- -
- 100%
- +
Два незнакомых мне молодых человека усердно приколачивали что-то наверху, а Уайбан и Омайон наблюдали за ними снизу, сидя у печи. Руководили.
Мой приход не сразу заметили за шумом молотков, поэтому я тихонько разделась и присела на скамеечку, понаблюдать.
Ловкие, как обезьянки, парни быстро управились, спустились на пол и повернулись к Уайбану, видимо, ожидая дальнейших распоряжений.
Тот почесал бородёнку в раздумьи и тут увидел меня.
- Аяна, ну, как тебе?
Мне было никак, потому что я, собственно, не поняла, что изменилось.
Шаман тем временем встал и, шаркая, прошел ко второму по размеру сундуку, где хранились обработанные шкурки. Покопавшись там, он достал несколько домотканых, тонких, но плотных полотен. Или, скорее, ковровых дорожек.
Кинув их парням, он снова повернулся ко мне, ожидая реакции. Я непонимающе пожала плечами, мол, и?..
Зато через минуту искренне захлопала в ладоши: теперь мой “угол” был уютно отгорожен от остального помещения. Внутри получилась почти что целая комната.
Вообще, так и было положено в якутских балаганах. Женская половина жилища занавешивалась от мужских глаз. Однако холостому Уайбану это было не нужно. Потом нас было всего двое, и было легко не мешать друг другу. Теперь же, когда мы ждали гостей, к тому же мужчин, Уайбан быстренько озаботился тем, чтобы скрыть меня по возможности от чужих глаз.
Я подумала, что он мог бы на время отправить меня к Сырзе. И наверняка думал об этом, но сомневался, вернусь ли я обратно.
- Нравится тебе? - спросил уже Омайон. Он сидел, довольный оказанным доверием. Сам Уайбан обратился к нему, чтобы организовать этот деликатный вопрос.
- Очень нравится, - призналась я, - внутри, за яркими занавесками-половичками, было сумеречно, таинственно и уютно. Как в детстве, когда с подружками играли в “домик”, сооружая жилище из ковриков, покрывал и подушек. Бывало так, что оборудование домика было увлекательнее самой игры. Мы притаскивали туда любимые книжки, детскую посуду. Пили воду с сахаром и булкой. Мне всё это так ясно вспомнилось, что я прикрыла глаза и наслаждалась этим ощущением, пока меня через некоторое время не окликнул Уайбан. По-моему, уже не в первый раз.
- А, что? - выглянула я из своего укрытия.
Шаман вдруг сморщился, как печеное яблоко, и надсадно закашлялся. Кашель напоминал собачий хриплый лай.
Я нахмурилась, но говорить ничего не стала: ему хоть кол на голове теши. Но кашель был очень нехорош. Медиком я не являлась, но когда-то уже слышала подобный. И вызван он был не простудой.
- Наверное, нужно что-то готовить на завтра? Еду, спальные места… - помолчав, спросила я Уайбана.
Тот покачал головой.
- Завтра придут люди и всё сделаем вместе. Нужно много рук. Снег расчистить, ямы выкопать для костров. Свежее мясо понадобится. Всё завтра. Сегодня можно отдыхать, - по-моему, он сам хотел прилечь, но стеснялся. Опять выглядел плоховато.
- Пожалуй, схожу к Сырзе, - сказала я, подумав. - Пообещала на свою голову… И так не хочется, а потом и вовсе некогда будет.
Уайбан кивнул: то ли слышал, то ли просто в такт своим мыслям. Вид у него был отсутствующий. Даже трубка в руке потухла, а он и не заметил.
Приближаясь к дому мачехи, я чуть замедлила шаг, перекладывая корзину из одной руки в другую. Вот была бы со мной Оруунэ, было бы веселее.
Войдя в юрту, я потянула носом и поморщилась. Пахло чем-то кислым и прелым. Свет падал только от печки: маленькие окошки были плотно заткнуты тряпками изнутри.
Сначала показалось, что в доме никого нет. Тихо было, только дрова потрескивали.
Потом в правом углу послышались шорохи и показались из-под плешивой шкуры две одинаковые всклокоченные головы. Одновременно с этим из хотона вышла девочка лет тринадцати, держа в руках несколько поленьев. Вид у неё был сердитый, насупленный.
- Аяна! - с лежанки ко мне кинулись мальчишки-близнецы и повисли на подоле, раскачиваясь радостно. Я еле устояла. Девочка дружелюбия по-прежнему не проявляла. Кинув поленья рядом с печью, она принялась ворошить золу.
- Привет, - поздоровалась я, неловко погладив близнецов по головам. - А мама где?
- Мамы нет, - резко встала девочка и скрестила руки на груди. - Чай накрывать не буду. Если тебе надо, делай сама.
- Тойка-злюка, Тойка-злюка! - хором закричали мальчишки, смеясь и прыгая вокруг меня, - Аяна, что ты принесла?
Не знаю, за что на меня злилась Тойка, но с братьями, видимо, у меня отношения были в полном порядке. Я улыбнулась им и протянула корзину.
- Отдадите маме, когда она придёт. Сейчас мне нужно идти…- сообразив, что можно улизнуть, пока Сырзы нет, я заторопилась.
Мальчишки радостно поволокли куда-то гостинцы. Тойка стояла не шевелясь, глядя на меня надменно и неприязненно.
У двери я обернулась.
- Завтра у нас гости. Праздник большой. Приходите все вместе. Еды много будет вкусной. Маме тоже скажите.
Пацаны завопили что-то восторженно, а Тойка отвернулась, вздёрнув подбородок. Интересно, почему такое отношение?
Хотя девочка вполне могла иметь мамочкин милый характер.
Выйдя на улицу, я порадовалась, что визит вежливости обошелся малой кровью.
Однако мне невольно стало жаль ребятишек, что они живут так убого. Может, и правда стоило как-нибудь прийти помочь хотя бы навести порядок и уют.
Впрочем, о чём я думаю. Живут они в своём бардаке и счастливы. А главное - живы и здоровы. Но если я ничего не предприму…
Нужно немедленно рассказать Уайбану, что… да хотя бы: что духи мне явились, когда я без сознания была, и предупредили. А что? Он шаман, чем его ещё брать?
Я бормотала себе под нос варианты “откровения духов”, которые должны были убедить Уайбана.
Когда я вернулась домой, шаман спал, укрывшись шкурами с головой. Ладно, один день ничего не решит.
Уже сильно вечерело. Я набегалась и устала за сегодня. А ещё хотелось есть. Стараясь не шуметь, нарезала варёный олений язык, поджарила на огне кусочек вчерашней лепёшки. С аппетитом сжевав это в виде бутерброда, запила кумысом, блаженно жмурясь. Как же вкусно!
Нырнув за свой полог, я скинула одежду и принялась перебирать одну за другой свои предсонные мысли.
Завтра здесь будут люди с “большой земли”. Возможно, учёные, как мой Миша. Географы, картографы. Крайний Север большой, он ещё практически не изучен. Таинственный, сплошное белое загадочное пятно.
Удивительно то, что я могла бы им рассказать. О будущем расположении железных дорог, места для которых они только ищут. О месторождениях. Они могли бы увидеть Сердце Снежной королевы.
Но я буду вынуждена молчать, делая вид, что я обычная якутяночка, “саха”. Тёмная и необразованная.
Если бы не этот пожар, я могла бы уехать с ними. Но мне придётся встретить их здесь и проводить с Богом, никому не раскрыв своей тайны.
Так, разговаривая мысленно сама с собой, я погрузилась в неглубокий сон. Слышала, как шумит ветер в трубе, оседает снег за стенами, кашляет и ворочается Уайбан.
Когда он поднялся, я тоже решила встать. Скоро придут женщины готовить, мужчины заниматься кострами и мясом. Нужно быть на ногах. Но я, кажется, вообще не спала.
Вскоре в балагане дым стоял коромыслом: не менее десятка женщин расположились вокруг стола и печи. Варили, резали, взбивали, болтали, смеялись, обсуждали приезд гостей.
Молодые девушки были наряжены в самое лучшее. Затейливо заплетенные косы, богатая вышивка, горящие, как угли, глаза.
Но, наверное, никто из них не ждал так, как я. Хотя по мне было и не видно, во всяком случае, я так надеялась.
Я взяла большой мешок луковиц сараны и принялась их чистить. Села в самый дальний угол, стараясь не поднимать головы.
С улицы были слышны мужские голоса и возгласы. Всё село было здесь. В балаган заглянула Оруунэ, ища меня глазами.
Я махнула ей рукой, а потом погрозила пальцем.
- Ты зачем пришла? Сказано тебе - лежать. Садись вот рядом. Давай шкуру вот под спину тебе сверну.
Но сил спорить с ней у меня не было. Наверное, от волнения.
- Ну как лежать? - захныкала Оруунэ. - Все здесь, а я лежи! Я же не буду что тяжёлое делать, вот тебе помогу чистить. Что может сделаться?
- Да сиди уже. Я что, домой тебя гоню? - сказала я, прислушиваясь. Вокруг стоял такой галдёж, что трудно было разобрать. Мне показалось, что лай собак усилился, и шум на дворе стал громче.
Оруунэ тоже навострила ухо.
- Нет, это не могут быть они. Я бы издалека услышала, когда шла.
Я чуть расслабилась.
А вдруг я узнаю кого-то из приезжих? По фамилии или даже по старинным архивным фотографиям, которые были в Мишином архиве.
Наши гости вполне могли быть членами Якутской Сибиряковской экспедиции от Императорского русского географического общества. Годы совпадали. От одной мысли у меня чуть сердце не остановилось.
Главное - не брякнуть что-нибудь, не выдать себя. Но чем больше я себя успокаивала, тем сильнее волновалась.
Оруунэ болтала о чём-то рядом, очищая луковички со скоростью автомата. Но я даже не пыталась её слушать.
- Пойду воздухом подышу, - встала я и пошла к двери. В этот момент полог откинулся, и стали один за другим входить мужчины. Некоторые в очках. Входили, снимали шапки, улыбались всем сразу. И как бы невольно искали глазами красный угол, как в русской избе.
А я стояла и смотрела прямо на них.
Глава 12
Кутерьма в доме вдруг прекратилась, женский гомон стих. Откуда-то внесли ещё несколько низких столов, поставили их рядком почти до двери. Получился один длинный: уставленный пиалами с жаренным на костре мясом, блюдами с колбасой, чохооном, кувшинами с кумысом, как на свадьбу.
Мёд с орехами, каша из пахты с ягодами, жирные сливки. Алкоголь было пить не принято, поэтому на столах он отсутствовал. Гости наливали себе что-то из своих личных фляг, а отхлёбывая, характерно крякали и утирали усы.
На почётных местах за столом расположились старейшины, Уайбан, ещё несколько мужчин из стойбища и шестеро приезжих. К сожалению, я никого из них не узнала. Наверное, их имена были не столь прославлены, как Бекетов или Пётр Петрович Головин.
Но это были самые настоящие ученые. Геологи, географы, этнографы. Люди моего круга, родственные мне не по крови, но по духу.
Из беседы стало понятно, кто из них кто. Областной ветеринар Сергей Дмитриев, Гриша Пекарский, исследовавший семейный и домашний быт якутов. Майнович - товарищи звали его только по фамилии - антрополог.
Чаще всего мой взгляд обращался к Дмитрию Клеменцову. Как же я сразу не узнала его! Конечно, мне была знакома его фамилия, выдающаяся в мире археологии. Просто сейчас он был очень молод. Наверное, его научная биография только начиналась.
Спутники звали его “Клим”. А когда кто-то окликнул Дмитрия по фамилии, у меня тут же разблокировались воспоминания. Я даже его портрет вспомнила, висящий у нас на кафедре среди прочих исследователей. На нём Дмитрий был гораздо старше, хотя тоже вполне красив: высокий лоб, глаза, чуть сужающиеся к внешним уголкам, мягкие черты лица.
- Аяна! - вдруг окликнул меня один из старейшин.
Я стояла у стены с другими незамужними девушками. По традиции за стол с гостями женщина могла сесть только в присутствии мужа.
Все обернулись на меня.
- Уайбан, Аяна почти жена тебе, хозяйка в доме, пускай бы села вместе с нами, - продолжил старейшина. - А то нехорошо.
Щёки загорелись, как будто меня прилюдно уличили в чём-то постыдном, и я опустила голову.
- Иди, Аяна, сядь с Луунэ, - не унимался старик. Луунэ, его жена, по-моему, мешала ему опрокинуть стопку-другую, предложенную гостями. Вот он и решил притащить за стол меня, чтобы она отвлеклась.
Я взглянула на Уайбана. Тот кивнул согласно. Не особенно, впрочем, довольный таким поворотом событий.
Сев на указанное место, я уставилась в стол, чтобы не встречаться ни с кем взглядом. Чуть поодаль, напротив, сидел Дмитрий. И если чуть раньше я отчаянно хотела с ним поговорить, как с живой легендой, то сейчас мне хотелось как минимум провалиться под землю. Прямо в вечную мерзлоту, да поглубже.
- Ах, какая сахалярочка! - добродушно произнёс Майнович. Ему, как антропологу, сразу стало видно смешение моих черт. Сахалярами называли (да и в современности тоже) метисов. Якутов с другим этносом, чаще европеоидным.
- Да, Уайбан, повезло вам! - поддакнул ему Гриша Пекарский. - Тогда: за хозяйку этого гостеприимного жилища!
Гости подняли свои стаканчики, а мне пришлось через силу поднять голову и улыбнуться, чтобы не привлекать внимание еще и излишней хмуростью.
Встретившись глазами с Дмитрием, я снова почувствовала, как краснею. Мне показалось, что он смотрел на меня с насмешливым интересом, как на экзотическую зверушку. Теперь уже он не вызывал у меня того трепетного восхищения, как несколько минут назад.
Да как он может осуждать меня! Что он вообще знает о моей жизни?!
Конечно же, никакого осуждения я за эти доли секунды разглядеть не могла, но накрутила себя изрядно. И как только появилась возможность выйти из-за стола, вылетела, как пробка и скрылась в своём “домике”.
Там я немного пришла в себя и успокоилась. Однако щёки так и продолжали гореть. Прижимая к ним ледяные ладони, я смотрела в щелку между половичками-занавесками, наблюдая за застольем.
Около полуночи все стали подниматься. Уайбан показывал гостям их спальные места, а мне пришлось выйти из своего убежища, чтобы убрать со стола с помощью остальных женщин.
Мужчины тем временем все ушли во двор. Осматривать снаряжение, принести какие-то вещи. Я старалась не прислушиваться, абстрагировалась, как будто никого здесь чужого и нет.
Зато когда все вернулись и разложили на столе свои карты, блокноты и разрозненные листочки с записями и закурили разом, их разговоры захватили меня полностью.
Я сидела на своей постели, прислонившись к стене, прикрыв глаза и вдыхая терпкий дым. Плавилась в беседе, которая изобиловала знакомыми научными терминами.
Мне до слёз хотелось присоединиться к ним. Обсудить с Гришей Пекарским местные способы обработки дерева для украшений и посуды, пользу и вред внедрения цивилизации в этот древний и самодостаточный мир. С Майновичем поговорить об удивительном разнообразии народностей Крайнего севера, схожих только на первый взгляд. А сДмитрием… тут я терялась. Мне казалось, что если мне выпадет эта возможность, то я не смогу вымолвить ни слова. Впрочем, я могла бы просто его слушать, как Мишу.
Теперь мне стала понятна моя на него реакция. Он действительно напоминал мне мужа. Хотя внешне они не были похожи абсолютно.
Разошлись наши гости очень поздно, назначив подъём на шесть часов утра. Вскоре наш балаган наполнился богатырским храпом. Но не это мешало мне заснуть. Вся душа была как будто перевёрнута и рвалась из груди, ища выход. Из балагана, из стойбища, просто куда-нибудь наружу.
Мне хотелось выйти и вдохнуть свежего морозного воздуха, но я боялась, что одновременно поднимется ещё кто-нибудь и будет неловко.
Утро было шумным. Мужчины во дворе умывались снегом, хохотали. Говорили о чем-то со своим проводником, который ночевал у Омайона. Потом они пили чай с Уайбаном. Гриша расспрашивал его о личных приспособлениях для камлания, записывал.
Я уже оделась, но выйти из своего убежища решилась только после их ухода.
Уайбан сидел на привычном месте перед печуркой. Кивнув ему, я взяла кусок лепешки и кумыс.
- Они сказали, надолго ли задержатся? - как можно равнодушнее спросила я шамана. - Уснуть не могла из-за шума.
Как будто оправдывалась за свой вопрос.
- Завтра вроде бы поутру собираются, - ответил Уайбан.
Моё сердце пропустило один удар.
- А ты молодец, Аяна, - помолчав, произнёс Уайбан, не глядя на меня.
Я непонимающе подняла брови.
- Все бабы, как сороки бесстыжие, галдели, глаза истёрли об этих нуучей. Только ты скромно себя вела, - пояснил он довольно.
“Если бы ты знал, какие страсти у меня кипят внутри, каким пожаром я полыхаю, ты бы так не говорил”, - пронеслось в голове. Но ничего не ответила.
Через какое-то время шаман засобирался и ушёл, прихватив бубен. Наверное, к больному.
Я оглядела жилище, не зная, за что взяться. Еды со вчерашнего дня оставалось много, только разогреть вечером. И вода есть, и дрова.
Заметив, что на столе остались чьи-то бумаги, с любопытством подошла посмотреть.
По всей видимости, это была нарисованная карта большого участка, включающая несколько урусов. Я присела и склонилась над ней. Скорее всего, вот здесь наше стойбище, где нарисованы характерные треугольнички. Правильно, вот линия леса. А река в этом месте делает поворот, образуя карман. Кармана на карте не было.
Машинально я взяла карандаш, чтобы исправить неточность. Это был всего лишь безотчетный порыв на уровне рефлекса.
- Интересно? - раздался голос у меня за спиной и смешок.
Подскочив, я чуть не упала, а Дмитрий поддержал меня за локоть. Карандаш покатился и упал на пол.
- Простите, пожалуйста, - пролепетала я, глядя на него испуганно. Пол под ногами качался, а колени противно дрожали.
- Забыл вот карту, пришлось возвращаться, - пояснил он, смеясь одними глазами. - Вы интересуетесь картографией?
Я вспыхнула, почувствовав в этом “вы” иронию. Скорее всего, он не предполагал, что мне даже слово это знакомо.
- У вас там урез воды неправильно обозначен. В четвёртом квадрате, - вскинула я голову, глядя ему прямо в глаза. Зачем это сказала не знаю. Наверное, хотелось показать ему, что я вовсе не необразованная дикарка. Конечно, большей глупости и придумать было нельзя.
Взгляд Дмитрия сменился на изумлённый, а рот приоткрылся.
Представив, какие могут последовать вопросы, на которые я не смогу дать ответы, я в страхе отступила на шаг, на второй.
Он продолжал озадаченно смотреть то на меня, то на карту.
- Не говорите Уайбану, что мы разговаривали с вами, - выдавила я из себя, отступая при этом всё дальше.
- Хорошо, - растерянно ответил Дмитрий. А я повернулась и вылетела в хотон. Сидела там, пока не услышала, что он ушёл.
Мне хотелось заплакать от несуразности всей ситуации. Если бы я могла уехать с ними… Но я не могла. Здесь люди, которым грозит опасность. Здесь Снежная королева, которая тоже сгорит, оставив щепотку пепла. И в данный момент я ничего не могу с этим сделать. Я крепилась изо всех сил, не давая воли слезам. Справилась кое-как. Глаза были сухие, но опухшие, я чувствовала.
Вернувшись в дом, я сразу увидела, что тот маленький карандашик так и лежит на полу возле ножки стола. Подобрав его, я долго смотрела на него, как завороженная. Он был широкий и плоский, с крохотными бороздками. На окрашенной части дерева виднелись полустёртые буквы JOA... На конце находился металлический колпачок. Я гладила его кончиком пальца и думала какими-то обрывками: увижу ли ещё Дмитрия, смогу ли спасти людей в стойбище, увидит ли мир Снежную королеву?
А потом прошла к себе в закуток и спрятала карандашик под жесткий матрас, как крохотную надежду.
Глава 13
Мне кажется, что, уезжая, Дмитрий Клеменцов искал меня глазами среди тех, кто пришел проводить экспедицию. Почти всё село.
Я наблюдала издалека. Ушла к Оруунэ засветло, чтобы не видеть и не слышать их отъезда. Но потом не выдержала и сорвалась. Проводить хотя бы взглядом. А подойти не решилась.
Наверное, просто так должно быть: у них свой путь. У экспедиции, у Дмитрия… И след саней уже заметает позёмка. А у меня своя дорога.
Правду говорят, что бывают такие встречи. Короткие, буквально на миг, а оставляют след на всю оставшуюся жизнь. И крохи воспоминаний ты хранишь, как драгоценность, доставая их нечасто. Чтобы не истёрлись, не превратились в привычное и обыденное.
Я вполне осознанно дала себе поблажку: похныкать, поныть, от всей души пожалеть себя, но только недолго. Всё это было допустимо при условии, что дальше я возьму себя в руки, соберу волю в кулак и буду действовать.
- Уайбан, тебе когда-нибудь снились вещие сны? - спросила я, когда мы сидели тем же вечером вдвоём.
Он дымил трубкой перед печкой. Я сидела у себя и шила себе домашний тёплый стёганый халат на овечьем меху.
Одежду женщины стойбища все шили себе сами, заказать у кого-то готовое платье оказалось невозможным. Хихикали, отнекивались, но не брались.
Теперь я понимала, как дорого обошелся Уайбану комплект моей одежды, да еще такой красивый. Наверное, пару лошадей отдал, не меньше.
- Иногда духи приходят, сообщают что-то, - нехотя ответил шаман.
По-моему, он врал. Я скептически относилась ко всем этим пляскам с бубнами. Считала, что это всё театральное представление, не больше. И Уайбан не был каким-то фанатиком. Он больше напоминал хитрого старичка-знахаря. А камлание исполнял для поддержания своего статуса.
- Мне кажется, я что-то видела во сне… вернее, слышала чей-то голос. Точнее, несколько голосов, - я стала ему рассказывать так, как будто вспоминаю, специально подбирая слова.
Выражение лица Уайбана не изменилось, мои слова явно не произвели на него впечатления.
- Они были очень серьёзны, Уайбан, - продолжила я более эмоционально и громче.
- Хорошо, что говорили? - спросил он по-прежнему без интереса.
Тут я сделала паузу, чтобы не поторопиться и не совершить ошибки. Чуть выдохнула.
- Я не помню слов. Это были видения, одно за другим. Сначала все наши соседи: и Сырза с детьми, и Омайон. Вообще все. Фигуры появлялись, потом вспыхивали, чернели и превращались в серую золу. И дома, охваченные огнём. Это ведь что-то значит?
Уайбан неопределенно качнул головой.
- Ты болела, у тебя был жар, Аяна. Вот такие сны и приходили.
Я кинула на колени своё шитьё.
- Так ведь потом тоже приходили такие видения! Когда я уже выздоровела. Это точно что-то значит. Духи предупреждают нас!
Шаман произнёс успокаивающе:
- Ты просто испугалась этого сна в первый раз, поэтому он и пугал тебя потом. Оставь это. Я сделаю так, что всё пройдёт.
- Ты не понимаешь, Уайбан! Будет большой пожар и сгорит вся деревня! Летом нужно уезжать в другое место! - воскликнула я в отчаянии. Если он мне не поверит, не смогу убедить других.
Шаман резко поднял руку, выставив ладонь, словно показывая мне “стоп”. Больше он не хотел этого слышать.
- Почему ты мне не веришь? Я знаю, что не ошибаюсь, - тихо, но упрямо сказала я, наклонив голову как можно ниже, чтобы он не заметил моих навернувшихся на глаза слёз. Однако голос всё равно дрогнул.
Уайбан вдруг вскочил резко и потряс кулаком.
- Ты думаешь, я не понимаю, к чему эти небылицы и что началось? Насмотрелась на молодых нууча и решила свадьбу сорвать! Вот и весь твой пожар, бесстыжая!
Я ошалело сидела перед ним, глядя на его припадок, и боялась пошевелиться. Казалось, что он кинется сейчас на меня. В глазах его горел гнев и… страх.
Внезапно он засипел, захрипел и, схватившись одной рукой за горло, другой за грудь, шагнул ко мне, зашатался и упал на колени.
От неожиданности я бросила всё и отскочила в сторону хотона. Потом остановилась, глядя на спятившего вдруг старика.
Тот стоял на четвереньках и, задыхаясь, кашлял. Казалось, что ещё немного, и он сейчас выплюнет свои лёгкие на земляной пол.
Поколебавшись, я всё-таки вернулась, помогла ему подняться и дойти до постели. Приступ кашля стих, но Уайбан по-прежнему держался за грудь. Инфаркт у него, что ли… А я и сделать ничего не могу.
Хотела отойти, чтобы налить ему воды, но шаман вцепился, видно было, из последних сил за мой подол и просипел:
- Сядь, Аяна, сядь…
- Я попить принесу.
Он замотал головой и снова закашлялся.
- Сядь рядом, прошу. Дай мне руку.
Пришлось подчиниться. Было страшно, что он сейчас умрёт на моих глазах. Как бы то ни было, я не желала ему смерти.
Шаман прикрыл глаза. Лицо снова было серым, как вымазанное золой.
- Что мне сделать, чтобы тебе полегчало? - спросила я. Мне самой было так тяжело в этот момент. Тусклый свет давил, как будто душил меня. Казалось, что в доме не осталось воздуха.
- Подожди. Послушай меня, - было видно, что слова ему даются с большим трудом.
Он молчал, собираясь с силами, потом заговорил снова:
- Я знаю, что ты думаешь уйти, Аяна. Только некуда тебе. Послушай. Ты одна у меня есть. Останься со мной, пока глаза мне не закроешь, это скоро уже…
- Не выдумывай, - попыталась перебить я его.
- Послушай, - настойчиво сказал он. - Всё, что у меня есть - твоё. Иди к большому сундуку, открой.
Кровь прилила к моему лицу. Я поняла, что сейчас меня будут покупать.
- Не надо! - вскочила я. - Мне ничего не надо! Что ты панику поднимаешь? Сейчас отлежишься и ещё сто лет проживёшь. Никуда я не ухожу.