Няня для дочки Борзого

Пролог

Вика Сомова

– Блин, – выдыхаю, рассматривая расписанные из баллончика рольставни моей детской танцевальной студии.

«Элитная» – самое приличное слово из тех, что сейчас украшают белоснежный металл. Остальное – просто за гранью и с этим надо что-то решать, причем срочно. На часах девять и через полчаса начнут подтягиваться первые ученики, а здесь такое…

Подхожу ближе, тру пальцем кричащую надпись, пробую соскрести ногтем. Не помогает. Не пачкается, не размазывается и царапин не остается. Хорошая краска, одним словом, на совесть сделана. Немного времени еще есть, и мысленно я уже бегу в ближайший магазин стройматериалов за растворителем и тряпками.

«Нет, лучше за краской, яркой какой-нибудь! Точно» – радуюсь своей находчивости.

– Папа, пап! А что это за слово такое шле… шеле… – раздается за спиной тоненький детский голосок и я понимаю, поздно куда-то бежать.

– А ну-ка, отвернулась, на раз-два – гремит раскатисто, – папа сейчас здесь немного порешает, и домой поедем.

Разворачиваюсь на раз-два, практически выполнив команду, и утыкаюсь взглядом в черную косуху. Поднимаю голову выше, еще выше… дыхание перехватывает, а потом включается инстинкт самосохранения.

«Беги, Сомова!» – вопит внутренний голос, но ноги, как будто врастают в землю, в груди горит, то ли от недостатка кислорода, то ли от тягучего запаха кожи, смешанного с ароматом луговых трав, хвои и кофе.

Меня окидывают оценивающим взглядом, настолько наглым, словно его владелец имеет право на любую выходку и ему все сойдет с рук.

«Фиг вам!» – вздергиваю подбородок и зря, ой как зря.

Попав в капкан холодных, серых глаз, я снова перестаю дышать и замираю. С чего бы? Подумаешь, мужчина. Ну, да, высокий, симпатичный, упакованный, я таких миллион раз в клубе встречала. Богатые, распущенные, вытворяющие в вип-кабинках гадости! Сама я сразу от такого отказалась, даже в договоре с клубом заставила этот запрет прописать, но девочки в комнате отдыха всегда были неприлично болтливы.

– Все ясно – произносит папаша – Беги в машину, Лин, танцы отменяются.

– Ну, папа! Ты же обещал! – дуется девочка, и я радуюсь возможности отвлечься от гляделок ее отцом. Малышка у этого хозяина жизни просто очаровательная. Длинные темные волосы, карие глазки-бусинки и ресницы такие… Я о таких всю сознательную жизнь мечтаю.

«Не в папу, определенно» – отмечаю, как факт.

– Марш в машину, я сказал! – чуть повышает голос мужчина и многозначительно смотрит на исписанные оскорблениями рольставни – это место нам не подходит, Лина.

– Ну отчего же? – встаю на защиту своего детища – не стоит отказывать ребенку в занятиях из-за всяких хулиганов. Сейчас все это уберем…

Я не успеваю закончить пропитанную ложным оптимизмом речь, потому что меня перебивают.

– Слишком информированные и воспитанные хулиганы – мужчина озвучивает то, что мне и так известно – А главное, ни единой ошибки… Выпускники грамматических курсов для гоп… – осекается он – или вуза для особо одаренных сидельцев?

– М-м-м, а вы в теме – смотрю на испорченные ставни, а потом на знатока жизни – Бывалый, значит.

– Борзый – отрезает мужчина.

– Оно и видно – бурчу себе под нос и отворачиваюсь, но этот мистер «я в курсе всего» все слышит.

– Совет на будущее, бесплатный, – произносит голосом, в котором явственно улавливаются раскаты грома – начиная новое, разберись с прошлым, иначе оно будет регулярно подкидывать тебе проблем.

– Спасибо – отвечаю не оборачиваясь и в этот самый момент понимаю, какая я все-таки дура. Нащупываю в кармане пальто ключи и решаю проблему надписей одним легким движением.

Рольставни с грохотом поднимаются, прячутся в коробе, а я становлюсь невольной свидетельницей перепалки между папашей года и его упрямой дочуркой.

– Мы уезжаем, Русалина! – пытается он прогнуть девочку, а та изо всех сил упирается, мастерски надавливая на мужские болевые точки.

– Ты обещал! У нас в садике все сюда ходят, я узнавала! Они танец на выпускной готовят, и тетя им помогает, а мне не разрешают танцевать, потому что я не умею ничего.

– Почему ты мне не рассказала? – шепчет папаша, но так громко, что и прислушиваться не надо – Я бы решил все с воспитателем.

Качаю головой, уловив любимое такими вот богатеями «все решил бы». Ну да, у них все просто, и перехожу ко второму окну.

«Я прав, потому что у меня есть деньги» – вот их девиз, и плевать ему, на то, что его ребенок будет в этом самом танце, как корова на льду. Удивительно, что девочка не пошла по его стопам, не топает ножкой в саду, а идет учиться.

Открывая ставни, прячу позорную надпись и прикидываю, что закрашивать все это безобразие лучше всего ночью.

– Ну вот, если не передумали, проходите – оборачиваюсь ко все еще препирающимся отцу и дочери и улыбаюсь.

– Спасибо, но мы… – раздраженно начинает мужчина, но маленькая хитрюшка его опережает.

– Отлично! Пойдем, папа, ты все посмотришь и убедишься, что это хорошие танцы – произносит она и, пока тот стоит и скрипит зубами, быстрым шагом идет к двери.

– Меня Вика зовут, Виктория Сергеевна, а тебя? – я протягиваю руку для приветствия.

– Русалина Дмитриевна – жмет мою ладонь девочка.

– Ого, какое прекрасное имя – не сдерживаюсь я.

– Обычное – влезает в разговор горе-папаша и обращается к дочери: – у тебя пять минут Лина, а потом мы уезжаем. Без вариантов, потому что я так сказал.

Резкий тон, фраза-команда… Даже я замираю в страхе ослушаться.

– А мама бы меня поддержала и воспитательница тоже! – внезапно громко выкрикивает девочка – Верни меня обратно в детский дом!

Глава 1

(Дмитрий Борзов) Борзый

Двумя месяцами ранее

– Бывай, Лис! – отбиваю звонок, бросаю телефон и отрешенно наблюдаю, как он скользит по черной мраморной столешнице.

В голове совсем некстати проигрывается попсовая мелодия о том, как поезд мчит кого-то там в сибирские морозы. Терпеть не могу попсятину, до тошноты просто, но проблемы в Новосибе не оставляют шансов. Лететь придется, так что песня в тему.

Беру в руки нож и возвращаюсь к разделке мяса. Ловко расправляясь с рулькой и окороком, наполняю аккуратными кусочками кастрюлю под гуляш, а обрезь и кости скидываю в миску для Беса. У наглой слюнявой морды сегодня будет праздник – мясо без каши.

Увлекаюсь, мысли скачут куда-то вперед: о том, что надо бы яблоки собрать, да в подпол. Не увидишь как, Новый год, гуся запеку… Может Вересова затащу на денек.

Телефон взрывается противной дребезжащей мелодией. Сын ржет надо мной, говорит, смени, а то сразу ясно, что совок, а мне плевать. Пусть там в своей туманной и влажной Англии выеживается как хочет.

– Да! – Отвечаю, и предусмотрительно жму на запись разговора. На экране стационарный номер с кодом Новосиба, а там у меня, как выяснилось, корешей нет.

– Папа? – Звучит из динамика тоненький девичий голосок и я маленько офигеваю.

В одной руке мобила, в другой нож…

– Так! – С размаху втыкаю его в разделочную доску и залипаю, когда вижу, как дерево раскалывается, и широкая трещина ползет все дальше и дальше – Мозг мне не делай, деточка, денег нет, родни тоже, с ментами сам добазарюсь.

– Тоже сирота? – убивает своей наивностью девчонка.

– Ага, сирота, но мама, папа есть, так что не трать времени, звони следующему лоху – откровенно ржу я.

– Не могу – вздыхает она, а я диву даюсь, насколько наглыми стали мошенники. Мало того что детей уже припахивают, так…

Возмущение начинает разъедать едва установившееся спокойствие и я уже собираюсь бросить трубку, как голосок в динамике вновь оживает: «Некому больше, я теперь сирота, а твой телефон на мамином фото нашла».

– Стоп, стоп, ребят – тут же соображаю, что пытаюсь вести серьезный базар с малолеткой – передай трубу взрослым дядям и я им доходчиво объясню, кому они позвонили и куда надо пойти.

– А дядей тут нет, – теряется девочка – есть только Светлана Сергеевна. Звать?

– Зови – я ни хрена не понимаю, но чувствую, что пятью минутами тут не отделаться.

Скрючившись, зажимаю мобилу между ухом и плечом, и мою руки. Машинально вытерев насухо каким-то подвернувшимся тряпьем, я выхожу в гостиную.

– Здравствуйте – голос бабский, взрослый и у меня срабатывает чуйка, что не лохотрон это. Тут же гоню эту ересь из головы. Потому что если это не левый развод, то стопудово те, кто нам с заводом подложил свинью.

– С кем имею честь? – падаю на диван и откидываюсь на мягкую спинку.

– Светлана Сергеевна, воспитатель Лины, а вы?

– Ну, раз вы меня набрали, наверняка в курсе кто я? – пытаюсь поймать тетку на вранье.

– Не совсем. Дело в том, что Линочка к нам неделю назад попала. У нее мама погибла и мы пытаемся найти родственников. Таковы правила.

– Так и ищите, я то тут при чем? – раздражаюсь от приторного официоза. Чувствую себя, словно в полицейском участке очутился.

– Мы ищем, но Лина сегодня случайно разбила рамку с фотографией мамы и там, на обратной стороне фото был ваш номер.

– И? Не вижу связи? – Вспениваюсь, как небезызвестный напиток и почти бросаю трубу.

– Там написано: папа Русалины и ваш номер – раздражается в ответ тетка.

– Афигеть! – вскакиваю с дивана и подхожу к панорамному окну – это все? Номер?

– Нет, еще написано что отца зовут Борзов Дмитрий Ал… Ал… – воспиталка запинается, пытаясь прочитать отчество.

– Алексеевич? – Спрашиваю и впиваюсь взглядом в хромированную решетку стоящего во дворе гелика.

– Да, точно, Борзов Дмитрий Алексеевич! – Радуется Светлана Батьковна, а я уже ничего не втыкаю…

– Какого ху… Хулио Иглесиаса?! – срывается с языка, но тетка на том конце тут же встает в оборону.

– Дмитрий Алексеевич, я попрошу вас не выражаться – в динамике раздается звук ее шагов и хлопок двери – Лина – ребенок домашний и очень переживает потерю матери. Ей тяжело здесь, детей много и не все… скажем, так, из благополучных семей. Вы бы приехали, познакомились, может…

– Я подумаю – рявкаю в трубу и сбрасываю звонок.

Хочется швырнуть телефон, и я еле сдерживаю себя, потому что передо мной стекло, толстое, но не бронированное. Поигрываю мобилой, покачиваю, верчу пальцами, а потом срываюсь.

– Собачья мать! – разворачиваюсь и со всей дури бросаю телефон в диван.

Ощущаю себя Иванушкой-дурачком из русской-народной сказки, потому что в душе никак не любится вся эта инфа.

Дохожу до кухни, цепляю собачью миску и топаю на задний двор. Успокоюсь, сопоставлю факты и вспомню…

«Вспомнишь, ага, – ржет внутренний голос – к Новому году как раз и закончишь всех своих баб вспоминать».

– Должна быть зацепка, всегда есть – затыкаю умника, и толкаю дверь плечом.

– Бес! – ору с крыльца, и тут же получаю мощную отдачу дверью в руку.

Перебирая мощными лапами и раскидывая слюни по ветру, пес летит ко мне. Хорош, чертяка. Не зря Вересов припер его, истинный кавказец.

– Ну иди, иди, морда наглая, жри, пусть хоть у тебя сегодня будет хорошее настроение.

Пес, лизнув для порядка мою руку, принимается с подкидом есть мясо, а я сажусь на ступеньку и пялюсь на сад.

«Если все это не подстава от конкурентов, то… Разбираться надо – выношу вердикт. Девочка говорит сносно, значит ей?»

Да, не знаю, сколько ей. Я сына-то лет до пятнадцати помню пятнами. Так что надо звонить этой воспиталке и для начала выяснять возраст девочки, потом возраст и фамилию матери, ну все, что у нее там есть в документах выяснять.

– Светлана, Светлана… – пытаюсь вспомнить отчество и не получается. – Фиг с ним. Пусть все пришлет, а мои спецы проверят каждую буковку, и если соврала, а я уверен, что соврала, то хана тебе, тетя Света!

Глава 2

(Дмитрий Борзов) Борзый

Документы с новосибирского детдома не высылают уже три дня. Сначала согласились, обрадовались, а потом стали подозревать во всех смертных.

«А кто вы? А как же защита данных? А скиньте паспорт? А он точно ваш? А как вы докажете, что вы, это вы?»

Мне даже в полиции столько вопросов никогда не задавали, а тут прорвало и завертело по кругу. Казалось бы, плюнуть и растереть, своих проблем хватает, но неугомонный перфекционист-параноик внутри меня никак не дает это сделать. Вместо того чтобы ехать в автосалон и разбираться с жалобой очередного идиота, я набираю номер воспиталки и делаю еще одну попытку поговорить: «Светлана?».

– Добрый день, Дмитрий – приветствуют она, а я мысленно шлю в знаменитое место ее расшаркивания.

– Я хорошо подумал и предлагаю вам вот какой вариант: – сразу перехожу к сути – вы высылаете мне данные на мать девочки и ее фото. Эта информация уже никому не навредит.

Молчание на том конце провода затягивается, в другой ситуации давно бы сбросил звонок, а не слушал, как где-то в далеком Новосибирске щелкает ручка, что-то хлопает, а потом раздается страдальческий вздох. Ну да, ну да куда же без этих бабских штучек.

– Я жду? – уточняю, намекая, что если она переживает о судьбе девочки, то могла бы быть порасторопнее.

– Да, я сейчас отправлю в мессенджере. Или как вам лучше? – подключает мозги тетка.

– Без разницы, главное не с голубями, тогда точно не дождусь – отвешиваю едкую шуточку и отключаюсь.

Крепость пала, и я, стащив из вазочки самую желтую Антоновку, покидаю дом и иду к машине. Пока еду в салон, ем яблоко, звоню Лису по новосибирским делам, дергаю своего юриста, Тулякову звоню, чисто ради «здрасте», но тоже надо.

В салоне суета.

Нет, я тоже нервничаю, не каждый день в клиентах такие редиски попадаются, но если бы лебезил перед каждым – лебезилка давно отвалилась.

– Добрый день, есть вопросы лично ко мне? – протягиваю руку представителю власти и киваю недовольному клиенту за его спиной.

– Жалоба поступила, что претензию не принимаете – тычет мне в морду свою корочку полицейский.

Выхватив главную информацию, расстегиваю пиджак и пихаю руки в карманы брюк: «Почему же не принимаем, принимаем, но не удовлетворяем».

– Вы продали брак и по закону должны вернуть мне деньги! – тявкает мужичок, и тут же ловко сигает за спину оперуполномоченного Севрюкова.

– Что по закону должны, то по закону и вернем. Машина каталась? Каталась. Плановое техническое обслуживание по договору вы пропустили. Поэтому сдаем авто на экспертизу и ждем, что покажет.

– Ну… – оперуполномоченный разводит руками, мол понимает, но…

– Жезл погну! – отрезаю и киваю в сторону спешащего к нам юриста – если экспертиза покажет, что машина бракованная – покаюсь и верну бабки. А нет – пусть этот ездюк сам с ней бодается.

В салоне сидеть больше нет смысла.

Жестом показываю администратору, что буду на связи и еду в загородный ресторан к Лису. Все эти внезапные звонки и открытия однозначно не к добру и если тот звонок окажется не разводом, и воспиталка все-таки скинет данные на непутевую мамашу, Лис – единственный, кто сможет быстро нарыть на нее информацию. На то он и Лис.

Телефон пищит, как только я сворачиваю с трассы в сторону закрытого коттеджного поселка. Сбавив скорость, беру мобильник и, разблокировав экран, открываю список увед. Первым тычу в то, что пришло с незнакомого номера и бинго! Попадаю в точку. Выхватываю основные данные: «Мелихова Ирина Андреевна, девяносто пятого года рождения, проживала в Новосибирске».

Отрываюсь от текста и пробую воскресить в памяти всех Ир, которых когда-либо знал, но вот засада, их не так много и все они не из Новосибирска.

«Роем дальше» – возвращаюсь к телефону и ловлю фото. Не очень четкое, потому что переснимали с бумаги – это минус, но на фотографии рядом с женщиной я вижу маленькую девочку – это плюс.

«Совсем на тебя непохожа – моментально выносит приговор внутренний голос и тут же на позитиве добавляет – А может, и к лучшему?»

Решив, что он прав, девочке с моей рожей пришлось бы несладко, рассматриваю фото женщины.

– Ира, Ира… – увеличиваю картинку и проваливаюсь в прошлое – Ирэн! Черт!

Восемь лет назад. Я, братва, Новосибирск…

Уже не молодые, но такие же дурные. Мы тогда приехали завод отжимать, вернее, его сначала отжали у нашего друга, а мы прилетели разбираться.

Помню, как лихо рекорд по стрелкам поставили: семь за день. Порешали все, без лишнего шума и вечером завалились в клуб все это отметить. Думали, посидим и домой, а зависли на три дня. Просто ушли в отрыв. Тогда я и познакомился с ней, с Ирэн. Она работала в клубе и танцевала так, что я не устоял. Я ее весь вечер ждал, даже протрезветь успел. Как ее смена закончилась, сгреб в охапку и увез в гостиницу.

То, что между нами было, иначе как снос башки не назвать. Я ее даже в столицу с собой забрать хотел. Воображал себя благородным рыцарем, спасающим Золушку от злого владельца клуба. Пацаны ржали в голосину, а мне было не до смеха, я горел.

Загорелся и сгорел, как сопляк. Однажды пришел к ней в клуб без предупреждения и застукал ее на привате с клиентом.

И все…

Оправдания, что работа у нее такая не принял, послал подальше и улетел, а оно вон как обернулось…

В полном раздрае торможу у ресторанного комплекса с говорящим названием «У Лиса».

«Зачем? Почему не позвонила? Зачем оставила?» – вопросы барабанят без перерыва, и, чтобы как-то совладать с собой, я обнимаю руль и утыкаюсь лбом в теплую, кожаную оплетку.

Глава 3

(Дмитрий Борзов) Борзый

Второй час сижу на крытой веранде загородного развлекательного комплекса и пялюсь в окно на заляпанное рваными серыми облаками небо. Разговор предстоит приватный и Лис предусмотрительно закрыл эту часть ресторана на ВИП-обслуживание.

Робкий стук в дверь и в тот же момент на веранду, как тень втекает официантка в строгой черной форме и переднике. Волосы словно клеем вымазаны и зачесаны назад, а на бледном лице нет ни грамма косметики.

«Застроил всех Лис» – ухмыляюсь я, пока наблюдаю за отточенными движениями девушки.

Тарелка со стейком под невыговариваемым соусом и горой травы беззвучно опускается на стол. Рядом ложатся чехольчики с золотым тиснением с приборами, салфетка, бокал с водой, графинчик с чем-то ядреным… Все магическим образом, оказывается, на своих местах.

Умеет Лис, и удивить, и порадовать, но не сегодня.

Смотрю на весь этот гастрономический натюрморт, а жрать совсем не хочется. Потому что впервые в жизни в душе не налюбуюсь, что дальше делать и спросить не кого.

Официантка исчезает за дверью так же незаметно, как и появилась, а я продолжаю пялиться в окно.

«Откатить бы все взад – вспоминаю любимую фразу сына и улыбаюсь – у меня по ходу уже откатило и именно туда, куда надо».

– Че хмурной такой? – голос Лиса заставляет вздрогнуть.

– Еще один ниндзя – ворчу, окидываю друга недобрым взглядом.

– Ниндзя? – ржет он.

– Не слышно, не видно вас – поясняю, наблюдая, как Лис цепляет ротанговое кресло и тащит его к столу.

Счастливый. Живет на природе, забил на все, раздобрел, а, помнится, лет пятнадцать назад мы с ним на пару железо в подвале тягали и кубиками мерились.

«Время бежит – грустно отмечаю про себя – и в этом полысевшем мужике в домашней футболке и трениках того старого Лиса почти уже не узнать».

– Я по Новосибу все пробил, – отчитывается он. – Нашел кто за нас встанет, так что можешь не лететь сам. Не тот уровень.

– Мне все равно надо – качаю головой, беру бокал с водой и делаю глоток.

– Хм – друг двигается поближе к столу – я что-то не знаю?

– Жизнь иногда подкидывает сюрпризы – жму плечами и, глядя, как друг достает из бархатного мешочка приборы, невольно повторяю за ним.

– Расскажешь? – Лис задает вопрос, а сам в это время проходится лезвием по сочному стейку.

– Покажу, но сначала давай подробности по заводу.

И Лис выдает эти самые подробности длиною в полтора часа. Четко, с анализом, цифрами и именами того, кто за этим стоит. Рассказывает с таким запалом и шутками, что я на время забываю о своих проблемах и просто слушаю старого друга и ем.

– Ну а у тебя что в Новосибе? – спрыгивает с темы Лис.

– Сейчас – тянусь в карман пиджака за телефоном и, активировав экран, открываю переписку с воспиталкой.

– Это? – брови у Лиса взлетают, он тычет пальцем в телефон, всем своим видом показывая, что без подробностей не уйдет.

– Ирина, мать девочки с фото. Говорят, погибла – жму плечами, за что купил, как говорится – девочка сейчас в детском доме. Ирину я знал, пересеклись-расстались, я уехал. Лет семь назад дело было. Так вот, три дня назад мне позвонила вот эта сама девочка с фото и сказала, что я ее папа.

– Развод – отталкивает мой телефон Лис и мотает головой – Я, конечно, пробью, но больше даже из-за заводской заварушки, мало ли. Но дети… Кто в своем уме будет от залетного рожать?

– Ты пробей – вздыхаю я – если по датам все совпадет, то поеду тест делать, а там уже решу.

– Забудь, уверен, что мимо все – отмахивается Лис, но сам старательно пересылает на свой телефон все данные.

Вика Сомова

– Девочки мои, соберитесь, еще десять минут до конца занятий, работаем в полную силу. У меня малыши вечером, так что остаться дополнительно не получится.

Я хлопаю в ладоши, обозначая новый прогон, а сама подхожу к окну. Вот уже третий день мне не дает покоя стоящая на той стороне улицы машина. Обычная на первый взгляд, даже пошарпанная местами, но цепляет она меня не поэтому.

В ней всегда сидят два парня.

Сидят, смотрят на мои окна, иногда выходят подышать и, оперевшись на капот машины, не сводят глаз с моих окон.

Сначала я подумала, может, старшеклассница какая-то понравилась, или чей-то знакомый, но мои девочки уходили, мамы приводили малышей, а эти двое так и оставались в своем темно-синем седане.

Вот и сейчас сидят. Слушают музыку, смотрят в окно, что-то обсуждают и смеются, а мне не до смеха. Нервы начинают сдавать, и я решаюсь. Машу девочкам, чтобы продолжали, а сама выскакиваю в холл, дергаю с вешалки плащ и выхожу на улицу. Пропихивая руки в рукава, быстрым шагом иду прямиком к машине. Прятаться нельзя, надо подойти и все выяснить, показав, что я не какая-нибудь забитая мышь. Ступаю на проезжую часть и иду, игнорируя сигналы раздраженных водителей. Еще бы, переход в тридцати метрах левее, но кто не рискует?

– Привет, мальчики – останавливаюсь напротив приоткрытого окна и, запахнув плащ, складываю руки на груди.

– Здрасте, – нагло улыбаются парни и ничего не говорят, словно это я третий день сижу в тачке и всех нервирую.

– Потеряли кого-то или сами потерялись? – выдавливаю дежурную улыбку, чем вызываю у парней приступ смеха.

– А ты ничего, такая, смелая – отвечает тот, что сидит за рулем – раз так, вот тебе номер. Звони и договаривайся с хозяином.

– О чем? – смотрю ошарашенно то на парней, то на визитку, что мне так настойчиво пихают в руку.

– Позвони и узнаешь – влезает в разговор второй. Его почти не видно, он сидит на пассажирском сиденье, и все, что у меня получается рассмотреть – это черные кожаные брюки.

Пока я пытаюсь разобрать цифры на визитке, пацаны поднимают стекло и с пробуксовкой стартуют, оставляя за собой клубы пыли и запах жженой резины. Они просто уезжают, оставляя меня одну. Мимо пролетают машины, а я стою на обочине с куском черного картона и смотрю на свою студию. Девочки танцуют, смеются, а я…

Запускаю руку в карман, достаю мобильный и набираю цифры с визитки. Больше на ней никакой информации нет.

Глава 4

Вика Сомова

Я долго слушала гудки, но мне так никто и не ответил. Какие ко мне претензии? Правильно, никаких!

«Я пыталась» – прячу телефон в карман и не спеша иду вдоль дороги к пешеходному переходу. Безумство и отвага, бурлившие в крови, угасли, и бросаться под колеса машин как-то сразу расхотелось.

В студии продолжаются тренировки, а в холле, под строгим контролем мамочек, уже вовсю веселятся малыши.

– Здравствуйте! – летит со всех сторон, как только я открываю дверь.

– Здравствуйте, мои хорошие! – улыбаюсь, чувствуя, как растворяется сжавшаяся тугим комком в груди тревога.