Няня для дочки Борзого

Пролог

Вика Сомова

- Блин, — выдыхаю, рассматривая расписанные из баллончика рольставни моей детской танцевальной студии.

«Элитная» — самое приличное слово из тех, что сейчас украшают белоснежный металл. Остальное — просто за гранью и с этим надо что-то решать, причем срочно. На часах девять и через полчаса начнут подтягиваться первые ученики, а здесь такое...

Подхожу ближе, тру пальцем кричащую надпись, пробую соскрести ногтем. Не помогает. Не пачкается, не размазывается и царапин не остается. Хорошая краска, одним словом, на совесть сделана. Немного времени еще есть, и мысленно я уже бегу в ближайший магазин стройматериалов за растворителем и тряпками.

«Нет, лучше за краской, яркой какой-нибудь! Точно» — радуюсь своей находчивости.

- Папа, пап! А что это за слово такое шле... шеле... — раздается за спиной тоненький детский голосок и я понимаю, поздно куда-то бежать.

- А ну-ка, отвернулась, на раз-два — гремит раскатисто, — папа сейчас здесь немного порешает, и домой поедем.

Разворачиваюсь на раз-два, практически выполнив команду, и утыкаюсь взглядом в черную косуху. Поднимаю голову выше, еще выше... дыхание перехватывает, а потом включается инстинкт самосохранения.

«Беги, Сомова!» — вопит внутренний голос, но ноги, как будто врастают в землю, в груди горит, то ли от недостатка кислорода, то ли от тягучего запаха кожи, смешанного с ароматом луговых трав, хвои и кофе.

Меня окидывают оценивающим взглядом, настолько наглым, словно его владелец имеет право на любую выходку и ему все сойдет с рук.

«Фиг вам!» — вздергиваю подбородок и зря, ой как зря.

Попав в капкан холодных, серых глаз, я снова перестаю дышать и замираю. С чего бы? Подумаешь, мужчина. Ну, да, высокий, симпатичный, упакованный, я таких миллион раз в клубе встречала. Богатые, распущенные, вытворяющие в вип-кабинках гадости! Сама я сразу от такого отказалась, даже в договоре с клубом заставила этот запрет прописать, но девочки в комнате отдыха всегда были неприлично болтливы.

- Все ясно — произносит папаша — Беги в машину, Лин, танцы отменяются.

- Ну, папа! Ты же обещал! — дуется девочка, и я радуюсь возможности отвлечься от гляделок ее отцом. Малышка у этого хозяина жизни просто очаровательная. Длинные темные волосы, карие глазки-бусинки и ресницы такие... Я о таких всю сознательную жизнь мечтаю.

«Не в папу, определенно» — отмечаю, как факт.

- Марш в машину, я сказал! — чуть повышает голос мужчина и многозначительно смотрит на исписанные оскорблениями рольставни — это место нам не подходит, Лина.

- Ну отчего же? — встаю на защиту своего детища — не стоит отказывать ребенку в занятиях из-за всяких хулиганов. Сейчас все это уберем...

Я не успеваю закончить пропитанную ложным оптимизмом речь, потому что меня перебивают.

- Слишком информированные и воспитанные хулиганы — мужчина озвучивает то, что мне и так известно — А главное, ни единой ошибки... Выпускники грамматических курсов для гоп... — осекается он — или вуза для особо одаренных сидельцев?

- М-м-м, а вы в теме — смотрю на испорченные ставни, а потом на знатока жизни — Бывалый, значит.

- Борзый — отрезает мужчина.

- Оно и видно — бурчу себе под нос и отворачиваюсь, но этот мистер «я в курсе всего» все слышит.

- Совет на будущее, бесплатный, — произносит голосом, в котором явственно улавливаются раскаты грома — начиная новое, разберись с прошлым, иначе оно будет регулярно подкидывать тебе проблем.

- Спасибо — отвечаю не оборачиваясь и в этот самый момент понимаю, какая я все-таки дура. Нащупываю в кармане пальто ключи и решаю проблему надписей одним легким движением.

Рольставни с грохотом поднимаются, прячутся в коробе, а я становлюсь невольной свидетельницей перепалки между папашей года и его упрямой дочуркой.

- Мы уезжаем, Русалина! — пытается он прогнуть девочку, а та изо всех сил упирается, мастерски надавливая на мужские болевые точки.

- Ты обещал! У нас в садике все сюда ходят, я узнавала! Они танец на выпускной готовят, и тетя им помогает, а мне не разрешают танцевать, потому что я не умею ничего.

- Почему ты мне не рассказала? — шепчет папаша, но так громко, что и прислушиваться не надо — Я бы решил все с воспитателем.

Качаю головой, уловив любимое такими вот богатеями «все решил бы». Ну да, у них все просто, и перехожу ко второму окну.

«Я прав, потому что у меня есть деньги» — вот их девиз, и плевать ему, на то, что его ребенок будет в этом самом танце, как корова на льду. Удивительно, что девочка не пошла по его стопам, не топает ножкой в саду, а идет учиться.

Открывая ставни, прячу позорную надпись и прикидываю, что закрашивать все это безобразие лучше всего ночью.

- Ну вот, если не передумали, проходите — оборачиваюсь ко все еще препирающимся отцу и дочери и улыбаюсь.

- Спасибо, но мы... — раздраженно начинает мужчина, но маленькая хитрюшка его опережает.

- Отлично! Пойдем, папа, ты все посмотришь и убедишься, что это хорошие танцы — произносит она и, пока тот стоит и скрипит зубами, быстрым шагом идет к двери.

- Меня Вика зовут, Виктория Сергеевна, а тебя? — я протягиваю руку для приветствия.

- Русалина Дмитриевна — жмет мою ладонь девочка.

- Ого, какое прекрасное имя — не сдерживаюсь я.

- Обычное — влезает в разговор горе-папаша и обращается к дочери: — у тебя пять минут Лина, а потом мы уезжаем. Без вариантов, потому что я так сказал.

Резкий тон, фраза-команда... Даже я замираю в страхе ослушаться.

- А мама бы меня поддержала и воспитательница тоже! — внезапно громко выкрикивает девочка — Верни меня обратно в детский дом!

Глава 1

(Дмитрий Борзов) Борзый

Двумя месяцами ранее

- Бывай, Лис! - отбиваю звонок, бросаю телефон и отрешенно наблюдаю, как он скользит по черной мраморной столешнице.

В голове совсем некстати проигрывается попсовая мелодия о том, как поезд мчит кого-то там в сибирские морозы. Терпеть не могу попсятину, до тошноты просто, но проблемы в Новосибе не оставляют шансов. Лететь придется, так что песня в тему.

Беру в руки нож и возвращаюсь к разделке мяса. Ловко расправляясь с рулькой и окороком, наполняю аккуратными кусочками кастрюлю под гуляш, а обрезь и кости скидываю в миску для Беса. У наглой слюнявой морды сегодня будет праздник - мясо без каши.

Увлекаюсь, мысли скачут куда-то вперед: о том, что надо бы яблоки собрать, да в подпол. Не увидишь как, Новый год, гуся запеку... Может Вересова затащу на денек.

Телефон взрывается противной дребезжащей мелодией. Сын ржет надо мной, говорит, смени, а то сразу ясно, что совок, а мне плевать. Пусть там в своей туманной и влажной Англии выеживается как хочет.

- Да! - Отвечаю, и предусмотрительно жму на запись разговора. На экране стационарный номер с кодом Новосиба, а там у меня, как выяснилось, корешей нет.

- Папа? - Звучит из динамика тоненький девичий голосок и я маленько офигеваю.

В одной руке мобила, в другой нож...

- Так! - С размаху втыкаю его в разделочную доску и залипаю, когда вижу, как дерево раскалывается, и широкая трещина ползет все дальше и дальше - Мозг мне не делай, деточка, денег нет, родни тоже, с ментами сам добазарюсь.

- Тоже сирота? - убивает своей наивностью девчонка.

- Ага, сирота, но мама, папа есть, так что не трать времени, звони следующему лоху - откровенно ржу я.

- Не могу - вздыхает она, а я диву даюсь, насколько наглыми стали мошенники. Мало того что детей уже припахивают, так...

Возмущение начинает разъедать едва установившееся спокойствие и я уже собираюсь бросить трубку, как голосок в динамике вновь оживает: «Некому больше, я теперь сирота, а твой телефон на мамином фото нашла».

- Стоп, стоп, ребят - тут же соображаю, что пытаюсь вести серьезный базар с малолеткой - передай трубу взрослым дядям и я им доходчиво объясню, кому они позвонили и куда надо пойти.

- А дядей тут нет, - теряется девочка - есть только Светлана Сергеевна. Звать?

- Зови - я ни хрена не понимаю, но чувствую, что пятью минутами тут не отделаться.

Скрючившись, зажимаю мобилу между ухом и плечом, и мою руки. Машинально вытерев насухо каким-то подвернувшимся тряпьем, я выхожу в гостиную.

- Здравствуйте - голос бабский, взрослый и у меня срабатывает чуйка, что не лохотрон это. Тут же гоню эту ересь из головы. Потому что если это не левый развод, то стопудово те, кто нам с заводом подложил свинью.

- С кем имею честь? - падаю на диван и откидываюсь на мягкую спинку.

- Светлана Сергеевна, воспитатель Лины, а вы?

- Ну, раз вы меня набрали, наверняка в курсе кто я? - пытаюсь поймать тетку на вранье.

- Не совсем. Дело в том, что Линочка к нам неделю назад попала. У нее мама погибла и мы пытаемся найти родственников. Таковы правила.

- Так и ищите, я то тут при чем? - раздражаюсь от приторного официоза. Чувствую себя, словно в полицейском участке очутился.

- Мы ищем, но Лина сегодня случайно разбила рамку с фотографией мамы и там, на обратной стороне фото был ваш номер.

- И? Не вижу связи? - Вспениваюсь, как небезызвестный напиток и почти бросаю трубу.

- Там написано: папа Русалины и ваш номер - раздражается в ответ тетка.

- Афигеть! - вскакиваю с дивана и подхожу к панорамному окну - это все? Номер?

- Нет, еще написано что отца зовут Борзов Дмитрий Ал... Ал... - воспиталка запинается, пытаясь прочитать отчество.

- Алексеевич? - Спрашиваю и впиваюсь взглядом в хромированную решетку стоящего во дворе гелика.

- Да, точно, Борзов Дмитрий Алексеевич! - Радуется Светлана Батьковна, а я уже ничего не втыкаю...

- Какого ху... Хулио Иглесиаса?! - срывается с языка, но тетка на том конце тут же встает в оборону.

- Дмитрий Алексеевич, я попрошу вас не выражаться - в динамике раздается звук ее шагов и хлопок двери - Лина - ребенок домашний и очень переживает потерю матери. Ей тяжело здесь, детей много и не все... скажем, так, из благополучных семей. Вы бы приехали, познакомились, может...

- Я подумаю - рявкаю в трубу и сбрасываю звонок.

Хочется швырнуть телефон, и я еле сдерживаю себя, потому что передо мной стекло, толстое, но не бронированное. Поигрываю мобилой, покачиваю, верчу пальцами, а потом срываюсь.

- Собачья мать! - разворачиваюсь и со всей дури бросаю телефон в диван.

Ощущаю себя Иванушкой-дурачком из русской-народной сказки, потому что в душе никак не любится вся эта инфа.

Дохожу до кухни, цепляю собачью миску и топаю на задний двор. Успокоюсь, сопоставлю факты и вспомню...

«Вспомнишь, ага, - ржет внутренний голос - к Новому году как раз и закончишь всех своих баб вспоминать».

- Должна быть зацепка, всегда есть - затыкаю умника, и толкаю дверь плечом.

- Бес! - ору с крыльца, и тут же получаю мощную отдачу дверью в руку.

Перебирая мощными лапами и раскидывая слюни по ветру, пес летит ко мне. Хорош, чертяка. Не зря Вересов припер его, истинный кавказец.

- Ну иди, иди, морда наглая, жри, пусть хоть у тебя сегодня будет хорошее настроение.

Пес, лизнув для порядка мою руку, принимается с подкидом есть мясо, а я сажусь на ступеньку и пялюсь на сад.

«Если все это не подстава от конкурентов, то... Разбираться надо - выношу вердикт. Девочка говорит сносно, значит ей?»

Да, не знаю, сколько ей. Я сына-то лет до пятнадцати помню пятнами. Так что надо звонить этой воспиталке и для начала выяснять возраст девочки, потом возраст и фамилию матери, ну все, что у нее там есть в документах выяснять.

- Светлана, Светлана... - пытаюсь вспомнить отчество и не получается. - Фиг с ним. Пусть все пришлет, а мои спецы проверят каждую буковку, и если соврала, а я уверен, что соврала, то хана тебе, тетя Света!

Глава 2

(Дмитрий Борзов) Борзый

Документы с новосибирского детдома не высылают уже три дня. Сначала согласились, обрадовались, а потом стали подозревать во всех смертных.

«А кто вы? А как же защита данных? А скиньте паспорт? А он точно ваш? А как вы докажете, что вы, это вы?»

Мне даже в полиции столько вопросов никогда не задавали, а тут прорвало и завертело по кругу. Казалось бы, плюнуть и растереть, своих проблем хватает, но неугомонный перфекционист-параноик внутри меня никак не дает это сделать. Вместо того чтобы ехать в автосалон и разбираться с жалобой очередного идиота, я набираю номер воспиталки и делаю еще одну попытку поговорить: «Светлана?».

- Добрый день, Дмитрий — приветствуют она, а я мысленно шлю в знаменитое место ее расшаркивания.

- Я хорошо подумал и предлагаю вам вот какой вариант: — сразу перехожу к сути — вы высылаете мне данные на мать девочки и ее фото. Эта информация уже никому не навредит.

Молчание на том конце провода затягивается, в другой ситуации давно бы сбросил звонок, а не слушал, как где-то в далеком Новосибирске щелкает ручка, что-то хлопает, а потом раздается страдальческий вздох. Ну да, ну да куда же без этих бабских штучек.

- Я жду? — уточняю, намекая, что если она переживает о судьбе девочки, то могла бы быть порасторопнее.

- Да, я сейчас отправлю в мессенджере. Или как вам лучше? — подключает мозги тетка.

- Без разницы, главное не с голубями, тогда точно не дождусь — отвешиваю едкую шуточку и отключаюсь.

Крепость пала, и я, стащив из вазочки самую желтую Антоновку, покидаю дом и иду к машине. Пока еду в салон, ем яблоко, звоню Лису по новосибирским делам, дергаю своего юриста, Тулякову звоню, чисто ради «здрасте», но тоже надо.

В салоне суета.

Нет, я тоже нервничаю, не каждый день в клиентах такие редиски попадаются, но если бы лебезил перед каждым — лебезилка давно отвалилась.

- Добрый день, есть вопросы лично ко мне? - протягиваю руку представителю власти и киваю недовольному клиенту за его спиной.

- Жалоба поступила, что претензию не принимаете — тычет мне в морду свою корочку полицейский.

Выхватив главную информацию, расстегиваю пиджак и пихаю руки в карманы брюк: «Почему же не принимаем, принимаем, но не удовлетворяем».

- Вы продали брак и по закону должны вернуть мне деньги! — тявкает мужичок, и тут же ловко сигает за спину оперуполномоченного Севрюкова.

- Что по закону должны, то по закону и вернем. Машина каталась? Каталась. Плановое техническое обслуживание по договору вы пропустили. Поэтому сдаем авто на экспертизу и ждем, что покажет.

- Ну... — оперуполномоченный разводит руками, мол понимает, но...

- Жезл погну! — отрезаю и киваю в сторону спешащего к нам юриста — если экспертиза покажет, что машина бракованная — покаюсь и верну бабки. А нет — пусть этот ездюк сам с ней бодается.

В салоне сидеть больше нет смысла.

Жестом показываю администратору, что буду на связи и еду в загородный ресторан к Лису. Все эти внезапные звонки и открытия однозначно не к добру и если тот звонок окажется не разводом, и воспиталка все-таки скинет данные на непутевую мамашу, Лис — единственный, кто сможет быстро нарыть на нее информацию. На то он и Лис.

Телефон пищит, как только я сворачиваю с трассы в сторону закрытого коттеджного поселка. Сбавив скорость, беру мобильник и, разблокировав экран, открываю список увед. Первым тычу в то, что пришло с незнакомого номера и бинго! Попадаю в точку. Выхватываю основные данные: «Мелихова Ирина Андреевна, девяносто пятого года рождения, проживала в Новосибирске».

Отрываюсь от текста и пробую воскресить в памяти всех Ир, которых когда-либо знал, но вот засада, их не так много и все они не из Новосибирска.

«Роем дальше» — возвращаюсь к телефону и ловлю фото. Не очень четкое, потому что переснимали с бумаги — это минус, но на фотографии рядом с женщиной я вижу маленькую девочку — это плюс.

«Совсем на тебя непохожа — моментально выносит приговор внутренний голос и тут же на позитиве добавляет — А может, и к лучшему?»

Решив, что он прав, девочке с моей рожей пришлось бы несладко, рассматриваю фото женщины.

- Ира, Ира... — увеличиваю картинку и проваливаюсь в прошлое — Ирэн! Черт!

Восемь лет назад. Я, братва, Новосибирск...

Уже не молодые, но такие же дурные. Мы тогда приехали завод отжимать, вернее, его сначала отжали у нашего друга, а мы прилетели разбираться.

Помню, как лихо рекорд по стрелкам поставили: семь за день. Порешали все, без лишнего шума и вечером завалились в клуб все это отметить. Думали, посидим и домой, а зависли на три дня. Просто ушли в отрыв. Тогда я и познакомился с ней, с Ирэн. Она работала в клубе и танцевала так, что я не устоял. Я ее весь вечер ждал, даже протрезветь успел. Как ее смена закончилась, сгреб в охапку и увез в гостиницу.

То, что между нами было, иначе как снос башки не назвать. Я ее даже в столицу с собой забрать хотел. Воображал себя благородным рыцарем, спасающим Золушку от злого владельца клуба. Пацаны ржали в голосину, а мне было не до смеха, я горел.

Загорелся и сгорел, как сопляк. Однажды пришел к ней в клуб без предупреждения и застукал ее на привате с клиентом.

И все...

Оправдания, что работа у нее такая не принял, послал подальше и улетел, а оно вон как обернулось...

В полном раздрае торможу у ресторанного комплекса с говорящим названием «У Лиса».

«Зачем? Почему не позвонила? Зачем оставила?» — вопросы барабанят без перерыва, и, чтобы как-то совладать с собой, я обнимаю руль и утыкаюсь лбом в теплую, кожаную оплетку.

Глава 3

(Дмитрий Борзов) Борзый

Второй час сижу на крытой веранде загородного развлекательного комплекса и пялюсь в окно на заляпанное рваными серыми облаками небо. Разговор предстоит приватный и Лис предусмотрительно закрыл эту часть ресторана на ВИП-обслуживание.

Робкий стук в дверь и в тот же момент на веранду, как тень втекает официантка в строгой черной форме и переднике. Волосы словно клеем вымазаны и зачесаны назад, а на бледном лице нет ни грамма косметики.

«Застроил всех Лис» — ухмыляюсь я, пока наблюдаю за отточенными движениями девушки.

Тарелка со стейком под невыговариваемым соусом и горой травы беззвучно опускается на стол. Рядом ложатся чехольчики с золотым тиснением с приборами, салфетка, бокал с водой, графинчик с чем-то ядреным... Все магическим образом, оказывается, на своих местах.

Умеет Лис, и удивить, и порадовать, но не сегодня.

Смотрю на весь этот гастрономический натюрморт, а жрать совсем не хочется. Потому что впервые в жизни в душе не налюбуюсь, что дальше делать и спросить не кого.

Официантка исчезает за дверью так же незаметно, как и появилась, а я продолжаю пялиться в окно.

«Откатить бы все взад — вспоминаю любимую фразу сына и улыбаюсь — у меня по ходу уже откатило и именно туда, куда надо».

- Че хмурной такой? — голос Лиса заставляет вздрогнуть.

- Еще один ниндзя — ворчу, окидываю друга недобрым взглядом.

- Ниндзя? — ржет он.

- Не слышно, не видно вас — поясняю, наблюдая, как Лис цепляет ротанговое кресло и тащит его к столу.

Счастливый. Живет на природе, забил на все, раздобрел, а, помнится, лет пятнадцать назад мы с ним на пару железо в подвале тягали и кубиками мерились.

«Время бежит — грустно отмечаю про себя — и в этом полысевшем мужике в домашней футболке и трениках того старого Лиса почти уже не узнать».

- Я по Новосибу все пробил, — отчитывается он. - Нашел кто за нас встанет, так что можешь не лететь сам. Не тот уровень.

- Мне все равно надо — качаю головой, беру бокал с водой и делаю глоток.

- Хм — друг двигается поближе к столу — я что-то не знаю?

- Жизнь иногда подкидывает сюрпризы — жму плечами и, глядя, как друг достает из бархатного мешочка приборы, невольно повторяю за ним.

- Расскажешь? - Лис задает вопрос, а сам в это время проходится лезвием по сочному стейку.

- Покажу, но сначала давай подробности по заводу.

И Лис выдает эти самые подробности длиною в полтора часа. Четко, с анализом, цифрами и именами того, кто за этим стоит. Рассказывает с таким запалом и шутками, что я на время забываю о своих проблемах и просто слушаю старого друга и ем.

- Ну а у тебя что в Новосибе? — спрыгивает с темы Лис.

- Сейчас — тянусь в карман пиджака за телефоном и, активировав экран, открываю переписку с воспиталкой.

- Это? — брови у Лиса взлетают, он тычет пальцем в телефон, всем своим видом показывая, что без подробностей не уйдет.

- Ирина, мать девочки с фото. Говорят, погибла — жму плечами, за что купил, как говорится — девочка сейчас в детском доме. Ирину я знал, пересеклись-расстались, я уехал. Лет семь назад дело было. Так вот, три дня назад мне позвонила вот эта сама девочка с фото и сказала, что я ее папа.

- Развод — отталкивает мой телефон Лис и мотает головой — Я, конечно, пробью, но больше даже из-за заводской заварушки, мало ли. Но дети... Кто в своем уме будет от залетного рожать?

- Ты пробей — вздыхаю я — если по датам все совпадет, то поеду тест делать, а там уже решу.

- Забудь, уверен, что мимо все — отмахивается Лис, но сам старательно пересылает на свой телефон все данные.

Вика Сомова

- Девочки мои, соберитесь, еще десять минут до конца занятий, работаем в полную силу. У меня малыши вечером, так что остаться дополнительно не получится.

Я хлопаю в ладоши, обозначая новый прогон, а сама подхожу к окну. Вот уже третий день мне не дает покоя стоящая на той стороне улицы машина. Обычная на первый взгляд, даже пошарпанная местами, но цепляет она меня не поэтому.

В ней всегда сидят два парня.

Сидят, смотрят на мои окна, иногда выходят подышать и, оперевшись на капот машины, не сводят глаз с моих окон.

Сначала я подумала, может, старшеклассница какая-то понравилась, или чей-то знакомый, но мои девочки уходили, мамы приводили малышей, а эти двое так и оставались в своем темно-синем седане.

Вот и сейчас сидят. Слушают музыку, смотрят в окно, что-то обсуждают и смеются, а мне не до смеха. Нервы начинают сдавать, и я решаюсь. Машу девочкам, чтобы продолжали, а сама выскакиваю в холл, дергаю с вешалки плащ и выхожу на улицу. Пропихивая руки в рукава, быстрым шагом иду прямиком к машине. Прятаться нельзя, надо подойти и все выяснить, показав, что я не какая-нибудь забитая мышь. Ступаю на проезжую часть и иду, игнорируя сигналы раздраженных водителей. Еще бы, переход в тридцати метрах левее, но кто не рискует?

- Привет, мальчики — останавливаюсь напротив приоткрытого окна и, запахнув плащ, складываю руки на груди.

- Здрасте, — нагло улыбаются парни и ничего не говорят, словно это я третий день сижу в тачке и всех нервирую.

- Потеряли кого-то или сами потерялись? — выдавливаю дежурную улыбку, чем вызываю у парней приступ смеха.

- А ты ничего, такая, смелая — отвечает тот, что сидит за рулем — раз так, вот тебе номер. Звони и договаривайся с хозяином.

- О чем? — смотрю ошарашенно то на парней, то на визитку, что мне так настойчиво пихают в руку.

- Позвони и узнаешь — влезает в разговор второй. Его почти не видно, он сидит на пассажирском сиденье, и все, что у меня получается рассмотреть — это черные кожаные брюки.