Старые – Новые сказки Урала

Предисловие

Сказ о Каменном Поясе

За горами высокими, за лесами дремучими, там, где небо цепляется за зубчатые хребты, лежит край дивный и древний – Каменный Пояс мира. Не носит его никто, а держит он на себе и небо, и землю.

Сложен Пояс тот не из кожи и пряжек, а из живой силы земной, что течёт в его жилах огненной рекой. И зовут ту реку – Жила. А там, где Жила на поверхность пробивается, рождаются камни-самоцветы: малахит, что травой подземной стелется, яшма, что закатом в камне застыла и золото, что солнечными слезами по скалам струится.

И есть у тех камней душа. И есть у тех душ Хранители.

В медных подземных дворцах, стены которых – чистая малахитовая зелень, Хозяйка Медной горы правит: не злая она и не добрая – справедливая. Может одарить мастера несметными богатствами, а может и в каменную статую обратить за жадность. И есть у неё слуги – ящерки малахитовые, что бегают по трещинам земным и всё на свете знают.

В золотых же россыпях, что как чешуя исполинская по склонам светится, Великий Полоз сторожит свое добро. Змей он могучий, всё тело его – из чистого золота живого, а глаза – как два солнца подземных. Шепчут люди, что дети его, Змеевки малые, по ночам из-под земли выползают и где они проползут, там золотая жила заблестит.

А по лесным опушкам, там, где тень от сосен длинна, Огневушка-Поскакушка пляшет. Дух она огненный, дочь Полоза и пламени. Следы её ног – что россыпи меди да золота, а смех – как треск сухих веток в костре. Увидеть ее – к великой удаче, а поймать – к великой беде, ибо нельзя огонь в руках удержать.

И есть ещё дух один, светлый и одинокий – Серебряное Копытце. Козлик дивный, чье копыто не простое, а волшебное. Ударит им о камень – и выскочит самоцвет, словно искра из-под ноги. Но не для всех он свои чуда являет, а лишь для тех, у кого сердце чистое, да душа светлая.

Живут в том краю и люди. Одни – Хранители – чтут древний Род Каменный, общаются с духами и знают, что у всего на свете есть душа. Другие – Заводские – приходят с железом и огнём, чтобы вырвать у гор их богатства. Строят они заводы-крепости, а дым их печей застилает солнце.

И началась в Каменном Поясе великая борьба. Борьба между железной поступью прогресса и древней, каменной душой мира. Между жадностью, что слепа, и мудростью, что видит сердцем…

Малахитовая Спираль

Дым над Каменным Поясом стелился низко, перемешиваясь с вечными парами из гудящих труб Завода-крепости Вершигорья. Воздух был густым, сладковато-горьким от запаха расплавленной руды и магии. Именно здесь, в сердце индустриального Урала, и началась тихая, странная чума.

Старый камнерез Степан, чьи руки помнили холод еще необработанного малахита, первым заметил пропажу. Его лучший ученик, веселый парень Гришка, не вернулся с ночной смены. Не из таверны, куда ходили все после спуска из шахт, а именно из Завода. Того самого, что принадлежал Барону Вершигорскому, человеку, чья жажда к самоцветам затмевала разум.

Степан отправился к воротам Завода —громадному сооружению из кованого железа и полированной яшмы. Его остановил стражник в латах, инкрустированных мерцающими алатырь-камнями.

– Гришку моего видел? – хрипло спросил Степан.

–Не положено, – ответил стражник – робот и его взгляд был пуст, как отработанная шахта.

Но Степан был не просто камнерезом, он был из рода Хранителей. Его дед пил брагу с самой Огневушкой-Поскакушкой, а прабабка видела, как Серебряное Копытце высекало искры на соседнем пригорке. Он знал язык камня и сейчас малахитовые вставки на воротах шептали ему о боли.

Вершигорский, человек с лицом, высеченным из гранита, принял его в своем кабинете. Кабинет был облицован малахитовыми плитами и от этого у Степана заходилось хмурое сердце. Так обращаться с живым камнем – обдирать его, шлифовать в бездушные плиты – было кощунством.

– Твой Гришка? – Барон махнул рукой и его перстень с ограненным изумрудом бросил на стену ядовито-зеленый зайчик. – Перебежал на другой прииск. Такое бывает.

–Мой Гришка не перебежчик, – тихо сказал Степан. – Он пропал, как и семеро до него. Все – лучшие резчики.

Барон усмехнулся.

–Шахта – не цветущий луг. Иди, старик, не мешай прогрессу.

Но Степан не ушел. Он пошел в поселок, к другим семьям. История была одна и та же. Пропадали тихо, без следов, после того как их вызывали на «особый заказ» к самому Барону. Шепотом говорили, что те немногие, кто вернулся, стали… другими. Молчаливыми. Их пальцы, некогда такие ловкие, теперь двигались медленно, словно скрипели, а в глазах стояла зеленая, малахитовая муть.

Ночью Степан прокрался к Заводу старыми тропами, о которых забыли даже стражи. Он нашел «дышащую» трещину в скале – место, где Жила мира выходила на поверхность. Положив ладонь на теплый камень, он пропел горловую «закрутку», мелодию, которой научил его дед. Камень послушно отъехал, открыв вход в лабиринт естественных пещер, что вился под фундаментом Завода.

Воздух внутри был густым и тяжелым. Светились не рукотворные светильники, а прожилки самородного малахита в стенах. И этот свет был неестественным, тревожным, пульсирующим в такт какому-то гигантскому сердцу. Степан шел и стены шептались с ним. Они рассказывали о боли, о жадных руках, что рвут плоть горы, о глухой, нарастающей ярости.

И тогда он увидел первого. Это был молодой парень, застывший в неестественной позе, одной рукой будто что-то отталкивая. Его кожа была холодной и гладкой, как полированный малахит, а в груди, на месте сердца, пульсировал зеленый свет. Он не был мертв, он был пленен. Окаменевший, но живой. Это был не Гришка, но Степан узнал в нем лицо одного из пропавших.

Лабиринт вёл вниз, в огромный грот, от которого перехватывало дух. Своды его были из чистого, сияющего изнутри малахита, а по стенам струились жидкие, словно ртуть, ручьи расплавленной меди. И в центре, на троне, выросшем из самого пола, сидела Она.

Но это была не та Хозяйка Медной горы из сказов, что могла быть и грозной, и справедливой. Ее красота была холодной и острой, как скол кристалла. Длинные волосы, словно струйки жидкого малахита, струились по плечам, а глаза горели зеленым огнем чистой, неразбавленной магии. Вокруг нее, как свита, стояли десятки каменных фигур – бывших камнерезов. Они были расставлены по спирали, уходящей вглубь грота и каждый был соединен с ней тончайшей паутиной зеленого света, вытягивающей из них что-то.

И в конце спирали, уже наполовину превращенный в статую, стоял Гришка. Его глаза были широко открыты от ужаса, а рука, еще живая, судорожно сжимала резец.

– Смотри, старый Хранитель, – голос Хозяйки был похож на шелест осыпающейся горной породы. – Смотри, что творят твои люди. Они рвут мою плоть без счета. Плетут железные паутины, чтобы выкачать душу Жилы. Они забыли Род.

Степан с трудом нашел в себе голос.

–Мы всегда добывали, но мы чтили…

–Чтили? – она усмехнулась и по стенам пробежала трещина. – Твой Барон принес мне жертву – свою жадность, свою гордыню. Он предложил мне вечную службу лучших мастеров в обмен на несметные жилы. И я приняла его дар. Их души, их мастерство теперь питают меня. Я становлюсь сильнее. Я сотру его Завод, его железных муравьев и горы сомкнутся, как были!

Степан понял. Барон, сам того не ведая или сознательно, разбудил не духа-хранителя, а его темную, искаженную тень – духа мести, рожденного от жадности людей. Он заключил сделку с демоном, которого сам же и создал.

– Он виновен, – сказал Степан, глядя на страдающее лицо Гришки. – Но они-то невинны! Отпусти их.

– Их души уже вплетены в мою Малахитовую Спираль. Они – моя сила. Уйди, Хранитель или останься с ними навеки.

Степан посмотрел на своих окаменевших собратьев. Он видел не статуи, а застывшие в вечном крике души. Силой ее не взять, но он знал старые сказания. Знавал он и Бабу-Ягу, что жила во вращающейся скале севернее и та сказывала ему однажды: «Сила Хозяйки – в ее свите. Разорви нити, связывающие ее с миром и она уснет».

Нити… Паутина света, что тянулась от статуй к ней.

Степан выхватил из-за пояса не нож, а свой старый резец – инструмент истинного камнереза. Он был сделан из простой стали, но заточен и закален в водах священной горной реки. Это был не металл, это было продолжение его воли.

Он не бросился на Хозяйку. Он бросился к ближайшей статуе и ударил резцом по тонкой, светящейся нити, что тянулась от ее груди.

Раздался звук, похожий на треск ломающегося хрусталя. Нить порвалась и статуя вздохнула – глубоко, по-человечески и малахитовый цвет стал отступать от ее лица, обнажая плоть. Хозяйка вскрикнула – не от боли, а от ярости. Грот содрогнулся.

– Ты!..

Степан уже бежал по спирали, обрубая резцом одну нить за другой. С каждым разорванным каналом Хозяйка слабела, ее сияние меркло, а освобожденные мастера, падая на колени, кашляли пылью и с ужасом смотрели на свои руки.

Он добежал до Гришки. Нить, связывающая его, была толще других, почти что кабель из чистого света. Степан вложил в удар всю свою силу, всю свою любовь к ученику и всю свою ярость за поруганную гору.

Нить разорвалась с оглушительным грохотом.

Гришка рухнул ему в руки, живой, теплый, плачущий.

Хозяйка Медной горы медленно поднялась с трона. Ее форма колебалась, становилась прозрачной.

–Ты победил, старик, – прошипела она. – Но это не конец. Пока жадность жива в сердцах ваших, я буду возвращаться. В другом облике. В другом камне.

И она рассыпалась миллиардом зеленых искр, которые ушли в стены грота. Трон потух. Свет малахита стал мягким и естественным.

Степан, поддерживая Гришку, повел уцелевших мастеров обратно, к выходу из пещер. Они вышли на утро, в предрассветный туман. Завод Вершигорский стоял как ни в чем не бывало, но Степан знал – Барон еще ответит, не перед ним, так перед Горой.

Он посмотрел на свои руки. На кончиках пальцев кожа странно поблескивала и была твердой на ощупь. Цена за разрыв малахитовых уз. Маленькая часть его самого осталась в той Спирали.

Он глубоко вдохнул холодный воздух. Битва была выиграна. Но война между жадностью и древним Родом Каменного Пояса только начиналась.

Золотая Лихорадка Полоза

Гришка всё чаще ловил на себе странные взгляды. В поселке, после того как он вернулся из-под земли живым, на него смотрели как на вестника из иного мира. Одни – с почтением, другие – со страхом. Он и сам чувствовал себя другим. По ночам ему снились зеленые сны, а пальцы, даже без инструмента, чуяли скрытую музыку камня.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.