Безумное пари

– Кто вышел замуж?

– Вы, mon petite chou, – успокаивающим тоном проворковала Валентина, но проницательные глаза пожилой женщины настороженно следили за девушкой, улавливая малейшие признаки опасности.

– Не глупите, – хихикнула Кейт. – Я даже не знаю жениха.

«Боже мой, – подумала Валентина, – она совсем ничего не помнит!»

Вы помните недавнюю прогулку? – спросила она.

Кейт отрицательно покачала головой.

– Вы помните, как пили бренди Бретта? Кейт ничего не ответила.

– Вы можете вспомнить ужин? Кейт попыталась сосредоточиться.

– Думаю, да, – сказала она, изо всех сил стараясь избавиться от тумана в голове. – Бретт пытался заставить меня что-то сделать, и это ужасно меня разозлило, вот только я не помню, что именно. – У нее было такое чувство, что это что-то важное, и от этого ей было как-то не по себе. – Что это было? – спросила она, устремив на Валентину бессмысленный взгляд.

– Он попросил вас выйти за него замуж. Помните? – спросила Валентина, надеясь, что Кейт не вспомнит, в какой манере было сделано предложение.

Кейт нахмурила лоб.

– Думаю, да, но было что-то еще, отчего я пришла в ярость. Почему он так поступил, Валентина? Я бы все отдала, чтобы выйти за него замуж. Я так его люблю.

Валентина чуть не выругалась, увидев, как глаза Кейт наполняются слезами.

«Ты должна быстро придумать что-нибудь, – сказала она себе. – Бретт вернется с минуты на минуту, ожидая увидеть улыбающуюся невесту, которой не терпится разделить с ним брачное ложе, а все, что я могу ему предъявить, это рыдающую пьяницу с растрепанными волосами».

– Боже, вы разозлились на него, потому что он сказал, что должен жениться на вас, чтобы спасти вашу репутацию.

Кейт перестала икать.

– Теперь я припоминаю. – Всякое желание плакать испарилось, и она гордо вздернула голову. – Я не унижусь до того, чтобы принуждать его к подобному браку.

Валентина собралась с силами и сделала решительный шаг.

– Но вы уже вышли за него замуж, мой ангел. Вы уже больше часа являетесь мадам Уэстбрук.

Кейт словно окаменела. Это не могло быть правдой. Она не помнила, как уходила из гостиницы. Кто угодно может убедиться, что она по-прежнему сидит в гостиной. Может, Валентина решила над ней подшутить? Да, должно быть, так оно и есть, но Кейт это вовсе не казалось смешным.

– Ты напилась, – сказала Валентина, показав на пустую бутылку из-под бренди, – и нам пришлось отнести тебя в церковь. Сейчас горничная как раз укладывает твои чемоданы. Это твоя первая свадебная ночь, ma cherie, самая важная ночь в твоей жизни. Ты должна быть готова, когда он придет.

Последние слова Валентины потонули в крике боли, поднявшемся из глубины души Кейт. Он взмыл ввысь, превратившись в леденящий кровь вопль, который какое-то время парил в воздухе, а затем начал стихать и перешел в душераздирающие рыдания. Кейт рухнула посреди комнаты и принялась раскачиваться взад-вперед, крепко прижав руки к груди.

– Боже мой, пожалуйста, дай мне умереть! – стенала она, в то время как ее сердце разрывалось от боли.

Дверь чуть не слетела с петель, когда Бретт, а следом за ним Чарлз ворвались в комнату.

– Что случилось? – потребовал ответа Бретт, изумленно воззрившись на свою жену, распростертую на полу. – Такое впечатление, что ее рвут на части. – Он в бессильной ярости повернулся к Валентине: – Ты ведь не сказала ей какую-нибудь глупость?

– Она нет, а я да! – простонала Кейт, подняв искаженное болью лицо. Она была потрясена до глубины души, повергнута в ужасное, безысходное отчаяние тем, что ее лишили права самостоятельно принять самое важное решение в своей жизни. Теперь до конца ее жизни женщины будут понимающе улыбаться и шептаться, что она бесстыдно воспользовалась стечением обстоятельств, чтобы отхватить самый завидный матримониальный приз в Англии, что Кейт Вариен, девушка, у которой за душой не было ничего, кроме старого замка – да и тот, того и гляди, продадут за долги – и происхождения, которое считалось знатным только потому, что этого, пока никто не оспорил, вызывает презрение у равных ей по положению.

Она сердито посмотрела на Бретта. Вынудив ее выйти за него замуж подобным образом, он лишил ее возможности доказать, что она любит его. Он всегда будет помнить, что ему пришлось жениться на ней, чтобы спасти ее репутацию. Отказ стать его женой был единственной возможностью обрести подлинное счастье.

– Хватит сидеть тут и выть, как собака на луну, – приказал Бретт. – Ты позоришь себя. Что у тебя за вид: волосы растрепаны, платье все в пыли. Где твоя гордость?

Если бы поблизости был какой-нибудь тяжелый предмет, Кейт запустила бы им в Бретта, но у нее под рукой были только мягкие тапочки, а они не годились для этой цели.

– Мою гордость недавно отобрали в церкви, когда я была слишком пьяна, чтобы этому помешать. А теперь мне хочется выть на луну! Я чувствую себя грязной и опозоренной. Я чувствую себя так, словно надо мной надругались. Я чувствую себя униженной до такой степени, что дальше некуда.

– В жизни не слышал подобного бреда, – раздраженно ответил Бретт. – Ты ведешь себя так, словно я совершил преступление, а не сделал все возможное, чтобы защитить тебя. – Бретт схватил Кейт за запястья и рывком поднял ее с пола. – Мне до смерти надоела твоя утомительная привычка выставлять себя невинной жертвой, а меня свирепым насильником. Меня не прельщает роль злодея, особенно после того, как я получил из-за тебя пулю.

– Bete! – встряла Валентина, вне себя от возмущения. – Как низко с твоей стороны!

Пропустив ее слова мимо ушей, Бретт повернулся к Кейт.

– Покинув Райхилл, ты вверила свою судьбу в мои руки. Обстоятельства сложились для тебя лучше, чем я предполагал. Ты получила имя, богатство, положение в обществе, а ты только и можешь, что сидеть и выть, как умалишенная.

Ты никогда, с той самой минуты, когда я впервые тебя увидела, не мог разглядеть во мне ничего, кроме тела, предназначенного для того, чтобы разжигать твою страсть, – сказала Кейт. В ее голосе был лед, а в глазах – огонь. – Ты ни разу не остановился и не подумал, чего я хочу, что лучше для меня или как твои планы могут навредить мне, пусть даже вред будет нанесен только моей гордости. Ты отмахивался от моих мыслей, считая их пустыми женскими жалобами, и относился к моему гневу, как к детским капризам. Ты ничего не видишь, кроме своей драгоценной персоны и своих важных планов. Упаси Бог кому-нибудь встать на твоем пути! Люди должны подстраиваться под твои желания, иначе ты сметешь их в сторону и оставишь лежать на обочине, не удостоив этих глупцов даже взглядом. Ты надменный, самовлюбленный и самый эгоистичный человек, которого я встречала на своем пути. Мартин и то был лучше тебя.

– Деточка, – в отчаянии простонала Валентина, – нехорошо говорить, что Бретт хуже сумасшедшего.

Бретт схватил Кейт за плечи и яростно встряхнул, нисколько не заботясь о том, что его железная хватка может причинить ей боль.

– Если бы ты была хоть наполовину так воспитана и умна, какой ты себя считаешь, ты не стала бы позорить себя и мое имя своим неприличным поведением.

– Мне до смерти надоело слышать о твоем имени! – выпалила в ответ Кейт. Она попыталась вырваться, но поняла, что сможет уйти, только если он позволит. – Пусти меня! – прошипела она и плюнула ему в лицо.

Реакция Бретта была молниеносной и инстинктивной: он занес руку и стремительно опустил ее на щеку Кейт. Но, размахнувшись, он уже осознал, что делает, и отчаянно попытался остановиться. Однако было слишком поздно. Удар получился в десять раз слабее, чем мог бы быть, но все-таки он ее ударил.

Кейт даже не покачнулась.

– В точности как Мартин, – язвительно произнесла она звенящим от ярости голосом. – Даже та же щека. Вас обучают этому в школе или это врожденное?

Она вздернула подбородок и откинула волосы с лица: взгляд ее не дрогнул под его взглядом.

Бретт никогда не бил женщину в гневе и был потрясен тем, что сделал, но жалящий, словно жестокий удар хлыстом, язычок Кейт заставил его досаду испариться, а гнев вспыхнуть с новой силой.

– Ты самая язвительная женщина из всех, кого мне доводилось встречать. Всякий раз, когда я пытаюсь помочь, ты набрасываешься на меня, обвиняя во всяких гнусностях, которые ты только способна придумать. У тебя лицо ангела и тело богини, но ты определенно сестра своего брата. О Боже, лучше бы он убил меня и избавил от мучений, которые я испытываю, понимая, каким был дураком!

– Nom de Dieu, прекратите! – крикнула Валентина. – Ты исчадие ада, и я жалею, что помогла тебе жениться на ней. – Она заключила Кейт в объятия. – О, моя бедная девочка, он грубиян, каких поискать, но он говорит это не всерьез. Просто у него скверный характер.

Мадам Маркюль была в ужасе от того, что они говорили друг другу, но то, что Бретт ударил Кейт, потрясло ее до глубины души. В ее глазах для мужчины, ударившего женщину, не было никакого оправдания.

Кейт оттолкнула Валентину. Слова Бретта тоже потрясли ее, но она была так разгневана, что не чувствовала боли.

– Конечно же, я не стану обращать на него внимания, – сказала она и, пошатнувшись, оперлась на стол. – Я вообще больше не хочу его видеть. – Она направилась к двери, но потом медленно повернулась лицом к Бретту. В ее голосе уже не было прежней ярости. – Я постараюсь освободить тебя от уз этого ненавистного брака. Может быть, его можно аннулировать. Если нет, то ты всегда можешь со мной развестись.

Бретт шагнул было к ней, но она невольно съежилась, и он застыл на месте.

– Я иду в свою комнату. Даже не вздумай этой ночью приближаться к моей двери, – предупредила она и скрылась в коридоре.

Бретт собрался последовать за ней.

– Не сейчас! – схватив его за руку, яростно запротестовала Валентина. – Лучше оставить ее в покое. Может, она снова будет с тобой разговаривать, если ты дашь ей время. Если бы хоть раз мужчина позволил себе так со мной заговорить, я бы его убила!

Бретт повернулся к Валентине спиной. Чем больше он думал о том, что сказала Кейт, тем сильнее разгорался его гнев. Он чувствовал себя обманутым и недооцененным. Он мог бы закрыть глаза на то, как с ней обращался Мартин, и оставить ее в Райхилле, ему не надо было идти за ней в «Черный ворон», ему не надо было брать ее с собой во Францию и, уж конечно, не надо было подставлять себя под пулю Мартина. Но он сделал все это, и даже больше, и тем не менее она снова и снова набрасывается на него, как бешеная собака. Он не хотел ее ударить. Но даже сейчас, когда Бретт думал о ее жестоких словах, ее прелестное личико и нежные, манящие изгибы фигуры дразнили его воображение, постепенно гася гнев. Острое желание снова охватило его, и он почувствовал, как все внутри его затрепетало, как и всякий раз, стоило ему только о ней подумать.

Стремительно вспыхнувшее пламя гнева Бретта так же стремительно сменилось искренним раскаянием.

– Я не допущу, чтобы наш брак признали недействительным, – сказал он и двинулся к двери. – Прочь с дороги, – пробормотал он, когда Валентина преградила ему путь. – Я не собираюсь ее обижать. Я не могу позволить, чтобы она заснула, думая, что я действительно имел в виду все, что ей наговорил.

– Будь с ней помягче, – посоветовала Валентина. – Она так напилась, что ее голова прояснится не раньше, чем через несколько часов.

– Я не собираюсь ее расстраивать. Я просто хочу убедиться, что с ней все в порядке. – Но желание, бурлившее в нем, не стихало. Гнев разжег в нем страсть, и она заструилась по его венам бурным потоком, так что пронзительный клич неудовлетворенного желания отозвался в каждой клеточке его тела. – Кроме того, она должна меня ждать. В конце концов, жених может рассчитывать на приглашение невесты разделить с ней супружеское ложе в первую брачную ночь.

Валентина прикусила язык. Они были женаты, и она не имела права вмешиваться, но ее беспокоило то, что может произойти, если физиология Бретта возьмет верх, а зная его характер, она не сомневалась, что так и будет. Не проронив ни слова, она вышла в коридор и последовала за ним.

Бретт постучал в дверь Кейт. Не получив ответа, он снова постучал и позвал ее, но девушка по-прежнему молчала. Раздосадованный, он так грохнул кулаком по двери, что та затрещала.

– Убирайся! – крикнула она.

– Открой дверь, – прорычал он. – Я не хочу причинять тебе боль, но я твой муж и намерен войти.

– Я не открою дверь, даже если ты будешь стоять под ней всю ночь.

– Если ты не откроешь, то это сделаю я. У Валентины есть запасные ключи от всех комнат.

– Она тебе их не даст.

– Не забывай, что ты моя жена. По закону я имею право спать с тобой в одной постели. Твоя мать наверняка просветила тебя насчет первой брачной ночи, – сказал он, улыбаясь в предвкушении.

Теперь страсть завладела им целиком, и он не потерпел бы отказа. Валентина с беспокойством ждала, что последует дальше.

– Я не открою дверь.

– Тогда это сделаю я.

– Нет!

– Валентина, дорогая, ты не могла бы принести запасной ключ? – поддразнил он Кейт. – Кажется, миссис Уэстбрук потеряла свой. – Он широко ухмыльнулся, увидев, как насупилась хозяйка. – Не смущайся, Валентина, все в порядке. Мы женаты.

Он начал возиться с дверью, делая вид, что пытается вставить в замок ключ.

– Надеюсь, она тебя ударит, – прошипела Валентина. – Ты этого заслуживаешь.

За дверью послышался резкий шорох, после чего она распахнулась, и Бретт увидел прямо перед своим носом дуло маленького пистолета. Он был заряжен, курок взведен и направлен в ту самую точку между его глаз, куда он учил ее целиться. Бретт инстинктивно отпрянул.

– Только дотронься до моей двери еще раз, и я пристрелю тебя, – пригрозила Кейт. Она покачнулась, но удержала равновесие, ухватившись за косяк, и захлопнула дверь перед его носом.

Бретт оправился от потрясения, едва успела закрыться дверь.

– Тогда приготовься стрелять, – взревел он, – потому что я иду, и не для того, чтобы пожать тебе руку и пожелать спокойной ночи.

Он бросился на дверь. Она затрещала, но устояла перед его натиском. Мучительная боль пронзила его плечо, напомнив о ране, но, прежде чем Валентина успела его остановить, он снова ударил плечом в дверь. Замок сломался, щепки полетели в разные стороны, и дверь распахнулась настежь, с грохотом ударившись о стену. Почти одновременно Валентина услышала оглушительный звук выстрела.