Безумное пари

Упражнения со шпагой проходили за закрытыми дверями каюты. «На палубе слишком ветрено, и из-за соленых брызг ты можешь оступиться», – сказал ей Бретт, но настоящая причина была в том, что Кейт приходилось подбирать юбки, чтобы они не мешали ей двигаться. От этого очертания ее фигуры слишком отчетливо проступали сквозь платье, услаждая пытливые взгляды экипажа, а Бретт не мог этого допустить. А недавно он заставил ее надеть брюки. Сначала он дал ей свои, но они были чересчур длинные и широкие.

– Ты выглядишь, как кенгуренок в сумке у мамы-кенгуру, – покатился он со смеху, когда в первый раз заставил ее надеть их.

Кейт бросила брюки в него.

– Поскольку ты сам заставил меня надеть этот срам, – сердито сказала она, – ты не имеешь права смеяться. – Но от этого Бретт развеселился еще больше. – Надеюсь, у тебя заболит живот, – язвительно сказала она.

На следующий день он вручил ей брюки Марка, которые сидели на ней гораздо лучше. Всякий раз, облачаясь в них, она по-прежнему чувствовала себя бесстыдной девкой, но по крайней мере она не спотыкалась из-за заплетающихся ног, и ей не приходилось собирать у талии в пучок метры материи. Кейт сняла туфли и скакала по каюте, размахивая шпагой и тыча ею во все, что попадалось ей на пути, и упиваясь свободой, неведомой девушкам ее сословия. Ее воспитание всегда было нетрадиционным, но теперь широте ее взглядов сопутствовало безраздельное внимание мужчины, проявлявшего живой интерес к ее личности. Это ощущение было для нее новым и чудесным. Она не могла найти ему объяснения, но надеялась, что оно никогда не закончится.

И почему бы ей не воспользоваться тем, что дарует ей судьба, спрашивала она себя. Как только они вернутся в Англию, все закончится. Кейт знала, что больше никогда не испытает ничего подобного. Поэтому она отбросила всякую осторожность и запретила себе оглядываться назад, полная решимости испить отмеренное ей наслаждение до последней капли.

Им не надо было терпеть лишения, которые выпадают на долю океанских судов, вынужденных закупать все необходимое на месяцы вперед, и корабль регулярно заходил в порт, чтобы пополнить запасы провизии и пресной воды. Англия ни с кем не вела войну, и все французские, испанские и португальские порты были открыты для них. Они никогда не стояли там дольше нескольких часов, но и этого времени Кейт хватало, чтобы обойти почти все улочки, разглядывая витрины и просматривая содержимое кладовых магазинов в поисках чего-нибудь, что может ей пригодиться. Она накупила уйму книг на французском и итальянском, хотя с трудом могла прочитать пару слов на последнем языке. За годы, проведенные с Мартином, она стала искусной швеей, поэтому купила несколько тонких вышивок и в придачу к ним редкое кружево, шелк и муслин.

После каждой остановки Кейт удалялась со своими покупками в каюту и устилала пол узорами и тканями. Она заручалась помощью Марка и Чарлза, а иногда даже Бретта, умоляя и упрашивая их, пока они не давали свое согласие. Целыми часами она кроила, скрепляла булавками и шила, и в результате на свет появилось простое платье тонкой работы. Таким образом, она постепенно пополнила свой гардероб подходящими нарядами, отделанными расшитым кружевом, бархатными ленточками, а одно платье – даже маленькими кусочками меха. Они необычайно шли к ее стройной фигурке, и она получила пару любезных комплиментов от Бретта и капитана.

Несмотря на то что ее по-прежнему переполнял гнев всякий раз, когда она вспоминала, как ее вынудили выйти замуж за Бретта, для нее стало важно, чтобы он восхищался ею. Кейт не хотелось признавать, что теперь она одевалась, чтобы доставить ему удовольствие, но она никогда не забывала посмотреть в его глаза в надежде увидеть в них одобрительный блеск. Хотя она могла это отрицать – а на самом деле постоянно это делала, когда он выводил ее из себя, – Кейт с каждым днем все сильнее предвкушала ночи в его объятиях. Но ей было недостаточно знать, что она дарила ему наслаждение в постели. Теперь всякий раз, появляясь на палубе или за ужином, она искала, ожидала, рассчитывала на одобрительное выражение его глаз. Отрывая его от того, что на данный момент занимало его мысли, Кейт чувствовала, что ее власть над ним растет, и только потом, когда было уже слишком поздно, она осознала, что одновременно с этим росла и ее зависимость от него.

«Ты совсем потеряла голову, – сурово сказала она себе. – Ты поклялась, что ни один мужчина не получит над тобой власть, а теперь из кожи вон лезешь, чтобы заставить его улыбнуться тебе. Ему не надо подчинять тебя силой, ты сама ждешь не дождешься стать его рабой». Но Кейт больше себя не слушала. Она знала, что своим поведением делает грядущую разлуку еще горше, но, поскольку она была неотвратима, Кейт решила в полной мере насладиться настоящим.

Однажды днем Кейт дремала, лежа в шезлонге под жаркими лучами солнца. Ее глаза были полуоткрыты, и она рассеянно наблюдала сквозь слепящий свет за моряком, бесшумно двигающимся по палубе. Его взор был устремлен в морскую даль, и его медленные размеренные движения вперед-назад, казалось, гипнотизировали ее. Она лениво проследила за его взглядом, но за все время путешествия они встретили от силы пару судов, поэтому она не удивилась, не увидев ничего, кроме неба и воды. Матрос крикнул что-то непонятное человеку на смотровой площадке, а тот крикнул что-то человеку на другой стороне корабля, но ветер унес его ответ.

Кейт открыла глаза и попыталась собраться с мыслями, которые от жары превратились в кисель. Что делают эти люди? В начале путешествия она могла нежиться в шезлонге в относительном уединении, но несколько дней назад двое мужчин, которых освободили от привычных обязанностей, заняли позиции по разные стороны корабля. Казалось, они толь ко и делали, что всматривались в горизонт, время от времени пользуясь подзорной трубой, но чаще всего перекидываясь репликами с матросом на смотровой площадке.

Зародившееся в ее душе сомнение пустило ростки и так настойчиво глодало ее, что от былого благодушия не осталось и следа. Наконец Кейт поднялась с шезлонга и отправилась на поиски Бретта.

– Уверен, они просто делают то, что положено, – сказал Бретт, не желая признавать, что происходит что-то из ряда вон выходящее. – Может быть, капитан ищет корабль, который направляется обратно в Англию. Что бы то ни было, уверен, тебе не о чем волноваться.

– Хватит разговаривать со мной как со слабоумной, – раздраженно ответила она. – Раньше этих мужчин там не было – я знаю это, потому что каждый день бывала на палубе, – и они ищут не английский корабль. Что бы они ни искали, они хотят увидеть это, прежде чем нас заметят. Они смотрят в подзорную трубу.

Бретт понял, что подозрения Кейт расцвели пышным цветом, и, скрывая от нее правду, он только еще больше встревожит ее.

– Мы приближаемся к Африке и входим во враждебные воды, – объяснил он. – Формально все побережье находится под владычеством турецкого султана, но на деле его контролируют правители четырех стран. Внутри своей страны каждый из них правит как хочет, предоставив местным племенам и приверженцам древних традиций возможность заниматься своими древними ремеслами, одним из которых является пиратство.

Кейт поднесла руки ко рту.

– Пираты! – повторила она полным ужаса шепотом. – Но они ведь не нападут на нас, на корабль, который принадлежит английскому правительству?

Она тут же вспомнила страшные истории о пиратах Востока, которые пытали и грабили людей.

– Капитан говорит, что нет. У нас большой корабль, на борту которого нет ценного груза, так что мы не представляем для них никакого интереса, но всегда лучше ничего не принимать на веру. Корабль не оснащен орудиями, у нас только две маленькие пушки для защиты.

– Ну а как же военно-морской флот? Ты говорил, что британские военные корабли патрулируют Атлантику и Средиземноморье. Наверняка пираты не станут нападать, зная, что они где-то поблизости.

– Военно-морской флот делает все, что в его силах, – заверил ее Бретт, – но его корабли не могут быть повсюду, и некоторые суда все же подвергаются нападению. Но постарайся не волноваться! Вероятность, что их заинтересует наш корабль, ничтожно мала. Он слишком велик, чтобы быть для них подходящим объектом для нападения. В основном пиратские корабли – это маленькие, жалкие суденышки, которые не могут похвастаться ни численностью экипажа, ни количеством орудий. Их главный козырь – неожиданность. Они подкрадываются и внезапно нападают на свои жертвы и берут корабль на абордаж, прежде чем тот успеет уйти или отразить атаку. Но наш капитан начеку. По крайней мере один матрос будет круглосуточно нести вахту, пока мы не достигнем Алжира.

Но бойкие заверения Бретта не развеяли страхи Кейт. Она подозревала, что он преуменьшает опасность, чтобы не расстраивать ее, и с этого момента путешествие потеряло для нее всю свою прелесть. Однако когда спустя несколько дней не было замечено никаких кораблей, Кейт нехотя признала, что, должно быть, Бретт был прав, и решила последовать его совету, а именно не тревожиться и наслаждаться чудесной погодой.

Но в тот же самый день, когда Кейт упражнялась на палубе в метании кинжала, раздался крик вахтенного у левого борта, и Бретт с капитаном бросились к нему. Сначала Кейт ничего не видела, но в конце концов она заметила крошечную точку на горизонте. Ей не верилось, что кто-то может сказать, что это за корабль, а уж тем более определить, какой флаг – вражеский или нет – развевается у него на мачте, но, похоже, у капитана с Бреттом не было на этот счет никаких сомнений.

– Спускайся вниз, – отрывисто приказал ей Бретт, едва взглянув на горизонт. – И сиди там, пока я не пришлю кого-нибудь сказать, что опасность миновала и ты можешь подняться.

Кейт покорно пошла вниз, понимая, что у нее нет выбора.

Если случится беда, то своим присутствием на палубе она только поставит под угрозу остальных. Ее бортовой иллюминатор находился с той же стороны, что и замеченное суд-: но, и она села, прижавшись носом к стеклу, чтобы увидеть, как на самом деле выглядит пиратский корабль. Когда он подошел ближе, Кейт напрягла зрение, стараясь обнаружить что-нибудь указывающее на то, вражеский это корабль или дружественный. Вскоре девушка увидела флаг, но, поскольку она не знала, как выглядят флаги других стран, это мало помогло ей. Она заметила одну пушку, но судно было маленьким, и люди на палубе вели себя вполне мирно и не проявляли никакого интереса к их кораблю.

Один из них, толстый коротышка, стоял на носу яхты и время от времени подносил к глазам подзорную трубу, внимательно изучая проходящий мимо него корабль. Труба двигалась из стороны в сторону, без устали выписывая дуги, и взгляд ее выпуклого стеклянного глаза скользил взад и вперед вдоль корабля. Вдруг она замерла, в этот ужасающий миг Кейт готова была поклясться, что труба направлена прямо на нее. Она быстро отодвинулась от окна, но по-прежнему не сводила с мужчины глаз. Несмотря на то что труба продолжила свое дугообразное движение, а немного погодя человек на носу совсем убрал ее, Кейт не могла избавиться от ощущения, что ее заметили. Однако корабль больше не приближался и вскоре исчез за горизонтом.

– Корабль проплыл мимо, но я хочу, чтобы ты сидела здесь, пока мы не удостоверимся, что он не повернул назад, – сказал Бретт, спустившись вниз через несколько минут. – У него странный флаг, и люди на борту не ответили на наше приветствие. Они ни в коем случае не должны узнать, что у нас на борту женщина. Это очень опасно.

Кейт резко втянула в себя воздух, но Бретт улыбнулся ей, и все мысли о том, чтобы рассказать, что она сидела, прижавшись носом к окну, вылетели у нее из головы. От его взгляда ее тело обмякло – всякий раз, стоило ему улыбнуться ей, она становилась беспомощной, как младенец.

– Одного взгляда на тебя хватит, чтобы все пираты побережья бросились за нами в погоню. Я не знаю, что они сделают с мужчинами, но ты направишься прямиком на один из крупнейших аукционов Африки, может быть, даже в Дамаск. – Кейт слушала его с изумлением и недоверием. – Представляешь, какой ажиотаж ты там вызовешь? Половина монархов Востока отдадут свои королевства, только чтобы обладать такой женщиной, как ты.

Кейт не верила своим ушам.

– Ты хочешь сказать, что они могут поместить меня в гарем?

– Возможно. Ты можешь стать женой какого-нибудь богатого господина или любимой наложницей влиятельного военачальника – это зависит от того, у кого хватит денег, чтобы тебя купить, но скорее всего дело кончится тем, что ты станешь фавориткой какого-нибудь правителя.

Кейт оцепенела от ужаса и недоверия.

– Что бы они ни захотели с тобой сделать, я буду защищать тебя до последней капли крови, – сказал Бретт, взяв ее руки в свои и слегка коснувшись ее пальцев губами. – Я слишком привык к тому, что ты моя, и теперь вряд ли смогу от тебя отказаться.

Но Кейт его не слушала. Несколько часов назад, даже несколько минут назад его слова были бы музыкой для ее ушей, но страх стеной отгородил ее от внешнего мира, и ласковые и лестные слова больше не трогали ее душу. В ее голове роились мысли, которые она еще вчера отогнала бы от себя, посчитав слишком фантастическими, чтобы в них верить. Гарем! Наложница! Она никогда не верила в существование таких вещей. Она всегда относилась к ним как к части захватывающих историй, которые люди рассказывали о заморских странах, чтобы те казались более экзотическими и волнующими. А теперь она обнаружила, что если военно-морской флот Великобритании не проявит бдительность, то она сама окажется в объятиях пылкого смуглолицего восточного султана. Ее разум не желал даже пытаться найти выход из этого положения.

Сама мысль о том, что какие-то дикари утащат ее в пустыню, была настолько неправдоподобной, что в это невозможно было поверить, но два месяца назад Кейт тоже не поверила бы во все, что произошло с ней с тех пор. Казалось, она живет во сне, и вместо того, чтобы проснуться и понять, что все происходящее не более чем глупые фантазии, она все глубже и глубже погружалась в бездну фантасмагорий. Она силилась сбросить с себя странную апатию, которая грозила поглотить ее, высасывая силы из ее членов и лишая ее разум способности функционировать.

Она ощущала тепло губ Бретта на своих пальцах и лег кое пожатие его рук, которые крепко держали ее ладони.

По крайней мере это было настоящим, и она вцепилась в него, чувствуя, как желание вспыхнуло в ней с новой силой. Но если поцелуи Бретта были настоящими, то настоящими были и его слова, и подстерегающие ее на каждом углу опасности, должно быть, тоже были настоящими, какими невероятными они ни показались бы ей два дня назад. Лучше смерть, чем такое будущее. Она приняла решение все время носить с собой кинжал. Возможно, также стоит держать пистолеты заряженными. Она не знала, какой от них будет прок, но они точно ей не помогут, если будут лежать незаряженными в кобуре.

– Я пришлю за тобой Чарлза, когда придет время ужина, – наконец услышала она слова Бретта. – Мне нужно поговорить с капитаном. Мы скоро подойдем к Гибралтару, а мы пока еще не решили, где нам причалить.

У Кейт в голове не укладывалось, как он может думать о Гибралтаре, когда по всему Средиземному морю рыщут пираты, но он обнял ее, и ей показалось, что это не столь важно.

– Не волнуйся, – прошептал он. – Я не допущу, чтобы с тобой что-то случилось. Я совсем недавно обрел тебя и намерен никогда с тобой не расставаться и беречь как зеницу ока. – Он нежно поцеловал ее. – А теперь постарайся отдохнуть. Тебе станет лучше, если ты немного вздремнешь.

Кейт улыбнулась ему.

– Хорошо, – сказала она. – Я и в самом деле немного устала.

– Я позабочусь, чтобы тебя никто не беспокоил.

– Ты уверен, что на нас не нападут?

– Да, – улыбнулся он ей. – Я уверен. А теперь ложись и попытайся выкинуть это из головы. Подумай о Гибралтаре.

– Я постараюсь, – ответила Кейт.

Бретт легонько поцеловал ее и оставил наедине со своими мыслями.