Безумное пари
- -
- 100%
- +
– Как долго нам еще ехать? – Кейт столько раз задавала этот вопрос, что ответ Бретта был довольно резким.
– Мы едем быстро, так что должны быть в Дувре раньше девяти, но мы торопимся не только для того, чтобы избежать встречи с Мартином. Если мы успеем к вечернему отливу, то завтра утром будем во Франции, и все решится быстро и просто. Если нет, то сегодня я буду вынужден искать, где тебе переночевать, а завтра – где тебе столоваться. Что касается Мартина, то мы узнаем, где он, только если он нас догонит.
В дальнейшем Бретт наотрез отказался отвечать на новые вопросы и даже вести обычную беседу. Это разозлило Кейт, но она уже начала привыкать к его высокомерной манере вести себя, поэтому просто набралась терпения и ждала.
Они прибыли в Дувр без десяти девять, остановились на минутку, чтобы известить капитана, нанятого Бреттом, что им немедленно нужны матросы, и продолжили путь мимо нескольких больших и маленьких судов. Вскоре доки остались позади, но карета не замедлила ход. Стоявшие на отшибе домики почти скрылись из виду, когда, к большому облегчению Кейт, карета свернула с дороги и остановилась напротив большой яхты, стоявшей на якоре в укромной бухте.
Кейт с опаской смотрела на нее. Яхта казалась слишком маленькой, чтобы на ней можно было пересечь такое огромное водное пространство, но Бретт явно не разделял ее сомнений, потому что резво выбрался из кареты. Видя его энтузиазм, Кейт попыталась взбодриться, но ей никогда прежде не доводилось бывать на корабле, и даже от мерного покачивания волн возле берега у нее к горлу подступила тошнота. Кейт преследовало гнетущее чувство, что морская болезнь сразит ее раньше, чем они успеют выйти из доков.
Наблюдая, как ее багаж погружают на борт, она осознала бесповоротность того, что собиралась сейчас сделать, и почувствовала страх и одиночество. Она собиралась уехать в чужую страну с человеком, о котором почти ничего не знала. До сих пор он все решал сам, не спрашивая ее мнения, и Кейт не имела ни малейшего понятия, что с ней будет дальше. Даже сейчас Бретт ушел, предоставив ее самой себе. Как можно вверить себя мужчине, которому почти нет дела до того, что она за человек, что она чувствует и что думает?
Бретт сбежал вниз по сходням и с изумлением обнаружил, что Кейт по-прежнему сидит в карете.
– Мы сломя голову несемся почти через всю Англию к этой чертовой яхте, а ты тут сидишь, разинув рот, словно боишься, что она тебя проглотит! Ради Бога, поднимайся на борт! Мы зашли так далеко не для того, чтобы твои страхи погубили все в последнюю минуту.
Ей довелось слышать в голосе Бретта разные оттенки – от дружелюбия до гнева, но она впервые получила грубый приказ командира, который требует немедленного повиновения. Кейт выбралась из кареты и начала торопливо подниматься по толстым доскам, попутно ругая себя за то, что так безропотно подчиняется его приказам. Что ему нужно, шептала она себе под нос, так это человек, который отказался бы подчиняться, человек, который не спасовал бы перед ним, но Кейт знала, что пока не готова стать таким человеком, поэтому поспешила взойти на борт.
– Поменьше думай о качке, и она тебя не побеспокоит, – сказал Бретт, помогая ей подняться по сходням. – Но если станет муторно, подумай, что сделает Мартин, если тебя найдет, – и наверняка станет легче.
Он подвел ее к крутой, узкой лестнице, опускавшейся в темный и узкий коридор, по правую сторону которого располагалось несколько комнат.
– Здесь твоя каюта, – сказал он, открыв вторую дверь. – Она маленькая, но здесь есть все необходимое. Если хочешь, можешь подняться на палубу, пока мы не отчалили. Луна полная, а море на редкость спокойное, но оденься потеплее – на палубе холодно.
Кейт не знала, как относиться к романтическому приглашению, преподнесенному в столь неромантичной манере, но она была слишком озабочена качкой, чтобы ломать над этим голову. С каждой минутой желудок все больше давал о себе знать.
– А что, если я заболею? – спросила она.
– Заболеешь? – спросил Бретт. – С какой стати ты должна заболеть?
– Я имею в виду морскую болезнь, – пояснила она. – От этой качки мне что-то нехорошо.
Бретт никогда не страдал морской болезнью и абсолютно не понимал людей, которые не отличались подобной выносливостью.
– На палубе ты можешь свесить голову через поручни, но здесь, внизу, лучше держать под рукой тазик. У матросов не будет времени за тобой убирать.
Он круто повернулся и вышел.
К этому времени Кейт настолько привыкла к его нелюбезным ответам, что не стала бы попусту тратить время на гнев, даже если бы ее не мутило с такой страшной силой. Она даже не удосужилась проверить, весь ли ее багаж погрузили на борт. Если ее вещи забыли, значит, ей просто придется обойтись без них. Кейт поставила тазик на пол возле кровати и легла. Может, ей станет лучше, если она немного полежит.
Кровать была узкой и короткой, но довольно удобной, и девушка обнаружила, что лежа действительно чувствует себя немного лучше. Она радовалась, что не стала есть много. Кейт надеялась, что на пустой желудок ее не так быстро стошнит.
Спустя несколько минут Кейт почувствовала себя достаточно хорошо, чтобы подняться на палубу, но стоило ей сесть, как у нее тут же закружилась голова. Она снова легла и подождала, пока голова не перестанет кружиться, после чего снова села, на этот раз медленнее. Ее по-прежнему немного покачивало, но не так сильно, как раньше. Она была полна решимости оказаться на палубе, когда они будут отчаливать от берега, даже если ей придется стоять, свесив голову через поручни, от Дувра до Кале. Она покажет этому бессердечному аристократу, что может перенести морское путешествие не хуже любого мужчины.
Освежающая струя холодного морского воздуха ударила ей прямо в лицо, так что Кейт пошатнулась. Бретт тут же предложил свою помощь, и она благодарно прислонилась к нему. Он подвел ее к поручням возле носа яхты. Вид открытого моря вызвал новые спазмы в желудке, и она вцепилась в поручень обеими руками. Кейт решила, что если ее должно стошнить, то она сделает это прямо на Бретта. Так ему и надо за его черствость! Представив себе его изумленное лицо, она улыбнулась, несмотря на неприятное ощущение, будто ее внутренности разбредались сразу в нескольких направлениях. Однако, поразмыслив, девушка решила, что все-таки разумнее не делать этого. Она не могла поручиться, что он не выбросит ее за борт.
Когда Мартин узнал, что Федерс уехал из Райхилла еще до рассвета, он долго и страшно ругался. К тому времени, как приехал Бойнтон, он довел себя до такого исступления, что даже не смог вежливо ответить на его приветствие.
– Этот придурок Федерс уехал, чтобы предупредить их, – выругался он. – Если ты так и будешь стоять тут и прохлаждаться, мы упустим этого ублюдка и они удерут во Францию!
– Я знаю этого парня еще с тех пор, когда он носил короткие штанишки, – сказал Фрэнк, недовольный тем, как Мартин истолковал поведение Федерса. – Он юный бездельник, но не в его характере содействовать похищению.
Не удостоив его ответом, Мартин вонзил шпоры в бока лошади и бешеным галопом помчался по подъездной аллее.
Они целый день мчались во весь опор, не останавливаясь даже для того, чтобы решить, какой дорогой ехать. Мартин настаивал, что парочка направилась к побережью, а к Дувру вело мало дорог. Несмотря на нетерпеливое брюзжание Мартина, Бойнтон несколько раз останавливался, чтобы спросить, не проезжала ли здесь карета Бретта. Поскольку ответ довольно часто был положительным, это убедило его, что Мартин был прав в своем предположении.
Они добрались до Дувра чуть позже девяти, измученные и покрытые пылью. Мартин хотел немедленно приступить к поискам парочки, но Фрэнк отказался.
– У меня нет никаких полномочий в этом округе, – сказал он Мартину. – Я не могу ничего сделать, пока не поговорю с местными властями.
– Ты просто тянешь время, чтобы этот злобный дьявол успел сбежать! – взорвался Мартин.
Фрэнк сдержал гнев и попытался объяснить Мартину, почему ему необходимо заручиться согласием местного констебля, но тот проклял Фрэнка вместе с полицией Дувра и умчался галопом в ночь. Он гнал взмыленную лошадь от одного конца доков до другого, останавливая каждого встречного с требованием сказать ему, где стоит яхта Бретта. Услышав, что они этого не знают, он сбил одного человека с ног ударом рукоятки пистолета, а другого попытался переехать лошадью. Наконец он нашел моряка, который рассказал ему о яхте в бухте на окраине города. Лошадь Мартина чуть не свалилась на землю, когда он резко развернул ее и снова всадил шпоры в ее окровавленные бока. Он знал, что уже начинается отлив. Через несколько минут яхта выйдет в море, а он был полон решимости найти Бретта, прежде чем тому удастся сбежать.
Кейт вместе с Бреттом молча любовались ночным небом, когда из сгущающихся сумерек вынырнул Мартин верхом на загнанной лошади. Когда Мартин спешился, уже отдали швартовы, и моряки втаскивали сходни на борт. Сделав нечеловеческое усилие, он одним отчаянным прыжком преодолел водное пространство, отделявшее отчаливавшую яхту от берега, и сумел уцепиться за поручни. От потрясения матросы не смогли ничего предпринять, а лишь молча наблюдали за тем, как Мартин с победным криком втаскивает себя на борт.
Острый слух Бретта уловил цокот копыт приближающейся лошади, и он отскочил от поручня, прежде чем Мартин вынырнул из темноты. Втолкнув Кейт в раскрытую дверь позади себя, он двинулся навстречу Мартину, чтобы схлестнуться с ним один на один.
– Ты думал, что тебе удастся сбежать от меня, когда этот червяк Федерс приехал предупредить тебя, – прорычал Мартин, – но на этот раз я оказался хитрее. Я мчался, как Цербер[4], и, черт подери, добрался до тебя!
– Не говори чепухи! – отрезал Бретт. – Или я должен думать, что тебя замучили угрызения совести и ты приехал умолять сестру простить тебя?
– Я никогда никого не умоляю! – неистовствовал Мартин. – Я заставил шерифа подписать приказ о твоем аресте по обвинению в похищении человека. А теперь, когда ты провел ночь с этой шлюхой, можно выдвинуть обвинение еще и в изнасиловании. Я позабочусь, чтобы тебя заковали в кандалы еще до рассвета. Ты больше никогда не сможешь показаться в Лондоне.
– Нет! – просипела Кейт.
– Не будь таким дураком, – приказал Бретт. – После того как ты оскорбил сестру на глазах у стольких свидетелей, ты не смог бы добиться обвинительного приговора, даже если бы сам подобрал присяжных.
– Я ее опекун, и, пока она не стала совершеннолетней, всякий, кто увозит ее от меня без моего согласия, является совратителем и вором!
Душевное волнение Мартина было столь велико, что его голос сорвался, не выдержав напряжения.
– Может, в Англии и есть такой закон, но с тех пор, как ты поднялся на борт, мы отплываем все дальше от берега, – с манерной медлительностью произнес Бретт. – Через несколько минут мы выйдем в открытое море и окажемся вне досягаемости шерифа.
Оторвав взгляд от полного презрения лица Бретта, Мартин устремил взор в сгущающиеся сумерки в поисках доков – ниточки, связывающей его с Англией, – и полиции, которая, как он был уверен, уничтожит Бретта Уэстбрука за него. Но Вариен с изумлением увидел, что береговая линия осталась далеко позади: они вышли из бухты в открытое море, где спокойные воды залива уступали место бурным волнам пролива. Бретт снова ускользнул из расставленных сетей.
Последняя тонкая ниточка разума Мартина оборвалась, и всепоглощающая ярость к смеющемуся человеку напротив него ослепила Вариена. Он выхватил пистолет и выстрелил.
Глава 9
Кейт бросилась к Мартину, когда увидела, что он достал пистолет, с оглушительным криком повисла на его руке, но опоздала. Полными ужаса глазами она отыскала Бретта и в беспомощной растерянности наблюдала, как он опускается на колени. По его рубашке спереди растекалось темное пятно крови.
Мартин вскрикнул и, пошатываясь, двинулся вперед, но тут же остановился как вкопанный, увидев маленький пистолет в правой руке Бретта. Он услышал выстрел и почувствовал, как пуля вонзилась в его плоть, в то время как Бретт рухнул на палубу. Мартин пошатнулся и упал на поручень. Он из последних сил попытался встать, вцепившись в поручень в отчаянной попытке устоять на ногах, но споткнулся и перекувырнулся через низкие перила. Несколько секунд он висел над морем – его слабеющая хватка была хваткой умирающего.
Кейт оцепенела от потрясения. Один моряк, которого бурная сцена, так стремительно развернувшаяся перед его глазами, приковала к месту, опомнился и бросился вперед, но было слишком поздно. Звук судорожного дыхания сотряс тело Мартина и, отпустив отполированный деревянный поручень, он упал за борт. Темные воды сомкнулись над его телом, и море пригрело на своей груди еще одну душу.
Взгляд Кейт был прикован к Мартину, пока он висел, вцепившись в поручень, но чары рассеялись, когда он упал в воду, и она бросилась к лежащему на палубе Бретту.
– Он не может умереть, – исступленно пробормотала она. – Пожалуйста, Господи, не забирай еще и его.
Она засунула свою маленькую ручку ему под сюртук. Его сердце по-прежнему билось, но пульс был слабым и неровным, и он истекал кровью. Кейт изо всех сил старалась побороть панику, грозившую парализовать ее мозг.
«Думай, – приказала она себе. – Хватит сидеть и ныть, не то он умрет от потери крови. Ты должна вспомнить, что делали, когда ранили егеря Мартина. Огнестрельные раны вряд ли сильно отличаются друг от друга».
Кейт заставила себя мысленно вернуться в день почти десятилетней давности. Даже сейчас она отчетливо видела толстый компресс, который жена егеря крепко прижимала к ране до приезда доктора.
– Отнесите его в каюту, – приказала она столпившимся вокруг матросам.
Когда Бретта подняли, она последовала за ними, раздавая указания всем, кто находился поблизости, – вскипятить воду, принести чистое белье, приготовить бинты, аккуратно положить его, раздеть до пояса, немедленно развернуть корабль и плыть обратно в Дувр.
– Насколько тяжело его состояние, мисс? – спросил капитан, когда матросы положили Бретта на кровать.
– Не знаю, надо немедленно отвезти его к доктору. Рана страшно кровоточит.
– Я сделаю все, что в моих силах, но потребуется около восьми часов, чтобы пересечь пролив.
– Я не имела в виду Францию, – нетерпеливо сказала Кейт. – В Дувре можно найти врача меньше чем за двадцать минут.
– Но мы не можем повернуть назад, мисс. Мы должны уплыть с отливом.
– Но вы обязаны повернуть назад! – настаивала Кейт. – Он может умереть с минуты на минуту.
– Даже если мне удастся развернуть корабль, я не смогу плыть против отлива, мисс, даже ради спасения всех наших жизней. Утром мы будем во Франции, и я позабочусь, чтобы вы попали к доктору, как только мы причалим. Но до тех пор вам придется о нем заботиться! На корабле нет лишних матросов, да и никто из них понятия не имеет, как ухаживать за больными.
Кейт была ошеломлена. Что ей делать? Она не может дать Бретту умереть.
– Я могу помочь, мисс Вариен. – Кейт не сразу узнала камердинера Бретта. – Меня зовут Чарлз.
– Спасибо, – сказала Кейт, быстро взяв себя в руки и повернувшись к капитану, – но мне понадобится по крайней мере еще один помощник.
Капитан начал было протестовать, но Кейт перебила его:
– Только не говорите, что вы никого не можете выделить. Найдите кого-нибудь. Если этот человек умрет, то вам придется несладко, когда станет известно, что вы ничего не предприняли для его спасения!
Рана Бретта снова начала кровоточить. Кейт схватила его рубашку, свернула ее в толстый валик и крепко прижала к ране.
– Пусть кто-нибудь откроет его чемодан и принесет мне еще несколько рубашек. Нет! Порвите простыни на его кровати. Ну же! – крикнула она, увидев, что никто не двигается. – Я не могу делать все сама, когда он истекает кровью. – Кровь уже насквозь пропитала рубашку. – Найди мне носовые платки, много платков, – приказала она Чарлзу. – Они послужат мне вместо корпии[5]. И мне нужно много длинных лент, – сказала она двум морякам, которые проворно рвали простыню на лоскуты. – Мне придется наложить повязку, которая остановит кровь, пока мы не причалим.
– У меня есть немного лейкопластыря, – предложил капитан.
– Передайте его с человеком, который будет мне помогать. А вы можете вернуться на свой пост. Если уж вы не можете отвезти нас обратно в Англию, то хотя бы позаботьтесь о том, чтобы мы не сгинули в Северном море.
Капитан удалился, с благодарностью воспользовавшись возможностью оказаться подальше от этой властной, острой на язык женщины. Она была молода и потрясающе красива, но он охотнее вступил бы в противоборство с Атлантическим океаном, чем провел вечер в одной комнате с ней.
– Сложи вместе четыре носовых платка и дай их мне, – приказала Кейт Чарлзу. Она убрала пропитанную кровью рубашку и положила на ее место чистый компресс. – Сделай еще один компресс и положи его так, чтобы он был у меня под рукой. Когда закончите рвать простыни на бинты, – обратилась она к морякам, – сделайте из остатков большой, толстый компресс. Мне он понадобится для повязки. Как мне промыть рану? – спросила она Чарлза. – Я боюсь убрать компресс.
– Думаю, кровь ее промоет, – сказал он.
– Надеюсь, ты прав.
Кейт заменила пропитавшийся кровью компресс на новый и с облегчением увидела, что кровотечение уже не такое сильное.
– Если кровотечение остановится до того, как мы сможем отвезти его к врачу, то, возможно, с ним все будет в порядке.
Как только мужчины закончили рвать простыни, Кейт распорядилась, чтобы они сняли с Бретта сапоги, но те так плотно сидели на ноге, что Чарлз был вынужден их разрезать. После этого моряки удалились, чуть не столкнувшись с робким молодым юнгой, у которого в руках была целая охапка корпии, лейкопластыря и прочих медицинских принадлежностей.
– Я – Марк, – робко представился он. – Капитан прислал меня, чтобы помочь вам с мистером Уэстбруком. – Он с сомнением посмотрел на Кейт. – Вы знаете, как ухаживать за больными? Вы выглядите ужасно молодо.
Ему стало неловко за свои слова, как только они слетели с его языка, но он еще больше расстроился, увидев, что плечи Кейт поникли и она, похоже, собирается разрыдаться.
– Простите меня, – извинился он. – Капитан клянется, что в один прекрасный день отрежет мне язык.
– Ты прав. Я ничего не знаю о том, как ухаживать за больными, – сказала Кейт, быстро взяв себя в руки, – но кто-то же должен о нем позаботиться.
– Кстати, капитан просил меня передать вам, что надвигается шквал, – сказал Марк. – Ничего страшного, но, возможно, нас немного потрясет. Что мне надо делать?
Кейт запретила себе даже думать о шторме.
– Мы должны наложить повязку, достаточно тугую, чтобы не соскользнул компресс, и достаточно давящую на рану, чтобы она перестала кровоточить. Помоги Чарлзу поднять мистера Уэстбрука, чтобы я могла обернуть вокруг него эти бинты.
Несмотря на то что она была очень осторожна, она все равно задела рану, туго бинтуя грудь и плечо Бретта. Вскоре на повязке расплылось красное пятно, но когда оно стало коричневым, девушка поняла, что кровотечение остановилось. Она глубоко вздохнула и вознесла к небу молчаливую молитву.
– Я иду в свою каюту, чтобы переодеться, – поднявшись на ноги, сказала Кейт. – Позовите меня, если что-то изменится.
Когда она вернулась, на ней больше не было плаща. Она тщательно причесала свои длинные золотистые волосы и надела бледно-голубое платье из нежного муслина, которое было слегка прихвачено лентой под грудью и предоставляло большую свободу движений. Чарлз открыто выказал свое восхищение, а Марк был настолько потрясен ее видом, что вскочил со стула и начал заикаться от смущения.
Кейт не смогла сдержать улыбку. Ей было приятно сознавать, что она привлекательна, даже для таких юнцов, но у нее нет времени на подобную суету, сказала она себе, когда Бретт так болен. Несколько минут, проведенных в одиночестве в своей каюте, дали ей время подумать и привести мысли в порядок.
– Чарлз, постарайся найти тазик с водой и губку. Он мне понадобится на тот случай, если у мистера Уэстбрука начнется лихорадка. И мне нужен еще один тазик для себя. Если это судно начнет раскачиваться еще сильнее, то меня вырвет. Марк, попроси у капитана доску, чтобы мистер Уэстбрук не скатился с кровати. Сама я ни за что его не удержу. И не уходи далеко, потому что ты можешь понадобиться нам в любую минуту.
Чем дальше корабль выходил в открытое море, тем сильнее он раскачивался, и Кейт стало совсем нехорошо. Она уже привыкла к легкому покачиванию волн в бухте, но в проливе волны были выше. Как она станет ухаживать за Бреттом, если заболеет? Она не может просто бросить его и пойти высунуть голову в окно. В конце концов он не лежал бы здесь с пулей в груди, если бы не ее брат.
Кейт почувствовала угрызения совести, вспомнив Мартина. Она давно перестала его любить, хотя его смерть и опечалила ее. И все же ее терзало чувство вины за то, что она не испытывала ничего, кроме облегчения от того, что брат больше не представляет для нее угрозы. Она уже ничем не могла ему помочь, и если ей удастся спасти жизнь Бретту, то она избежит хотя бы одного ужасного последствия его сумасшедшего поведения.
Марк вернулся с доской и вставил ее в паз на кровати, предназначенный как раз для этой цели.
– Капитан просил вас сказать мне, что вы будете есть, чтобы повар смог приготовить вам ужин, пока качка не стала слишком сильной.
– Я лучше вообще ничего не буду есть, если скоро начнется шторм, – сказала Кейт. – Нет никакого смысла наполнять желудок, если меня вывернет наизнанку и вся еда окажется в море.
– Верно, мисс, – ухмыльнулся Марк. – Я буду прямо в конце коридора, если понадоблюсь.
Кейт подтащила кресло к кровати. Она надеялась, что, как только яхта прибудет во Францию, они смогут найти хорошую сиделку, которая снимет ответственность с ее неопытных плеч. Кейт беспокоила ужасная бледность Бретта. От природы у него была смуглая кожа, но сейчас он выглядел таким бледным и изможденным, что она боялась, что он потерял слишком много крови. И наверняка потеряет еще больше, когда будут извлекать пулю. Выражение его лица было таким спокойным и умиротворенным, без гримасы гнева, обычно искажавшей его черты, что она подумала, не умерли он. Но, склонившись над его лицом, она услышала хриплое дыхание и почувствовала, как нежное тепло щекочет ей ухо.
– Милый Боженька, не дай ему умереть, – взмолилась она. – Только не вдали от родных. И не с пулей Мартина в груди. Думаю, я этого не вынесу. Пожалуйста, пусть он поправится, чтобы я хотя бы могла ему сказать, как я сожалею.
Бретт пошевелился, попытался повернуться на бок, но от боли из его груди вырвался исполненный муки стон, и он откинулся навзничь. Кейт нежно промокнула крошечные бисеринки пота у него на лбу и попыталась его успокоить.
– Ты должен лежать спокойно, – мягко сказала она. – Если ты будешь метаться в постели, рана снова начнет кровоточить, а тебе больше нельзя терять ни капли крови.
Бретт лежал спокойно, но неожиданно корабль резко накренило, и желудок Кейт подпрыгнул к горлу. Затем яхта резко опустилась вниз, так что Бретт со всего размаху ударился о стену.
– Чарлз, где ты? – закричала она.
Кейт одновременно пыталась удержать Бретта и зажать рот ладонью. Чарлз влетел в комнату на шаг впереди Марка, и они оба держал и Бретта, чтобы он не упал с кровати, в то время как корабль швыряло то к вверх, то вниз. Кейт бросилась к спасительному тазику.
– Похоже, у нас на руках двое больных, – заметил Марк. – Но вы не волнуйтесь, мисс Вариен. Теперь мы вас одну не оставим.
Кейт снова вырвало.
Следующие несколько часов были самыми ужасными в ее жизни. Все, что она помнила, – это то, что корабль непрестанно болтало из стороны в сторону и ее рвало еще долго после того, как в желудке уже ничего не осталось. В промежутках между походами к тазику она проверяла пульс Бретта и вытирала губкой его лоб: кожа его была такой горячей, что, казалось, обжигала ей пальцы. В ее голове звучала непрекращающаяся литания[6]: «Мы должны успеть доставить его к врачу».
Солнце поднялось из холодного океана, и с его появлением возродилась надежда. Море раскаивалось в своем неистовстве, но в воздухе висел густой, холодный, вязкий туман, который проник в каюту и заставил Кейт укрыть Бретта одеялом. Ночное испытание убедило ее, что они должны найти гостиницу, как только пристанут к берегу. Бретт просто не сможет поправиться на этой скачущей по волнам посудине.
Капитан вошел в каюту с бодрой улыбкой на лице.
– Доброе утро, мисс Вариен. Марк сказал, что вы пережили ужасную ночь, но, похоже, держались молодцом.
– То, как я держалась, не имеет ровно никакого значения, – равнодушно ответила Кейт. – Сейчас имеет значение только то, чтобы как можно скорее доставить мистера Уэстбрука к доктору.