Наш неоконченный роман. Молчун ты мой любимый

А с другой стороны… Не подала виду, что они знакомы, не напомнила о себе, когда вошла к нему кабинет. Глазом не моргнув, согласилась пойти вместе на обед, как будто это нормально, когда возможный работодатель проводит собеседование в ресторане. Что же за игру ты затеяла, Антонина? В какую авантюру влипла?

Ох, не случайно раздался этот звонок из прошлого. И ведь оказался не первым. Это он тогда, когда молоденький зеленый следователь закрыл дело о покушении на него, Ромку, написав в Заключении, что авария произошла по вине самого Романа, заснувшего за рулём, и утомлённый Ромкиными наездами, выдал ему визитку частного детектива, к которому посоветовал обратиться, Ромка подумал, что это просто совпадение. И за частным детективом Дмитрием Андреевичем Андреевым (им всем, кто попадал в детдом без имени, давали простые фамилии: Иванов, Петров, Андреев, Николаев, Алексеев и, чтобы не заморачиваться, вписывали и отчества под фамилию) скрывается его бывший друг, а потом бывший юрист его фирмы, предавший его, Ромку, с позором уволенный и с болью вычеркнутый из жизни. Но с появлением второго человека из прошлого – Антонины, стало понятно, что это не было простым совпадением. И скорей всего, Димка Андреев из детдома в прошлом и окажется Дмитрием Андреевичем Андреевым, частным детективом в настоящем. Вернее, наоборот, но суть не в этом…

И не пора ли ему запустить руку в это осиное гнездо?

3

Роман сделал заказ официанту, отложил меню в сторону и накрыл руку Тони своей. Та сидела ни жива, ни мертва, но руку не отняла. Роман перевернул Тонину руку ладонью вверх и нежно провёл большим пальцем по её мягкой внутренней поверхности. А потом и вовсе наклонился и поцеловал. Не отпуская её руку выпрямился, прижал Тонину ладошку к своей щеке, поймал её взгляд и произнёс:

– Тонечка! А я ведь не смогу взять Вас на работу. Вы же не сможете работать у меня, когда станете моей женой. А если откажете – тем более. Мне будет слишком мучительно знать, что Вы совсем рядом, но не сметь дотронуться до Вас.

– А ничего, что Вы женаты, Роман Алексеевич? – с иронией спросила Тоня и отняла свою руку. Его высокопарно-приторная речь тут же погасила душевный трепет, который охватил её в ответ на неожиданную ласку бывшего мужа.

– А что жена? – пожал плечами Роман, – Сегодня она есть, завтра её нет.

– Как, оказывается, у Вас всё просто! – с горечью отозвалась Тоня, – А если я замужем?

– А Вы замужем?

– Нет, но…

– Ну, вот, видите, – перебил Тоню Роман, – с этой стороны никаких препятствий нет. А знаете, если бы муж был, было бы даже лучше! Мы бы с Вами были в равном положении. Тогда и разводиться не понадобилось. Мы бы стали любовниками. Знаете, я очень хороший любовник. Так как, принимаете моё предложение?

Ромка понимал, что говорит и действует уже на грани фола3, но как иначе вывести Антонину на эмоцию? Снять маску, которую она на себя нацепила? В принципе, её реакция ему понравилась. Тоня посерела лицом и сухо ответила:

– Нет!

– Нет – это ответ на что? На предложение стать любовницей или выйти замуж?

– На оба. Первое не приемлемо в принципе… Да и второе тоже, пока Вы женаты. Кроме того, у меня есть ребёнок, – ответила Тоня и замерла в ожидании реакции Ромки на упоминание о ребёнке.

Роман никак не отреагировал. Даже про пол ребёнка не спросил, настолько ему это было не интересно, с горечью отметила про себя Тоня. Сказал равнодушно:

– Ну, на «нет» и суда нет.

Остаток обеда прошёл в молчании. Тоня еле дождалась его окончания. Желая побыстрее покончить с этой авантюрой, тут же позвонила Инге, как только машина Романа скрылась за поворотом, и сухо доложила, что он её, Тоню, не вспомнил, и пусть она ищет другие способы вернуть ему память, а её больше ни во что не впутывает. Про то, что замуж предлагал выйти при живой жене, не рассказала. И про то, что любовницей не прочь был сделать, не упомянула. Это их семейные проблемы, вот пусть сами и разбираются.

А Роман отложил пока мысли о бывшей жене и её роли в этой запутанной истории в сторону, решив зайти с другого конца. Пришла пора разобраться с Димкой, Дмитрием Андреевичем Андреевым. Обиженный человек с юридическим образованием гораздо опаснее любой женщины, тем более такой порядочной, как Антонина.

Роман перебрал в уме те единицы людей, на которых он сейчас может безоговорочно положиться, и понял, что придётся-таки обращаться к кому-то на стороне. К такому опасному врагу не сунешься без тщательной подготовки, а собственный юрист, который занял в своё время Димкину должность, не входил в число тех, кому Ромка сейчас доверял.

3 – действовать рискованно, на грани допустимых правил, на грани приличий

4

В принципе, к Димке можно было не ехать. Под него месяц копало частное детективное агентство по заказу Романа, но ничего, связывающего его с Антониной, Ингой или Ромкиной строительной фирмой не выявило, кроме того факта, что он там работал полтора года до своего увольнения. Потом вернулся в Пензу, откуда, собственно говоря, и приехал опять в Москву. В Пензе, оказывается, он жил со своими приёмными родителями (Ромка не знал, куда уехал друг после усыновления). Два года назад его родители ушли из жизни один за другим, и через полгода после этого Димка перебрался в Подмосковье, где создал частное детективное агентство «Честный детектив». Агентство еле держалось на плаву, да и состояло всего из одного Димки да двух мутных личностей, работающих не на постоянке, а по договорам.

Но месяц потерянного времени и кругленькая сумма гонорара стоили того. Попутно выяснилось, что, всё-таки, связь между Ингой и появлением Антонины есть. Они созванивались, и не один раз. Первой позвонила Антонине Инга, и было это три месяца назад. Ромка прикинул и понял, что было это примерно в тоже время, когда он был вынужден «вспомнить» жену. Восстанавливающееся тело требовало регулярных порций секса, к услугам проституток Ромка всегда относился с презрением, новую подругу искать, шкандыбая на одной ноге с костылём, было затруднительно, да и опасно – вдруг подсунут кого-то, кто доведёт недоделанное дело по его устранению до конца. Так что вариант с женой показался самым разумным и безопасным.

А последний звонок был от Антонины Инге. И было это в тот день, когда они с Ромкой встретились, а по времени, когда завершили обед. «Доложила результаты», – догадался Ромка. Только вот чего они хотели добиться, так и осталось неясным. Эх, жалко, что не удалось достать расшифровку разговоров! Но, судя по тому, что больше контактов между ними не было, Инга желаемое получила.

Конечно, можно было бы продолжить столь плодотворно начатую работу с московским детективным агентством, но Ромка всё же решил поехать к Димке. Зачем он это делал, сам себе внятно объяснить не мог. Вдруг потянуло встретиться с бывшим другом, а тут такой повод подвернулся.

Ведь, если разобраться по честноку, то не так уж Димка его и подставил. Да, с разводом юлил, тянул время и, в итоге, оформил уже после рождения ребёнка. Если подойти по-человечески, то просто не стал мотать нервы беременной женщине на последних месяцах беременности. Ну, да, выбил из него содержание и квартиру для Антонины с ребёнком. Но ведь ребёнок-то его, Ромкин, так что всё правильно. Не так уж много и выбил. По суду она бы больше получила. Другое дело, что, как разъяснил Роману новый юрист фирмы, должно было руководствоваться чисто его, Ромкиными интересами и до суда дело не доводить. Как на суде, так и до него, у ловкого юриста есть куча приёмов в рукаве, чтобы сделать как можно лучше для своего клиента. Антонине, например, можно было сказать, что её бывший муж сомневается в своём отцовстве, и для исключения факта возможной супружеской неверности с её стороны требует проведения генетической экспертизы. Ну, какая мать будет подвергать своё дитя такой опасной процедуре? На этом фоне можно было её заставить подписать любые бумаги – и о разводе, и о мизерных алиментах. А можно и вообще без алиментов, ведь после развода Ромка имел полное право не согласиться дать ребёнку свою фамилию и отчество.

Где-то в глубине души Ромка и тогда понимал, что это несправедливо, и больше, чем материальные потери, его возмутило в поведении друга не то, что он предал его интересы, а то, что он предал их дружбу. Не пришёл, не поговорил по душам, не сказал прямо, как другу положено: «Что ж ты, гад, делаешь?!? Неужели хочешь своему ребёнку такого же детства, как себе, в нищете, голоде и холоде? Ты ж мужик! Так и поступай соответственно! Ну, кончилась любовь, что ж – не редкость, сплошь и рядом бывает. Так ребёнок-то чем виноват? Ты его обеспечь, а потом делай, что хочешь!» Но ничего этого Димка не сказал, провернул всё за Ромкиной спиной. Пудрил ему мозги сначала, что не может Тоню найти, потом, что она отказывается разговаривать на тему развода. А параллельно убеждал Ромку, что при его амбициях выхода на зарубежные рынки, надо иметь кристально чистую биографию. Мол, у иностранцев сейчас модно придерживаться семейных ценностей и традиций, и, если уж развода не избежать, то надо сделать так, чтобы к его, Ромкиному, поведению никто не мог подкопаться. Когда всё вскрылось, Ромка почувствовал себя лопоухим зайцем, на уши которого навесили тонны лапши. А Димка ушёл молча. Даже не посчитал нужным не то, чтобы извиниться, а, хотя бы, объясниться.

Может, поэтому он к Димке и поехал? Чтобы дать ему эту возможность? И ещё. За прошедшие после аварии девять месяцев Ромка остро почувствовал вокруг себя вакуум. Ну, не нажил он за прошедшие пятнадцать лет жизни в Москве друзей. Партнеры по бизнесу были. Десятки. Сотрудники, на которых можно было положиться, были. Единицы. А друга – ни одного. Случилась беда, и не оказалось рядом ни одного человека, которому можно было довериться…

Димка встретил бывшего друга и работодателя не ласково. Выражение его лица с отстранённо-вежливого сменилось холодной маской, как только он узнал человека, переступившего порог его офиса. Даже сесть не предложил (Ромка ходил уже без костыля, но ещё опирался на палку). Ну, ничего, мы и так сядем, без приглашения.

– Ну, здравствуй, Димка! Давно не виделись, – по-свойски начал Ромка.

– Здравствуйте, Роман Алексеевич! – не поддержал дружеский тон Дима.

– Что так официально?

– Предпочитаю с потенциальными клиентами держать дистанцию.

– А если я не как клиент пришёл?

– Тогда нам с Вами вообще не о чем разговаривать!

Ромка даже обиделся. Ведь это Димка его подвёл, а не наоборот. А держится так, как будто Ромка – исчадие ада, а он, Димка, гордый мученик, полный праведного гнева. Ну, ничего, мы эту маску с тебя снимем. За время становления собственного бизнеса Ромке со многими личностями пришлось общаться. Его сфера деятельности – строительный бизнес, никогда не был и никогда не будет, чистым и пушистым. Так что за прошедшие годы Ромка поднаторел в вопросах определения типажа своих собеседников, что не только приводило к процветанию дела, но и, зачастую, спасало жизнь, или, по крайней мере, облегчало её. Димка никак не тянул на твердый орешек, и внешняя шелуха не могла обмануть Ромку. Но тон свой он сменил на чисто деловой:

– Я тут с полгода назад в аварию попал в ваших краях. Следователь попался неопытный. Желторотик, одним словом. Не смог до конца в деле разобраться. Закрыл, как несчастный случай. А когда я начал настаивать на продолжении следствия, посоветовал в «Честный детектив» обратиться. Ну, вот я и обращаюсь.

Ромка для убедительности даже визитку выложил перед Димкой на столе.

– Чем же Вам может помочь наше агентство, если официальные органы закрыли дело?

– Я не собираюсь добиваться его открытия. Хочу разобраться, кто подстроил аварию. Кто хочет моей смерти? Знаю точно, в этом замешаны моя нынешняя жена Инга и моя бывшая – Тонька. И мне важно найти их кукловода.

– Почему именно они? Это могут быть, например, и конкуренты по бизнесу.

– Вот ты в этом и разберись.

Димка прикрыл глаза, откинулся на спинку стула и несколько раз качнулся на его задних ножках.

– Я хорошо заплачу, – добавил для весомости Роман.

– Дело не в гонораре, – откликнулся Димка, – Мы с удовольствием помогаем хорошим людям, – продолжил он, напирая на слово «хорошим», – но занимаемся, в основном, бытовыми проблемами. В уголовщину, да ещё в таких крупных сферах, как Ваша, Роман Алексеевич, предпочитаем не соваться. Если Вы заметили, то мы называемся «Честный детектив». Не боитесь, что попутно можем натолкнуться на скелеты в Вашем шкафу?

– Это на что же ты, друг мой, намекаешь? – разозлился Ромка и уставился на своего визави сузившимися от гнева глазами.

Ромка, конечно, не был в бизнесе, да и в жизни, ангелом во плоти, но и грязными делами не занимался, деньги миллионами в оффшоры не выводил, партнёров по бизнесу не подводил, конкурентов не отстреливал.

Димка предпочёл на поставленный вопрос не отвечать. Сказал холодно:

– Вынужден Вам отказать! Мы не будем браться за Ваше дело.

Ромка выровнял дыхание, встал и похромал прочь. У двери остановился и не выдержал, сказал, впервые обращаясь к другу на Вы:

– А Вы, оказывается, чистоплюй, Дмитрий Андреевич, и трус! Потому и в бизнесе своём не летаете, а ползаете!

И вышел, хлопнув дверью. Да, не получился разговор.

5

Об этом же думал и Димка, когда Ромка ушёл. И чего его понесло? Чего вызверился? От неожиданности что ли? Или это вина его перед другом обернулась агрессией? Димка и сам понимал, что, мягко говоря, некрасиво поступил по отношению к Ромке, и как к другу, и как к работодателю, а потому был полностью согласен с обвинениями, которыми сыпал, как из рога изобилия, новый Ромкин юрист: некомпетентность, предательство интересов клиента, нарушение юридической этики и так далее по списку. Но случись всё опять – поступил бы точно также. Общечеловеческое понятие о справедливости всегда в нём превалировало над должностными обязанностями. Он поэтому и из Пензы уехал.

На какую должность мог устроиться работать начинающий юрист, не имеющий опыта работы и связей? Только на должность государственного адвоката. А это означает, помимо мизерной зарплаты, работу, в основном, с опустившимися элементами общества да всякая бытовая чепуха. Ораторскими способностями, как у Плевако4, Димка не обладал, удовлетворения от оправдательного приговора, если сам был уверен, что его подопечный виновен, не испытывал. Для того чтобы выйти на уровень, когда дела себе можешь выбирать сам, нужно было пройти полосу, где, вывернувшись наизнанку, выигрывать правые и неправые дела налево и направо. Димке этого не позволяла совесть. Да и что бы изменилось? Как только бы он вышел на такой уровень, за него ухватились бы толстосумы и матёрые уголовники. Деньги бы потекли рекой, но получал бы он удары по своей совести ещё более весомые. По всему было видно, что специализироваться Димке надо было по судейской стезе, а не по адвокатской. Но пока он до этого додумался, у него уже такая была аллергия на весь судебный процесс, что проще было вообще наплевать на годы, потраченные на юридическое образование и приобретение опыта, и податься в какие-нибудь продавцы пивного ларька. Это если ты ещё туда устроиться сможешь. С работой в Пензе, также как и в других нестоличных городах России, было не ах.

Родители, видя, что сын всё больше замыкается в себе, погружаясь в депрессию, начали уговаривать его уехать в Москву или Питер, попытать счастья в крупных городах. Димка долго сопротивлялся (не хотел бросать пожилых людей без сыновней поддержки), но, в конце концов, уговорился. С возвышенными намерениями найти себя в Москве и как можно быстрее перетащить туда и родителей, Димка отчалил покорять столицу.

В Москве ему сказочно повезло: он ещё не успел опустить руки, когда наткнулся на объявление о вакансии юриста в одной строительной компании. Пришёл на собеседование и узнал в будущем работодателе своего друга по детдомовскому детству – Ромку Алексеева. Но главное, что и Ромка узнал Димку! Бурно обрадовался, тут же взял на работу с очень даже приличной зарплатой. И даже служебную жилплощадь выделил.

Димка рыл землю копытом, буквально вгрызаясь в хитросплетения строительного бизнеса, чтобы не подвести друга. Обзаведение собственным жильём и переезд в столицу пожилых родителей замаячили на горизонте совсем уже не туманной перспективой. И тут Ромка поручил ему заняться своим разводом. Никаких подвохов в этом деле Димка не ожидал. С текущей женой босса он был не знаком, но, если судить по его нынешней пассии, ожидал увидеть такую же стерву, жадную до добра, заработанного чужим трудом. А потому горел энтузиазмом не дать ей возможность поживиться за счёт друга.

Первое, что его смутило, это дом, в котором жила Ромкина жена, Антонина Васильевна Алексеева, – обычная панельная пятиэтажка, в народе именуемая «хрущёбой». Его встретили вежливо, но с настороженностью, провели на тесную пятиметровую кухоньку. Пока молодая женщина, всё больше хмурясь, знакомилась с подготовленными им документами на развод, Димка рассматривал жену Ромки и недоумевал. Высокий рост, спортивная фигура, пусть и не модельных размеров, открытое, с правильными чертами лицо. Настоящая русская красавица, которая и пожалеть, и плечо подставить умеет, и в доме уют поддержит (вон как у неё чистенько), и вкусно накормит (в квартире обалденно пахло свежей выпечкой. У Димки, который ужасно соскучился по домашней еде, аж под ложечкой засосало), и за детьми присмотрит, и мужа приголубит. Дурак Ромка! Да за такую надо держаться руками и ногами! Такая же – одна на сотню, а если Москву брать, так одна на тысячу, а то и две!

Благостные Димкины рассуждения прервал возмущенный голос женщины. Он даже не сразу врубился в суть того, что она говорила, поскольку к возмущению был готов и вслушиваться не собирался. И только когда женщина хлопнула в сердцах папкой по столу и обратилась к кому-то за его спиной, до Димки дошло, что общался он не с женой Ромки, которую тот жаждал побыстрее сделать бывшей. А когда обернулся… Тут-то и потёк окончательно. В дверях стояла ещё одна настоящая русская красавица с таким кротким выражением лица, что Димке показалось, что оно светится. А, может, так оно и было. Женщина была, что называется, глубоко беременна.

Вся стратегия поведения, которую Димка тщательно выстраивал перед встречей, полетела в тартарары. В голове крутилось только то, что статистика явно врёт – настоящих русских женщин гораздо больше! Антонина усмирила гнев подруги, присела за стол и готова была подписать все бумаги, не читая. Но Димка не стал ей их подсовывать. Так, спросил о чём-то незначащем, и отчалил. Да и что-то подсказывало ему, что её темпераментная подруга не позволила бы ей это сделать.

Сначала рванул на работу, но потом сам себя остановил. Засел в кафе, привёл мысли в порядок, и только после этого пошёл на разговор с Ромкой. У Димки выстроились два варианта своих дальнейших действий. И выбор одного из них зависел от того знает или не знает Ромка, что его жена беременна, его или не его это ребёнок. К сожалению Димки, ему пришлось выбрать вариант, который не делал ему честь, как юристу, но оставлял его совесть незапятнанной, как человека. Ромка знал, что жена беременна, был уверен, что от него, но был к этому совершенно, абсолютно равнодушен.

И Димка сделал то, что сделал. Тщательно скрывая свои телодвижения от Инги, которая коршуном вилась вокруг Ромки. Хладнокровно продумывая каждое слово в разговоре с ним. И у Димки всё получилось! Всё-таки, какие-то способности у него были!

Слава богу, что его партизанские действия вскрылись через несколько месяцев, когда задний ход дать было уже нельзя. Но и его юридическая карьера в Москве на этом закончилась бесповоротно. С работы уволили, со служебной квартиры выгнали, да ещё и пригрозили устроить жёсткий прессинг, если не уберётся из столицы за двадцать четыре часа. И пришлось Димке вернуться к родителям в Пензу.

Об одном он только жалел – о том, что не высказал Ромке всё, что он думает о его «драгоценной» Инге (вот, уж, точно, что обойдётся она ему дорого! И на мно-о-о-го больше получит в случае развода, чем то, что смог выбить из него Димка для нынешней) и о том, кого он теряет в лице Тони. Может, смог бы посеять в нём семена сомнения? А то, ишь, что удумал – заговор между жёнами! От Инги можно было ожидать чего угодно, но такое подумать про Тоню!?! И как Ромка смог свой бизнес построить, если столь плохо разбирается в людях?

Димка решил взяться за Ромкино дело. А то наймёт кого-нибудь, кто будет мотать Антонине нервы. Да и Ромку стало жалко. Ведь, если он прав, ему грозит реальная опасность. Не последнюю роль в принятии этого решения сыграл и шанс вновь увидеть Иришку, Тонину верную подругу, чьи такие прекрасные, даже в гневе, глаза до сих пор снились ему иногда по ночам…