Наш неоконченный роман. Молчун ты мой любимый

ПРЕДИСЛОВИЕ

…Голубые глаза встречаются примерно у 20% населения Земли.

Голубые глаза означают холодность натуры, отстраненность и обособленность от окружающего мира. Чем чище цвет глаз, тем сдержаннее в проявлении своих чувств их обладатель. Часто такие глаза встречаются у талантливых, оригинальных, одаренных людей с неординарным подходом к действительности. Голубоглазые люди – это творцы. Их интеллект выше, чем у представителей с другим цветом глаз.

Голубоглазые молниеносно, без тени сомнений принимают решения, а при изменении обстоятельств не теряются, быстро адаптируясь к ним. Они довольно требовательны, строги по отношению к себе и окружающим. Для достижения цели они готовы на все. И дело не только в упрямстве, которое, несомненно, им присуще. Голубоглазые люди не получают, да и не ждут подарков судьбы. Они не выигрывают в лотерее, у них нет нужных влиятельных знакомых. Они всего достигают сами.

Под внешней отстраненностью может скрываться сентиментальность, романтичность, однако не всем удается пробиться к ней, поэтому часто голубоглазые остаются непонятыми, одинокими. Таким людям свойственна обидчивость, даже по пустякам, ранимость, повышенная чувствительность, которые они тщательно пытаются от всех скрывать.

Не пора ли решиться? (продолжение рассказа «Куда смотрят мужики?» из сборника «Зеленые глаза»)

А сколько ещё неизведанного! или Игра в кошки-мышки

Настоящая итальянская жена

Найду! Обниму! Не отдам никому!

Любовь стоит того, чтобы ждать

Чистой воды блеф

Всё, возможно, будет не так уж и плохо!

Ты ворвалась в мою жизнь непрошено…

А если это любовь, то…

Наш неоконченный роман

Так вот она какая – любовь!

Пять слов на букву «Л»

Все цветы в твоих руках

Кто бы мог подумать?

Молчун ты мой любимый!

Она сказала: «Нет!»

Наш неоконченный роман1

1

Тоня сидела за столиком в ресторане и ругала себя последними словами. Ну, какого чёрта, она влипла в эту авантюру?!? Любопытство её одолело, понимаешь! Восемь лет… Да нет, какие –восемь?! Все девять не видела и ничего не слышала о Романе, и тут позвонила его нынешняя жена, и она, как оголтелая, сорвалась и поскакала к нему на встречу. Может, конечно, сыграл элемент неожиданности. Столько лет ни слуху, ни духу, никаких контактов, да ещё и просьба о помощи… Да ладно! Что, уж, перед собой лукавить? Так захотелось его увидеть… И это не смотря на то, как

по-свински он с ней поступил! Практически выгнал из дома, беременную, и ни разу не поинтересовался, где она живёт, как себя чувствует. А потом прислал своего юриста. Понадобился развод, вот и прислал…

Проблемы в их семейной жизни начались, как ни странно, когда у Романа «попёр» (так он выражался) бизнес. Казалось бы, должно было быть наоборот: оба здоровы, любят друг друга, финансовых проблем – никаких. Живи да радуйся! Они продали свою однокомнатную квартирку на окраине Москвы в Бирюлёво, полученную Ромкой, как воспитанником детдома от государства, и купили большую трехкомнатную в центре Москвы с толстыми стенами и высокими потолками. Тоня с удовольствием наводила там уют. Каждый уголок квартиры был продуман и с любовью обустроен. На новоселье пригласили сослуживцев и Тониных родителей. Так прекрасно прошедший, по Тониным ощущениям, праздник, закончился первой крупной размолвкой. Почему-то через несколько дней оказалось, что квартиру Антонина обставила «по-мещански», по выражению Романа, и за те деньги, которые он «вбухал» в устаревшие, несовременные «финтифлюшки», можно было нанять грамотного дизайнера и не позориться перед партнёрами, выставляя напоказ «деревенщину».

Тоня так была ошарашена кардинальной переменой настроения мужа (на новоселье он светился от счастья и гордости за себя и жену), что не нашлась с ответом. И даже не обиделась, не обратив внимания, на его слова о «деревенщине». А зря! Оказывается, они относились не только к её допотопному вкусу, но и к её родителям тоже. Господи, ну, какая «деревенщина»! Родной Тамбов – большой областной город. Родители – учителя. Папа – истории, мама – русского языка и литературы. Самая что ни на есть интеллигенция! Они тонко уловили отношение к себе зятя и прекратили ездить в Москву. Тоне ничего не сказали, сослались на здоровье: «Знаешь, дочка, приезжайте лучше вы к нам в гости. Нам, старикам, уже трудно переносить дорогу». Она приняла их отговорку. А, может, ей было так удобно? Чтобы поменьше думать об изменениях в муже?

Одна из последних размолвок между Романом и Антониной произошла после их возвращения из отпуска. И ведь ничего, ни-че-го-шень-ки, не предвещало, что такой удивительный, сказочный, богатый на впечатления отпуск в Иордании обернётся для Тони новой порцией ворчания и критики. Фигура у неё, видите ли, не та – расплылась, обрюзгла, ноги забугрились целлюлитом. Про целлюлит было явным преувеличением, а в остальном Тоня частично согласилась с мужем и купила абонемент в фитнесцентр, где усиленно крутила педали на велотренажёре и сгоняла жирок с бёдер и живота качанием пресса. Одно только ей было непонятно – если она уж так плохо выглядит, то почему весь отпуск Ромка доставал её своей ревностью, зеленея от взглядов мужчин на неё, особенно на пляже? И не только местных арабов, но и своих русских, невольно провожавших каждый её заход в воду. И с чего бы это? С маской на глазах и дыхательной трубкой во рту на миловидное лицо и пышные волосы не сошлёшься, с ластами на ногах грациозной походкой с кокетливым покачиваем бёдрами по песочку не пройдёшь. Тоне льстила ревность мужа, на взгляды остальных мужиков ей было наплевать (кокетство было не в её натуре). Она со смехом отбивалась от угроз Ромки заковать её в паранжду и не пускать на пляж. Тем более что каждый приступ его ревности заканчивался жаркими занятиями любовью. Когда они, опустошённые, уставшие от ласк, тающие от неги, засыпали, обнявшись, переплетясь руками и ногами, как ветвистое дерево, никаких претензий к её мягкому телу муж не высказывал, наоборот, нежно терся щекой об её плечо, ласково проводил ладонью по бархатистой коже от спины через пухлую попку по бедру до колена (дальше рука не доставала) и вырубался, мыча от удовольствия, как объевшийся сметаной мартовский кот.

Отпуск в Иордании оказался последним светлым пятном в семейной жизни Ромки и Тони. Там Ромка расслабился, много шутил, вернулся к себе самому, такому, каким Тоня его встретила и полюбила. Он даже на одну экскурсию уговорился, хотя перед отъездом жестко сказал, что будет только валяться на пляже и плавать.

Сказочная Петра2 покорила своей красотой обоих. Сначала они долго шли по дну узкого извилистого каньона, любуясь фантазией природы, раскрасившей его стены то горизонтальными, то вертикальными разноцветными полосами, придавшей скалам очертания то гигантской рыбы, то головы слона в натуральную величину, то зайца с огромными полосатыми ушами. А потом, неожиданно, выскочили на широкое пространство, где остановились, поражённые мастерством рук человеческих, тактично и искусно вписавших свои творения в окружающую действительность, умудрившихся не только ничего не испортить, а ещё и добавить величественность.

После Петры Ромка так раздухарился, что уже без всякого сопротивления согласился ещё на одну экскурсию – к Мертвому морю. И, хотя, маслянистая вода Мертвого моря не понравилась, а погружение в реку Иордан не вызвала трепета в их атеистических душах, впечатления от экскурсии были исключительно положительные, а фотографии получились сочными, яркими, по-восточному пёстрыми.

Тоня как раз рассматривала на компьютере фотографии из Иордании, пытаясь выбрать самые-самые красивые для печати (получалось слишком много: и разноцветные и причудливые скалы каньона, и Храм-мавзолей Эль-Хазне, внесённый ЮНЕСКО в список «Новых семи чудес света», и яркие и пёстрые рыбки, которых они наблюдали, плавая среди кораллов), когда домой заявился вздрюченный Ромка, и, в ответ на её восторженные воспоминания, начал с места в карьер предъявлять к ней претензии. Ну, ладно, по поводу располневшей фигуры… Да и то, что об этом говорить, если она и так уже над этим работает? Но дальше пошёл полный бред: она должна бросить работу, заняться своим самообразованием в области моды и косметики, выучить хотя бы один иностранный язык (можно подумать, что он их знал несколько! Ни одного ведь не знал!). Видите ли, он выходит на такие горизонты, что спутница его жизни должна соответствовать. Чему соответствовать? Кому соответствовать? Этого, похоже, Ромка и сам не знал. А последней каплей в Тонино терпение стало требование сменить имя: ни Тоня, ни Антонина не звучат современно, надо найти что-то поблагозвучнее! Нет, ну, скажите, разве это не бредятина? Слово за слово, они круто поссорились. И даже постель не смогла их помирить. Ромка злился, демонстративно взял себе отдельное одеяло, и засыпал, плотно в него завернувшись. И отвернувшись от неё.

Ей бы уже тогда задуматься и понять, что у Ромки кто-то появился. Кто-то, кто его постоянно накручивает против неё. Кто-то, кто пытается влезть в его сердце, выталкивая из него её, жену. И кто уже успешно заменил её в постели… Но тогда Тоня ни о чём таком не думала. Просто была растеряна, сбита с толку, пыталась найти оправдание поведения мужа в его загруженности на работе. Шутка ли, становление и развитие собственного бизнеса! Да ещё в Москве! Да ещё без какой-либо поддержки, родственных или дружеских связей! Откуда им было взяться у парня из детдома? И Тоня копалась в себе, пытаясь найти компромисс, чтобы и мужа не расстраивать, и себя не потерять. Конечно, любимую работу она не бросит! И в моде разберётся, и с макияжем справится, и даже иностранный язык выучит, раз уж для него это так важно. Но вот что делать с именем, она так и не придумала.

А потом для неё всё отошло на второй план, даже дальше. Показались такой ерундой их ссоры. Тоня узнала, что беременна. 5-6 недель. Да здравствуют жаркие ночи Иордании! Почему-то она решила, что и для Ромки это будет также важно и значимо, как и для неё. А оказалось… Оказалось, что его узкие колючие глаза, которые с ненавистью метали молнии при их последней ссоре, ничто по сравнению с его пустым взглядом и холодным голосом, которым он сказал… Нет! Приказал ей сделать аборт, поскольку ребёнок не входит в его планы на ближайшие пять лет.

Вот тогда Тоне стало по-настоящему страшно! Она проплакала всю ночь, а утром, после ухода Ромки на работу, позвонила на свою, получила разрешение задержаться, тихо собрала свои вещи и ушла из своей семейной жизни. Благо, что было куда пойти. К Иришке, к кому же ещё? К единственной своей подружке.

Там, правда, тоже было не особо сладко. Деятельная натура Иришки рвалась помочь Тоне не только словом, но и делом – вправить Ромке мозги веским словом, даже нанять кого-нибудь, чтобы его отметелили как следует, подать на алименты в суд. Тоня от всего отмахивалась.

Иришка же уговорила Тоню отказаться от идеи вернуться к родителям в Тамбов. «Ты что, с дуба рухнула?! – наезжала на подругу Иришка, – Люди в Москву рвутся, ищут пути-выходы, чтобы зацепиться за столицу, а у тебя и прописка, и работа есть. Чем ты там заниматься будешь? В аптеку за гроши пойдёшь работать? Или в школу учителем химии нервы на кулак наматывать? Сядешь на шею своим родителям-пенсионерам? Ишь, чего удумала! В Тамбов она вернётся! Чем тебе тут плохо? Крыша над головой есть. Даже если твой ирод не одумается, даже если не получится оттяпать у него часть квартиры, так чем тебе у меня плохо? Живи. И мне веселее, и тебе помощь! И потом. Ты же его, скотину, любишь до сих пор! Любишь-любишь, не отпирайся, я же вижу! Хотя, по мне… Ух, я бы глазёнки его бесстыжие повыцарапывала… А ты, небось, простишь сразу, как появится. И что ж ты думаешь, он в Тамбов за тобой поедет? Нашла декабриста! В Москве-то оно сподручней ждать!»

Последний аргумент подруги, это про то, что оставшись в Москве, есть хоть какая-то надежда помириться с Ромой, был для Тони весомее всех остальных аргументов вместе взятых. А ещё она загадала на удачу: если начальник, узнав, что она беременна, не уволит её, она останется. А, если уж скажет – иди-ка ты, девочка, лесом, то уедет.

Начальник, Сергей Иванович, посмотрел на неё с недоумением, когда она доложила ему о своей беременности. Зачем ему эта информация так и не понял, а потому посоветовал сходить в отдел кадров, чтобы ей разъяснили её права и обязанности согласно Трудовому Кодексу. Тоня поняла, что никто увольнять её не собирается, и воспряла духом. И начала ждать. Ждать, что Ромка одумается и придёт за ней. Но день проходил за днём, месяц за месяцем, а он так и не появился. А потом пришёл его юрист.

Тоня ещё за дверью услышала рассерженный голос подруги, и сердце её ёкнуло. На кого ещё Иришка могла так наезжать, как не на Ромку? Но Ромки в квартире не было. За их столом на кухне сидел незнакомый кряжистый мужчина, а над ним нависала красная от праведного гнева Иришка. Когда Тоня появилась в дверном проёме кухни, подруга подняла на неё взгляд и с возмущением сказала: «Нет, ты представляешь! Твой благоверный развестись с тобой хочет! И при этом оставить тебя голой, как липка! И чтоб без претензий с твоей стороны!»

Вот тогда Тоня поняла окончательно, что с Ромкой всё закончилось бесповоротно. Дмитрий Андреевич, так звали Ромкиного юриста, как-то странно посмотрел на Тоню, (видимо, её явно выпирающий живот стал для него неожиданностью), позадавал какие-то вопросы и отчалил, так и не дав на подпись Антонине документы, которые так разозлили Иришку.

А второй раз появился только через два месяца, когда Тоня уже родила Полинку. С документами на развод, но на кардинально других условиях. Тоня с удивлением прочитала о вполне приличной сумме, ежемесячно выделяемой на неё и ребёнка, и обязательствах по покупке двухкомнатной квартиры на её имя в любом выбранном ею районе Москвы, в обмен на отказ от притязаний на долю в их квартире и в его бизнесе. Она без звука подписала документы, и эта страница её жизни, жизни, в которой они были вместе с Ромой, была перевернута. Как ей казалось – окончательно. А оказалось, что – нет.

За прошедшие девять лет Тоня, кажется, ни разу и не вспоминала о Романе. Растворилась в любимой доченьке – Полинке. А ещё в её жизни была любимая работа. Она даже умудрилась, не смотря на полуторогодовой перерыв и частые больничные, продвинуться по служебной лестнице, доросла до заведующей лабораторией. А ещё в её жизни была любимая подруга, с которой вместе и в театр можно сходить, и в отпуск вместе съездить, и на кухне за жизнь потрындеть. С новой любовью вот только не сложилось. Так и что? Плакать что ли из-за этого? Вон, у Иришки тоже не сложилось. Да и сколько их, красивых, умных, образованных женщин, у которых тоже не сложилось? Тьма! А у неё и дочка, и прекрасная двушка рядом с парком, и работа, и друзья! Счастье, да и только!

А вот, подишь, ты, случилась с Ромкой беда – страшная авария, в которой он чуть не погиб, много чего переломал, получил сотрясение мозга и даже потерял память (всё это со слов его нынешней жены. Интересно, той, из-за которой ему понадобился развод, или это уже следующая?), и она, Антонина, тут же откликнулась на призыв помочь ему. В первую очередь восстановить полностью память. Но видно, основательно Ромка вытравил из головы те пять лет, что они прожили вместе. Как ни вглядывалась Тоня в его глаза, в его, так и оставшийся родным, облик, но так и не смогла уловить не то что искорки узнавания, но даже намёка на неё…

1 – первая строчка из стихотворения неизвестного автора под ником Конвалия

Наш неоконченный роман

Мне не дает уснуть ночами.

Вы так красиво обещали…

Я слепо верила в обман.

Страницы прожитой любви…

Мы не поставили в них точку.

И Ваши клятвы, между прочим,

Мне в душу прочно залегли.

В квартире старенький диван

Скрипит пружинами устало…

Но как-то вдруг там Вас не стало

И не окончен наш роман…

2 –  древний город, столица Идумеи, позже столица Набатейского царства. Расположен на высоте более 900м над уровнем моря и 660м над окружающей местностью, долиной Аравы, в узком каньоне Сик. Название «Петра» означает «камень». Жители Петры, построившие город, с терпением высекали дома, склепы и храмы из каменных глыб. А с помощью терракотовых труб создали сложную систему водоснабжения и, несмотря на засушливый климат, никогда не нуждались в воде. Часть водопроводной системы сохранилась до сих пор.

2

Роман сидел за столиком ресторана напротив бывшей жены и пытался понять её место в головоломке «Кто хотел меня убить?» А в том, что произошедшая с ним авария не была несчастным случаем, а тщательно разработанным планом, который, к его счастью, дал сбой, он был уверен на все сто процентов. Он уже почти ответил для себя на этот вопрос, и тут появляется его бывшая и путает весь расклад…

Роман выплывал из полусна-полунебытия после аварии несколько раз, пока не выплыл окончательно. И вытащили его на поверхность два момента: неприятный женский голос, сочившийся ложью, и голос мужской. И если женский голос царапал его сердце не тем, что говорила его обладательница, а то как она говорила, то мужчина зацепил подсознание тем, что сказал. А сказал он, что у больного после аварии возможны провалы в памяти. Роман разволновался, но, поскольку его возвращение в сознание было пока эпизодическим, додумать мысль не успел. Но зато при следующем пробуждении начал думать о том, с чего закончил в прошлый раз (явный признак восстановления).

Ромка проинспектировал свою память и понял, что помнит всё. Ну, или почти всё. Например, женский голос, который так его раздражал, принадлежит его жене Инге. И надо, кстати, поразмыслить, почему информации о его возможной потери памяти так ей не понравилась. В том, как она выспрашивала об этом врача, не было любви, переживаний за любимого мужа, даже элементарного человеческого сочувствия не было. А была… была… досада. Да, это слово подходило больше всего!

Единственного, чего Ромка не помнил совершенно, это – как и почему он оказался в больнице. Он помнил, как сел в машину после деловых переговоров. Потом провал. И дальше сразу больница. То, что он попал в аварию, Ромка понял только со слов врача, выхваченных сознанием во время кратковременных всплытий из полусна сквозь вязкую вату окружающей его действительности. Но саму аварию не помнил совершенно. Ни визга тормозов, ни боли. Ни-че-го. Об этом тоже надо было крепко подумать, и Ромка решил притворяться овощем без сознания, пока не придёт к какому-нибудь выводу.

Но долго притворяться не получилось. Доктор, Александр Николаевич, раскусил его во время первого же визита. Правда, пока в палате находилась Инга, ничего не сказал. Но, как только она и медсестра ушли, обратился к Роману:

– Молодой человек, мы с Вами в палате одни. Можете смело открыть глаза… Ну, вот, отлично, – продолжил доктор после того как Ромка его послушался, – Взгляд чистый. Как Вы себя чувствуете, Роман Алексеевич?

– Вроде, неплохо…

– Вы помните, как Вас зовут? Дату своего рождения? Какое сегодня число?

– Роман Алексеевич Алексеев. Десятое октября. Какое сегодня число не знаю, – отчеканил Ромка.

– Отлично! – восхитился доктор, как будто больной ответил ему на экзамене на кучу заковыристых вопросов, – Вы помните, что с Вами случилось?

– Нет, – покачал Ромка головой, – Этого не помню совершенно. Это из-за потери памяти?

– Возможно, – задумчиво ответил доктор. – Такое количество травм, которое Вы получили, плюс сотрясение мозга, могли привести к частичной потери памяти. Но это выходит за рамки моей компетенции. Мы пригласим к Вам профильного специалиста. Да, и ещё. Следователь и Ваша жена ждут, не дождутся, когда Вы придёте в сознание. Вы свою жену-то помните, Роман Алексеевич?

– Помню, – проворчал Ромка, – но лучше бы забыл. А ещё лучше бы вообще не знал!

– Ну, это я заметил, – усмехнулся врач.

– Что, современная медицинская аппаратура позволяет определять, кто как к кому относится?

– Ну, откуда в областной больнице может быть такая аппаратура?! Просто жизненный и профессиональный опыт, – горько рассмеялся доктор, а потом, посерьёзнев, добавил, – Я в любом случае обязан сообщить в следственные органы и Вашим близким, что Вы пришли в себя. Это же и в Ваших интересах побыстрее разобраться и вспомнить, что с Вами произошло.

– Доктор…

– Александр Николаевич.

– Александр Николаевич, а Вы могли бы не говорить моей жене, что я её узнал? – попросил Ромка, в голове которого вызревала какая-то идея. Она пока была не ясна ему до конца, но он чётко ощущал, что связана она была именно с Ингой.

– За это можете не беспокоиться. Врачебная тайна. И Вашей жене, и следователю будет сообщён только необходимый минимум.

– Спасибо! – от души поблагодарил Ромка своего врача. И сделал зарубку на память – если дальше всё пойдёт хорошо, купить в больницу какой-нибудь современный крутой аппарат в знак благодарности.

Следователь прискакал к Ромке в этот же день. Был он молодой, лопоухий и белобрысый. Ромка сразу понял, что толку от него не будет никакого.

Инга прилетела утром на следующий день. Разыграла бурную радость, кинулась с объятиями и поцелуями. Как же Ромке противна была её игра! Но он сделал вид, что не узнал жену. И обеспечил себе прекрасное настроение на целый день, вспоминая какой растерянный и обиженный вид был у Инги, когда он отодвинул её от себя здоровой рукой и спросил:

– Женщина, а Вы кто?

Во-первых, не узнал, а во-вторых, «женщиной» назвал вместо «девушки». Двойной удар.

В дальнейшем Ромка пользовался преимуществом потери памяти направо и налево. Что хотел – помнил, что не хотел – «забывал». Кое-что полезное добавил для себя из интернета. Ведь логично было пациенту с таким диагнозом изучать своё заболевание? Вот он и изучил, что позволило не скрывать свою убежденность в подстроенности аварии. Так что его поведение на работе, где он придирался к каждому, был подозрителен и непредсказуем, вполне объяснялось перенесёнными травмами.

Фирме уже исполнилось пятнадцать лет и, конечно, в ней появились люди, которые были балластом. Вот Ромка и занялся «чисткой». Безжалостно увольнял не только тех, чьей работой он был не вполне доволен, но и тех, кто ему просто не нравился, как человек. Причём, логику увольнений сотрудники постичь не могли, поскольку шеф шерстил фирму от уборщиц до своих замов, от лизоблюдов до заядлых строптивцев. Летели головы и тех, кто позволял себе с ним спорить, и тех, кто оказался в его кабинете в первый раз и стоял, втянув шею в плечи от страха. С другой стороны, главбуха, которая никогда не скрывала своего мнения, пусть оно даже шло вразрез с мнением руководства, не тронул, хотя разговор у них вышел крутой – гневный голос шефа был слышен далеко за пределами его кабинета. И секретаршу Мариночку, уже сутулую от постоянно втянутой шеи, не тронул тоже.

С новичками, желающими устроиться к нему на фирму, Ромка разговаривал лично, на какую бы должность они не претендовали. Никогда раньше такого не было. Но зато позволило ему отловить приход Антонины в качестве очередной соискательницы, а то устроилась бы на работу, и он бы знать об этом не знал, пока нечаянно в коридоре бы не столкнулся.

Какого черта она припёрлась? Насколько он помнил, она обожала работу в лаборатории своей фармацевтической фабрики, из-за чего они не раз ссорились, когда он начал требовать стать домохозяйкой. Где её любимая химия и где его строительная фирма? Неужели подстроенная автокатастрофа её рук дело? Месть, как говорят, должна быть блюдом холодным, но через десять лет?!? Это, уж, как-то слишком. И абсолютно противоречит здравому смыслу, ведь она потеряет своё нехилое ежемесячное содержание в случае его смерти. Или кто-то третий, кто в этом заинтересован, посулил ей несравненно большее? Да не похоже это на Антонину! Насколько он помнил, она была простой, непритязательной девушкой, без амбиций и уж точно не злобной фурией. Если характеризовать одним словом, то – «простушка» подходит больше всего. Вернее, подходило. Сейчас простушкой она отнюдь не выглядела. Умело наложенный макияж, стильная стрижка, правильно подобранная одежда на телесных формах отнюдь не манекенщицы (всё-таки она освоила то, что он с неё требовал. Интересно, английский тоже выучила?), прямая спина – и вот перед нами уверенная в себе, независимая, интеллигентная, красивая женщина, знающая себе цену. Такой увидел её Ромка, когда взглянул на бывшую жену через десять лет расставания.