Капсула времени. Кукла с фарфоровым лицом

Глава 1

То, что я по-настоящему влюбилась, я поняла в десятом классе школы, но не сразу смогла признаться в этом ни себе, ни своей подруге Лере. Казалось, невозможным, чтобы я смогла полюбить Антона Соболева, этого голубоглазого дьявола, который доставал меня с первого класса своими дурацкими шуточками. Но это произошло. Именно благодаря этому противному мальчишке мне пришлось в начале первого класса отрезать свои длинные волосы, когда он умудрился прилепить к ним мерзкую жевательную резинку. Помню, как я плакала, увидев в зеркале парикмахерской свое отражение с короткими кудряшками вместо длинных волнистых волос, которыми я всегда очень гордилась. Но я была девочка не из робкого десятка и смогла отплатить Антону за свои кудри сполна, облив одноклассника чернилами из отцовской ручки Паркер на глазах у его друзей, за что парень и получил свое прозвище – Синий. Именно с этого момента и началась наша многолетняя война. Не проходило и дня, чтобы мы не поссорились или не подстроили друг другу какую-нибудь пакость. Все в классе: и учителя, и ребята считали нас с Антоном непримиримыми врагами. Так продолжалось много лет.

Но однажды, в десятом классе Антон перешел все границы дозволенного и довел меня до настоящей истерики. Он подбросил ко мне в портфель игрушечную мышь. И все бы ничего, но я-то приняла эту резиновую игрушку за настоящую, живую мышь. Как Антон узнал, что я панически боюсь мышей, мне было непонятно. От увиденного я долго не могла прийти в себя, даже когда выяснилось, что мышь игрушечная. Вначале меня начала колотить крупная дрожь, затем затряслись руки, и на глаза выступили обжигающие слезы. Моя подруга Лера, которая все это время находилась рядом со мной, заметила, что я внезапно побледнела. Когда подруга поняла в чем дело, она усадила меня за нашу парту и попыталась успокоить. Лера знала, что я очень боюсь мышей. Подруга накинула на мои плечи свою теплую кофту, чтобы унять мою дрожь, затем принесла стакан воды из кулера, который стоял у нас в классе и всячески пыталась отвлечь меня от увиденного разговорами, но ничего не помогало. Меня все также била мелкая дрожь, пальцы рук похолодели и отказывались двигаться.

«Соболев, ты совсем дебил?» – крикнула преданная подруга, обернувшись в сторону стоявшего в дверях одноклассника и запустив в него игрушечной мышью, которую она предусмотрительно вытащила из моего портфеля, так как я сама этого сделать точно не смогла бы. Но Антон почему-то не радовался как обычно своей выходке, а переминался с ноги на ногу и, казалось, что-то хотел сказать, но никак не мог подобрать нужных слов. Вокруг нас с Леркой столпились одноклассники, в основном это были девочки. Видя, как я рыдаю, и поняв на сколько сильно на этот раз он испугал меня, Антону стало неловко, и он решил попросить у меня прощение, подойдя ко мне на следующей перемене. Именно тогда и произошел тот самый переломный момент, который заставил взглянуть меня на одноклассника совсем по-другому.

Внимательно посмотрев на Антона, пока тот неловко извинялся передо мной, я поняла, что он не такой уж и противный мальчишкой, а совсем наоборот – очень привлекательный молодой человек. И как я раньше этого не замечала? Наверное, наша вечная вражда застилала мне глаза, и я видела в Соболеве только плохое. Вглядевшись в его темно-голубые глаза, я увидела, что под внешней оболочкой сильного пацана, Антон оказался очень ранимым человеком. Чем дольше я смотрела на него, тем сильнее было ощущение, что я погружаюсь в теплое голубое море, от прикосновения ласковых волн которого на душе становилось тепло и спокойно. Тогда Антон впервые назвал меня по имени, а не этим дурацким прозвищем – Кудряха, которое сам же мне и придумал из-за моей новой прически в первом классе. И я поняла, что одноклассник на самом деле искренен и не играет со мной. Тембр его мягкого и нежного голоса играл на струнах моей души какую-то магическую мелодию. В какой-то момент я испугалась, что не смогу контролировать себя, завороженная его голосом и его взглядом. Мне так захотелось провести рукой по его русым волосам. У Антона, на мою беду, была густая шевелюра пшеничного цвета, которая ложилась мягкой волной. Но гордость взяла верх над чувствами: «Очнись, Яна, – пропел мне внутренний голос, – он твой враг! И нечего так пялиться на него, а то Синий все поймет и будет смеяться над тобой, рассказывая своим друзьям, что Кудряха в него влюбилась». Я смахнула с себя дурман, который так внезапно овладел мною и пригрозила Антону, чтобы тот никогда больше не смел подходить ко мне. Видно было, как парень растерялся и не знал, что мне на это ответить. Он опустил свои глаза, которые, казалось, больше не могли выносить моего осуждающего взгляда и отошел, так больше ничего не сказав. С тех пор Антон не только больше не подходил ко мне, но и делал вид, что меня вовсе не существует. А вместе с тем прекратились и его ежедневные шуточки в мой адрес, больше не было никаких розыгрышей и подколов. Зато во мне с тех самых пор что-то изменилось. И каждый раз, глядя на Антона, так чтобы никто этого не заметил, в моей груди не известно от куда появлялся пульсирующий комок. Этот комок то сжимался, принося мне нестерпимую боль от того, что Синий меня не замечает, то расширялся, заполняя теплом и счастьем все мое внутреннее пространство, когда я все-таки могла поймать его взгляд. Его нежный взгляд. Ощущение счастья было и от того, что Антон находился практически каждый день со мной рядом, и я могла, в втихаря наблюдая за ним, рассматривать его лицо. Которое теперь мне казалось совсем не знакомым и таким красивым. Но если бы не моя дурацкая гордость, то не случилось бы того, что произошло дальше.

Как говориться: «Свято место пусто не бывает». И место возле Антона, которое должно было быть моим, заняла девочка из параллельного класса. Ее звали Ольга, Ольга Сидорова. Это была эффектная длинноногая блондинка, с которой мечтал дружить каждый парень в школе. Но она, на мою беду, выбрала Антона.

«Какая красивая пара», – шептались у них за спиной. А мне от бессилия что-либо изменить в наших отношениях оставалось только глотать слезы по ночам, кусая подушку, что бы никто из домашних не слышал моих рыданий, а в школе я делать вид, что меня это вовсе не интересует. Я даже свою лучшую подругу Лерку убедила в этом.

Боже, как я ревновала Антона! Скольких усилий мне стоило, чтобы не накинуться на соперницу с кулаками и не вырвать ей клок ее шикарных, длинных, уложенных в дорогом салоне волос, когда я видела ее рядом с Антоном. Сколько раз мне приходилось, стиснув зубы, делать вид, что я не замечаю, как девушка нежно гладит моего Антона по щеке и целует его в губы, а тот, как идиот, улыбается ей своей самой очаровательной улыбкой и прижимает ее к себе еще ближе. В такие моменты сердце у меня начинало биться с бешеной скоростью и кровь приливала к лицу. Иногда мне казалось, что Антон делает это нарочно, чтобы позлить меня. И тогда я решила отплатить ему тем же, позаимствовав у подруги ее бойфренда, и продефилировав с ним в обнимку мимо потрясенного Антона. Пусть знает, что у меня тоже есть молодой человек и я могу нравиться мальчишкам. Краем глаза я заметила, как исказилось лицо Антона, когда мы с Леркиным другом прошли мимо него. И мне это понравилось. Я заметила, что Антон не только удивлен увиденным, но и готов вот-вот накинуться на моего спутника. «Интересно, чтобы это могло значить? – думала я позже, лежа у себя в кровати. – Неужели я ему небезразлична?» С такими приятными мыслями и надеждами я и уснула. А ночью мне приснился сон, как Антон целует меня, а не свою противную Олю. И во сне он улыбался только мне и говорил приятные слова тоже только мне. С тех пор Антон периодически стал сниться мне. Это всегда были цветные сны. Я это отлично помню, потому что Антон всегда смотрел на меня своими голубыми глазами и улыбался. Я любила эти сны. После них целый день у меня было хорошее настроение.

«Чего такая веселая?» – спрашивала меня Лера в школе.

«Сон хороший приснился», – отвечала я ей, а сама тайком поглядывала на Антона, который стоял возле окна и о чем-то разговаривал с пацанами.

«И, о чем был сон?» – допытывалась подруга.

«Не помню», – улыбаясь, говорила я.

«Как это не помнишь?» – не унималась та. Лере всегда нужно было знать в подробностях, что со мной происходит.

«А вот так и не помню».

Позже подруга привыкла, что я никогда не помнила свои хорошие сны. И уже не удивлялась тому, что я иногда улыбаюсь сама себе.

«Опять сон приснился?» – понимающе спрашивала она меня.

«Угу» – мычала я ей в ответ.

Но, как оказалось, нашей Оленькой интересовался не только Антон. У девушки был еще один поклонник, который не обладал благородством Антона. Да, я считала, что Антон благородный. Всем нам свойственно ошибаться и приписывать несуществующие качества своим возлюбленным. В чем я и убедилась позже. Но сейчас не о том.

Однажды между поклонником Ольги Виктором и моим Антоном, в своих мечтах я называла его мой Антон, произошла драка, а если быть точными, то – избиение Антона. Случилось это на праздновании совершеннолетия Антона в одном из городских баров, который был зарезервирован его друзьями на этот день. И благодаря этому несчастному случаю и феноменальной глупости его друга Степана Семенова, который не придумал ничего лучшего, чем привезти ко мне домой избитого Виктором Антона, мы и стали встречаться. В тот вечер, после драки с Виктором, Антон плохо что понимал. Позже оказалось, что у него было сотрясение мозга. А моя соперница Ольга почему-то испарилась из нашей жизни навсегда, то есть это мне так казалось, что – навсегда: родители перевели ее в другую школу, подальше от пагубного влияния Антона и его компании.

Наступил самый счастливый период моей жизни. Антон стал официально моим парнем, и мы все свободное время проводили вместе. Казалось, что я сплю наяву. Антон улыбался мне своими небесно-голубыми глазами и целовал меня так нежно, что мурашки бежали по всему телу от счастья, которое переполняло меня, когда мы находились с ним вместе. Но счастье продлилось не долго – не больше года. А после окончания школы Антон и вовсе пропал.

«Что значит пропал?» – спросите вы. А то и значит, что Антон пропал в одночасье, на выпускном балу по случаю окончания школы, как золушка в известной всем сказке. Я долго его ждала, потом долго искала, но все было напрасно. Наступило самое ужасное время в моей жизни. Я не могла есть, не могла спать, а могла только плакать, смотреть на сотовый в ожидании, что вот сейчас Антон наконец-то ответит на мой звонок или перезвонит мне сам. Но ничего из этого не произошло. В начале Антон просто не отвечал на мои звонки, а потом и вовсе отключил свой мобильный. А я стала ненавидеть всей душой металлический голос девушки в телефоне, которая раз за разом повторяла: «абонент недоступен, перезвоните позже», как будто именно она была виновата в том, что Антон меня бросил в одночасье, даже не объяснив, что произошло.

В конце концов слезы высохли, и нужно было продолжать жить, хотя я и не знала, как мне это сделать. Все это время со мной рядом была моя лучшая и единственная подруга Лера. Она то и узнала, через несколько дней после выпускного, что Антон уехал во Францию к своей матери.

«Наверное, решил там поступать в университет, – предположила Яна. – Ты же знаешь, как Антон усиленно готовился к поступлению на ин.яз». Это известие, казалось, молнией рассекло мою жизнь на до и после.

– Как он мог это сделать, не поговорив со мной?! – рыдала я на плече подруги. – Почему он ничего мне не объяснил?! А просто взял и пропал, вот так, неожиданно?!

Подруга молчала. Она не знала, что ответить мне. А только гладила меня по голове и качала из стороны в сторону, как маленького ребенка.

Мои родители были просто в панике. Они не понимали, что происходит с их дочерью: почему она постоянно лежит, все время плачет и не хочет ни с кем разговаривать. Лера соврала им, что лежу я в постели, потому что, видимо, простудилась на выпускном, когда все пошли встречать рассвет, а плачу я от того, что мне обидно лежать в кровати, когда все вокруг гуляют и радуются летним денькам. Ну, а разговаривать я не то что не хочу, а просто не могу, так как у меня болит горло.

«Но с тобой-то она разговаривает», – обижено проговорила мама Лере.

«А мы шепотом», – улыбаясь отвечала ей моя верная подруга.

«Это я виноват, – сокрушался мой дядя Алексей, меря кухню шагами и не находя место своим рукам. – Это я виноват, что Янка простудилась и заболела».

«Что ты такое говоришь, Леша?» – успокаивала его мама, готовя мне чай с малиной, лимоном и стружкой корня имбиря, надеясь, что это поможет вылечить ее дочь.

Таблетками меня было решено на семейном врачебном совете не пичкать, потому что температуры у меня не наблюдалось, и было достаточно обильного питья с иммунокорректорами и с иммуностимуляторами природного происхождения, а проще говоря – с малиной, лимоном и имбирем. Родственники не догадывались, что еще не изобрели лекарство от душевной боли и никакие настои и отвары не склеит разбитого сердца.

«Конечно, виноват, – продолжал настаивать Алексей. – Ведь это именно я сшил Янке это легкое платье, не подумав о том, что девушка может замерзнуть в нем утром на улице и заболеть».

Мое выпускное платье было фантастически красиво, как и все работы Алексея: бледно-сиреневое облегающее платье с открытой спиной и с воздушными рукавами кремового цвета. Я была в нем очень хороша.

«Прекрати, Алексей, – успокаивал его отец. – Все нормально. Ведь ты не мог этого знать. Да и простуда, по всей видимости, не сильная. Просто упадок сил – вот и все. Возможно, перенапряжение во время экзаменов подорвало иммунные силы организма, вот он и дал сбой. Отдохнет, отлежится твоя Янка и будет как новая и даже лучше. Ты уж мне поверь, как врачу».

«Что значит лучше? – вмешалась в их разговор мама. – Ты считаешь, что твоя дочь сейчас недостаточно хороша?»

«Сейчас она достаточно хороша, Лена, а будет еще лучше, по тому, что поступит в медицинский, как и хотела», – ответил ей отец.

Днем у моей постели дежурила верная подруга Лерка, а вечером она сдавала свои полномочия моей младшей сестре Тоне, которая каждый раз подкладывала мне под бок своего любимого черного кота.

«Ну, погладь его, Янка, – просила она меня. – Говорят, кошки умеют лечить. Вот и Малыш сможет вылечить тебя».

Я не могла не улыбнуться, гладя этот урчащий черный комок лени и тепла. Казалось, Малыш может спать сутками, просыпаясь и покидая свое нагретое место только по кошачьей нужде и проголодавшись. С игрушками, типа «мышка на веревке», Малыш перестал играть уже очень давно. И служил своей хозяйке только как мягкий обогреватель. Малыш позволял Тоне делать с ним все, что ей было угодно. Я думаю, это была его кошачья благодарность за спасенную жизнь. Ну, а может быть все-таки лень.

***

Когда Тоне было восемь лет, она притащила в дом маленького, черного котенка, которого подобрала на улице.

Поздней осенью, в конце ноября Тоня возвращалась домой после занятий в школе и на дороге возле огромной лужи увидела маленький черный комочек, который жалобно мяукал.

На улице быстро темнело, дул неприятный холодный и мокрый ветер. Весь день моросил осенний дождик, а к вечеру он превратился в мокрый снег. На поверхности лужи стали образовываться маленькие льдинки.

Тоня подошла поближе, чтобы рассмотреть, что это там такое пищит, и увидела маленького котёнка.

– Котенок! – воскликнула удивленная девочка. – Ой, какой маленький! Это как же ты сюда попал? – и протянула руки к черному комочку.

Комочек в ответ только жалобно пискнул и ловко забрался на руки девочке. Он был весь мокрый и дрожал, как осенний лист. Тоня сунула котенка за пазуху и стремглав понеслась домой, приговаривая: «Сейчас, миленький, потерпи. Придем домой, я тебя согрею и накормлю. Ты, наверное, голодный?» Котенок в ответ только жалобно пищал, но делал он это все реже и все тише, а вскоре совсем затих, уютно устроившись за пазухой у девочки.

Когда Тоня забежала в квартиру и вытащила из-за пазухи черный мокрый комочек, то увидела, что тот мирно спит, причмокивая язычком. «Голодный», – подумала Тоня. Девочка аккуратно разулась, чтобы не разбудить своего нового друга и, не снимая пальто, кинулась к себе в комнату, где она жила со своими сестрами. На ее радость, никого из сестер еще не было дома. Тоня очень боялась, что родители не разрешат оставить ей это маленькое чудо дома. Положив котенка на покрывало, девочка вернулась в прихожую, сняла пальто, сходила в ванную, вымыла руки и уже собралась возвращаться к себе в комнату, как из кухни раздался мамин голос:

– Тоня, это ты пришла?

– Да, мама, это я! – крикнула Тоня в ответ, все еще намереваясь вернуться к себе.

– Голодная, наверное? – спросила мама, выходя из кухни в коридор. – Иди поешь. Я твой любимый суп с фрикадельками приготовила и рыбку пожарила. Скоро и сестры со школы подойдут.

– Спасибо, мама я не голодна, – ответила хитрая Тоня.

– Как это – не голодна? Ты же весь день в школе, – удивилась мама. – И, я уверена, целый день ничего не ела.

Тоня, и вправду, не любила завтракать и обедать в школе. Как не уговаривала ее мама, но Тоня отказывалась, что-либо покупать в школьном буфете. «Мама, они там совсем не умеют готовить, – объясняла девочка. – Я лучше яблоко съем или йогурт выпью». Так что, приходя из школы, девочка, действительно, всегда была голодна и никогда не отказывалась от ужина. «Если я не поем, то мама что-нибудь да заподозрит, – подумала Тоня. – И начнет расспрашивать: что, да как. А мне сейчас не до этого. Надо котенка покормить. Интересно, а молоко он будет пить?» У Тони созрел план, как накормить котенка и не отказываться от еды.

– Хорошо, мама. Тогда можно мне стакан молока и бутерброд с колбасой, – спросила хитрая девочка.

«Надеюсь колбасу он тоже ест», – подумала Тоня.

– А как же суп и рыба? – удивилась мама.

– Потом, мама, я все попозже съем, – Тараторила Тоня. – Честное слово. А сейчас я хочу молоко и колбасу, – Девочка боялась, что котенок может проснуться без нее и испугаться.

– Ну, хорошо, – мама разочаровано направилась на кухню, чтобы приготовить младшей дочери бутерброд. – Молоко сама в холодильнике возьми, – обратилась она к Тоне, не оборачиваясь.

Тоня украдкой, чтобы мама не заметила, схватила чайное блюдце, которое стояло на столе. Сунула его в карман вязаной кофточки. Блюдце еле поместилось. Достала из холодильника молоко, налила его в стакан и поставила подогреть в микроволновку. «Котенок совсем замерз и, наверное, теплое молочко согреет его», – подумала Тоня.

Мама, услышав жужжание микроволновой печки, с интересом посмотрела на Тоню и спросила:

– Ты не заболела, доченька?

– Нет, мама. У меня все в порядке. А что?

– Тогда зачем ты молоко греешь? Раньше ты такого никогда не делала. Да и молоко ты никогда не любила, – задумчиво сказала мама.

– А это преподаватель по вокалу мне сказала теплое молоко пить, – протянула Тоня. – Улучшает работу связок.

– А это что улучшает? – кивнула мама на бутерброд, который она уложила на маленькую тарелочку, красиво украсив сверху листом петрушки.

– А это, мамочка, я хочу съесть, – сказала Тоня, схватила тарелку с бутербродом, вытащила стакан теплого молока из давно попискивающей микроволновки и побежала к себе в комнату.

– Куда? – крикнула мама, ошарашенно глядя ей в след.

– Перекушу у себя в комнате, – ответила ей Тоня. – Уроков на завтра много задали. Боюсь не успею.

Забежав к себе в комнату, Тоня в ужасе увидела, что котенка нет на том месте, где она оставила его пять минут назад. «Покрывало на месте, а котенка на нем нет. Где же он может быть? Куда спрятался?» Девочка осторожно поставила на пол чайное блюдце, налила в него молока и стала звать котенка:

– Кис. Кис. Кис.

Но ей никто не отвечал.

– Кис. Кис. Кис, – повторила перепуганная девочка. – Ну, где же ты, малыш?

Малыш не отзывался. В этот момент в комнату вошла старшая сестра Таня.

– Ты чего это по полу ползаешь, малявка? – спросила она удивленно.

– Да так, пуговицу потеряла, – соврала Тоня.

– А почему блюдце с молоком на полу стоит? – не отставала от нее сестра.

– Пить захотела, – не поднимая головы, ответила девочка.

Тоне было десять лет, а ее сестре – уже пятнадцать. Таня сразу догадалась, что малявка ей врет. Старшая сестра помогла встать Тоне, усадила ее перед собой на кровать и строго сказала:

– Ну, давай, сестренка, рассказывай, что случилось?

В этот момент раздался жалобный писк, и Тоня, соскочив с кровати, уставилась на то место, где она только что сидела.

– Что это? – спросила Таня, приподняв покрывало, и уставившись на черный жалобно попискивающий комочек.

– Это Малыш, – испугано сказала Тоня.

– И откуда он тут взялся, на моей кровати? – продолжала допрос сестра.

– Понимаешь, Таня, – начала оправдываться девочка. – Я нашла его на улице. Он сидел на дороге такой маленький и несчастный и всеми брошенный. И я не смогла пройти мимо. А еще он совсем замерз и, наверное, очень голодный.

Старшая сестра посмотрела на котенка, улыбнулась, потрепала Тоню по голове и присела на край своей кровати.

Комочек тут же вскарабкался к ней на колени и затих.

– Ой, какой хорошенький, – просюсюкала Таня, гладя котенка по черной мягкой шерстке. – Маме рассказала? – обратилась она к сестре.

Тоня в ответ только отрицательно помотала головой.

– Ну, ладно, не дрейфь, малявка, что-нибудь придумаем, – подбодрила ее сестра.

Девушка взяла котенка на руки и поднесла его мордочкой к тарелке с молоком. Малыш стал жадно лакать.

– И правда голодный, – сказала она, улыбаясь.

Таня с любопытством наблюдала, как котенок пытается стащить кусочек колбасы с бутерброда.

– Значит – Малыш, говоришь? – обратилась она к младшей сестре.

– Я больше ничего другого придумать не смогла, – ответила девочка.