Под знаком Альбатроса

Предисловие автора

Это стало уже почти традицией – все истории о нашем соотечественнике, полковнике российской контрразведки, чудесным образом занесенном в параллельный мир, я начинаю именно со своего предисловия.

Несмотря на то, что героями этих книг стали уже другие люди, со своими характерами, мечтами и идеалами, со своими судьбами, в конце концов. Общее у них одно – жизнь каждого из них изменил Борис Воронин, ставший ко времени событий, о которых сейчас пойдет речь, виконтом де Камбре бароном де Безье. Не развернул или перекрутил, словно прихотливая греческая богиня, весело играющая судьбами людей, а подправил, как иногда спрямляет излишне извилистую дорогу опытный путешественник. После которого пусть ненамного, но путь к цели становится короче.

Читателей этой книги можно поделить на тех, кто уже знаком с моими предыдущими, и тех, кто впервые узнает о стране Галлии, столь похожей на Францию начала XVII века. Ту самую, где дрались на дуэлях мушкетеры, где прекрасные авантюристки порой изменяли судьбы Европы ничуть не меньше, чем короли и кардиналы.

Первым, я надеюсь, все будет понятно, остальным поясню, что в основу книг положены некие записи, доставшиеся автору при обстоятельствах, заставляющих предположить или действительно волшебный, сказочный случай, или банальную мистификацию.

Я предпочел поверить в первый вариант.

В записях среди прочего мое внимание привлекли четыре коротких письма.

Королевскому интенданту Пикардии его Сиятельству виконту де Камбре барону де Безье.

Ваше Сиятельство!

Маркиз де Парданьян и маркиза де Фронсак имеют честь пригласить Вас с супругой на наше бракосочетание, которое произойдет семнадцатого января будущего года в соборе Святого Августина в Париже.

Две изящные подписи и приписка:

Жан, приезжай! Я очень-очень прошу. Пожалуйста.

Виконту де Камбре.

Друг мой, спешу пригласить тебя на свадьбу моей дочери, которая состоится семнадцатого января в соборе Святого Августина. Я знаю, что молодые приглашение тебе уже направили, но прошу приехать раньше. Настолько, насколько позволит твоя служба.

Понимаешь, маркиз де Парданьян – отличная партия для Луизы. В почете у Его Величества, доверяющего именно ему строительство главных прибрежных крепостей. Знатен. Не очень богат, но это поправимо, судя по тому, сколько золота сейчас идет на военное строительство. Однако ты же знаешь свою крестницу. Да-да, крестницу, а кем еще она приходится своему спасителю! И не вздумай отлынивать от своего долга!

А если серьезно, то девушка нервничает перед свадьбой, что не редкость среди невест. Беда в том, что излишне острый язычок сделал ее популярной в свете, но лишил друзей, на плече которых можно по-девичьи поплакать. Боюсь, что остались только ты и Сусанна. Знаю, что разъезжать по нашим дорогам даже в карете сейчас не очень хорошо для твоей жены, но приезжай хотя бы сам.

Мы все вас ждем с нетерпением! Но если все-таки Сусанна не сможет приехать, передай, что мы все ее любим, желаем легких родов и надеемся на встречу в будущем году. И что молодые уже точно знают, какое первое имя будет у первой девочки!

С надеждой на скорую встречу,

маркиз де Фронсак.

Виконту де Камбре.

Жан, выручай!

Месяц назад мой любимый муж умудрился подраться на дуэли и проткнул своего противника так удачно, что присутствовавший там маг не успел ничего сделать. Король в гневе! Приказал отдать виновного под суд и повесить на Гревской площади.

Папа напряг все свои связи, но даже сам дю Шилле смог лишь заменить суд на изгнание. Сейчас идет поиск дыры, куда нас следует законопатить на веки вечные. Да, будет громкая должность, но что с ней делать среди дикарей?

Все в растерянности, и лишь я знаю, что ты меня не бросишь и обязательно что-нибудь придумаешь!

Всегда верящая в тебя почти как в Спасителя,

Луиза де Парданьян де Фронсак.

Его превосходительству

губернатору острова Тортуга

маркизу де Парданьяну

Ваша Светлость!

Осмелюсь просить Вас об оказании покровительства моим друзьям, передавшим Вам это послание. Мадам де Ворг графине де Бомон и шевалье де Савьеру. В ваших краях они оказались, выполняя поручение лиц, которых, как мне представляется, не следует называть. Все необходимые подробности они изложат лично.

И если Вы читаете это письмо, значит, мои друзья оказались в действительно сложной ситуации.

Надеюсь, что в Ваших силах оказать им помощь.

Заранее благодарен,

виконт де Камбре барон де Безье,

королевский интендант Пикардии.

PS:

Прошу передать мои самые добрые пожелания Вашей уважаемой супруге. Двор стал скучен с ее отъездом, там так не хватает ее острого язычка!

Вступление

– Дорогой, передай ананас, пожалуйста.

– М-гм…

Разговаривать с набитым ртом очень трудно. Зато исполнить просьбу любимой жены – это запросто. И неважно, что супруга сидит на противоположной стороне длиннющего стола – для истинной любви расстояния не имеют значения.

И чаньское фарфоровое блюдо искуснейшей работы плавно поднимается, на секунду замирает в воздухе, чуть наклонившись, поворачиваясь из стороны в сторону, чтобы продемонстрировать и жене, и стоящему в отдалении слуге янтарные, тонко нарезанные ломтики самого дорогого в Европе фрукта. Только после этого, дразня красотой и невыразимым, сказочным ароматом отправляется в путь. Медленно, чтобы на миг завороженный лакей успел прийти в себя и освободить для него место, переставив или даже убрав со стола почти уже съеденное жаркое из голубей – Шарлотта обожала его не только за изысканный вкус, но и как напоминание о детстве, об оставленном ради любимого мужа замке Безье в далекой и теплой Окситании.

– Вообще-то, мог и сам передать, – обиженно надув распухшие губки, проворчала супруга. Негромко, но так, чтобы де Савьер расслышал и сделал вывод, что магия – магией, но женушке хочется, чтобы просьбы выполнялись лично. Чтобы не только подошел, но еще и поцеловал. Или хотя бы в шейку чмокнул – беременные, они такие. Сложные. Любая мелочь, несущественная в другое время, у них внезапно готова превратиться в трагедию.

Пришлось улыбнуться, подойти и очень галантно, с чувством поцеловать пахнущую пряным соусом ручку. Уф-ф. Пронесло – ни бури, ни слез не случилось.

И только господин лейтенант, боевой маг, приписанный к Пикардийскому корпусу, собрался возвратиться на свое этикетом предписанное место, как в столовую вошел камердинер.

– Ваша милость, к вам его сиятельство виконт де Камбре! Изволите принять?

Де Савьер едва не поперхнулся ананасом. Господи, только бы не услышал – заклюет, как есть заклюет.

Еще бы! Королевский интендант, представитель короля во всей Пикардии робко переминается с ноги на ногу в прихожей простого шевалье и всего лишь лейтенанта – есть над чем позлорадствовать. Ну… лейтенант, конечно, не совсем простой: истинный маг как-никак. Да и шевалье он, того, тоже не очень. Внебрачный сын прошлого короля, если тот же де Камбре не врет.

– Проси! – а что еще скажешь? Ох, сейчас начнется…

Виконт, молодой мужчина, лет двадцати пяти, но наполовину седой и с лицом, изуродованным старым шрамом, вошел скользящей походкой вельможи, будто на высочайшем приеме. Он ее полгода репетировал, это де Савьер знал точно. Как-то лично увидел сей увлекательный процесс, потом минут десять даже не смеялся – ржал как боевой конь.

А сейчас ничего так получается, ловко, в меру учтиво, в меру угодливо, но все еще чуть-чуть комично. Вон и жена улыбнулась. Что ж, доиграем этот спектакль.

– Ваша милость! – виконт поклонился лейтенанту, элегантно взмахнув шляпой. – Госпожа баронесса! – поклон ниже, взмах шире. И замер, словно перед королем, ожидая разрешения разогнуться.

– Мы вас приветствуем, господин де Камбре! Проходите, присаживайтесь. Не откажете отобедать с нами? – Шарлотта с удовольствием приняла игру. – Какому обстоятельству мы обязаны за отменное и неподражаемое удовольствие лицезреть вас в нашем скромном, самим Спасителем охраняемом доме, где всегда рады видеть столь великолепного, галантного и куртуазного кавалера?

– Чего? – мужчины спросили одновременно.

– Проходи, садись, говорю. Голодный, небось?

Гость глубоко вдохнул, выдохнул, нахлобучил шляпу и прошел к столу.

– Уф… сама-то поняла, чего сказала? Привет, сестренка. Серж, рад тебя видеть.

Де Камбре сел поближе к хозяину, в тот же момент прямо перед ним возникли тарелка, нож, бокал и откупоренная бутылка вина. Бутылка уже приподнялась над столом, чтобы наполнить бокал, но была ловко перехвачена крепкой рукой и возвращена на место.

– А вот наливать вино я предпочитаю сам, без этих твоих фокусов.

– Фокусов… скажешь тоже. Да тебе сейчас была продемонстрирована тончайшая магия, чтоб ты знал. Это стены ломать, да скалы рушить – никакого искусства не надо, лупи себе со всей дури. А вот чтобы так!

И вновь поднялась в воздух бутылка, только на этот раз вместе с бокалом. Вино полилось тонкой струйкой, играя на солнце, скатываясь по тонкому венецианскому стеклу.

– Ну что, выпьем! – поднял свой бокал де Савьер. – За тебя, дружище. Чтобы почаще приходил в наш дом, где тебе всегда рады.

Гость почему-то закашлялся и вино выпил залпом, начисто проигнорировав и сложнейший букет, и тончайшее послевкусие. Но хозяевам улыбнулся вполне любезно, даже весело.

– Как я понимаю, ждать осталось недолго?

Шарлотта скромно опустила взгляд серых глаз.

– Наш, – она выделила голосом это «наш», – духовник учит, что приметы – суть глупые суеверия, недостойные людей образованных. Но ты же знаешь, братец, что женщинам в моем положении дозволительно глупеть. Так что давай не будем говорить о сроках, мне вполне достаточно знать, что все это время муж будет рядом. Надеюсь, ты не пришел объявить о начале новой войны?

Де Камбре даже замахал руками.

– Господь с тобой, какие войны! Короли, может быть, и не отказались бы устроить себе очередное развлечение, но Спаситель милостив, и денег на такие забавы сейчас нет ни у одного из них. Так, разве что…

– Что?! – в голосе милой дамы почувствовался металл. Нежная ручка сжала нож так, что побелели пальцы. Супруг пригнул голову в робкой попытке избежать урагана. – Какие еще «разве что»? Опять?! Мало ему прошлогодней поездки черт знает куда? Вернулся исхудавший, почерневший, как сарацин. Только-только стал на человека похож, так опять? Бросит меня одну, мол, крутись, жена, как хочешь… а я… а мне… а сам…

Хлюп-хлюп. По щеке покатилась слеза, вторая… женщина смахнула их рукой, всхлипнула, но постаралась взять себя в руки, встала.

– Извините, – попыталась улыбнуться, но получилось как-то криво, – я сейчас, простите. – И вышла из обеденного зала.

Обеденного зала? Куда там. Едва за Шарлоттой закрылась дверь, как этот зал превратился в обычную комнату, огромный стол уменьшился настолько, что до его противоположного конца можно было дотянуться, не вставая, а запеченный гусь оказался простой вареной курицей. Только на том конце, где только что сидела хозяйка, остались настоящие куски дорогого ананаса, но лежащие на обычной дешевой тарелке.

Де Савьер тяжело вздохнул.

– Последнее время она так легко расстраивается. У тебя было так же?

– И не только у меня. В ее положении это нормально, это просто надо пережить. Тем более что она права.

– Опять? Куда на этот раз? Надолго?

Де Камбре промолчал, выразительно посмотрев на стоявшего неподалеку слугу.

Хозяин жестом приказал тому выйти и для надежности создал купол тишины, видимый обоим собеседникам как заполнившее комнату слабое золотое сияние. Только после этого гость ответил.

– Не знаю. Получил письмо лично от премьер-министра, он знает о беременности твоей жены, просил… представляешь, именно просил позаботиться о ней на время твоего отсутствия. А все инструкции передаст его курьер. Он стоит на улице, терпеливо ждет приглашения. Позвать, или сначала успокоишь Шарлотту?

Маг закрыл лицо ладонями, помассировал щеки, потом аккуратно надел лежавшую рядом шляпу и встал из-за стола.

– Она жена офицера, она успокоится, обязательно. Так что не будем откладывать. Останешься на разговор?

– Нет. Очевидно, мне не следует знать его содержание. Мы с Сусанной придем вечером, если не возражаешь. И не волнуйся, куда бы и на сколько тебя ни отправили, Шарлотта не будет одна. Ну что, я приглашаю?

Де Савьер кивнул.

Через минуту в комнату вошел высокий худощавый человек в простой дорожной одежде. Жилет из грубой кожи, из-под которого выглядывала серая несвежая рубашка. Короткие шоссы из дешевого сукна, потертые короткие ботфорты и шляпа без украшений, удобная в пути, но совершенно неуместная в доме господина офицера. Его можно было бы принять за отставного солдата, в лучшем случае – сержанта, путешествующего по стране в поисках найма, если бы не шпага.

О, вот она могучим магнитом притягивала взгляд понимающего человека и начисто отбивала охоту задирать ее владельца. Нарочито не доходящие до неброского эфеса ножны давали возможность разглядеть дорогую толедскую сталь – необычайно светлую, с яркими вкраплениями золотых нитей. Обернутая акульей кожей потертая рукоять свидетельствовала, что хозяин носит оружие вовсе не для хвастовства.

Человек коротко поклонился, прошел в комнату и из отворота жилета достал конверт. Самый обычный, даже без сургучной печати, но магу отлично было видно окружающее конверт ярко-красное сияние – защитное заклятие, смертельное для любого, кто не имел права прикасаться к посланию.

Курьер взмахнул рукой, сделав сложный пасс, и сияние исчезло.

– От его преосвященства дю Шилле лейтенанту де Савьеру.

Маг надорвал конверт и достал послание.

Лейтенанту де Савьеру

С получением настоящего письма Вам надлежит незамедлительно выехать в Брест в распоряжение заместителя командующего брестской эскадрой по магической защите капитана фрегата Бофремона для прохождения морской магической подготовки. О дате ее окончания и последующем назначении Вы будете информированы дополнительно.

Вот так. Коротко и совершенно непонятно.

– Сколько у меня времени на сборы?

– Достаточно. Выезд завтра на рассвете. Мне приказано сопровождать вас до прибытия в Брест. Да завтра, господин лейтенант.

С ума сойти.

Глава 1

– Уверены, что не хотите перебраться в карету?

– За что вы так со мной, Адель? Женщина едет верхом, а мужчина сойдет с коня, спрячется от этого, – сквайр Гиллмор повел рукой, указывая на обрушившийся с небес ливень вперемешку с мерзким липким снегом, – да еще и закутается в теплый плед?

Он грустно улыбнулся и продолжил путь, не повернув головы в сторону едущей рядом спутницы.

– Извините ради бога, мой друг, об этом я не подумала. Вы правы, безусловно. Просто… понимаете, задумалась о своем, даже и не замечала всей небесной прелести. И потом… ну… вы же не обязаны… впрочем, я, кажется, едва не сказала еще одну глупость. Спасибо, Харви.

Графиня положила руку на его плечо. На мгновение. Но этого хватило, чтобы лицо сквайра Харви Гиллмора смягчилось.

Короткий разговор, пожалуй, был единственным за целый день пути. По раскисшей февральской дороге, под скрип колес кареты и телег да чавканье копыт. Смутно проглядывающие сквозь пелену дождя силуэты деревень, чернота полей с белым налетом нерастаявшего снега и бесконечная тоска.

Наверное, в такую слякоть их небольшой караван был единственным на дорогах Прованса. Куда лучше было бы переждать непогоду в тепле любой придорожной таверны, наворачивая горячее жаркое под подогретое вино, пусть и дешевое, но уж для дочери местного феодала любой трактирщик обязательно поставил бы на стол что-нибудь не слишком кислое.

Увы. Приказ короля был конкретен – мадам де Ворг графине де Бомон надлежит покинуть пределы Галлии в течение месяца. Срок истекает уже сегодня – слякоть изрядно задержала путешественников, приходится спешить.

В порту Кале ждет флейт «Мирный» – подарок владетельного графа амьенского своей непутевой дочери, умудрившейся свести дружбу с младшим братом его величества. В иное время такое знакомство дало бы неслабый старт придворной карьере провинциальной графини, если бы тот брат не возжелал сам занять монарший трон.

Заговор раскрыт, его глава отправился в почетную ссылку в свой замок, остальные заговорщики на эшафот, с которого палачи наглядно продемонстрировали любопытствующей публике все тонкости своего уважаемого ремесла. Кровь лилась ручьями, а хозяева квартир, с которых открывался вид на Грефскую площадь, не говоря уже о владельцах ближайших таверн, харчевен и кабаков, обогатились и до конца дней восхваляли в своих молитвах милость короля, устроившего для своих подданных эту неделю, прозванную в народе Неделей справедливости.

Тех же незадачливых господ, кто в заговоре не участвовал, но по глупости либо по ошибочному расчету, что в принципе одно и то же, просто оказался приближенным к честолюбивому принцу, навсегда выслали из страны. Как и эту графиню, что предпочла верховую езду поездке в уютной карете.

Спутник – она бросила мимолетный взгляд на Гиллмора – вызвался сопровождать ее добровольно.

Во-первых, как джентльмен, не смеющий допустить, чтобы молодая женщина в одиночестве путешествовала по пустынным дорогам. Ну, насчет одиночества господин несколько преувеличил – целое капральство рейтар амьенского полка сопровождало дочь владетельного графа амьенского. С другой стороны, эти безусловно отважные парни ни в коей мере не годились в собеседники для благородной дамы.

Во-вторых, свои торговые дела сэр Харви закончил, и задержка с возвращением в Островную империю означала прямые убытки.

Еще один взгляд. Он заметил, улыбнулся, но разговор не начал. Понимает, что женщина погружена в свои мысли. Деликатный. Статный, красивый. И храбрый – бросился освобождать ее дочь, даже не попытавшись призвать подмогу. В той схватке погибли похитители, двое его слуг, но Иветта была спасена!

А то, что господин королевский интендант Пикардии считает, что и похищение, и освобождение были поставлены злобной разведкой Островной империи, так это его личное мнение.

Хотя… интенданта она знает прекрасно. Иногда этот персонаж ее бесит, чаще – забавляет. Впрочем, порой и потрясает, такое ему тоже удавалось. Безродный армейский сержант Жан Ажан, потом – амьенский полицейский, оказался лишенным дворянства бароном. Лично королем был восстановлен в правах и даже пожалован в виконты. Виконт де Камбре, для нее просто Жан, единственный в истории Галлии кавалер высших наград и для дворян, и для безродных солдат, и для мирного простонародья. Да, этот человек не раз спасал ее жизнь, но все равно оставался занозой, от которой просыпались и язвительность, и желание… нет, не унизить, ни в коем случае, но подшутить, поставить в неловкое положение. Может быть, потому что сделать это еще ни разу не удалось.

Вот и сейчас. Умом графиня понимала, что на подобные предупреждения нельзя плевать. Тем более, когда предстоит серьезное дело, сулящее немалые деньги и власть. И опасное, очень опасное. Но словно какой бесенок внутри нашептывал пропустить слова виконта мимо ушей.

– Харви, а вы любите шатрандж?

– Что, простите?

– В шатрандж, спрашиваю, вы играете?

– Да, но… это же мужская игра…

– Разъезжать верхами под снегом и дождем тоже не женское дело. Предлагаю перебраться в карету, открыть бутылочку вина и провести пару-тройку сражений на черно-белой доске. Думаю, до прибытия в Кале как раз уложимся.

В Кале они въехали, когда ранние зимние сумерки уже начали сгущаться над крепкими каменными домами и ухоженными, мощенными булыжником улицами.

– Прикажете подыскать гостиницу? – седой и промокший капрал, прямо с седла наклонившись к окну кареты, впервые за всю дорогу обратился к госпоже.

– Позже. Подберите гостиницу для всех остальных, а я отправлюсь на корабль немедленно. Завтра спокойно и без спешки займетесь погрузкой багажа. Главное, чтобы сегодня меня не было на галлийской земле, – глубокий вздох и грустная улыбка. – Не будем спорить с королевским указом.

– Как пожелаете, – капрал обернулся к каравану и прокричал: – Ждите здесь! Солдаты – двое со мной, остальные охраняют обоз!

Графиня аккуратно переставила доску на сиденье.

– Запишите позицию, сквайр, доиграем партию завтра в море.

Однако Гиллмор смахнул фигуры в коробку.

– Не вижу смысла, Адель, в этот раз я, кажется, проиграл. Разрешите поздравить вас с победой и все же сопроводить на корабль. Надеюсь, что поездка в шлюпке в такую погоду покажется не столь кошмарной, если я буду рядом. Только отдам распоряжения своим людям.

Он выскочил из кареты, но вернулся буквально через минуту.

– Вот и все, можно ехать в порт.

Оформление документов тоже не заняло много времени – портовые чиновники прекрасно знали, кого не следует мариновать в коридорах. Какие-то записи в журналах, печати на подорожных, и вот уже некий невысокий и худощавый седой господин, нелепо подпрыгивая в тщетной попытке изобразить придворный шаг, провожает путешественников на причал, где плавно раскачивается на волнах пришвартованная шлюпка.

– Ваше сиятельство, прошу вас.

Молодой моряк в дешевом, но тщательно выглаженном сюртуке выскочил на пирс и за веревку подтянул вплотную к нему шлюпку. Оттуда к даме протянулись, предлагая помощь, мозолистые, навеки пропитанные дегтем матросские руки.

Увидев такое непотребство, Гиллмор сам ловко запрыгнул в шлюпку и протянул свою, не столь крепкую, но чистую и ухоженную.

– Смелее, Адель!

А женщина замерла. Долго смотрела на море, не замечая ни моряков, ни галантного спутника. Потом повернулась к городу. Последний взгляд на свою страну, на родную Пикардию. Здесь остаются отец, братья. Друзья и враги, впрочем, друзей осталось больше. Счастливое детство, беззаботная молодость. Лихой побег из замка и счастливая свадьба с любимым человеком вопреки родительской воле.

Через много лет важные люди рассказали, что муж оказался шпионом, даже готовил ее убийство.

Покушение действительно было, да, но чтобы его организовал муж?! И это предательство… о нем говорили все, но… но она осталась прежде всего мадам де Ворг. И лишь потом графиней де Бомон.

Надо уезжать. В неизвестность, в чужую страну, в новые драки, без которых, так уж вышло, никак не обходится ее жизнь. Плевать! Пусть ей не верят, пусть весь мир ополчится против нее, она выстоит. Она преодолеет!

Графиня просунула руку под плащ, погладила приколотую к платью любимую брошь. Затем, осенив себя знаком Спасителя, взялась за руку Гиллмора и уверенно шагнула на носовой люк шлюпки.

А вот столь же уверенно подняться на борт флейта не получилось. Взобраться по веревочной лестнице, по которой непринужденно, даже изящно буквально взлетел Гиллмор? Это было совершенно невозможно.

Впрочем, тот, кто в этот момент командовал на судне, оказался человеком предусмотрительным. Откуда-то сверху спустился мешок, сплетенный из крепких пеньковых веревок. Графине предложили залезть внутрь и держаться крепко. Мешок пошел вверх. Плотно сжавшая губы, чтобы по-девчоночьи не завизжать, мадам де Ворг все же заметила, что командовавший подъемом юноша одной рукой натягивал веревку, чтобы мешок не ударился о борт, а второй показывал кулак матросам, чтобы те не смели бросать непристойные взгляды снизу вверх.

Мешок взмыл, как показалось, в небеса, затем плавно опустился на палубу.

Там новую хозяйку встречала команда, почему-то построенная в две идеально ровные шеренги, словно на военном параде. Это на торговом-то корабле?

Судя по взгляду Гиллмора, такое было новостью и для него.

На встречу с почетной гостьей, а по сути – с владелицей «Мирного», вышел грузный мужчина с аккуратно постриженной бородой без усов. Широкополая шляпа затеняла обветренное лицо, под плащом было не различить мундира, но шаг моряка был тяжел, а раскачивающаяся палуба очевидно не создавала ему ни малейших проблем.

– Ваше сиятельство, приветствую вас на борту вашего корабля, – он говорил скрипучим, но громким голосом. – Я – старший помощник капитана Реми Буагельбер. Позвольте проводить вас в каюту. Вас же, – чуть замявшись, коротко кивнул он Гиллмору, – прошу со мной. Больших удобств не обещаю, но выспаться сможете.

Измученная путешествием мадам де Ворг замерла.