Путь офицера

© Алексей Гришин, 2019

© ООО «Издательство АСТ», 2019

Мы встречаем свою судьбу на пути, который выбираем, чтобы уйти от нее.

Предисловие автора

Прошло три месяца с того славного дня, когда я наконец закончил первую часть истории моего соотечественника и коллеги, бывшего полковника госбезопасности Бориса Воронина, волею судьбы и продвинутого мага – виконта Транкавеля, оказавшегося в параллельном мире, в стране Галлии, столь похожей на нашу Францию начала XVII века.

По врожденной наивности я искренне полагал, что главное – книгу написать, остальное сложится само. Оказалось – дудки. Выверка текста, редактирование, работа с бета-ридером, кстати, отдельное спасибо Софье Мулеевой, эти круги ада заняли времени и сил, пожалуй, больше, чем само создание книги. Я не жалуюсь, просто объясняю, почему не сразу приступил к работе над продолжением.

И образовавшееся окно дало возможность осмыслить, насколько получившийся роман соответствует самому жанру фэнтези, его традициям и ожиданиям читателей. Поэтому я зарегистрировался на нескольких форумах, где под различными никами включился в жаркие дискуссии по этой теме. А поскольку, как известно, нет пророка в своем отечестве, я залез и на иностранные, в частности – французские.

И вот на одном из них я обратил внимание на аватар одного участника под ником Истинный Маг. Дело в том, что в доставшихся мне бумагах, точнее дневниках, их автор зарисовал гербы некоторых стран и дворянских домов своего нового мира. Так вот аватаром Истинного Мага был… герб герцогов де ла Гер!

Надо сказать, что к тому времени я продолжал считать дневники Воронина интересной, хотя и бессмысленной мистификацией и мечтал найти их настоящего автора. Соответственно, упустить такой шанс не мог и написал в ветке, созданной Истинным Магом, простенькое и совершенно пустое сообщение, которое никак не могло заинтересовать участников дискуссии. Но вот своим аватаром я взял герб Галлии. И уже на следующий день получил в личке письмо из двух слов: «Ты кто?».

Грешен, пару дней тупил, отделываясь общими ответами, но вот от собеседника… В приходивших мне постах чувствовалась такая боль… Конечно, переписка позволяет легко внушить любые эмоции, но все же, что я терял? Если мое творение будет популярным (а вдруг?!), о записках узнают многие, так чего скрывать? Названную в дневниках фамилию героя я изменил, но все остальное действительно написано в его тетрадях. Ну, узнают о нем еще и во Франции, и что?

Чем хорош наш век – люди могут общаться, наплевав на границы и расстояния. И вот я вхожу в скайп, набираю адрес и мне отвечает… монашенка! Представившаяся послушницей монастыря Валь – д’Иньи сестрой Лилиан, в миру Лилиан Геррай, а когда-то… герцогиня де ла Гер!

Вот так, запросто, я переписываюсь с герцогиней из другого мира? Да еще той самой, что участвовала в нападении на родовой замок героя моей книги? Интриганкой, сломавшей его судьбу, превратив юного барона де Безье, кавалера высшей награды Галлии в безродного сержанта Ажана?

И как я должен был на это реагировать? Да просто – оформил турпоездку в славный град, прости господи, Шалон-ан-Шампань, куда и прибыл через три недели.

Естественно, я волновался перед встречей, ожидал чего угодно, включая знаменитое – «Улыбнитесь, вас снимает скрытая камера!» Но точно не того, что произошло на автовокзале. Молодая, скромно одетая женщина бросилась мне на шею с такими слезами счастья! И всю дорогу до гостиницы говорила, говорила… Бедный таксист, по-моему, решил, что везет сумасшедшую. Я бы тоже так подумал, если бы не ее речь. Язык отличался от французского и полностью совпадал с тем, которым были написаны дневники. Причем на этом «эсперанто» она говорила только со мной – с остальными на классическом языке Вольтера и Гюго, разумеется, в современном варианте.

А дальше две недели каждый день мы проводили вместе, и сестра Лилиан рассказывала, объясняла. Жестко, иногда жестоко по отношению к себе, возможно – правдиво. Только ни одного колдовства показать не могла. Почему? Это она тоже объяснила.

Так что над продолжением истории моего, а теперь уже и нашего героя мы работали вместе. Вначале в Шалон-ан-Шампань, затем по интернету. Но вот ставить свою подпись под произведением она отказалась категорически. Не к лицу будущей монахине писать фэнтезюшки, даже если в них чистая правда. Так что, уважаемые читатели, не удивляйтесь, что стиль романа изменился, Просто помните, что за этими строками стоит красивая девушка, послушница одного из французских монастырей сестра Лилиан, представившаяся мне герцогиней де ла Гер.

Вступление

Звон колокола на башенке здания ректората… Как это привычно и как же это надоело. На улице темно и холодно, постель такая теплая и уютная, но надо вставать. Тем более сегодня. Два дня прошло с той злополучной дуэли и две ночи Лилиан не могла спать. Душила… злость? ненависть? отчаяние? Или все сразу и что-то еще, чему и названия не подобрать?

И как он посмел?! Тупой вояка, захолустный барончик, грязь под ногами, ее, герцогиню, в лицо! Да за такое виселица – великая милость! Жаль – нельзя. Она тогда действительно увлеклась, на суде могут уже ей предъявить покушение на убийство, пусть и на дуэли, но ведь учебной. Не докажут ничего, конечно, но тень на семью будет брошена. А род де ла Гер должен быть безгрешен, что бы ни случилось. Такова плата за титул, иначе нельзя.

Но почему?! Все было так здорово, она побеждала, Господи, как же это было здорово – чувствовать власть, свободу творить любые заклятья, осознавать свою неуязвимость! Держать в руках саму жизнь противника!

А этот, с позволения сказать, однокашник, серость помойная, ведь идеальная кандидатура – слаб, ну относительно нее, конечно, и нет за ним никого. Подумаешь, досталось бы ему, и что? В конце концов, секунданты молчали, ее никто не смел остановить!

Ведь все так удачно складывалось. Пройти мимо, споткнуться о ногу, якобы специально подставленную, упасть, как научили ее новые знакомые – с грохотом, но совершенно не больно. После этого обвинить несчастного шевалье в том, чего тот и в мыслях не держал, и, разумеется, с сожалением, вроде как она сама и не хотела, но честь рода требует… да, именно с сожалением вызвать на дуэль. Учебную, само собой, под контролем преподавателей, которые, конечно, не допустят ничего страшного, а как же. Как будто они отличат легкий укол от полновесного смертельного удара. Конечно, есть и такие, только в тот момент их рядом не оказалось.

Да и зачем – герцогиня де ла Гер девушка приличная, тихая, в драки не лезет. В Морле во всяком случае. А уж там, ну не рассчитала удар, бывает, нас, поди, не в клерки готовят – в боевые маги, однако.

И все бы получилось!

Если бы не этот де Безье… Пока еще де. Но ничего, пусть суда не было, Лилиан сама вынесла приговор. Окончательный.

Интересно, сколько он теперь проживет? Пока рекорд – девять дней, вот пусть и помучается перед смертью, пусть каждую секунду страдает, а потом сам, своими ручками…

Все-таки здорово она тогда папе мозг завернула. Получив голубиную почту, разъяренный как раненый бык, он примчался на взмыленном коне и сразу потребовал казнить мерзавца! Прекрасно, но для казни нужен суд и суд публичный. Кто знает, что могло на нем вскрыться? Хорошо, если только азарт на дуэли, а вдруг всплывет приключение в Окситании? Только не это!

Пришлось выкручиваться, играть, с видом доброй девочки и послушной дочери умолять родителя смягчить разгневанное сердце, не доводить дело до суда. Да, это была великая интрига, величайшая в ее, пусть пока и молодой, но такой рисковой жизни! О, как она была убедительна, как правдива! Нет, не напрасны были те походы за зеркало. Пусть сюда не удалось пронести волшебные вещи из того странного мира, но знания, опыт его людей – он с ней и он работает!

И все получилось! Дворянства лишают не по приговору, достаточно королевского решения. Как уж удалось отцу убедить ректора, этого «великого», кретина от магии, ей не известно, но придумку о согласии короля на лишение дворянства он скушал и даже запивать не стал.

И вот сегодня все состоится. Сегодня она выкинет из памяти навсегда и этот удар и тот, в этом проклятом Безье. А ведь там наверняка тоже был он! Лилиан вспомнила боль, вспышку перед глазами, ужас падения и страх, жалкий, липкий страх, заставивший ее забиться в угол конюшни, зарыться в вонючее сено и дрожать в ожидании поимки. Тогда удалось уйти – сказались тяжелые тренировки и неожиданно обретенные знания. Удалось – но память осталась. Боль и страх – они живут в ней с того момента, но сегодня они уйдут. Навсегда. Приговор и ритуал для виновного, как награда свыше, выкинут их из ее сердца.

Да, все будет по ее желанию! Все запомнят, как перечить герцогине де ла Гер! И не потому, что она дочь Хранителя – она сама по себе опасна!

Но почему нет радости?

За годы, проведенные в Морле, Лилиан привыкла к одиночеству. О чем говорить с плебеями? Это они ищут ее покровительства, заискивают. Не все, конечно, но многие, а другие просто держатся в стороне. Единственная ученица, лучшая ученица, да еще и герцогиня, все нормально, правильно, на что еще можно рассчитывать?

Только де Салданья, мальчишка на три года моложе ее, кастильский гранд. Единственный равный ей, единственный, с кем удавалось просто поболтать, теперь в его взгляде ненависть. Как? Почему? Это же ее оскорбили, ее унизили, ей было больно! А он не отходит от гауптвахты, чего-то ждет, на что-то надеется. И другие… Вокруг образовалась пустота. Никто не упрекает, естественно, кто бы посмел, но… даже в глаза никто не смотрит, даже прихлебатели, даже педагоги, даже охранники на воротах отводят взгляд.

К демонам их всех, плевать, она сильная, она лучшая, она все выдержит, она всем, всем докажет!

Лилиан в слезах упала на кровать. В этот день юная герцогиня де ла Гер из своей комнаты не выходила.

Глава I

Господин майор де Баон скучал. Черт бы побрал того столичного умника, что упек выпускника Клиссона в это захолустье, да еще и реформистами контролируемое! Ни достойного общества, ни культуры. Да здесь даже в церковь не сходить, ибо для истинно верующего молиться вместе с реформистами грех, но больше-то негде! Ближайший храм в полусотне километров, а дома – какая молитва? Может, потому и не слышит господь его просьб о переводе в приличное место.

А как хорошо начиналось. Когда удачливого командира разведки Пьемонтского полка вызвали в Париж, надежды были самыми радужными. Знать, в самой столице узнали о лихом лейтенанте, сумевшем уничтожить штаб запасного испанского полка в ночь перед битвой при Бапоме. И пусть не было в том сражении победы, но ведь и не проиграли галлийцы! Так что входя в здание военной коллегии, ждал де Баон нового назначения с восторгом юного любовника. И не беда, если не оставят в столице.

С горькой усмешкой вспомнил майор тот светлый кабинет и нарядного черноволосого вельможу с благородной сединой на висках.

– Господин лейтенант, вы прекрасно показали свое умение наносить удары. Теперь предстоит их отражать. Вы назначены комендантом крепости Сен-Беа, которая перекрывает единственную пригодную для продвижения войск дорогу, идущую из Кастилии через Пиренеи. По сути, это ключ к долине реки Гаронны. Прорыв противника там сделает беззащитными всю Гасконь и юг Окситании. Также вам надлежит наладить приграничную разведку, об оперативной обстановке на сопредельной территории докладывать ежеквартально. Ведя боевые действия с Кастилией на северо-востоке, мы не имеем права пропустить удар на западе. К новому месту службы убыть немедленно, господин капитан. Поздравляю с повышением!

Да… И ведь претензии никому не предъявишь – второе звание получил досрочно, жалованье отличное, платят исправно, но вот тоска здесь… жена сбежала еще год назад. И тоже не поспоришь – сына надо учить, а в этой дыре ни одного учителя. А самое обидное – непонятно, зачем де Баон здесь нужен. Ну, ловят его ребята контрабандистов с мелким хабаром. Так их даже в суд передавать стыдно – своего нет, а отправлять эту мелочь под конвоем в Сен-Годенс – только перед реформистами позориться. Легче своими силами выпороть. Ну и если кто посмышлёнее – поспрашивать о ситуации за кордоном, потом отписаться в Париж. Только ведь для этого не надо в такой глуши целого майора держать. Одно слово – тоска…

За окном четвертый взвод занимался фехтованием. Господи, словно мало для уныния нудного мелкого дождя, который, кажется, никогда не кончится, так еще и любоваться на этих… Три боеспособных взвода сколотить получилось. Не будем говорить, сколько сил на это ушло, но, не дай бог чего, на этих положиться можно. А вот четвертый – болото и есть болото, никакие взыскания на них не действуют. Особенно капральство Жаме. Вон они, даже на этом убогом фоне выделяются криворукостью и откровенной ленью, тьфу, смотреть противно на это непотребство.

А ведь Жаме – старый рубака, и награды имеет, и службу знает, да видно стар уже, скоро его последний контракт заканчивается, и на пенсию. Видно и силы не те, да и пыл иссяк. Может, взять его ординарцем? Майору положено, да и мужику будет полегче. Только вот на кого поменять?

О! Кажется, сейчас будет цирк. К открытым воротам подъехал всадник, видать, хочет пройти, бедняга. Да только на воротах старшим капрал Турнье, а этот любитель над приезжими поизмываться, помариновать у шлагбаума… Год назад инспекцию из Тулузы час в крепость не пускал, и ничего ему за это не было – все стервец по Уставу делал. А здесь, похоже, мальчишка, наверное посыльный. Ну, ничего, пусть помокнет – авось не растает, зато у ребят какое-никакое развлечение.

Однако! Парень прошел, да не просто прошел – сам Турнье его сопровождает. Это что, герцог какой к нам в гости прибыть изволил? На всякий случай изобразим напряженную работу – майор расстелил на столе схему крепости, в живописном беспорядке разбросал какие-то документы и с задумчивым видом принялся читать первую попавшуюся бумагу.

В дверь постучали и вошедший Турнье, вытянувшись в струнку, доложил:

– Сержант Ажан с пакетом от начальника Клиссонской академии!

– Свободны, капрал.

Сержант? Де Баон скептически посмотрел на вошедшего. Высокого роста, но не гигант, темноволос, но не брюнет, а главное вызывающе, непозволительно молод. Такому и капралом быть не по годам, да что капралом – служивые солдаты его к своему кругу близко не подпустят. Но если сам де Ри прислал… да, интересный мальчик.

– Давайте, что у вас.

Господи, хоть что-то новое. Посмотрим. Так, мальчишка – солдат охраны Клиссона, дослужился до капрала… с девкой накосячил, ну, это знакомо… переведен в армию с повышением. Зато службу знает… смышлен… грамотен! даже знает арифметику! может командовать… Что же, де Ри такими словами не разбрасывается. О, даже успел повоевать с савойцами и, главное, неплохо фехтует! И это по меркам Академии! Это когда же он успел?

– Вам сколько лет, сержант?

– Восемнадцать, господин майор!

– И вы уверены, что можете командовать опытными солдатами? – де Баон добавил в голос иронии.

– В этом уверен господин полевой маршал, я не могу сомневаться в его словах!

Стоит вытянувшись, смотрит прямо, играет в тупого служаку… если бы не хитринка в глазах, задорная такая, интересная. Что же, нахальство присутствует, для начала неплохо, а дальше поможем – хороший фехтовальщик всегда нужен. Если мальчишка еще и командовать сможет, придется старому усачу хорошего вина послать. Не забыл просьбу, выручил.

– Каким оружием владеешь? – смягчившись, майор перешел на ты.

– Рапира, сабля, мушкет, лук – уверенно. Шпага – в рамках общих требований.

– Странный набор. И откуда сабля и лук?

– Батюшка много на востоке воевал, с детства меня учил.

– Чем занимался в Клиссоне?

– Всем понемногу, господин майор. Охрана, участие в учениях курсантов – то их по лесам ловили, то от них прятались. Иногда фехтовал с ними, если кому пары не хватало.

– То есть ходить по лесам умеешь? Это хорошо, осталось научиться ходить по горам, надеюсь – сможешь, с таким-то опытом.

– Итак, – комендант подошел к висящей на стене карте, – крепость Сен-Беа построена для защиты от возможного прорыва противника в долину Гаронны. Найдется ли в Кастилии идиот, который решится штурмовать это ущелье, или нет, я не знаю, но не дай тебе бог, парень, распустить своих подчиненных. Поверь, я страшнее всей кастильской армии… Далее, гарнизон состоит из четырех пехотных взводов, артиллерийского и тылового капральств и санчасти. Офицеров трое – я, мой заместитель лейтенант де Фье и командир артиллеристов, если эти пять несчастных пушек можно назвать артиллерией. Есть еще должность офицера-мага. Жаль, что самого мага нет и, скорее всего, не будет.

Все командные должности заняты, но на днях я стал майором, а майору уже положен ординарец с неплохим, кстати, окладом. Ты для такой синекуры молод, а вот нынешний капрал из четвертого взвода за двадцать лет ее, безусловно, заслужил. А взвод я тебе не доверю, сперва покомандуй капральством, покажи себя. Ну, пойдем, сержант, буду радовать личный состав. А вечером посмотрим, как ты железяками ковырять умеешь.

Через пять минут солдаты рассматривали своего нового командира. За годы службы все привыкли, что в четвертый взвод ссылают либо самых старых, либо самых бестолковых. Вот и капрал Жаме, отрабатывая свой последний контракт, думал только о пенсии и старался не попадаться начальству на глаза. Потому и народ лишний раз не дергал – нет к капральству серьезных претензий и ладно. А этот щенок, интересно, за какие заслуги сержантские нашивки получил? Да в крепости все капралы лет на десять его старше. Что капралы – солдат моложе его нет.

А Жан смотрел на подчиненных и видел на их лицах ту нехорошую усмешку, которую надо стирать немедленно.

– Капральство, по расписанию сейчас занятия с холодным оружием. Сегодня только работа в парах!

Да, слава богу, что это была учеба. На доклад коменданту Жан шел мимо фехтовального поля и отметил, что солдаты, похоже, шпагами владеют. Но это были не его солдаты. Теперь же… вроде взрослые люди, должны понимать, что оружие – это шанс остаться живым. И откуда эта лень? Или это демонстрация отношения к нему? Дескать, кто ты такой, чтобы мы напрягались? Ну что же, воспитание надо начинать с самых ленивых.

Жан взял в руки две палки.

– Ты и ты, – он указал на пару, вяло изображающую фехтование, – работаете со мной. Каждый нанесший укол получает по динарию.

В глазах халтурщиков зажегся азарт. Чтобы они вдвоем не обобрали этого выскочку? Да и проучить его не грех, чтобы знал, щенок, как со старшими разговаривать!

Бой был не очень долгим – минуты две-три. За это время Жан не только не пропустил ни одного укола, но буквально избил противников, орудуя палками именно как палками, чтобы больно было. А в заключение отправил их в глубокий сон двумя ударами ногой с разворота в челюсть. Для эстетики.

– Пострадавших в санчасть. Если еще увижу плохую работу – буду заниматься индивидуально, как с этими. Или есть еще желающие денег заработать?

– С вашего разрешения, господин сержант, я хотел бы попробовать, только без оружия, – по Уставу обратился один из солдат – высокий, жилистый, пластичный, с крепкими кулаками.

– Сейчас работа только с оружием. Завтра посмотрю, чего ты стоишь.

А вечером гарнизон крепости наслаждался изысканным зрелищем – фехтовальным поединком коменданта и нового сержанта. Противники испробовали разное оружие и разошлись довольные друг другом. К радости солдат, де Баон победил, но отнюдь не с разгромным счетом, так что авторитет Жана, как мастера клинка, с тех пор сомнению не подвергался.

Глава II

С этой охоты майор де Баон возвращался в самом скверном настроении. Вроде бы и здорового секача завалили, и серн набили – будет у солдат на столе свежее мясо. Только мысли коменданта были невеселые. Он вообще охоту ненавидел, не видел удовольствия в убийстве зверей. Но эта забава позволяла мотивированно покидать крепость и долго оставаться в горах одному. Вроде как пошел офицер следы посмотреть.

А вот горы де Баон любил. Завораживают они, манят к себе. И службе помогают. Удобно здесь встречаться с людьми, не стремящимися к популярности. И ради встречи именно с таким человеком была сегодня организована эта охота.

Когда-то влюбился молоденький кастильский солдатик в девушку из Сен-Беа. Влюбился без памяти и взаимно. В другой ситуации проблем бы не было, ну из разных они стран, так на границе это дело обычное, в гарнизоне многие на кастильках женаты и никого это особо не волнует – для жены муж главный, а не король. Только молодая была из семьи упертых реформистов, так что ни о каком родительском благословении речи в принципе не было. И страдали бы ребята от неразделенной любви, если бы не де Баон.

Поймали его молодцы горе-жениха на своем берегу, да еще и в кастильской военной форме. Можно было такой скандал устроить – мечта дипломатов, но молодой комендант дело замял, парня отпустил, да еще и с родителями девчонки поговорил. Что пообещал, чем припугнул – о том история умалчивает, только согласились они на свадьбу. Невеста перешла в Святую Церковь и сейчас живет с мужем в ближайшем кастильском поселке.

А тот солдатик стал ординарцем у командира пограничного гарнизона и раз в месяц встречается с де Баоном в горах, вдали от любопытных глаз, где рассказывает всякое интересное о своей службе.

В этот раз он рассказал о приезде к командиру гарнизона троих человек из самого Мадрида. Один, сразу видно – важный вельможа, на следующий день уехал, а оставшиеся сняли целый дом на окраине поселка, наняли проводника из местных контрабандистов и неделю шастали по пограничным горам. Одеты небогато, по поведению – не дворяне, платят всегда не торгуясь, что в этих местах считается неуважением к продавцу. С местными не общаются, но пару раз заходили к командиру гарнизона и беседовали с ним подолгу.

А вчера все трое ушли в Галлию. До границы их провожали четверо солдат. Где был переход – неизвестно, но солдаты отсутствовали два часа и Гаронну не пересекали.

Вот эти сведения и испортили настроение господину майору. Ясно, что соседи провернули какую-то операцию, но какую? Не напишешь же в докладе, мол, что-то произошло, а что – и сам не знаю. В этих горах трое ловких людей пройдут куда угодно, де Баон это точно знает, сам умеет.

Можно направить в горы дополнительные наряды, только толку от них… У него солдаты, а не следопыты. Их задача – защита крепости в случае войны. Ходят, конечно, в патрули, но больше для порядка, как и кастильцы. Да, ловят контрабандистов, но, как правило, случайно, если на маршруте на кого наткнутся. А найти позавчерашние следы, увы, этому его люди не обучены. Хотя… мальчишка из Клиссона… ведь ловил же он курсантов по лесам, Бог даст, и сейчас справится. И местность, поди, уже выучил, за три-то месяца.

Приехав в крепость и приведя себя в порядок, де Баон вызвал сержанта Ажана.

А он молодец, этот парень, стоит твердо, смотрит уверенно и в тупого служаку играть уже не пытается. Видать, знает себе цену. Только вот синяк под глазом картину портит.

– Сержант, доложите о боеготовности капральства.

– До уровня Клиссона солдатам, конечно, далеко, но к уровню первого взвода приближаемся уверенно, через пару месяцев можем и перегнать. За два месяца ни одного нарушения дисциплины, на занятиях бойцы стараются. У некоторых есть проблемы с физической подготовкой, но это дело поправимое, было бы желание.

– А оно, похоже, есть, – усмехнулся майор и показал на синяк. – Никак кто-то динарий заработал?

– Не дождутся, я слишком жадный, – хитро улыбнулся сержант, – занимаюсь с одним солдатом безоружным боем. Вот тут действительно сплоховал, виноват. Готов понести.

Интересного мне подчиненного де Ри прислал, подумал комендант. Безродный мальчишка разговаривает с дворянином, майором не просто без робости. Нет, все по Уставу, все уважительно, не придерешься, но почему я чувствую себя как минимум ему ровней? Ладно, потом разберемся, сейчас дело поважнее.

– Сержант, ты знаешь, что такое тайна Академии?

– Конечно, господин майор, все служащие роты охраны Клиссона при поступлении проводятся через это заклятие. Только когда господин полевой маршал направлял меня к вам, он как-то его изменил. На разговоры с вами оно не распространяется.

– Слава богу, хоть здесь проблемы не будет. Ты говорил, что на учениях искал курсантов. Значит, организацию патрулирования знаешь и следы читать умеешь?

– Я, конечно, не Дерсу Узала[1], но опыт поиска действительно имею.