Грум-заступник. Тайны Брушвитца

— Успокойся, — мягче сказал Грум, не сдвинувшись с места. — Не буду я тебя есть.

Крысолюд остановился, а затем предпринял ещё одну попытку подняться. Он снова рухнул на землю, прижимая колени к груди, и корчась от боли, начал кататься с бока на бок, сопровождая эти движения громким воплем:

— Ой! Ай! Ой-ё-ёй!

— Что с тобой? — настороженно поинтересовался огр, попутно складывая вещи. — Припадочный?

— Лапы затекли! — жалобно проскулил крысёныш. — Полдня просидел в мешке, не шелохнувшись.

— Понятно. Ну так надо было раньше вылезать.

— Я хотел выждать, чтобы потом ускользнуть незаметно… Ой!

Запихав вещи обратно в мешок, Грум поднялся, вскинул ношу на плечи и зашагал к лесу.

Крысюк сменил позу на сидячую и, растирая ладонями лапы, слегка встревоженным голосом спросил:

— Ты куда?

— Веток собрать для костра, пока ещё видно.

— А мешок тогда зачем с собой взял?

— Чтобы ты ничего не своровал.

— А дубину почему не забрал?

— Ты её всё равно не утащишь.

Выбирая ветки потолще, Грум гадал: сбежит крысолюд или останется. Огру хотелось пообщаться с этим существом, ибо встретил он такого впервые. Ранее ему приходилось видеть крысолюдов лишь на картинках трактата, в котором описывались живущие в этом мире особи, обладающие рассудком. Также в книге кратко излагалась история сосуществования таких нелюдов с человеческой расой.

Если верить легенде, крысолюдов привели сюда, как и других разумных тварей, троица магов, владеющих способностью путешествовать между мирами. За своё спасение от неминуемой гибели люди вознесли этих магов к рангу новых божеств, ещё издавна прозвав Святыми Пилигримами, или более проще — Святая Троица. Крысолюдов же поселили на материке Ксар, названного в честь среднего по возрасту пилигрима. А материк, на котором сейчас находится Грум, нарекли Виренделлом — в память о старшем маге. Третий же материк, прозванный в честь младшего из тройки пилигримов — Мирис, оставался неизвестным. Все знают, что он есть, но никто не знает где именно. Моряки говорят, что Мирис находится за океаном, а путешественники твердят — за Пекельными песками. Смельчаков, отправившихся на поиски этого материка — как по воде, так и через пустыню, — больше не видели.

Как только люди обустроились в новом мире, они начали исследовать дальние земли. Построив первые верфи, вскоре и был открыт материк Ксар, по другую сторону Спящего моря. Король Альтараса поручил одному из павших в немилость барону основать на Ксаре поселение, и тот, завлекая обездоленных крестьян и горожан обещаниями свободной жизни, увёл за собой из королевства немалую часть населения Виренделла. Сначала колонисты построили для себя небольшой городок из дерева, превратившийся спустя века в полноценный град из камня, с дворцами, храмами, защитными башнями и высокой крепостной стеной по периметру. Быстро заполучив независимость от Альтараса, бывшие колонисты стали называть себя гражданами вольного города Кридстоун, названного в честь барона-основателя Крида. Там-то люди впервые и столкнулись с крысолюдами, предпочитавшими жить под землёй, и между ними разгорелась война, вошедшая в историю как — Вечная. Кридстоунцы оборонялись более ста лет, в одиночку, не имея должной помощи от союзников, из года в год отражая набеги полчищ расплодившихся крысюков. Город в итоге пал, а все жители погибли. С тех пор прошло двести лет, и теперь Ксар считается вражеской территорией. Королевский флот патрулирует побережье материка, чтобы крысолюды не вздумали пересечь море и высадиться на берег Виренделла. Но в такое мало кто верит, ведь эти нелюди боятся воды, да и ремесленники они никудышные.

Набрав достаточное количество веток, Грум вернулся на поляну. Крысолюд не сбежал — он расхаживал взад-вперёд возле дубины, разминая лапы. Огр, скинув мешок на землю, молча заложил древесину на подготовленное для кострища место и добыл с помощью кресала огонь. Когда пламя разошлось на полную, темнота уже окончательно победила дневной свет.

Грум уселся удобнее возле костра, с угрюмым видом осматривая остатки продовольствия: пять кусков вяленого мяса в одной руке, и мешочек с сухарями в другой. Крыс разместился на дубине, голодным взором уставившись на еду. Огр сжалился и бросил грызуну горсть сушёного хлеба, а сам впился зубами в чёрствое мясо. Крысолюд быстро собрал подаяние с земли и, мотыляя хвостом за спиной, шумно захрустел, радуясь неприхотливой пище.

— Почему ты не спрашиваешь, зачем я влез в твой мешок? — заговорил крысюк с набитым ртом.

— Перед уходом из замка, — неспешно отвечал Грум, тщательно пережёвывая мясо, — стража искала какого-то шпиона. Думаю, ловили тебя.

— Да, меня, — честно признался крыс. — Но никакой я не шпион. Я посол, из Ксара. Принёс твоему вождю важные сведения, а он не поверил и запер меня в темнице. Больше рассказать не могу — государственная тайна.

— Мне не интересны дела герцога, — равнодушно сказал огр. — Лучше скажи, как тебе удалось пересечь Спящее море?

Люди прозвали море Спящим, так как оно всегда было спокойным. Сильные ветра обходили ту местность стороной, и многие моряки, трудившиеся в тех водах, даже не знали, что такое шторм.

— Люди переправили на своём корабле, — буднично ответил крысолюд.

— Королевский флот? — удивился Грум.

— Нет, они называют себя контрабандистами.

— Хм, — задумался огр.

— Ты хочешь вернуть меня своему герцогу? — вдруг поинтересовался крыс, прервав размышления здоровяка.

— Таких обязанностей я на себя не брал. Можешь уйти хоть сейчас.

— А куда ты идёшь? Можно мне с тобой?

— Ещё чего, — воспротивился Грум. — Советую тебе скорее возвращаться домой, пока опять не поймали.

— И что я скажу своему вождю? — запричитал крысолюд. — Меня всю жизнь к этому готовили, а я всё провалил. В лучшем случае, дома мне грозит изгнание из клана, в худшем — съедят.

— Меня это не волнует, — твёрдо молвил здоровяк, принявшись рыться в мешке.

— Ну пожалуйста! Я много не ем, буду тебе прислуживать. Могу готовить еду, чистить одежду, охотиться.

Расстелив на земле коврик, огр улёгся на него и, подложив под голову мешок, развернулся спиной к костру, сказав затем:

— Утром, чтоб я тебя не видел.

Повесив уныло голову, крысюк больше не проронил ни слова.