Истинная история царевны-лягушки. Оптимистический постапокалипсис

– Что-то я увлеклась, – пробормотала девушка, убирая наваждение. – Так, а что делает мой прынц? Всё ещё с ослом развлекается?

Она вновь ткнула пальчиком в предмет на столе. Посреди комнаты появилась её копия. Вскрикнув, моя гостья замерла на несколько секунд, а потом обернулась к двери и, наконец, увидела меня. Я продолжал стоять, не в силах вымолвить ни слова.

– Хм… Как там Ницше? – произнесла девушка, схватив с кровати простыню и заматываясь в неё.

– Нормально. Молчит как партизан, – проговорил я. – Значит, это всё был морок?

– Так понимаю, Лягушку возвращать нет смысла? – вопросом на вопрос ответила Василиса.

– Такой ты мне больше нравишься. Никаких соплей и бородавок.

– А забавная была мысль с пузырём, согласись? – девушка ухмыльнулась.

– Не очень, – я поморщил нос. – Почему ты сбежала из Верхнего мира?

– Длинная история… эй-эй! Пипку мою не трогай!

– Что? – не понял я, на всякий случай отдёргивая руку от стола.

– Пипку, говорю, не трогай.

– Какую пипку?

– Прибор Индивидуальный Переносной, – Василиса схватила продолговатый предмет со стола. – Дебильное название, поэтому мы их пипками зовём. Раньше их как только не звали – и трубами, и сотовыми, и лопатами. А потом, после перехода на новый тип сетей, стали пипками звать. Без них у нас никто не обходится.

– Ничего не понял. А что эта твоя пипка может? Ну, кроме мороков.

– Много чего, – девушка пожала плечиками и стала загибать пальцы. – Можно поговорить с другой пипкой. Точнее, с тем, у кого она есть. Можно фото или видео сделать. Можно какому-нибудь вредителю с шаловливыми ручонками заряд тока прописать.

– Это как тем шаромыжникам на свалке? – догадался я.

– Схватываешь на лету, – улыбнулась Василиса. – Можно расплачиваться с пипки, но это здесь у вас не прокатит. Можно слабенькие сети взламывать. Можно, конечно, и сильные, но это надо быть сильным хакером.

– А это не ты нашу систему безопасности обрушила? – я посмотрел на неё с подозрением.

– Нет. У меня есть по этому поводу кое-какие предположения. Я же не просто так сбежала. Теперь меня активно ищут. И это не только тот шляпанутый сыщик.

– А откуда ты про сыщика знаешь?

– Ну, Вань, я думала, ты уже догадался! – надула губки жена. Она подошла ко мне и постучала пальчиком по брошке с лягушкой. – Я все эти дни была с тобой. И каждое задание царя узнавала из первых уст. А ты, мой милый, ни разу мне его не донёс. Это я подбросила записку Степану, когда тебя похитили. И, откровенно говоря, я сделала так, что твой выбор пал на меня.

Я молча сел на кровать. Почесал макушку. Снял брошку. Повертел её в руках.

– Так там камера?

– Зришь в корень, прынц! – Василиса села рядом. – Это ведь даже хорошо, что тебя похитили. Так бы ты стал меня обвинять, что я следила за тобой, не предупредив. Вторжение, так сказать, в частную жизнь. А тут – вроде как жизнь спасла. Должен спасибо сказать.

– Спасибо, – промямлил я.

– Да не парься, – супруга ткнула меня локтем в бок. – Ты, конечно, скажешь: «без меня меня женили», и отчасти будешь прав. Но посмотри на происходящее с другой стороны. Судьба улыбнулась тебе всей своей широченной пастью в тридцать два золотых зуба!

– Стоп! – я прервал болтовню. – А мои сны?

– Что «твои сны»?

– С момента нашей встречи мне стали сниться странные сны. Опять твоя пипка?

– Ну, не совсем, – замялась Василиса. – Я пыталась заглянуть в твоё сознание… Это побочный эффект…

– И что же ты там увидела, в моём сознании?

Я начал слегка звереть. Она не только в нашу систему безопасности залезла! Она ещё и в мозгах моих поковыряться вздумала!

– Ну, не злись, – девушка положила мне голову на плечо. – Хотела в памяти порыться. Ты же совсем маленький был, не помнишь ничего. А леди так про тебя рассказывала…

– Какая ещё леди?

– Моя… учительница, – Василиса слегка замялась.

– Учительница? По какому предмету?

– Нет, не учительница, – девушка задумчиво потеребила волосы. – Скорее, воспитательница. Все эти науки – математику, письмо, окружающий мир…

– Что, прости? – последнее название вызвало у меня непонятные ассоциации.

– Ну, там травка, грибочки, водичка…

– Хороший предмет. В малых дозах, – с умным видом кивнул я. Василиса странно на меня покосилась и продолжила:

– Всё эти предметы мы проходим в специальных классах. Там нет никаких учителей. Только машины.

– Жуть какая. Чему эти железяки могут научить?

– Всему, – улыбнулась девушка. – Всему, где нужны только знания. А вот всё, что касается чувств, морали и души, дают воспитатели.

– Няни? – уточнил я.

– Вроде того, – не стала спорить Василиса.

– А откуда твоя няня меня знает? Подожди, – я нахмурил брови. – В одном из моих снов я попал в Верхний город, и там была старушка, которая называла себя моей няней… Но она-то как раз потом оказалась не человеком. Зато какой пендель отвесила тому лысому!

– Няни-сервы как раз не редкость. Но они просто следят за детишками. Кормят, играют, книжки читают, – жена вздохнула. – Нет, моя воспитательница не серв.

– Кто такие эти сервы? – спросил я. – Ты не забывай, где находишься. А то сыплешь непонятными словами – уши в трубочку сворачиваются.

– Про киборгов знаешь?

– Конечно. Папаша их в своё время знатно погонял! – с гордостью произнёс я.

– Так вот сервы – те же киборги, но не военные, а мирные. Слуги.

– Ага. Понял, – кивнул я. – А кто был тот лысый, который за мной по всем снам гоняется?

– Я видела всё… по-другому. Опиши его.

– Высокий, тощий, лысый. Доспехи какие-то странные, – стал вспоминать я. – Да, на левой стороне груди эмблема со щитом и большими буквами КЩ-02.

– Киборг класса Щит. Модификация 2, усиленная броня и ускоренные рефлексы, – Василиса вновь потеребила волосы. – Часто используется в качестве телохранителя. Но вполне может быть и охотником. Опасный механизм.

– Ничего, если придёт – огребёт по полной.

– Не факт, – усомнилась девушка. – Это новое поколение.

– Так почему же ты сбежала от отца? – я попытался заглянуть Василисе в глаза, но она спрятала их за прядью волос.

– Завтра у меня день рожденья, – вроде бы не в тему проговорила девушка. – Точнее, уже сегодня.

– Поздравляю, – машинально ответил я. – И сколько нам долбануло?

– Совершеннолетие, по законам моего мира, – продолжила Василиса. – И я теперь могу сама решать. – Она порывисто повернулась ко мне: – Ваня, ты мне нужен.

Какое-то время мы молча глядели друг другу в глаза. Меня накрыло странное чувство. Сам не понимая, что делаю, я обнял её и прильнул к её губам. Но в ту же секунду меня здорово тряхнуло, перед глазами сверкнули молнии. Уже теряя сознание, я услышал голос Василисы:

– Блин, долбаный рефлекс! Как не вовремя!

24. Когда я проснулся, было уже светло. За окном раздавался скрип ворота – кто-то вышел за водой. С кухни доносился стук – Жанна что-то профессионально нарезала.

Я приподнялся на локте и оглядел комнату. Василисы нигде не было видно. На столе лежал чистый и выглаженный наряд для пира – белая рубаха с красным узором, красный кушак, полосатые штаны и шейный платок, который отец назвал галстуком. У двери посверкивали на солнце сапоги. Я поднялся, повертел поясницей из стороны в сторону – мышцы живота были как-то чересчур напряжены. На столе белела записка от жены.

«Принц мой, Ванюша. Мне пришлось срочно отлучиться. Дело чрезвычайное. Поэтому иди на пир один. Если кто спросит, где я, скажи – будет позже. Как услышишь стук да гром – не пугайся, а говори: «Это моя Лягушонка в коробчонке приехала». Как-то так.

P.S.: Всё будет хорошо.

P.P.S.: Извини за электрошок. Глупо вышло».

Что ж, во всяком случае, эта ночь мне не приснилась. Интересно, в каком виде Василиса планирует посетить сегодняшний пир? Вряд ли в образе Лягушки. Надеюсь, и не под теми мороками, что я видел. Здоровье отца надо беречь.

Живот что-то жалобно пробурчал, давая понять, что пора бы позавтракать. Я с ним согласился и отправился на кухню.

– Ванюша, доброе утро! – Жанна взмахнула здоровенным ножом и одним движением рассекла кочан капусты пополам.

– Хороший удар! Тебе бы фехтование преподавать, – улыбнулся я. – Что на завтрак?

– Завтрака не будет.

– Как так? – удивился я. – Готовка, вроде, полным ходом идёт.

– Велено подготавливать блюда к пиру. Но ты присоединяйся. Поможешь, чем сможешь. Голодным не останешься – повар с пальчиков сыт.

Кухарка была полностью права. Пока я носился от кухни к колодцу, от колодца в кладовку, оттуда с корзиной продуктов обратно на кухню, успел нахвататься пальчиками так, что уже больше не лезло. Однако и тяжести на желудке не чувствовалось. А говорят ещё, что есть на бегу вредно.

– Жан, а ты не видела, когда Василиса убежать успела? – спросил я, улучив момент.

Жанна пожала могучими плечами и слегка ворчливо ответила:

– Муж должен за женой смотреть. Нечего ей летать, как бабочка беззаботная.

– Скажи уж, что крепко спала и ничего не слышала.

– Ну, да. Что-то сморило меня, – кухарка развела руками. – Наскакалась у плиты за день.

– Обычно ты чутко спишь.

– Обычно не значит всегда. Хватит болтать, дуй за картошкой! – безапелляционно скомандовала Жанна. Пришлось повиноваться.

Освободился я только через три часа. До пира времени ещё было предостаточно. Я решил навестить моего изредка разговорчивого философа, не забыв прихватить ему и Тишке морковки.

Однако, к моему глубочайшему удивлению, Ницше в стойле не оказалось. Я повернулся к бычку и, подавая ему корнеплод, спросил:

– А где осёл?

Тишка задумчиво похрумкал морковкой и поддел копытом яблочный огрызок.

– Не понял, – сказал я. Бычок принялся яростно чавкать. – Василиса? – высказал я предположение.

Тишка три раза кивнул.

– А зачем она его взяла? – бычок помотал головой. Вроде как не знает. – Ей надо было куда-то добраться?

Тишка снова кивнул. Понятно. Вскочила среди ночи, угнала осла, подкупив его яблоком. Лошадь красть, видимо, не решилась. И ускакала в даль тёмную за своей «коробчонкой».

25. Царь-батюшка решил на этот раз поразить своих подданных изобилием съестных продуктов и увеселительными мероприятиями. На дворе устроили состязания по стрельбе из луков, метанию ножей и топоров, поеданию кренделей и блинов. Установили качели и карусели, а также неизвестно откуда выудили огромный надувной батут в виде замка. Пузатые и бородатые бояре с воплями скатывались вниз, сшибая проявивших неосторожность прохожих.

Я предпочёл не участвовать в этом веселье, решив, что не в той весовой категории. Поспешил проскользнуть мимо, но тут около меня с радостным криком шлёпнулся Гаврила.

– Здорово, Ванюха! – он хлопнул меня по плечу. – А где твоя Лягуха?

– Задерживается, – буркнул я.

– Только не говори, что в пробках застряла, – заржал боярчук.

– Что за история с пробками? – не понял я.

– Да боярин Орлов давеча на заседание думы на два часа опоздал. Его спросили, в чём дело. А он и говорит: «в пробках застрял». Ты же знаешь, он виноделием балуется. Собирает разные красивые бутылки, ну и пробки тоже всякие красивые и необычные. Так вот, шёл он мимо стеллажа с пробками, и тот на него рухнул. Еле, говорит, выбрался. Потом ещё сколько собирал и сортировал.

– Не, ну понятно, – пожал я плечами. – Пробки – главная проблема нашего времени.

– А то ж, – Гаврила ухмыльнулся и побежал к вершине батута.

– Как дети, честное слово, – я поспешил убраться от надувных горок и зашёл в палаты.

Здесь уже всё было готово к приёму гостей. Двенадцать длинных столов расположились в пиршественном зале. Они просто ломились от яств. С гордостью я заметил блюда, в приготовлении которых сам принимал участие.

– Чем залюбовался? – раздался сзади голос Абрама.

– Добрый день, – обернулся я к брату.

– Не очень-то он и добрый, – проворчал Абрам. – Расходы знаешь какие?

– Для настоящего бизнесмена любые расходы оборачиваются прибылью, ты ведь так всегда говоришь?

– Разумеется. А где твоя… хм… супруга?

– Задерживается.

– По делам ускакала, – ехидно констатировал брат.

– Вроде того.

– Ты давай пока выйди на двор, – Абрам похлопал меня по спине. – Отец велел, чтобы все по сигналу заходили.

Пришлось снова выйти. На этот раз меня сразу же заметили наши экстремалы. Их пара превратилась в четвёрку – они степенно стояли неподалёку от входа в палаты, каждый под ручку с женой.

– Царевич, подваливай к нам! – махнул мне рукой Вольдемар.

– Смотрю, тебе за проказы даже бока не намяли, – я подошёл и поздоровался с парнями.

– Какое там, – Утырок поморщился и потёр правую ягодицу. – Гаврила такую пинчину отвесил… Правда, потом выпили мировую. Мне, собственно, хватило уже полученного от Степана и Якова.

– А где твоя лягушка? Обратно на болото ускакала? – сострил было Закидон, но тут же замолк под грозным взором могучей супруги.

– Ускакала, – не обиделся я. – Но чуть позже обещала прискакать.

– Скакалка – друг спортсмена, – сзади неслышно подошёл Степан. – Где Василиса?

– Да что ж такое! – начал злиться я. – Надо было транспарант подготовить с надписью: «Лягушка на болоте, мужа не беспокоить»!

– Так понимаю, я не первый спросил, – проявил проницательность брат. – И где же Василиса?

– Оставила записку, что задержится, – буркнул я. – Как там наш детектив?

– Пока сидит в порубе. Ждёт аудиенции у царя-батюшки. Чую, разгуляется отец и потребует его на пир, – Степан улыбнулся и пошёл к Марфе, ворковавшей с группой девушек.

– Его царское Величество, повелитель Шереметева и Обрыдлова, репостроительного хозяйства Чуднинского, меценат искусств, наук и лженаук, тренер и сенсэй, учитель и просветитель, Никанор Долготерпимый приглашает всех на пир! – заорал откуда-то сверху Сафон.

Что-то он раздухарился сегодня не на шутку. А может как раз и на шутку. Возможно, они даже вместе с батюшкой каждый раз придумывают, как бы ещё отчудить.

Народ неспешно потянулся в пиршественную залу. Царь встречал всех, стоя во главе стола и слегка наклоняя голову в поклоне. Когда вошли Степан с Марфой, Никанор вышел к ним навстречу и расцеловал невестку. Затем они вместе прошли к столу. Брат с женой были усажены по правую руку от царя. Приём гостей продолжился. Абрама с Сарой отец усадил за Степаном. Тут дошла очередь до меня.

– Где супруга? – нахмурил брови самодержец, показывая мне место по левую руку. – Я же велел ей быть в обязательном порядке!

– Угнала осла и скрылась в неизвестном направлении, – промолвил я, но видя, что брови отца опустились ещё ниже, поспешно добавил: – Но обещала быть чуть позже.

– Женщины! – вздохнул Никанор мечтательно.

Я не понял, относилось ли это к Василисе. Или же к Натали, которая в этот момент входила в компании наших экстремалов и Веры Кожемяки. Царь буквально выпорхнул им навстречу, пожал руки боярчукам и с чувством расцеловал танцовщицу. Стоит заметить, что Натали действительно выглядела сногсшибательно. Высокая рыжая причёска, в меру открытое платье из синего бархата, ожерелье из крупного жемчуга на длинной шее. Заминка вышла, когда царь оторвался от танцовщицы и замер, глядя на Веру. Но та не обратила внимания на его замешательство, сама протянула руку для рукопожатия.