Истинная история царевны-лягушки. Оптимистический постапокалипсис

Пришла моя очередь удивлять. Я расстелил произведение Василисы, и все ахнули.

– Мать моя, кибернетика! – ахнул Кулиб. А царь, как и в прошлый раз произнёс:

– Гран-при!

Потом подошёл поближе и, встав на четвереньки, принялся разглядывать местность.

– А если увеличительное стекло поднести, я увижу людей? – спросил он. Я улыбнулся:

– Жена про какой-то там зум говорила.

– Ну, Василиса! Ну, лягушка! – промолвил Никанор. – Чтоб завтра пришла на пир и всё мне объяснила!

– Обещала, – заверил я отца.

– Смотри, чтоб своё обещание обратно не забрала, – наставительно произнёс царь. – Женщины – они такие.

Государь поднялся на своё место и объявил:

– Приглашаю всех участников наших состязаний на завтрашний пир в честь моих сыновей и их жён. Приносите ваши подарки моим наследникам. Съестные припасы приветствуются – а то не ровен час, разоримся на этих пирах! Что скажешь, Абрам?

– Не разоримся, – скромно ответил средний брат.

– Ну и славненько. Всем царевичам быть с жёнами обязательно. Особенно тебе, – отец указал на меня. – Страже усилить меры безопасности!

Все двинулись на выход. Степан окликнул меня:

– Вань, не хочешь прогуляться до Шереметевской свалки?

– Какого лешего?

– Хотим Утырка проверить. Что-то пропал совсем, – объяснил подошедший с ним Закидон.

– В свете последних событий всё это подозрительно, – поднял палец старший.

– Не, мужики, не могу, – жутко не хотелось переть в такую даль. К тому же было очень интересно, что откопает Василиса в лабораторном журнале.

– Ты единственный, кто хорошо рассмотрел хлыща, – напомнил Степан.

– И как это связано с нашим Вольдемаром? – не понял я.

– Сердцем чую, связано! – брат ударил себя кулаком в грудь.

– Ладно, чертяки, уболтали! – я с неохотой последовал за ними на конюшню, где нас уже ожидал Яков.

Мы оседлали наших четвероногих и неторопливо отправились на свалку.

– Без меня, пожалуй, быстрее бы добрались! – пробурчал я, намекая на скорость моего ослика.

– Ничего, торопиться не куда, – ответил Степан, прихлопнув жирную муху, севшую на шею Тишки.

– И с чего вы вдруг всполошились? Всего три дня мужика нет! К тому же невеста у него – огонь, судя по всему.

– Тут такое дело, – замялся вдруг Яков. – Есть подозрение, что именно он на хате у Отрыжкиных набедокурил.

– Как? Что за подозрения? – моему изумлению не было предела.

– Мы с Гаврилой патрулировали недалеко от его дома, когда услышали хруст ломающейся ветки, – начал здоровяк. – Поспешили на шум. На нас выскочил Утырок. Гаврила попытался с ним заговорить, но он только отмахнулся и унёсся прочь. А потом оказалось, что сломанная ветка с дерева около ограды дома Отрыжкиных.

– Но зачем ему это? – произнёс я вопрос, на который ни у кого ответа не было.

– И ещё, – продолжил Яков. – На другом конце улицы его ждал долговязый тип в плаще и широкополой шляпе.

20. Рассекая толпу, Степан и Яков вошли в кабак. Мы с Прошкой спокойно следовали в фарватере. Брата здесь хорошо знали, поэтому никто не возмущался. На сцене отплясывала какая-то белобрысая барышня в теле. Явно не та. Подойдя к барной стойке, Степан поманил хозяина пальцем. Тот с опаской придвинулся.

– Где Натали? – спросил брат.

– Три дня уже не появляется, – жалобным голосом проговорил кабатчик. – Совсем охамела! Видал, кого на сцену выпускать приходится? У меня так все клиенты разбегутся!

– Не прибедняйся, Тарас, – прервал Степан его жалобы. – Всё равно у тебя здесь нет конкурентов.

– Это, конечно, так, – пробормотал кабатчик. – Но, согласись, охамела девка! Не уважает своего работодателя!

– Где живёт? Мы как раз и спросим, почему прогуливает.

Тарас наскоро набросал на куске обоев схемку.

– Только вы её не покалечьте, – попросил он. – Она должна быть в состоянии свои танцы выкаблучивать.

– За кого ты нас принимаешь? Мы ж енти, жентльмены! Шлёпанцы Суворова тебе в глотку! – усмехнулся Степан и махнул нам рукой.

Жилище танцовщицы находилось на краю жилой части района. Это была небольшая, но крепкая изба, выкрашенная в розовый цвет и с покрытой ветками крышей. Возле дома не было никакого палисадника или огорода. Правда, недалеко от двери стояло пугало в дырявой рубахе и с ржавым ведром на голове.

Степан постучался. Никакого ответа. Жестом велев Закидону и Якову обойти дом, он с новой силой забарабанил в дверь, крича:

– Натаха, на работе аврал! Где пропадаешь, кошка рыжая?

Через минуту дверь открылась. Степан остановил руку около носа стоявшего на пороге Прошки.

– Зашибёшь! – испуганным голосом проговорил отшатнувшийся Закидон.

– Что хозяева? – брат зашёл в дом.

– Никого нет, – из-за печки вышел Яков с куском вяленого мяса. – Компот прокис, так что уже два – три дня дом пуст.

– Но личные вещи, смотрю, не тронуты, – я подошёл к большому зеркалу на стене, около которого стоял небольшой резной столик с дамскими аксессуарами.

– Эдакое богатство, и не забрала с собой? – Степан повертел в руках красивую коробочку, из которой просыпалась пудра. – Сомнительно. Смотрим внимательно. Ищем любые зацепки. Богато, однако, – брат прошёл в дальнюю от входа часть дома.

Там в углу стояла резная деревянная кровать с балдахином, занавешенная тяжёлым парчовым пологом золотистой расцветки. Постель была измята так, будто на ней резвился Тишка. Обе стойки балдахина в изголовье кроме резьбы покрывали ещё и глубокие царапины. Проведя рукой вниз и откинув простыню, я обнаружил стальные наручники. Царапины, судя по всему, были от них.

– Прохор, не знаешь, Вольдемар не из этих? – я погремел наручниками.

– Да вроде не упоминал, – Закидон потеребил ухо.

Я продолжил осмотр постели. Вторых наручников не было. Под грудой подушек обнаружился томик стихов некоего Ароза Азорина. Я убрал книжку в карман, благо формат был небольшой. Ничего не могу с собой поделать – люблю читать. В складках простыней лежала небольшая золотая серьга в форме стрекозы.

– Глядите, что я нашёл!

– Утырок явно был здесь, – произнёс Прошка. И, отвечая на невысказанный вопрос, добавил: – Вечером перед встречей с невестой купил эти безделушки, чтобы ей подарить.

– А они были раньше знакомы?

– Да, он последнее время часто в кабак заходил, клинья к ней подбивал.

– Приелся экстрим? – ухмыльнулся Степан.

– Бывает, – пожал плечами Прошка.

Мы ещё некоторое время поблуждали по дому в поисках зацепок, но так ничего и не обнаружили. Ясно было одно – Вольдемар был здесь, а потом они с его артисткой ушли. Какое-то время мы ещё походили вокруг дома в поисках следов. Следов было много, а толку мало. В конце концов, решили вернуться в кабак и поспрашивать у посетителей.

Народ немного рассосался – то ли обеденное время закончилось, то ли танец белобрысой дамы утомил. Всего три столика были заняты. За одним сидела парочка в традиционных для купеческой гильдии малиновых укороченных кафтанах, с золотыми цепями на толстых шеях и тихо что-то обсуждала. За другим столом четверо молодых шаромыжников развлекались со своими странного вида находками. Это были чуть меньше средней ладони звёздочки с несколькими лучами, забавно вертевшиеся вокруг центральной точки. Некоторые из них светились, некоторые издавали какие-то звуки. Молодые люди прилаживали их друг к дружке кто к носу, кто к макушке и откровенно веселились. Яков посмотрел на них и повертел пальцем у виска.

А вот увидев посетителей за третьим столиком, я придержал Степана за плечо. Это были мои давешние похитители. Хлыща, правда, среди них не было. Сидели они, склонившись над какой-то бумагой, и нас не замечали. Брат жестами приказал окружить их столик. И тут от двери раздался раскатистый бас:

– Степан Никанорыч! Мы же три дня назад уже всё решили! – дверной проём был полностью заслонён огромным лысым дядькой в видавшем виды ватнике и с топориком за поясом.

– Всё нормально, Егор! – брат шагнул навстречу старшине шаромыжников. – Я по другому делу. Расскажи-ка мне вот про этих гавриков! – и он указал на насторожившихся похитителей.

Детина, который требовал с меня сапоги, попытался вскочить, но Яков усадил его обратно, слегка стукнув по трапециевидной мышце.

– Никчемные личности, – махнул рукой Егор. – Перебиваются случайными заработками, в сообщество не входят. А этот громила был мне должен приличную сумму, но недавно расплатился.

– Тарас! – Степан обратился к кабатчику. – Выдели нам комнатку. Нам с ребятками поговорить надо. Наедине, шлёпанцы Суворова!

Хозяин живо отворил дверь в подсобное помещение и предусмотрительно отступил в сторону.

– Сами пойдёте, или подсобить? – Яков нахмурил брови и сжал плечо здоровяка.

– С-сами… – пролепетал тот.

Сопротивления оказывать никто не стал. Видимо, им хватило прошлой встречи. Я подобрал бумагу, которую мои похитители рассматривали в момент нашего прихода. Это оказалась распечатка из нашей базы данных. Список особей исключительно женского пола и, насколько я мог судить, незамужних. Многие имена уже были вычеркнуты карандашом, около нескольких стояли вопросительные знаки. Хмыкнув, я убрал документ в карман к томику стихов и последовал на допрос.

Шаромыжников усадили на пол вдоль стены под связками свисающих окороков. Яков с мрачным видом оторвал от одного из них кусище и яростно вгрызся. А Степан чрезвычайно спокойным голосом начал:

– Напоминаю вам, граждане злодеи, что вы уже совершили чрезвычайно неразумное деяние – похитили царевича. Поэтому предупреждаю, что если вы будете упираться и отмалчиваться, то этот прекрасный человек, – он кивнул на Якова, – применит к вам свои умения в пыточном мастерстве. Уверен, вы их оцените по достоинству.

Яков поковырялся в зубах устрашающего вида ножом, а брат продолжил:

– Итак, мой первый вопрос. Кто приказал вам похитить Ивана, и где искать этого проходимца?

– Это Шляпник! Шляпник! – загомонили наперебой наши пленники.

– Кто такой? – удивился Егор, стоявший около двери.

– Это тот хлыщ в широкополой шляпе? – уточнил я.

– Да, да! Он сам велел так себя называть!

– Откуда он взялся? – я присел рядом со здоровяком, призывая отвечать именно его.

– Он предложил нам работёнку. Хорошо оплачиваемую. Я ведь был должен Егору, поэтому был согласен на что угодно. А тут и делов – поймать девку. Только всё пошло не так.

– Да какую вы всё девку-то ищете? – я недоумённо моргнул.

– Шляпник сказал, что беглянку из Верхнего города. Что проникла к нам на спасательной капсуле. А вчера сообщил, что могла стать женой одного из царевичей.

– Вы поэтому Ваню похитили? – Степан слегка пнул его по коленке.

– Ай, больно! – у здоровяка на глазах выступили слёзы. – Иван просто её видел и помог ускользнуть!

– Погоди, так значит, Шляпник вам указал, где её схватить сразу после посадки? В тот раз на свалке вы её поджидали?

– О чём речь? – не понял брат.

– Помнишь, ездили с тобой сюда на днях? Тогда-то мы и познакомились с этими весёлыми ребятами.

– Где Утырок? – Закидон тем временем решил разузнать о своём приятеле, врезав рябому шаромыжнику по скуле.

– Какой ещё утырок? Ты про Шляпника? – недоумённо проговорил тот, промаргиваясь.

– Вольдемар, дружинник! Где он?

– У Шляпника они с плясуньей, – сказал сидевший рядом белобрысый мужичок.

– Тогда последний вопрос. Где Шляпник? – Степан решил закончить допрос и достать хлыща.

21. Мы оставили наших пленников на попечение Егора и отправились на хутор по другую сторону свалки, где, по уверениям шаромыжников, обустроился их работодатель. За десять минут мы миновали жилые кварталы и основную территорию свалки, приблизившись к заброшенной её части. Туда уже давно не сбрасывали ничего из Верхнего мира, а потому популярностью она не пользовалась.

Мы оставили наших четвероногих спутников в двух поворотах дороги от хутора. Осторожно пробираясь по обочине, приблизились к постройкам. Брат жестами приказал Якову и Прошке обойти строения слева – там стояли два сарая. А мы отправились направо, чтобы осмотреть баню и встретиться с ними около усадьбы.

Но тихо подобраться к цели нам было не суждено. Скрипнула дверь маленького домика с вырезанным сердечком и оттуда вышла фигуристая рыжеволосая девушка. Увидев Степана, она завизжала так пронзительно, что мы отшатнулись. Только через пару секунд брат смог заткнуть ей рот. Из дома уже бежал Вольдемар с ясно читаемым желанием защитить девицу и надавать нам по сусалам. В окне за его спиной мелькнула голова в широкополой шляпе и тут же исчезла в глубине комнаты.

За несколько секунд Утырок с рёвом домчался до Степана и врезал ему по скуле. Не ожидавший такой наглости брат даже отпустил рыжую. Она тут же бросилась к дому, а Вольдемар схватил Стёпу за горло.

Поставив убегающей девице подножку, я бросился на выручку брату. Схватил предателя Утырка сзади за нос и с силой потянул. Он ослабил хватку и тут же оказался в нокауте от стёпиного апперкота.

Наши напарники поняли, что преимущество неожиданности утеряно, решили двинуться на штурм и рванули к дому. Дверь с нашей позиции была не видна. Мы услышали треск ломающегося дерева, а потом грянул гром. Яков вылетел из-за угла и остался лежать, а Прошка помчался прочь, пригибаясь.

– Огнестрел! – рявкнул Степан. – Иван, остаёшься здесь! – Скомандовал он мне и пополз к дому.

Я предпочёл довериться брату. В нашем мире огнестрельного оружия осталось не очень много. Говорят, около полувека назад Бессмертные провели глобальную чистку с применением спецсредств, киборгов и тяжёлого вооружения. Безусловно, полностью изъять огнестрельное оружие из Нижнего мира им не удалось. Но сократили его количество изрядно. У нас в спецхранилище был небольшой арсенал, но пользовались им крайне редко, только в исключительных случаях. У Степана имелся опыт общения с огнестрелом, у меня – нет. Так что я предпочёл держаться подальше и наблюдать.

Брат ужом прополз к стене дома. Чуть приподнявшись, жестом приказал Закидону, прятавшемуся за поленницей, отвлечь противника. Прошка поднял берёзовое полено и швырнул его к двери. Под грохот Степан быстро вскочил и заглянул в окно. Снова присев, он показал напарнику, чтобы тот двигался ко входу. А сам прокрался к другому окну. Со стороны двери вновь раздался шум, и Степан вгляделся внутрь, а затем проскользнул в приоткрытую створку.

Ненадолго воцарилась тишина. Время тянулось вязким киселём. И вдруг со стороны дороги раздался протяжный гудок. Потом странно знакомый голос крикнул: «Хендэ хох!»

Я поспешил к повороту, где мы оставили наш транспорт. Моему взору предстала странная картина. Шляпник вертелся вокруг лошадей, пытаясь вскочить в седло. Те в свою очередь тоже двигались, мешая угону. Хаоса добавлял Ницше, который во всю свою ослиную глотку орал:

– Хальт! Хенде хох! Алисен папирен, нихт бевиген! Зольдатен, фойер! Дер панцер нихт капитулирен!

Тем временем бычок бочком приблизился к угонщику и нанёс ему такой удар, что Шляпник перелетел через вороную Якова и замер в кустах. Я подбежал к месту сражения, похлопал Тишку по боку, чмокнул ослика в нос и поспешил к беглецу. Тот лежал среди кустов лицом вниз. Плащ задрался и накрыл его голову. За поясом торчал устрашающих размеров огнестрел. Пистолет, если мне не изменяет память. Я забрал опасную игрушку и засунул себе за кушак сзади. Потом отстегнул плащ, странно поменявший при этом цвет, и связал им руки Шляпника за спиной.

Со стороны хутора раздался полный ярости крик Степана:

– Ушёл!

– Не ушёл, – произнёс с ухмылкой я и крикнул: – Сюда!

Брат преодолел разделявшее нас расстояние с такой скоростью, что, наверное, побил собственный рекорд. Увидев мой трофей, он остановился, улыбка озарило его лицо.

– Удивил ты меня, шлёпанцы Суворова! Как ты его вырубил?

– Это не я. Это Тишка, – я не стал присваивать себе лавры бычка.

Брат погладил своего любимца по шее и склонился над Шляпником. Он схватил беглеца за ворот и поставил на ноги. Хлыщ с трудом стоял, пытаясь сфокусировать взгляд.

– Хотел бы я знать, как он мимо нас проскользнул.

– Посмотри плащ. Мне кажется, с ним что-то не то, – вспомнил я.

– Шлёпанцы Суворова! Или, скорее, мать моя, кибернетика? – воскликнул Степан. – Это ж маскировочный плащ Бессмертных! Я такой только однажды видел. Откуда у тебя такой плащ, хлыщ неместный?

– И огнестрел, – я протянул брату пистолет.

– Хана тебе, мужик! – Степан отвесил Шляпнику подзатыльник, отчего тот чуть не упал, а его шляпа покатилась вперед, словно колесо от телеги. – Ты Яшку застрелил!

– Жить будет, – прохрипел хлыщ. – Пули резиновые.

Подгоняя пленника лёгкими пинками, мы подошли к дому. Яков сидел там же, где упал, потирая грудь и громко кашляя.

– Чем это он меня? – Степан продемонстрировал пистолет, который даже в его ручище смотрелся внушительно.

– Десерт игл, кажись, – я вспомнил картинку в одной из своих книг.

– Каких игл? – не понял Яков. – Меня иглами не прошибёшь. Это, скорее, кувалды на «первое».

– Пустынный орёл, – с умным видом пояснил я. – Пиндосовская игрушка.

– Час от часу не легче, – пробормотал брат. – Мало того, что огнестрел, ещё и пиндосовский. У него случайно курточки или бейсболки с надписью FBI не было?

Шляпник хмыкнул, за что снова получил подзатыльник. Со стороны бани донеслась какая-то возня. Мы дружно повернулись в ту сторону. По земле катались два друга-экстремала, Утырок и Закидон, нанося друг дружке удары.

– Яш, разними их, что ли, – брат сплюнул и повёл пленника в дом.

Яков, постанывая, поднялся и пошёл к драчунам. Он просто схватил их за воротники, приподнял над землёй и встряхнул. Прошка тут же успокоился, а Вольдемар продолжил махать кулаками.

– Да отдохни же ты, малахольный, – Яков отпустил Закидона, а затем освободившейся рукой легонько шмякнул забияку по макушке. Загрузив Утырка на левое плечо, он уже собрался идти к Степану. Но тут на него с визгом налетела рыжая девица. И повисла на правом плече, бестолково молотя руками и ногами в воздухе.

– Вот ведь, неразумные, – усмехнулся Прошка и последовал за нашим громилой в дом.

22. Из рассказа Шляпника следовало, что он – частный детектив из Верхнего мира. Зовут Борис, но всем он известен под прозвищем. По мне, так имя гораздо лучше.

Его нанял богатый клиент, чтобы он нашёл сбежавшую дочь. Какого лешего её потянуло на приключения – не совсем понятно. Смущало и то, что отец заранее знал координаты и приблизительное время приземления девушки.

Детективу данные были предоставлены буквально за полдня до того. Времени было в обрез. Поэтому Борис связался со своей давней знакомой, местной танцовщицей. Он велел ей наскоро набрать команду и встретить беглянку. Однако ребята оказались редкостными болванами и упустили её. Осталась лишь одна зацепка – молодец, который оказался рядом. Я. Вот они ко мне и прицепились, пиявки неразумные.

Наниматель предполагал, что беглянка предпримет попытки сблизиться с местной знатью. Возможно, даже с одним из царевичей. И Шляпник решил привлечь к операции новоиспечённого мужа своей знакомой. Для этого он использовал хитроумный прибор из Верхнего мира – гипнотическую пушку.

Гипноз, казалось, сработал на славу. Вольдемар и так был на многое готов ради рыжей бестии, а тут даже на преступление пошёл. Услыхав, что беглянка, возможно, жена Степана, он самовольно проник к Отрыжкиным. Но Марфу, разумеется, там не застал.

От идиотизма ситуации я в голос заржал и плюхнулся на скамью.

– Марфа – беглянка из Верхнего мира? – проговорил я сквозь слёзы. – А к Саре Мендельсон вы тоже планировали вломиться?

– Конечно, – процедил Шляпник. – Сведения заказчика надо проверить.

– А у вас что, фотки беглянки не было? – скептически посмотрел на сыщика Яков. – Папаня не предоставил?

– Он был уверен, что она изменит облик, – пояснил Борис.

– Не обижайся, детектив, но мы тебя пока свяжем и отвезём в поруб. – сказал Степан. – Слишком ты тут со своей командой начудесил. За людей нас совсем не считаете, верхние. А у нас, между прочим, свои законы есть. И нарушать их никому не позволено.

– Ты же с Марфой встречался на базаре, когда масло ей продал? – вспомнил я. – Неужели не проверил?

– Так я её тем маслом и проверял, – с невозмутимым видом отозвался частный сыщик. – Думал, увидит, что я ей всучил, закричит, что отравить хочу. Тогда-то себя и выдаст.

– Не выдала? Да она чуть пожар не устроила, шлёпанцы Суворова! – возмутился брат.

– Да ещё и люди могли потравиться, – продолжил я. – Ну а почему же вы от неё не отстали после этого? Напугали стариков своим погромом!

– Да я ж говорю, самовольно он к Отрыжкиным полез! – Борис зло посмотрел на Вольдемара. – Всё твердил: «Это точно Марфа! Несомненно, она!»

И тут заржал Утырок. А вслед за ним залилась смехом и рыжая Натали.

– Что вы ржёте? – возмутился Прошка, отвесив приятелю подзатыльник.

– Не работает твой гипноз, Шляпник, – проговорила танцовщица. – Мы с Волей давно уже сговорились, да слюбились. А тут ты со своей операцией. Ну как не воспользоваться случаем?

– Чуял я, что нельзя товары на Ёпэе покупать, – пробормотал сыщик.

– Я давно уже хотел над Гаврилой подшутить, – сквозь смех сказал Вольдемар. – Вот пусть теперь голову ломает, кто и зачем к нему забрался.

– Натка, я думал, что мы друзья, – обиженно произнёс Борис.

– У меня теперь другая жизнь, – пожала плечиками рыжая.

– А что ж ты на меня кинулся, раз не под гипнозом? – Степан отвесил экстремалу лёгкий подзатыльник.

– Извини, командир, – пожал плечами Утырок. – Я ж Наташку защищал.

– Жентльмен, шлёпанцы Суворова! – ухмыльнулся брат. – Кстати, по поводу жентльменов. Ты, рыжая, к Тарасу возвращаться собираешься? А то он, бедолага, совсем заскучал.

– Облезнет! – Натали хихикнула и посмотрела на Вольдемара.

– Пусть ищет замену, – подтвердил он. – Закончил я с экстремальной жизнью, мужики. Пора остепениться.

– Не, ребята, я сейчас прослезюсь! – шмыгнул носом Закидон. – Что с нами бабы делают!

– Послушай, детектив, – вспомнил я. – А как ты нашу систему безопасности обрушил?

– Я ничего не делал, – Борис непонимающе посмотрел на меня. – А что с ней?

– Сдохла, – не стал ничего объяснять Степан. – Пойдём, преступнички. Нечего тут рассиживаться.

23. Зловредного детектива посадили в поруб. Впрочем, не думаю, чтобы с ним что-то плохое случилось. Завтра пир, завтра весь день просидит в заключении. А послезавтра отец с ним поговорит и, скорее всего, отпустит.

Воображаемого предателя Утырка Степан и Прошка увели в «Скрипучую телегу». Чуть позже туда подтянулся и Гаврила. Без дружеского мордобоя, судя по всему, не обойдётся.

Я же отказался от посиделок и остался на конюшне. Не то, чтобы я хорошо говорил по-немецки. Откровенно говоря, никак не говорил. Но, всё-таки, фраза о пяти языках внушала оптимизм. Правда, их приписывали Тишке. Но рогатый молчал, как рыба об лёд. Кстати, от своего ослика я тоже ничего добиться и не смог. А ведь ясно слышал все его «хендехохи» и «капитулирены». Короче, просидел с этим ушастым врединой полночи и несолоно хлебавши отправился домой.

Тихонько зайдя через кухню, я прокрался по коридору к своей комнате. Из-под двери пробивался тусклый свет.

– Читает, что ли? – подумал я. – Эдак всё зрение себе испортит.

Был бы в моей двери врезной замок, я б подсмотрел сквозь замочную скважину. Но у меня даже засова не было. Поэтому я чуть приоткрыл дверь и проскользнул внутрь. Хорошо смазанные петли не издали ни малейшего скрипа.

От неожиданности я онемел и застыл на пороге. На моей кровати сидела русоволосая красавица в нижнем белье персикового цвета. В левой её руке был гребень. Правую она периодически подносила к столу, на котором лежал продолговатый предмет.

– Применить, – тихо проговорила она, и посреди комнаты появилась ещё одна красавица.

На этой было расшитое красное платье, красные сапожки на высоком каблуке, а на голове драгоценный венец. Моя гостья несколько раз провела гребнем по своим волосам и сморщила маленький чуть вздёрнутый носик.

– Попса! – заявила она, и вторая девица тут же исчезла.

Отложив гребень, красавица принялась своими изящными пальчиками водить по неизвестному предмету на столе. Через некоторое время она хмыкнула и снова скомандовала: «Применить». Тут же в комнате появилась чертовски привлекательная демоница в облегающем кожаном костюмчике красного цвета. На голове изюминкой проступали небольшие аккуратные рожки, а сзади выделывал вензеля хвостик с кисточкой.

– Перебор, – моя гостья хихикнула и вновь принялась работать пальчиками.

В течение следующих минут я увидел в своей комнате полуголую дикарку с перьями на голове и боевой раскраской на лице, дружинницу в пикантном бронелифчике поверх кольчуги и с огромным огнестрелом в руках, принцессу из султаната в тюрбане и полупрозрачных шароварах. Последней была огненно-рыжая пиратка в высоких ботфортах на тонюсеньких каблуках высотой в две моих ладони, кожаных штанах, жилетке, треуголке с яркими разноцветными перьями. Один её глаз закрывала чёрная повязка, на которой жёлтым пятном выделялись скрещенные кости, а вместо черепа – весёлая рожица с высунутым языком.