Путешествие туда и сюда

11

Проснулся от того, что кто-то больно лягнул меня копытом под рёбра.

– Ницше, охамел, что ли?! – возмутился я, не открывая глаз. – Ладно бы своими новостями дурацкими разбудил, или песней какой. Зачем драться-то?

– Это не я! – донеслось откуда-то, где должно было быть окно.

– Это я! – ответил ему смутно знакомый голос, обладатель которого находился в районе моего живота. Последовал новый удар.

– Да прекрати уже лягаться, кем бы ты ни был! – я перекатился влево и отпихнул неизвестного агрессора ногами.

На пол шлёпнулось нечто мягкое, точно тряпичная игрушка. Завозилось, забормотало чуть слышно:

– Не, я так не играю. Стоило только напроситься в гости, как внезапно оказавшийся дома хозяин отвесил пинка. Вместо того, чтобы вареньем угостить.

Заинтересовавшись личностью незваного гостя, я-таки соизволил открыть глаза. В комнате горел ненавязчивый тёплый утренний свет. Я сел на кровати и уставился на упитанного рыжего коротышку, недовольно потирающего поясницу.

– Карлсон? – предположил я, вспомнив вчерашнего скандалистого летуна.

– Привет, малыш! – дверг улыбнулся, сверкнув золотыми зубами.

Причём, сказал он это по-русски и безо всякого акцента. Его собратья из подземелий метрополитена, правда, тоже только на нашем языке и изъяснялись. По крайней мере, при мне. Но этот персонаж вчера болтал на наречии, непонятном для всех, кроме Ницше. А ещё он, в отличие от остальных двергов, без бороды. И называет меня малышом. Что, согласитесь, вполне может напрячь нормального мужика.

– Почему малыш? – поёжился я.

– Это он теперь так здоровается, – сообщил Ницше, спрыгнул с подоконника и подошёл к кровати. – Я его так поприветствовал при нашей новой встрече – он же и вправду маленький – и вот результат. Ему, похоже, понравилось.

– Да, малыш! – Карлсон перевёл взгляд на ослика и выставил вперёд пухлый кулачок с оттопыренным вверх большим пальцем.

– Ну, привет, малыш, – ухмыльнулся я. Интересно, с чего это мой ушастый скакун его так назвал? Двергов, помнится, ослик подобным образом не величал. Иначе, думаю, они бы ему уши повыдёргивали. – Слушай, а вчера ты, вроде, по-русски не разговаривал.

– А оно мне вчера было не нужно. Но потом я встретил настоящего друга, – с этими словами дверг погладил ослика по шее.

– Судя по всему, ты умеешь выбирать друзей, – хмыкнул я.

– Да, – кивнул Карлсон. – Вообще, с друзьями в этом мире большая проблема. Дверги неотёсанные и шуток не понимают. Асы напыщенные и высокомерные. Единственная их положительная черта – это то, что они положили на то, кто и где у них живёт.

– А тролли? – вспомнил я другого своего гостя.

– И до тебя домотались? – вопросом на вопрос ответил дверг. Я глупо улыбнулся и развёл руками. – Эти – самые вредные из местных. Лезут везде, особенно туда, где написано «посторонним вход воспрещён», – Карлсон сплюнул себе под ноги.

– Видимо, не считают себя посторонними, – предположил я.

– Тролли?! – подскочил Ницше. – Здесь есть тролли?

– Да, – отмахнулся дверг. – Вредная мелочь.

– Мелочь? Тролли? Вы надо мной издеваетесь?!

– Да я тоже сначала не поверил, – успокоил я ослика. – Но этот похожий на маленького бегемота Муми мне сам сказал, что он тролль.

– Ого, к тебе сам Муми заходил, – Карлсон покачал головой и, подпрыгнув, присел рядом со мной. – Это серьёзно.

– А разве Муми – это не все они? Я-то подумал, что это порода такая, Муми-тролли.

– Можно и так сказать. Порода. И чего он от тебя хотел?

– Да мы, видите ли, драккар не там припарковали. Да ещё, вроде как, раздавили чего-то. Главное, я даже не хозяин драккара!

– Ну, то, что он припёрся именно к тебе, понятно, – кивнул дверг. – Ты же из пришельцев единственный знатного рода. Мне Ницше рассказал, что ты царевич. А царевич – это как принц датский.

– Почему датский? – удивился я.

Карлсон хохотнул и похлопал меня по колену.

– У нас же тут кругом социальное равенство и демократия.

– Один человек – один голос? – вспомнил я фразу, которая, как мне казалось, имела отношение к этому термину.

– Ударение не на тот слог, – поморщился дверг. – И Один – ас. Но в целом всё правильно, есть асы и все остальные. А принц только в Дании остался. Внизу.

– А как же король?

– Король умер.

– Король умер! Да здравствует король! – провозгласил Ницше.

– Вот этого не надо, – проворчал Карлсон. – Умер так умер. Нам тут только зомби не хватало.

– Так я не понял, почему этот Муми-тролль ко мне-то пришёл? – всё-таки уточнил я. – У вас же здесь эта самая демократия.

– И что? – усмехнулся дверг. – Люди, как и все остальные существа, всегда с большим вниманием относились к королевским династиям. И чем меньше существо, тем больше внимание. А эти тролли – ну, ты сам видел, какого они размера.

Я хмыкнул с сомнением. Вряд ли наше население когда-либо интересовали короли. Они и про батюшку-то вспоминали лишь в двух случаях – когда надо было платить налоги, и когда царь выкатывал пир на весь мир, оплаченный из тех же налогов.

– Короче, выбрось эту мелкую шушеру из головы, – Карлсон снова хлопнул меня по колену и соскочил с кровати. – Лучше скажи мне вот что. Ты можешь достать немного Мёда Альтернативной Поэзии?

– А зачем тебе?

– Есть одна очень интересная мысль. Но без него она так и останется мыслью.

– Звучит как авантюра, – покачал головой я. – Кого-то это мне напоминает… Вы с Локи, случайно, не приятели?

– Локи! – фыркнул Карлсон. – Локи – скользкий змей. Он ничего не делает просто так. Локи строит интриги, а я просто шалю. Так что, поможешь?

– Ну, не знаю, – с сомнением протянул я. – Тор куда-то бочонок утащил. Вряд ли до пира я смогу к нему подобраться.

– Худо, – поморщился дверг. – А я уж думал, что ты мне друг.

– Вообще-то, я вижу тебя второй раз в жизни, – напомнил я. – И ты только что лягал меня, пока я мирно спал в своей постели.

– Вань, не будь занудой, – попросил Ницше. – Ты же был со мной у Одина, так что должен понимать, что этому болоту просто необходима встряска!

– Так, – напрягся я. – Рассказывай, что за каверзу вы задумали?

– Да никакой каверзы, – взмахнул рукой Карлсон. – Только естественные химические реакции и биологические процессы внутри организма.

– Подробнее, – я пристально посмотрел на дверга.

– Понимаешь, – он снова запрыгнул на кровать и принялся возбуждённо, но очень туманно объяснять, – асы – они не совсем люди. Точнее, отчасти люди, но почти боги. И как на богов действует то, что забавно действует на людей, никто не знает. Но им точно не повредит то, что не повредит и людям. А вот на троллей вовсе не действует то, что действует на людей. И у меня есть надежда на то, что на них подействует то, что действует на асов.

Я помотал головой.

– Ничего не понял.

– Да чего тут непонятного?! – воскликнул Карлсон. – Вот скажи, как на людей действует пиво?

– Становится веселее, – начал перечислять я, – язык развязывается. А ещё потом приходится чуть ли не через каждые пять минут в кусты бегать.

– Ну, кустов у нас тут нет. Поэтому лёгкая атлетика отменяется. А вот развязать языки – это миссия, достойная внимания.

Я нахмурил лоб, пытаясь уяснить сказанное.

– То есть ты хочешь развязать язык кому-то из асов? – выдвинул гипотезу я.

– Не асов.

– Троллей?

– Муми-троллей, – Карлсон заговорщицки подмигнул.

– А зачем?

– Пусть это останется моей маленькой тайной, – потупился дверг.

– Опять тайны, – вздохнул я. – Не, я так не согласен. Ты либо рассказываешь мне всё, либо ищешь этот мёд самостоятельно.

– Покажи ему, – сказал Ницше, притопнув копытом.

Карлсон покивал.

– Хорошо. Но не здесь, – он спрыгнул с кровати и похлопал меня по колену: – Собирайся, малыш. Нам предстоит небольшое путешествие на крышу.

12

А вот того, что произошло дальше, я не ожидал. Карлсон вытащил из-под кровати рюкзак со своим странным летательным аппаратом и пристроил за спиной. Потом подошёл к окну и, вспрыгнув на подоконник, распахнул.

– Как?! – изумился я.

По моим представлениям, окно из моей комнаты никак не могло выходить на улицу, а было всего лишь движущейся картинкой, вроде телевизора. Но порыв свежего бодрящего ветра выдул прочь все сомнения.

– Пустяки. Дело житейское, – взмахнул рукой дверг и протянул эту руку в мою сторону: – Ну что, полетели?

– Как? – снова спросил я.

– Схвачу тебя за руки, и от винта, – как само собой разумеющееся, пояснил Карлсон. – Не думаешь же ты, что я посажу тебя себе на плечи?

Я оторопел.

– Э-э-э, нет, конечно. Но…

– Да не парься, не уроню. Мы, дверги, сильные. Если что сцапаем, хрен отпустим. Я, между прочим, твоего осла таскал, – он кивнул на Ницше.

– Я его тоже таскал, – хмыкнул я.

– А я тебя чаще! – воскликнул ослик. – Слышь, Карльсончик, нашему царевичу неуместно летать подмышкой у дверга. Может, у тебя есть ещё один ранец? – Мне показалось, или он при этом подмигнул?

– Как знал! – зубасто улыбнулся Карлсон и, спрыгнув на пол, достал из-под кровати ещё один летательный аппарат, аналогичный первому. И когда это он успел тут склад организовать? – Ну, надевай. Тут всё просто. Даже осёл справится.

– Я справился! – оповестил Ницше.

Что?! Мой непарнокопытный скакун летал по воздуху при помощи этой штуки?! Я решительно вдел свои плечи в лямки ранца. Тяжёлый, зараза! Вроде, маленький, как его хозяин, но вспрыгнуть на подоконник с ним за спиной я точно не смогу.

– Давай, рассказывай, как этой штукой управлять, – прокряхтел я, забираясь на взлётную площадку.

Видимо, Ницше решил мне помочь, потому как последовал дробный перестук копыт и в следующий момент я почувствовал удар чуть пониже спины, от которого не только запрыгнул на подоконник, но и вылетел наружу, дико вопя.

– Ну, чего ты орёшь?! – раздался над ухом недовольный голос Карлсона. – Кругом люди спят, а он орёт!

Дверг пнул меня в правую часть груди, прямо в лямку ранца. Резко дёрнуло, взболтав мозги. Падение прекратилось. Я почувствовал вибрацию летательного аппарата.

– Спасибо, – сглотнув слюну, поблагодарил я.

Теперь я висел в воздухе у стены дворца. Солнце только-только начинало выглядывать из-за облаков, а земли внизу вообще видно не было. Видимо, мы находились с обратной стороны здания, стоявшего на краю Асгарда. Так что падать бы мне пришлось вплоть до самой земли, в родной нижний мир.

– Два плеча вперёд – и летишь, – начал объяснять дверг принципы управления своим странным агрегатом. – Чтобы повернуть, выдвигаешь только одно.

Я последовал его советам, и вскоре потихоньку стал двигаться.

– Не безнадёжен, – усмехнулся Карлсон и похлопал меня по плечу.

– А как Ницше смог управлять этой штукой? – спросил я. – У него же нет плеч.

– Да парень просто прирождённый летун! Очень талантливо использовал уши и хвост. Так, теперь меняй положение тела, и полетели вверх.

Я принялся болтать ногами, двигать плечами и тазом, и спустя пару минут принял исходное положение для вертикального полёта.

– Созрел? – зевнул дверг. – Тогда валяй за мной.

Несмотря на то, что теперь мне было необходимо преодолевать силу тяжести, двигаться получалось быстрее, чем по началу. Уже спустя двадцать секунд я лицо к морде столкнулся с Ницше.

– Ну, как впечатления? – радостно вопросил ослик.

– Пока не очень, – честно признался я.

– Я в тебя верю, – подбодрил мой скакун и прыгнул с подоконника на кровать.

Видимо, Карлсону надоело ждать, поскольку я почувствовал, как меня хватают за воротник и тянут. Скорость резко возросла. Я попытался попросить, чтобы меня волокли поаккуратнее, но от ледяного ветра, попавшего в рот, я задохнулся.

Потом движение вдруг прекратилось, и я осознал себя сидящим на черепичной крыше. Ну, или этот материал только показался мне черепицей. Было довольно тихо, хоть и не понятно почему. Ветер лишь слегка ворошил мою всклокоченную шевелюру.

– Это из-за труб, – прочитал мои мысли дверг.

– Из-за труб? – я удивлённо огляделся. Крыша и в самом деле была утыкана разного вида и размеров трубами. Здесь что, до сих пор печки углём топят? Хотя, нет. Тогда бы дым чёрный был. А я подобного не наблюдаю. Так, лёгкое дрожание горячего воздуха.

– Оклемался? – с ехидной улыбочкой спросил мой спутник. Я вяло кивнул. – Тогда следуй за мной. Тут недалеко.

Он потопал между труб, и мне пришлось вставать и догонять. Впрочем, идти далеко не пришлось. За очередной трубой, а если точнее, в очередной трубе оказалась небольшая металлическая дверка. Вроде печной заслонки.

– Добро пожаловать, дорогой Карлсон! – проговорил дверг, проходя внутрь, и, обернувшись, добавил: – Ну, и ты заходи.

Мне пришлось согнуться в три погибели, чтобы попасть внутрь. Но сразу же за порогом я смог распрямится и оглядеться.

13

Жилище Карлсона представляло собой некое подобие мастерской. Разве что у стены стояла маленькая небольшая кровать со свёрнутым гнездом меховым одеялом. Всё же остальное пространство было завалено разнообразными механизмами, проводами и просто железяками разной формы и размеров.

– Ну, что ты мне хотел показать? – спросил я, не горя желанием долго здесь задерживаться.

– Фу, какой ты скучный, – протянул дверг, сердито выпятив нижнюю губу. – Сначала надо повосхищаться, поохать и поахать, похвалить хозяина и его жилище. Иначе тебя больше никто в гости не позовёт. Ладно, двигай сюда.

Я подошёл к столу, на котором стояло нечто, отдалённо напоминающее микроскоп, с помощью которого Кулиб чинил платы особо сложного оборудования. Только вместо предметного стола была довольно толстая труба, похожая на старую консервную банку. Карлсон указал на перископ, куда должно было, по идее, выводиться изображение.

Я осторожно заглянул в прибор. Сначала ничего не увидел, о чём и сообщил хозяину дома. И тут же последовал увесистый подзатыльник, от которого в глазах поплыли разноцветные круги.

– А теперь? – поинтересовался дверг.

Я хотел было обернуться и обругать его, но тут зрение прояснилось, и передо мной возник человеческий силуэт. Сначала призрачный, постепенно он стал обретать цвет и плотность. А потом я его узнал.

– Аркадий Петрович? Он что, в своей комнате спит? А как я его вижу?

Карлсон расплылся в довольной улыбке.

– Помните, вы вчера в таверне ели омаров?

– Кого? – удивился я. – Мы, вроде, только хряком закусывали, которого Тюр завалил.

– Это сначала, – кивнул дверг. – А потом принесли сырную тарелку, бекон и омаров.

– Что-то я такого не припомню, – нахмурился я. – Может, девушки, то есть, валькирии, развлекались. А ты откуда знаешь? Сидел где-то неподалёку? Или этим, офис циантом подрабатываешь?

– Вот ещё! Есть методы интереснее! – я заинтересованно поглядел на Карлсона. Он, выдержав театральную паузу, продолжил: – Я поместил в щупальца особые маркеры, которые могу без проблем отслеживать с помощью моего поисковика, – он похлопал рукой по прибору. – Я увижу носителя в любом месте и в любое время.

– Так ты что, отравил пищу?! – ужаснулся я. – Маркерами? Погоди. Маркеры – это, вроде бы, карандаши такие цветные. Их ещё фломастерами называют.

– Маркеры – это такие специальные вещества. И они совершенно безвредны для человеческого организма. Просто с их помощью можно отследить любого, в кого они попадают. Как говорится, на вкус и цвет маркеры разные. Жаль только, что при таком способе время действия ограничено процессом пищеварения. Вот раньше было совсем не так! Вколют в вену или мышцу, и минимум полгода маркер по организму гуляет! А потом ревакцинация! – он мечтательно улыбнулся.

– Слушай, а зачем это вообще нужно? – спросил я. – Почему надо за кем-то подглядывать? Это, в конце концов, неприлично! Зачем ты придумал такой прибор?

– Да это не я, – отмахнулся дверг. – Это Двалин-чудила.

– А ты его украл, – кивнул я.

– А чего он за мной подсматривал? – возмутился Карлсон.

Я почесал макушку.

– То есть, тебе можно, а другим нельзя? С чего бы?

Дверг сложил руки на груди и обиженно выпятил нижнюю губу.

– Потому что все вокруг строят коварные планы. А я просто шалю.

– Ну, ладно, шалун, – я отзеркалил его позу. – Зачем тебе я и Мёд Альтернативной Поэзии? Только объясни как можно проще.

Уверенным движением руки Карлсон смахнул со стола все железки, кроме украденного прибора. Потом подпрыгнул и приземлился на освобождённую площадку.

– Муми, – произнёс он. – Эти проныры утащили мой Скид

– Это ещё что за фрукт? – уточнил я.

– Скид. Или Скидбладнир. Если совсем для тупых, это складной кораблик.

Мои брови поползли вверх от удивления. Мой незабвенный навигатор, конечно, тоже складывался от состояния ковра до носового платка. Но целый корабль? Впрочем, Карлсон на мою мимику никак не отреагировал.

– Мы с братаном Двалином таких только две штуки сделали. Точнее, он сделал один, а я скопировал. А Двалин, чудила, обиделся. Обвинил меня в этом… в плагиате. Как будто я украл что-то… Ну, скажи, разве можно что-то украсть у брата? У нас же всё общее! И ещё, знаешь, от какого слова произошёл этот «плагиат»? – я отрицательно помотал головой. – Плаге, чума. Вот тебя брат когда-нибудь чумой называл? – обиженно вопросил дверг.

– Чумой никогда, – заверил я. – Но заразой и мелким засранцем – регулярно.

Карлсон хохотнул и легонько ткнул меня в живот.

– В общем, на своём Скиде я свалил от Двалина на вольные хлеба. Думал, тут, у асов, свободы больше.

– Разве нет?

– Только для самих асов, – дверг оскалился, слегка напугав меня своей улыбкой. – А на всех остальных они плевать хотели.

– Но разве не это называется свободой? Когда на тебя плюют, но тебе на это плевать, поскольку ты и сам на всех плюёшь, находясь на крыше, – я тоже приподнял уголки губ. – Так что там про муми? А то меня уже скоро искать начнут, а я ещё ничего не понял.

– Ну а что тут понимать? Прилетел я сюда. Как вы вот, оставил свой кораблик на площади…

– Ты же говорил, что он складной.

– Конечно, складной.

– Тогда почему ты его не сложил и не взял с собой?

– Потому что это был не мой корабль, – надулся дверг. В ответ на мой недоумённый взгляд он пояснил: – Откровенно говоря, моя копия была… э-э-э… с несколько ограниченным функционалом. Поэтому я взял оригинал.

– Ага, – отсмеявшись, произнёс я. – Но это не объясняет, почему ты не смог его сложить и унести в кармане.

– Я с ним поссорился, – лицо Карлсона приобрело какой-то свекольный оттенок.

– С кем?

– Со Скидбладниром.

Я кивнул. Разумеется, детище Двалина обладало таким же интеллектом, как и наш Варяг, и таким же склочным характером, как его создатель.

– То есть он отказался складываться, но, когда ты вернулся, оказалось, что его уже нет, – предположил я. – И ты решил, что его сложили и унесли муми.

– Они. Больше не кому.

– А ты не пробовал просто спросить?

– Пробовал. Еле смылся, – дверг цыкнул зубом и с силой запустил в стену какую-то попавшуюся под руку шестерёнку.

– Ну, допустим, это они утащили твой Скид. Но объясни, зачем тебе Мёд Альтернативной Поэзии?

– Понимаешь, эта мелочь обожает мёд. Но обычный для отслеживания не годится. Я же не могу напичкать маркерами все кувшины во всём Асгарде. А вот Мёд Альтернативной Поэзии – это нечто особое. Там даже маркеры не нужны. Надо просто подсунуть муми небольшое количество Мёда. И тогда я смогу отследить, куда они спрятали Скидбладнир.

– Но ведь вместо муми ты можешь увидеть асов, – возразил я. – Это же они будут на пиру пить Мёд. И в больших количествах.

– Не, – отмахнулся Карлсон. – Асов отследить нельзя. Они вроде депутатов, неприкосновенны. По крайней мере, пока лося какого не грохнут.

– Какого ещё лося? – удивился я. – Тюр вон кабана вчера завалил.

– Лоси – это другое.

14

Вдруг в дверь постучали. Да так настойчиво, что на внутренней её стороне образовался небольшой бугорок. Мы с Карлсоном переглянулись.

– Кто там? – робко спросил дверг.

– Кто, кто! – прокаркали снаружи. – Ас в пальто!

Карлсон пожал плечами и открыл. В комнату влетел самый крупный ворон, которого мне доводилось видеть в жизни. Был он по грудь двергу, а размахом крыльев вполне мог бы померить длину рогов Тишки.

– Не хворай, рыжий, – поприветствовал он хозяина, а потом и я почувствовал на себе его странный взгляд. – Иван, я за тобой. Тебя ждут.

– С кем имею честь? – спросил я.

– Это Хугин, вещий ворон Одина, – пояснил Карлсон.

– Я – Мунин, – возразила птица. – Мой ленивый братец сегодня выходной.

– Сам ты ленивый, братец! – донеслось с улицы. – Мы же с тобой на клюв-кирпич разыграли, кому идти!

– А ты помалкивай, жулик! Ты вообще кирпич не по правилам кидал!

– И вот так всегда, – шепнул мне на ухо Карлсон. – Вечно ссорятся и забывают, зачем их посылали. – Он хохотнул: – Прямо как мы с Двалином!

И в самом деле, первый ворон, уперев крылья в бока, вышел на крышу, и теперь они вдвоём ходили кругами, каркая друг на дружку.

– Господа вороны! – позвал я. – Не подскажете, где и когда меня ждёт Один?

– Не мешай, мальчик! – каркнул, кажется, Хугин. – Тут взрослые разговаривают!

– Один не фраер, он всё видит! – то ли возразил, то ли подтвердил Мунин.

На несколько секунд я застыл, озадаченный поведением и словами посланцев владыки Асгарда. Потом что-то в моём мозгу щёлкнуло и я, злорадно улыбнувшись, шагнул к пернатым дебоширам.

– Иван, ты уверен? – попытался остановить меня Карлсон, явно прочитав мои мысли.

– Пошалим, – я подмигнул двергу и одним движением схватил обоих воронов за когтистые лапы. – А ну-ка, вестники Одина, несите меня к своему повелителю!

Признаться, я вспомнил, как летал на чайках, будучи в мире неправильного Кощея, который называл себя Сигмой. Эти же два пернатых раздолбая показались мне ребятами крепкими, способными своими клювами раздолбить какой угодно орех, так что они должны были справиться с задачей даже лучше.

– Кар-раул! – гаркнул один из воронов, и оба посланца одновременно рванулись, только не прочь из моих рук, в разные стороны, а друг к другу, чего я, признаться, никак не ожидал. Что-то громко щёлкнуло, ноги мои потеряли опору, а перед глазами закружились разноцветные точки.

– А ты быстро, – услышал я немного удивлённый голос Одина.

Помотав головой, я разогнал разноцветных мух и осмотрелся. Оказывается, я сидел на полу в какой-то комнате, вроде той, где поселили меня. Однако Один привычно качался в своём кресле с обычной кружкой кофе в руке.

– Как я здесь очутился?! – спросил я, поднимаясь на ноги. – Мы же только что были на крыше!

– Законтачило, – не очень понятно объяснил владыка.

– А где эти, клювастые?

– Летают где-то. На то они и птицы.

Я кивнул и отряхнулся, хоть и не сомневался, что здесь чисто.

– Зачем звал, владыка?

– Присаживайся, – кивнул Один на непонятно откуда появившуюся тяжёлую деревянную табуретку. – Где твой маленький друг альв?

– Че, что ли? – я пожал плечами – Не имею ни малейшего понятия. Может на муми-троллей охотиться, а может просто спать.

Владыка снова кивнул. Шумно отхлебнул кофе.

– Я так понимаю, муми бегут от него, как мыши от кота? Я и сам при виде этого существа испытываю некоторую робость, – Один хмыкнул, и я почувствовал на себе его взгляд. – Ты можешь себе представить, чтобы твой отец, государь, чувствовал себя неуверенно в своих собственных владениях?