Путешествие туда и сюда

15

Я постучал в дверь комнаты Аркадия Петровича и, не дожидаясь ответа, вошёл. Пожилой поэт приподнял голову с подушки и вяло помахал мне рукой.

– Хреново? – спросил я, присаживаясь на тумбочку у окна.

– Вовсе нет. Просто обычная хандра после ночного веселья. Отдача, не более. Ты позлорадствовать пришёл, или есть что сказать?

– Что тебе известно об архиве, который находится в Дании? – спросил я без предисловия.

– Что ещё за архив? – Аркадий Петрович зевнул.

– Там должны упоминаться все артефакты, включая тот, за которым мама отправилась на Британщину. Кстати, что именно она могла искать в этом туманном Альбионе? Что за святыню немереную?

Поэт перевернулся на бок.

– Возможно, речь идёт о музее Андерсена, – неуверенно проговорил он. – Это он главный специалист по местному фольклору.

– Сказочник? – удивился я. – Зачем нам сказочник?

Аркадий Петрович усмехнулся.

– Мы живём в странное время. Если бы я собственными глазами не увидел русалок, двергов и асов, ни за что бы не поверил. Даже счёл бы полным бредом.

– А, по-моему, всё как обычно. Лично я рос в мире, где в облаках летают чудо-города, а в них живут сверхлюди. Это потом я узнал, что они вполне обычные. Хоть и не совсем нормальные.

– Но мир не всегда был таким, – поэт потянулся и поднялся, скрипнув суставами. Сел на кровати. – Никто не знает, что случилось. Но после Последней войны стала происходить такая эпическая хрень, какую раньше и представить было невозможно.

Я пожал плечами.

– Мир меняется. Это нормально. Наверно.

– В любом случае, если ты ищешь сказочную вещицу, я не вижу противоречия в том, чтобы обратиться за помощью к сказочнику, – Аркадий Петрович усмехнулся.

– О ком речь? – в комнату без стука и шума вошёл Антуан Пустопорожний.

– Да мне тут дали наводку на один архив, через который можно быстрее найти маму, – сообщил я. – И Аркадий Петрович предполагает, что он находится в музее Андерсона.

– В самом деле? – протодиакон подошёл какой-то очень осторожной походкой. – Никогда не бывал. Но не против посетить. Это где-то внизу? Где раньше был Копенгаген?

– Нет. По-моему, это не в Копенгагене, – поэт нахмурился и потёр лоб. – Кажется, это на каком-то острове. Но кто знает, что там сохранилось? Кто тебе вообще сказал про архив?

– Один.

– Ну, он, видимо, знает, – пожал плечами Аркадий Петрович. – Асы, вон, до Старого Питера летают, так почему бы им и в Данию не сгонять.

– Так почему бы и нам не сгонять? – я поглядел сначала на поэта, потом на блогера.

– Я не против, – тут же сказал Аркадий Петрович.

– А я, пожалуй, проведу опрос среди подписчиков, – Антуан достал из кармана пипку и присел на кровать рядом с поэтом.

Я поморщился. Не то чтобы я очень верил, что этот сказочный архив мог мне чем-то помочь. Но зависеть от мнения запечных ценителей тоже не хотелось.

Вдруг волосы у меня на затылке зашевелились. Я отчётливо почувствовал, что кто-то смотрит мне в спину и быстро обернулся.

– Доброе утро, – поприветствовал нас Локи и шагнул в комнату. – О чём дискуссия?

– О сказочниках, – буркнул я.

– Вы про архив Андерсона? – проявил догадливость плут. – Часа через три будем над ним пролетать. Только ничего не увидим.

– Интересно, почему? – удивился Аркадий Петрович. – Там, поди, и нет ничего?

– Ну, что-то там определённо есть, – туманно ответил Локи.

– Да? – заинтересовался Антуан. – Можно поподробнее? Моим подписчикам очень интересно.

– Асы давно ищут архив, – плут выдал умиротворённую улыбку и развёл руками. – Но попасть туда до сих пор не смогли.

– А зачем они его ищут? – спросил протодиакон.

– Потому что информация – это страшное оружие.

Я пристально поглядел на Локи.

– А как насчёт тебя? Ты-то сам смог туда попасть?

Плут снова улыбнулся.

– Я работаю над этим.

– Давай работать вместе, – предложил я. – Мне как раз нужна информация.

Локи почему-то подозрительно зыркнул на моих товарищей. А потом предложил поговорить в моей комнате. С глазу на глаз.

– Вообще-то там Ницше, – сообщил я. – Так что с глазу на глаз не получится.

– Ничего. Один осёл – это не тысячи подписчиков, – усмехнулся плут.

– Идите, идите, – в ответ на мой вопросительный взгляд отмахнулся Аркадий Петрович. Антуан же снова залип в своём приборе.

16

Локи, видимо, всё-таки не захотел делиться информацией с ослом и не отправился в мою комнату. Вместо этого перед нами материализовалась труба Радужного моста.

– Идею с архивом Один подкинул? – спросил он, когда мы плавно поплыли в неизвестном направлении. Я кивнул. Локи хмыкнул. – И это меня называют хитрецом!

– А что, есть какой-то подвох? – напрягся я.

– Подвох лишь в том, что те, кто ищет архив, не могут его найти.

– Может, его попросту нет? – предположил я.

– Он есть, – с уверенностью заявил Локи. – Но попасть туда могут не все.

– То есть кто-то всё-таки туда попал?

Плут кивнул.

– Попал. И это был не ас, а обычный человек. Точнее, он был таковым.

– И что с ним случилось? – нахмурился я. – Он хоть остался жив?

– Да, – улыбнулся Локи. – Да ты его видел. Альвис Мангулис. Помнишь такого?

– Дверг-латыш? – тут же вспомнил я. – А каким образом он в Данию попал?

– Говорит, пьяный был.

Я выпучил глаза. Под воздействием зелёного змия и с подачи белочки, конечно, разные чудеса случаются. Но от Старого Петербурга досюда, должно быть, несколько сотен километров. Причём, вовсе не по ровной дороге. Локи правильно истолковал моё изумление.

– Он какое-то время жил здесь, в Асгарде, – пояснил плут. – Ты же видел, здесь много разных личностей обитает. Только не спрашивай, как он сюда попал. Я вопросами миграции не занимаюсь.

– Ладно, не буду, – пообещал я. – Но как он попал сначала в архив, а потом в метрополитен?

– Он не помнит. Помнит лишь какое-то небольшое помещение, полное книг. Помнит, что с ним пытались разговаривать. Помнит, что вёл себя неприлично. Правда, не помнит, в чём это заключалось. Потом он понял, что трезвеет, осознал непотребство собственного поведения и пожелал провалиться сквозь землю. Очнулся у двергов. И теперь он такой. Очень много знающий. Иногда.

Я почесал макушку.

– То есть он не помнит ни места, ни каким образом добирался? Что-то мне подсказывает, что мои шансы попасть туда стремятся к нулю.

– У меня есть идея, – заявил Локи.

– Я весь внимание.

– Всё дело в мёде поэзии.

Я подавился смешком. Что-то слишком часто за последнее время я слышу про этот напиток. Плут приподнял бровь.

– Альтернативной? – уточнил я.

– Любой версии, – с совершенно серьёзным, не типичным для него, выражением лица ответил Локи. – Тот мёд поэзии, что поначалу сварил Галар, тоже штука сильная. Хоть и не без побочек. Каждый поэт бы за него душу продал.

– Что, с него сразу в рифму говорить начинаешь?

– Нет. Но поэзия так и прёт.

– Ну, не знаю, – я пожал плечами. – Аркадий Петрович и без мёда справляется. Но причём тут архив?

– Альвис перед тем, как туда попасть, случайно попробовал мёд поэзии, – чуть понизив голос, сообщил Локи. – Совсем немного. Но этого хватило.

– Что-то я не заметил за ним тяги к стихоплётству. Впрочем, Пушкин с ним, – я взмахнул рукой. – И что, выпив его, я каким-то образом тоже попаду в архив?

– Шансы велики, – кивнул плут.

Я скривился.

– А что, других подопытных после Альвиса так и не нашлось? – с сомнением спросил я.

– Не всё так просто, – широко улыбнулся Локи. – Во-первых, мёд поэзии готовит только Галар с братом Фьяларом. И они не спешат ставить его производство на поток. А во-вторых, эта штука по-разному работает на представителях разных рас и гендеров. А уж как она подействует на людей, вообще сложно предсказать.

– То есть, попытки всё-таки были? И, насколько я понимаю, неудачные.

– Неудачными их назвать нельзя. Но желаемого так и не достигли.

– Тогда с чего ты решил, что у меня получится?

Улыбка плута стала столь сладкой, что аж липкой.

– Я в тебя верю, – сказал он и подмигнул.

Ага. Только недавно я слышал то же самое от моего непарнокопытного скакуна. Видимо, моя физиономия стала лимоннокислой, так что Локи поспешил добавить:

– По моим расчётам, вероятность успеха более семидесяти процентов. К тому же, мёд альтернативной поэзии имеет ряд преимуществ над старыми вариантами.

– Это обнадёживает, – я скептически цыкнул зубом. – Так что, мне прямо сейчас начинать накачиваться, или до пира подождём?

– То есть, ты согласен, – констатировал Локи.

Я вздохнул.

– Ну, допустим. Я выпью этого двергского пойла. И что дальше? Начну стихи читать? Или дебош устрою? Или, может, рухну тут же? И как это поможет мне попасть в тот самый пресловутый архив? Расскажи, каков дальнейший план действий?

Локи сложил руки на груди.

– Точно пока сказать не могу, – промолвил он. – Но я уверен, что у тебя всё получится. Поверь, я в таких делах не ошибаюсь. Так ты согласен?

– Ну, а чего я теряю? – я пожал плечами. – Получу я доступ к архиву или нет – тут уж как получится. А так хотя бы развлекусь. – Вдруг я вспомнил сегодняшнее утро и попросил: – А можно мне сейчас немного мёда альтернативной поэзии?

– Собственно, за ним мы и направляемся, – кивнул плут. – Всё равно во время пира гостям он вряд ли достанется. Асы не настолько расточительны. Кстати, далеко не все асы решатся его пить. Всё-таки штука создана для поэтов, а поэты – народ своеобразный.

– Но мне можно.

– Но тебе можно.

17

Я получил от Локи маленький сосудик. Ампула – не ампула, яйцо – не яйцо. Ёмкостью не более пятидесяти грамм, материал – что-то вроде глины, но прочнее. Разбить его, по словам плута, было весьма проблематично. А для употребления оказалось достаточно отколупнуть маленькую резиновую затычку. А содержимое высосать.

– Только не спеши, – предостерёг Локи. – Выпей непосредственно перед пиром.

Я пообещал так и поступить. План, по которому я должен был попасть в архив, казался не просто странным. Он отдавал бредом. Но я решил, что терять мне нечего, а потому предпочёл плыть по течению. Впрочем, как и всегда.

Едва я вошёл в свою комнату, как в мою сторону повернулись три головы.

– Ну, принёс? – Карлсон требовательно протянул свою пухлую ручонку.

– Что принёс? – спросил Ницше и аж подскочил от любопытства.

Лишь Че ничего не сказал. Потянулся, облизнулся, а потом с места прыгнул мне на плечо.

Я продемонстрировал ёмкость, но отдавать сразу не стал.

– Мне мёд тоже пригодится, – сообщил я. – правда, точно не знаю, сколько. Но тут его и так мало.

– Тоже решил попробовать? – дверг хохотнул. – Смотри, штука убойная!

– А ты-то откуда знаешь? Галар же сварил мёд альтернативной поэзии уже после того, как ты свалил из метрополитена.

– Ну и что? Зато я знаю предыдущие три версии. И одну мне даже удалось попробовать.

– Уж не после этого ли ты угнал кораблик своего брата? – осенило меня.

Судя по всему, я попал в точку. Потому как Карлсон тут же надулся.

– Вообще-то, насколько я слышал, – проговорил он обиженным голосом, – Галар варил мёд альтернативной поэзии с таким расчётом, чтобы люди не могли его нормально пить. Никто не хочет, чтобы появлялись новые Альвисы.

Я почесал макушку. Интересно, почему он об этом знает, а Локи нет? Или плут решил об этом умолчать? Или Карлсон мне врёт в надежде выманить драгоценное снадобье?

– И откуда тебе об этом известно? – спросил я. – Ты же, вроде, давно уже не контактировал с двергами.

– Так Фьялар с Галаром давно уже над ним работают. Хрейдмар им указание дал, чтобы больше никаких Альвисов на нашу двергскую бороду не появлялось, – Карлсон почесал свой голый подбородок. – Так что братья должны были внести коррективы.

– И чем это может мне грозить? – забеспокоился я.

Дверг пожал плечами.

– Кто знает. Может, пронесёт. А может и нет. У наших химиков свои секреты, да и в чувстве юмора им не откажешь.

Я нахмурился.

– Ну, хорошо. Что ты предлагаешь?

– Можно добавить туда активированного угля. Он, говорят, от всего помогает.

– Ты ещё предложи картошкой варёной подышать после того, как я его выпью, – огрызнулся я. – Ещё какие-то мысли будут?

– Просто выпей, а мы с Ницше поглядим, что там с тобой случится, – Карлсон страшненько улыбнулся. – Ну, или отдай мёд мне, как мы и договаривались.

Я надолго завис. Перспектива стать жертвой химического эксперимента не радовала, но и отказываться пусть и от сомнительной возможности попасть в архив как-то не хотелось.

– Ладно, – сжалился надо мной Карлсон. – Ничего с тобой не случится. Просто я рекомендовал бы тебе ограничиться несколькими каплями. А остальное я использую сам.

Я нахмурился, а потом решительно протянул ему ёмкость:

– Делим пополам!

Дверг радостно схватил долгожданное пойло. Затем порылся в кармане своего мешковатого одеяния и извлёк прозрачный шприц.

– Это зачем? – испугался было я. Мои представления об этом предмете были тесно связаны со страшными раболаториями. – Не надо меня колоть. Я через рот предпочитаю.

– Это не для тебя, – хохотнул дверг.

Он вонзил иглу прямо сквозь пробку и потянул на себя поршень. Прозрачный цилиндр стал заполняться янтарной жидкостью.

– А удобно, – оценил я и попросил: – Слушай, а можно я заберу шприц себе, а тебе отдам сам сосуд? Только давай без иглы.

– Зачем? – немного удивился Карлсон.

– Ну, из этой штуки ведь, скорее всего, высасывать придётся, – чуть смущённо объяснил я. – А я так употреблять напитки не привык. Лучше вылью из шприца в кружку, да выпью, когда захочу.

Дверг внимательно посмотрел на меня. Потом махнул рукой и отдал мне шприц, предварительно сняв иглу в колпачке. А ёмкость, которую дал мне Локи, запихал всё в тот же карман.

18

Тут в дверь постучали. Как мне показалось, весьма элегантно.

– Кто там? – спросил я, немного удивившись. При мне здесь только к Одину заходили не только после стука, но и после разрешения войти.

За дверью послышалась какая-то неуверенная возня. Карлсон бросил на меня обеспокоенный взгляд. Потом глянул на окно.

– Ладно, пойду, открою, – решил я.

За дверью оказалась Василиса. Была она в прелестном вечернем платье цвета летней ночи. Если что, это тёмно-синий, с искорками. Не помню, чтобы у неё было нечто подобное.

– Привет, – искренне улыбнулся я. – Заходи.

Супруга, однако, не торопилась пересекать порог моей комнаты.

– Я не одна, – тихо сказала девушка и пару раз стукнула носком туфли по стенке рядом с дверью: – Мюмла, выходи. Мы договаривались.

Ого! Неужели та самая Мюмла, чью вещь мы раздавили своим драккаром, и из-за которой на меня наехал Муми-тролль?

Я ожидал увидеть какое-нибудь странное существо, вроде белого бегемота. Но из стенки – прямо из стенки! – вышла маленькая девочка с двумя каштановыми косичками и в мятом зелёном платьице. С Муми общим у них был лишь размер.

– Здрасте! – кивнула она и встала рядом с Василисой.

– Привет, – ответил я. – Заходите. Я вас с Карлсоном познакомлю.

Мюмла зашла неуверенно, чуть помявшись на пороге. Василиса чмокнула меня в щёку, окатив медовым ароматом, и тоже запорхнула в комнату.

– А где же твой Карлсон? – спросила она, окинув взглядом помещение.

– Он улетел, – сообщил Ницше, стоявший у окна. Потом добавил: – Но обещал вернуться.

– Милый шалун, – хихикнула Василиса.

– Никакой он не милый! – возмутилась Мюмла. – Мало того, что этот летающий бочонок нарушает все правила техники безопасности, когда снуёт тут и там в обход Радужного моста, так он ещё и на муми непрестанно нападает.

– Как нападает? – поинтересовался ослик. – Как орёл на цыплят?

– Кто б ему позволил! – фыркнула микродевочка. – Он просто распространяет всякие грязные слухи! Будто мы у него что-то там украли!

– А вы не крали? – не мог не спросить я.

Мюмла с разбегу запрыгнула на тумбочку, упёрла кулачки в бока и, яростно посмотрев в мою сторону, заявила:

– Конечно, нет! Это не в наших правилах!

– То есть вы не брали его корабль?

– А куда бы мы его дели? Мы же маленькие и знаем об этом! И у нас уютные домики, а не ангары для ваших здоровенных посудин!

– Но ведь он был складной, – напомнил я.

– Кто? – спросила Василиса. – Объясните мне, о чём вы тут говорите?

Я вкратце рассказал о претензиях Карлсона к местному профсоюзу троллей.

– Что, в самом деле, складной? – недоверчиво произнесла Мюмла. – Разве такие бывают? Ты меня не разыгрываешь?

Похоже, муми-тролли и в самом деле были не причастны к похищению корабля. Ещё бы название вспомнить… Любят эти скандинавы непроизносимые слова.

– Скидбладнир, – с трудом вспомнив имя судна, пояснил я, – детище Двалина. Этот дверг – не просто талантливый изобретатель. Он придумывает такие вещи, о которых обычные конструкторы и не подумали бы. Он, например, соединил телепорт с рогаткой.

– Он что, идиот? – уточнила микродевочка.

– Нет, – улыбнулась Василиса. – Он – гений. Это я вам, как дочь гения заявляю.

– Ты – дочка дверга? – Мюмла выпучила свои глазищи, и без того огромные для её маленького личика. – Совсем не похожа!

Мы с супругой переглянулись и дружно рассмеялись.

– Нет, конечно, – ответила девушка. – Мой отец человек. И он сейчас в нашей комнате. Почему-то очень заинтересовался окном.

Я кивнул. У меня тоже были определённые мысли по поводу этих элементов интерьера.

– Так куда же всё-таки делся корабль? – спросил Ницше.

– Улетел, конечно! – пожала плечиками Мюмла.

– Без пассажиров? – усомнился я. Но потом вспомнил, как Карлсон упоминал, что поссорился с кораблём. Мог. И куда, интересно? Неужели вернулся к Двалину?

Василиса присела на краешек кровати.

– Мюмла, ты что-то хотела сказать Ивану.

Микродевочка почему-то надула губки. Шаркнула ножкой в большой зелёной туфельке.

– Я пришла извиниться, – сказала она, не отрывая взгляда от тумбочки, на которой стояла. – Муми был не прав. Он беспокоится обо мне, но на тебя он накричал напрасно.

Я облегчённо вздохнул.

– Хорошо, – сказал я. – У меня и так проблем хватает. Не хватало ещё с вашим страшным профсоюзом цапаться.

– Но у нас к тебе есть просьба, – продолжила Мюмла. – Придержи своего страшного зверя. А то он ещё хуже Карлсона.

– Что за зверь? – удивилась Василиса.

Я растянул губы в улыбке.

– Че, конечно!

Услышав своё имя, котёнок тут же возник на плече супруги, повернул свои уши-локаторы и сверкнул глазищами на мелкую гостью. Та неловко шагнула назад и, оступившись, с придушенным писком шлёпнулась на задницу.

– Че, успокойся, – я снял котёнка с плеча девушки и взял на руки. – Мюмла наш гость. А мы гостей не пугаем и не едим.

Чебурик зевнул, а потом неуловимым движением освободился и залез мне под рубашку, где и исчез. Даже редкие волоски на моей груди не пошевелились.

– Вот, как-то так, – я улыбнулся микродевочке. – На самом деле, Че – не чудовище. Он всего лишь странный фиолетовый котёнок. Но в любом случае мы скоро покинем Асгард.

Мюмла поднялась, оправила платье. С серьёзным видом кивнула. А потом повернулась ко мне спиной и шагнула в стену.

– И как она это делает? – Василиса завистливо вздохнула. – Видимо, технология похожа на ту, что применяется в окнах. Они ведь могут быть и просто экранами, а могут работать наподобие порталов.

Так вот, оказывается, каким образом я смог выйти сквозь него на улицу! А ведь не чувствуется перехода, словно через обычное окно вылезаешь!

– Это Бронислав Матвеевич понял, какая тут технология? – спросил я.

Василиса кивнула.

– Теперь сидит в комнате и пытается разобраться в принципе действия.

19

Я подсел к Василисе. В конце концов, это же моя кровать. Ницше, обследовавший место исчезновения маленькой гостьи, развернулся в нашу сторону и показал свои зубы.

– Чего? – спросил я с вызовом.

Василиса прыснула в кулачок, а потом положила голову мне на плечо. Я приосанился. Сердце забилось мощно и настойчиво, щёки, похоже, заалели. Вот вроде бы не должен я так смущаться. Но почему-то чувствую себя робким влюблённым юношей. Ёлки-иголки! А я ведь такой и есть!

– А что Вы делаете сегодня вечером? – почему-то спросил я, чувствуя всю нелепость вопроса.

Василиса отстранилась и поглядела на меня весёлым взглядом.

– Мы идём на пир, – сообщила она, едва сдерживая смех. – Надеюсь, вместе. Или у тебя какие-то другие планы?

– С этими асами никогда не знаешь, что дальше будет, – пожал плечами я. Потом счёл, что секретов от супруги быть не должно, и добавил: – Тут предложили музей Андерсона посетить. Внезапно. Думаю, одному пойти, или с женой.

Василиса захлопала ресницами, а потом вдруг взвизгнула и бросилась мне на шею. Обняла, произвела очередь поцелуев в щёку.

– Что это вы делаете? – услышали мы недовольный голос Бронислава Матвеевича, исходящий откуда-то со стороны окна. Он что, тоже решил полетать, как Карлсон?

Супруга вдруг оказалась в полуметре от меня с таким видом, будто сидела там с самого утра.

– Папа, смотрю, ты разобрался с окном, – мило проворковала она.

Тесть и в самом деле торчал на экране окна. Так что зря я приписал ему тягу к полётам.

– Да тут на самом деле всё просто, – отмахнулся Бронислав Матвеевич, мазнув по мне осуждающим взглядом. – Хотя я бы реализовал по-другому. Впрочем, кому я тут буду объяснять нюансы? – он снова посмотрел на меня, но на этот раз с досадой. В этом взгляде явно читалось сожаление по поводу того, что его зятем оказался не доктор наук. – Одного не понял, как активировать телепорт?

– А чего его активировать? – пожал плечами я. – Открываешь окно и летишь себе, куда хочешь. Только ранец надо надеть. Иначе только вниз, – я показал рукой, как.

Словно в пику мне, брови тестя поползли вверх, а потом начали сдвигаться к переносице.

– Пап, а ты уже примерял костюм для пира?

Этим вопросом умница Василиса разрядила обстановку, и Бронислав Матвеевич растерянно перевёл свой взгляд на неё.

– Какой костюм? – спросил он.

– В шкафу висит, – пояснила супруга, а когда тесть завертел головой в поисках оного, добавила: – Просто скажи «гардероб», и в стене откроется ниша.

– Гардероб, – тут же повторил я.

Позади меня раздался лёгкий шорох. Я поспешно обернулся и обнаружил, что в стене по другую сторону от кровати и в самом деле открылся проём, в котором на нескольких плечиках висела одежда. В том числе мой водолазный костюм. И когда его только сюда принесли? Вроде, он на Варяге оставался.