Алиса и магия подземелья. Путешествие в параллельный мир

Пока Земенский обедал, я уже переехала в его кабинет с персональным компьютером, телефоном, документами, несколькими коробками туфель, которые периодически ношу в офисе. Сидела на приставке к столу Земенского только спиной к окну и лицом к дверям. Несколько человек заходили и спрашивали Земенского, который уже целых полтора часа обедал, телефон разрывался от звонков. Минут пятнадцать мне подключали оргтехнику. Потом я сидела взволнованная, ожидая Земенского.

Это было так неожиданно… Старалась сосредоточиться на работе, но всё равно переживала о том, как буду работать вместе с Земенским, конечно, рада, но видеть его постоянно и привыкать к нему особо не хотелось, хоть теперь это было неизбежно. Поэтому любовь к Земенскому неизбежна, со всеми слезами, соплями, разговорами о безответности, я понимаю, что это меня ожидает, когда его контракт подойдёт к концу или когда он сам решит покинуть этот город и уволиться с работы, его ещё жестко прессует генерал, не знаю, надолго ли его хватит. Хорошо, что он всё переводит в юмор, так легче проживать деньки на работе. Я рада, что реже вижу злого генерала, рада, что реже буду видеть своих острых на зубок «сестриц» по кабинету. Мой мир стал спокойнее.

Я смотрела на небо, сидела в пол-оборота к окну. Хотелось раствориться в пушистых перистых облаках, заснуть сладким сном, накрываясь белоснежной периной. Меня потянуло в сон, я отвлеклась и стала смотреть в монитор, открыв первый попавшийся протокол, решила почитать, чтобы отогнать сон.

Я не рассказывала ещё, но мой дедушка был шахтёром, наверно, судьба меня привела работать на горно-металлургическое предприятие, хоть и в офисе работаю, так сказать, перебираю бумажки, по сравнению с адским и опасным трудом шахтёров, проходчиков. Тысячи людей вкалывают сутками, вдыхая пыль, подвергая себя опасности, а мы сидим в офисе – белые воротнички, наверно, мало кто задумывается о жизни горнорабочих и прочих рабочих, каждый ведь думает о себе в первую очередь. Это мир такой, время такое. Главное, чтобы предприятие заботилось о шахтёрах. Они, как гномики, половину своей жизни проводят под землёй и не видят белого света, искрящихся лучей солнца. На глубинах подземелья, в поту, в жаре, в грязи.

Не за горами праздник День металлурга, который празднуют и рудники, и офис. Предприятие для работников офиса обычно организовывает поездку на речку, заказывает автобус с большим количеством посадочных мест, едем в дом отдыха, который располагается рядом с речкой. Развлекательная программа, ужин, купание, отдых на гамаках, мороженое, рассказы у костра, игры – в общем полтора дня праздника. Так хочется выехать на природу, искупаться, да и соскучилась по мороженому. Внезапно услышала, как открывается без стука дверь, это был Земенский.

– О, ты уже переехала. Это хорошо, – обратился ко мне и прошёл к своему рабочему месту.

– Вам звонили из приёмной, и приходил специалист из отдела капитального строительства.

– Наверно, генерал меня потерял, – посмеялся, – нужно, ещё позвонят, – теперь про себя посмеялась я на его «заявление». Как я поняла, Земенского пригласил на работу лично генеральный директор, вроде они где-то вместе работали раньше, так говорили слухи. У меня в голове возник вопрос, ответ на который я хотела очень услышать.

– А вы когда-нибудь спускались в шахту?

– Да, конечно. Только ещё здесь не успел.

– А на каком предприятии вы раньше работали? Тоже в России?

– Да, на юге. У вас здесь, слышал, в шахты спускаются по канатам, как в лифте. А там, где я раньше работал, там прямо на машине заезжаешь. Представь здоровый джип «крузак», и ты едешь вниз по спуску, специально вырыли большие «норы». И спокойно на машине едешь, спускаешься на глубину горизонта 700 метров.

– А самая низкая глубина какая бывает?

– Это всё зависит от запасов, от золота. Это же не просто так тебе вырыть и спускаться, нужно прокладывать вентиляцию, выкачивать воду, если жила богатая.

– Понятно.

– А ты была в шахте?

– Нет.

– Ну, значит, спустимся обязательно. Если бы не это приглашение на работу, я бы лучше поработал геологом. Обожаю изучать камни.

– У вас какое образование?

– У меня их целых три.

– Классно, а какие? Извините за любопытство, – тут я поняла, что уже границы личного пространства начинаю стирать, мне стало неловко. Но было очень интересно узнать про человека, к которому была неравнодушна, я слушала, приоткрыв рот, с ванилью в глазах.

– Иностранные языки, менеджмент, геология, – а Земенскому хоть бы хны, он болтун и любил рассказывать и о себе, и об историях, да вообще обо всём, а особенно у него хорошо получалось шутить и пародировать генерала.

– А иностранные языки, это только английский или ещё какой-то?

– Украинский, английский, немецкий, ну и русский само собой, – я поджала губы, искренне позавидовав белой завистью. Хотелось обнять его и сказать, чтобы он никуда не уезжал и был рядом со мной. – Я однажды был в Сингапуре, советую обязательно туда слетать. Замечательная и очень красивая страна. Так вот, со мной приключилась такая нелепая история. Но даже она мне не испортила отдых и настроение. Короче, был я в аэропорту, так меня схватила полиция Сингапура и повела в их кабинет – допрашивать, – смеясь.

– Вы что-то сделали незаконное?

– Нет! – ещё больше стал рассказывать со смехом. – Им просто по камерам показалось, что я преступник! Мол, вид у меня и взгляд странный, да и вообще был похож на террориста. Уф, не могу, как сейчас вспомню. Ну, тогда, конечно, мне было не смешно. Я был в панике!

– И как вы решили это недоразумение?

– Я позвонил нашему генералу. Телефон мне дали, один звонок. Он мне и помог по своим связям.

Так-так-так… Значит, всё-таки не просто коллеги, а кенты что ли: Земенский и генерал? Поэтому его Земенский так и не воспринимает всерьёз? И генерал не просто генеральный директор, у него есть связи. Ну это предполагалось, он очень богатый человек, так тоже говорили слухи. Вы скажете, с каких пор я верю в слухи? Ну, я не верю, а прислушиваюсь, тем более это просто слухи, не касающиеся и не затрагивающие чью-либо репутацию.

– Вам повезло.

– Да, если бы не генерал, то меня в тюрьму упекли бы на пару суток.

– Однако опасные приключения с вами случались.

Земенский просто посмеялся ещё раз.

– Как-то на предыдущем месте работе, когда был в шахте, нашёл чёрный камень с тонкими золотыми жилками. Это был просто шедевр! – с энтузиазмом. – Представь, держу чернь чёрную, и надо же, как ручейки разливались золотистые нити по камню.

– А где этот камень сейчас?

– У меня дома на родине.

– Вы их коллекционируете?

– Да, я фанат камней. Где бы я ни был, по странам, в шахте на работе, я всегда привожу и сохраняю искусство природы у себя. Камни – мой бальзам души. Я просто тащусь по ним, особенно когда и под лупой разглядываю их, также стараюсь изучить под микроскопом. Это ведь природа сделала, не человек. Бывает, такой каламбур природа сотворит, а бывает, красоту неописуемую. – Да, Земенский был влюблён лишь в свои камни. – Вот как раз когда спустимся в шахту на руднике, может, что-нибудь да увижу.

– А у нас нельзя выносить ничего, ни камни, ни руду. У вас охрана всё отберёт.

– Ну за это не переживай, что-нибудь придумаю. Я слышал, у вас радиация на рудниках?

– Да.

– Опасно, но мы опасности не боимся. Там, где опасность, там и мы.

Чудак! Точно чудак! Я улыбнулась, а внутри шум смеха просто зашкаливал.

– Слышал, у вас, бывало, люди пропадали бесследно?

– Да, у нас опасно захаживать в глубины шахты, бывает, что можно встретить незаконных старателей, кого-то убивают, скидывают с рудоспусков или с восстающих горизонтов, а трупы потом и не найти.

– Жесть! Получается, в шахтах люди пропадают и никто не знает, живы они или нет, может, кому-то необходима помощь?!

– Да, может быть и такое, но, если человек упадёт с рудоспуска, может насмерть упасть, а может сломать конечности. Если это происходит в забое во время смены, то в любом случае его могут найти и оказать помощь при необходимости мастер смены или начальник шахты, которые тоже обычно дежурят и проводят, так скажем, смотрины шахты. Постоянно спускаются в шахту и сотрудники отдела безопасности и охраны труда, которые блюдут работу и все необходимые меры безопасности, если кто-то нарушает правила, то наказывают, применяют дисциплинарные взыскания или лишают премиальных. С этим здесь всё строго. Но бывают случаи, когда за всеми не успеваешь приглядывать и некоторые работники нарушают технику безопасности, с такими случаются несчастные случаи, бывают разные: с тяжкими телесными повреждениями, а бывают и смертельные случаи. Никто не застрахован от опасности работы под землёй.

– Да, на предыдущей работе у нас так же. Везде одинаково.

– У нас многие из молодёжи продолжают работу своей семьи, получается династия подземных горнорабочих и прочих профессий. Многие гордятся своими предками, которых награждали и награждают по сей день медалями заслуженных шахтёров и другими. Поэтому шахтёрский труд является одним из тяжёлых.

– Да, не поспорю, тяжёлый труд. А ты веришь в потустороннее?

– Нет, – ответила, не задумываясь, потому что ни с чем таким не встречалась в жизни. А Земенский у меня вызвал ещё более острые подозрения, что он какой-нибудь колдун из поколения ведьмаков. Одевается в чёрные плащи, сегодня вот в тёмно-зелёном костюме. Нет, я не придираюсь, он выглядит презентабельно. Но вот в его одежде есть что-то такое тёмное, таинственное, что меня очень привлекает, и есть страх, который меня отталкивает от него. Я уже не говорю про свой чёрный плащ, когда мы вместе с ним ходили в церковь. Когда покупала плащ, он совсем не был похож на готический, с виду – стильный и модный. Потом прошло несколько лет, он вышел из моды или я изменилась, когда теперь надеваю, становлюсь похожа на готессу. Ну, какая из меня готесса?! И конечно, многие в офисе так и подумали. Вот, что ни наденешь, за тобой следят и плетут сплетни с интригами. Я уже многому не удивляюсь, меня теперь это, наоборот, забавляет. Получается, я пища для размышления! Значит, интересная личность, которую обсуждают и хотят обсуждать. Всем интересна моя личная жизнь, интересна одежда, в которой каждый день прихожу на работу. И меня начинает это забавлять, ну знаете – обратная реакция. Надоело расстраиваться по всякому нелепому поводу, гнетущим душу слухам и печалиться. Я решила настроить себя и свои переживания под другим градусом. Потом решила представить, будто меня никто не обсуждает, я никому не интересна и никто на меня не обращает внимания, а все зациклены на какой-то молодой блондинке, вот тогда было бы обидно. Значит, я популярна и людям настолько скучна их собственная жизнь, что уделяют очень много времени для обсуждения моей.

– Почему? – Земенский меня больше озадачил, спросив напрямую то, о чём я говорить не хотела.

– Наверно, потому что не сталкивалась с этим. А вы верите?

– Да. И я знаю, что оно есть, только в разных своих проявлениях. Странно, что ты не веришь, ты же занимаешься медитациями? – была удивлена, что он знает о том, о чём другие не знают.

– А откуда вы знаете?

– Хм… – Земенский так и не дал ответа. Может, он экстрасенс?! Я была взволнована и рада, что в своей жизни встретила ещё одного интересного человека.

– Но медитация – это работа с духом, душой и телом. Она не относится к сверхъестественному, – твёрдо и решительно.

– Это ведь тоже космическая энергия. Ты работаешь непосредственно с собой, а силы ведь черпаешь в космосе. А магия – это тоже космос, это космическая энергия.

– Понятно, – согласилась с ним. Ну, я думала, он немного про другое сверхъестественное говорит, типа приведений и другой нечисти. – Так как вы поняли, что я занимаюсь медитациями? – осторожно спросила у Земенского, потому что мне стало страшно, если он окажется экстрасенсом, то, возможно, захочет рассказать о моей судьбе, а я не хочу знать, что будет со мной. Боюсь, честно. Может, боюсь расстраиваться, если со мной всё будет так, как я того не желаю или хуже того, о чём писать не стану. Боюсь и всё. Не надо даже начинать.

– Так по тебе это видно, – бодро ответил и стал качаться на кресле.

Ух, ты ж! И как это по мне видно? На мне метка что ли? Захотела рассмеяться. Я была в ступоре. Было неловко расспрашивать его о личном. Может, он действительно маг? Я проглотила его ответ и решила успокоиться на этом. Что-то не захотелось мне больше ничего узнавать. Я сосредоточилась на работе и проверяла новые электронные сообщения, которые мне недавно пришли на почту.

– А вы когда протокол будете писать? – забеспокоилась, потому что генерал будет спрашивать его с меня, так как он мне диктовал поручения.

– О, так мы сейчас его и сделаем! Я буду диктовать, а ты печатай, – ответил, открывая свой ежедневник.

Ну… Алиса… напросилась сама. Ну, хоть так. Просто думала, он сам будет его печатать. Я промолчала и открыла заготовленный заранее шаблон протокола.

– Обновить и дополнить общий график задач для оформления инвестиционного контракта. Передать график для внесения в диаграмму Ганта, – медленно начал под диктовку.

– А кто ответственный исполнитель?

– Директор по финансам и экономике, не помню его фамилию.

– Хорошо, и срок исполнения нужен.

Земенский усердно пролистывал станицы своего ежедневника, я решила тоже подключиться и посмотреть свои записи.

– Двадцать пятое июня, – вместе сказали вслух, и я продолжила печатать.

– Изучить сублицензионный договор, переоформленный на ТОО «Арес» № АР-158/19 от 21.04.2020 с ТОО «Вист». Представить информацию. Так, поставь ответственным исполнителем директора по правовым вопросам, а срок до конца июня. – Тем временем посмотрела календарь и последнюю дату июня, которую обозначила в протоколе.

– Представить договор управления между нашей компанией и нашим дочерним предприятием. Я не помню название точное.

– Я знаю, укажу.

– Исполнителем будет также директор по правовым вопросам, срок – первое июля, – Земенский призадумался, – слушай, а тебе не кажется, что слишком тихо? Походу генерала нет. Сейчас позвоню в приёмную, – и, подняв трубку, стал набирать телефон. И действительно, была удивительная тишина. Оказалось, что генерал выехал в парикмахерскую.

– Вот так бы всегда. Вот я понимаю, в такой обстановке можно нормально работать, а не скакать из одного кабинета в его и ни черта не успевать. Ведь иногда просто все директора тупо сидят на совещаниях, на которых обсуждаются вопросы, которые их даже не касаются. Но генерал зовёт всех. Зачем он это делает? Ей Богу, создаёт искусственную панику и уменьшает время своих же коллег, которым приходится работать после рабочего дня.

– Дальше… Утвердить техническое задание по строительству склада хранения собственных товаров нашей дочки. – «Дочка» – сокращённое название, как бы сленг, слово расшифровывается «дочернее предприятие». Когда посидишь на совещаниях, столько этих непонятных сленгов услышишь, когда не знаешь, как их потом записать в протокол, потому что не знаешь их расшифровку, это ведь технический язык. Директора все друг друга понимают по-своему якобы сленгу, а в протокол ведь сленг не запишешь, нужно полностью описывать поручение и фиксировать полные правильные названия.

– Проработать…. Нет, лучше так. Оформить и подать документы для участия в тендере EPC-контракт нашей компании и проект дополнительного соглашения к EPC-контракту нашей дочки. Ты успеваешь?

– Да.

У нас получилось тридцать четыре поручения, ух ты ж! Протокол печатала около двух часов, не заметили, как уже и рабочий день подошёл к концу. У кого-то это так и было, а кому-то пришлось остаться. И это были мы с Земенским. Потому что, как оказалось, Земенскому необходимо было помочь и ещё набрать два протокола, он попросил задержаться. Ну теперь считайте ещё два протокола по два часа, наверно, тоже поручений столько же, может, и больше. Дурдом! Не представляете, одно радует, что я не занимаюсь их формулировками. Земенский знал больший толк в техническом языке, тем более он уже работал в золотодобывающей компании, похожей на эту, и мужской взгляд на вопросы механики и энергетики для него как щёлкать семечки, нежели мне, искать в поисковике интернета определённые термины или механизмы определённой работы.

Сидели, работали, нас никто не беспокоил, примерно до десяти вечера, но я была очень голодная, как и Земенский. Мы хотели быстрее уйти домой, поэтому особо не отвлекались от протокола. Я ужасно устала. Хотелось прийти домой и лечь на диван. Нервы, моральные переживания, от которых тело быстрее теряет энергию, хотелось упасть на пол. Но я себя держала в руках и материла совещания вместе с длинными протоколами про себя.

– Ура! – выкрикнул и тяжело вздохнул Земенский, облокотившись на кресло.

– Что? – уточняя, не сразу схватывая его мысли.

– Всё! Конец! – качаясь с закрытыми глазами.

– Хорошо, – я сохранила файлы, – можно домой?

– Да, тебе, может, такси вызвать?

– Да, спасибо.

Пока Земенский вызывал такси, я переодела обувь, сняла чёрные туфли и надела бежевые балетки.

– А вы на такси тоже поедете?

– Нет, я, пожалуй, прогуляюсь. Хочется подышать свежим воздухом. Погода прекрасная.

– Хорошо, – не стала больше ничего расспрашивать, старалась быть деликатной.

– Машина уже через пять минут подъедет, серый «нисан», 355.

– Хорошо, спасибо, – забрав сумку, я попрощалась с Земенским, который ещё остался качаться со стороны в сторону на своём кресле, и вышла из кабинета. Ожидая машину на контрольно-пропускном пункте, немного замёрзла, прождав ещё минуты три, и я уже ехала домой. Хотелось заснуть в машине, но выбрала ночной город со сверкающими блестящими огоньками, от которого не могла оторваться от божественной красоты, глядя в окно. Мечты опять заплыли глубоко в подсознание. И вот я уже представила, как ужинаю на последнем этаже элитного небоскрёба, как ветер нежно ласкает прядь волос, а джаз опьяняет уши, и вот я уже танцую с красивым молодым брюнетом – галантным незнакомцем. Шёлковый платок обнимает мои обнажённые плечи, а ветер непринуждённо раздувает его, поток холодного воздуха обдувает, оставив шлейф мурашек, которые прошли по моему телу. Чувствую губы незнакомца, целующего мою руку, благодаря за танец. Эх, как это всё прекрасно!

Приехав в свою студию, после горячего душа я легла спать.