Корпорация Охотники III. Команда

Примечателен был и костюм этого господина.

Белая рубашка с кружевными рукавами и отложным воротником, поверх неё — красно-чёрный жилет, подпоясанный широким ремнём с массивной металлической пряжкой, похожей на фрагмент древнего герба. Коричневая шляпа с высокой тульёй придавала ему вид человека, который зачем-то ограбил музей и теперь щеголяет в его экспонатах.

— Ба! Вот уж кого я тут не ожидал увидеть, так это тебя, старая каракатица! — внезапно расцвёл улыбкой Бес. — Думал, сейчас выползет Финч или Хорниголд и будут сверлить мне мозги за прошлый раз!

— Макгвайр, раздери тебя комета! Это и впрямь ты! Когда этот молодой прискакал и заявил, что прилетел какой-то типус на боевом фрегате ВКС и представился тобой, я не поверил, но всё же приперся сюда, как дурак. И не прогадал! Так что, если ты не зайдёшь ко мне выпить кальвадоса и рассказать, куда ты пропал три года назад, мы больше не друзья!

— Зайду-зайду, куда ж я денусь. Только сначала нужно приткнуть новую игрушку куда-то и найти спецов, которые сделают её… менее приметной.

— Ну, приткнуть — не вопрос. Я уже выделил твоему… как его там?

— «Норду».

— Ага, «Норду». Дальний внешний причал, номер девяносто один. Почему дальний — объяснять, думаю, не надо.

— Угу. Потому что угнанный трёхкилометровый экспериментальный фрегат ВКС у центральных причалов вызвал бы разговоры и любопытство, которых тебе хотелось бы избежать. Как и мне. Годится.

— Ну и хорошо. А по поводу переоборудования и прочего… Я не знаю, кто ещё возьмётся за такое. Ошвартуешься — попробуй зайти в сервис к Русколану. Он и Вован — единственные, кто, наверное, может за это взяться. Остальные зассут или заломят тебе цену, за которую этот корабль купить можно. И будут настойчиво советовать сменить кораблик на что-то неприметное, а этот продать… конечно же, им.

Бес кивнул и отключился.

Швартовка заняла час — уж больно плотным был трафик в этом месте, пришлось ждать своей очереди для маневрирования. Ещё сорок минут ушло на то, чтобы Бес обошёл корабль, лично проверил шлюзы, выставил протоколы охраны и объяснил бортовому ИИ, что именно следует делать, если кто-то попробует влезть на борт. Объяснение было коротким и предполагало три уровня реакции.

После этого Бес погрузился в местную Сеть и принялся ожесточённо переписываться с кем-то. Минут через двадцать он удовлетворённо улыбнулся и по внутреннему интеркому попросил всех собраться в офицерской кают-компании.

— Так, слушайте сюда, — сказал Бес, собрав всех в офицерской кают-компании. — Я иду на базу. Мне нужно встретиться с человеком, который работает на меня здесь, и получить от него то, за чем мы, собственно, летели. Со мной идут Диего и Гера. Проф, вы остаётесь за старшего.

— Я? — Профессор поперхнулся. — Молодой человек, я инженер, а не…

— Вы единственный, кто знает этот корабль. Сейчас сюда прилетят парни, которые умеют делать так, чтобы корабли меняли порт приписки, название и немного внешний вид, а ни одна таможня не могла бы докопаться. Но за ними нужен глаз да глаз. Дэн!

— Да, кефе!

— Если что-то пойдёт не так, вы не должны спасать меня — вы должны спасать «Норд». Уводите его, прыгайте по второму заложенному маршруту, там всё готово. Я уже привязал весь экипаж к капсулам в трюме, так что, если всё будет совсем плохо, мы не погибнем. Понял?

— Так точно, сэр!

— Отлично! — Бес явно устал вещать, но расставлять задачи, кроме него, было некому. — Корнев!

Бывший десантник, обзаведшийся за прошедшие сутки чистым комбинезоном и почти человеческим цветом лица, поднял голову.

— Ты тоже остаёшься. Знаю, что ты сейчас скажешь. Но ты у нас единственный, кроме меня и Геры, кто умеет держать оборону в узких коридорах. Смотри: через пару часов из клон-капсул выйдут Ли и Шнырь — приставь их к делу. Потом должен выйти механик и очухаться пилот. Они вряд ли будут в восторге, когда поймут, куда попали. Скажи им, что Бес вернётся и всё объяснит. И присмотри за Профом, а то он в раздумьях забудет поесть и умрёт от истощения где-нибудь на третьем уровне.

— Я не настолько стар, — оскорбился Профессор.

— Вы не стары, вы увлечены. Это опаснее.

После этого Бес позвал за собой жестом Диего, мысленной командой вызвал Геру, и они покинули борт «Норда».

На станции Бес уверенно зашагал в сторону каких-то сюрреалистично выглядящих строений, над которыми висел и переливался всеми цветами радуги радостный скелет с какими-то странными атрибутами в руках.

— Куда мы идём, босс?

— Делать нас с тобой похожими на местных. Не парься, сейчас всё будет.

Спустя почти полтора часа Диего, всё это время наблюдавший за тем, как экипируется Бес, с растущим недоумением наконец не выдержал.

— Кефе, вот скажи мне честно: нахрена?

Вопрос был законным. Бес заканчивал застёгивать боевой скафандр, и это был не тот аккуратный, ничем не выделяющийся «Кокон», в котором он ходил по Нассару-3. Это была тяжёлая штурмовая броня «Ронин» — матово-чёрная, с угловатыми, нарочито хищными наплывами на плечах и голенях, с алой полосой, идущей от левого наплечника через грудь, и — вот это Диего добивало окончательно — с золочёной окантовкой по всем рёбрам бронеплит. На левом бедре, в открытых магнитных зацепах, висела силовая шпага в узких чёрных ножнах из кожи какого-то крайне редкого зверя. На правом, в открытой набедренной кобуре, устроился тяжёлый четырёхствольный бластер, брутальный внешний вид которого отпугивал любого, не обременённого мускулатурой гориллы или мощными имплантами.

— Ты выглядишь как злодей из дешёвой сериальной драмы, — честно сказал Диего. — Не хватает только плаща и мамочки, погибшей в трагедии.

— Плащ был, — невозмутимо отозвался Бес. — Я его отклеил: он цеплялся за всё.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. — Бес защёлкнул последний зацеп и повернулся. — Диего, а теперь послушай меня внимательно, потому что это не шутка и не понты. Тортуга — это восемьдесят тысяч человек, у каждого из которых есть оружие, у половины — свой корабль, а у всех до единого — специфическое понимание того, как устроен мир. Здесь нет закона. Знаешь, что бывает там, где нет закона? Там появляется этикет. Очень жёсткий, очень дурацкий и абсолютно обязательный к исполнению.

— И этикет требует золотых полосок?

— Этикет требует, чтобы каждый встречный за полсекунды понял, к какому разряду ты относишься. Здесь читают не документы, а внешний вид. Если ты приходишь в бар в дешёвом комбинезоне и с ножом за поясом, ты никто: тебя можно толкнуть, обхамить, вытряхнуть из кармана всё, что найдётся, и никто за тебя не вступится, потому что защищать никого невыгодно. Если ты приходишь в броне ценой в хороший истребитель и с силовой шпагой, за которую можно купить квартал в Кольце, все делают вывод, что ты либо очень удачливый, либо очень опасный, а обычно — и то и другое. И тебя обходят по дуге. Ты выглядишь крутым — значит, ты крутой. Логика идиотская, но она здесь работает, и спорить с ней дороже, чем ей подчиняться.

Диего задумчиво посмотрел на собственный комбинезон, на котором ещё виднелись подпалины от турельного пульта.

— И что делать мне?

— Тебе — вот это. — Бес кинул ему свёрток. — Штурмовой жилет, оформленный в местных традициях, псевдокожаные штаны с силовым контуром. Ботфорты принесут минут через десять. Магазины — в сумке. Сразу же набей ими подсумки, даже если они не понадобятся: пустые подсумки видно сразу. И ходи молча за моим левым плечом. Молчаливый вооружённый человек за плечом — это наперсник. Но только за левым, понял? За правым ходит телохранитель. Тоже почётно, но не так.

— А Гера? Его ты сейчас ленточками украсишь?

— А Гера — это Гера. — Бес посмотрел на добермана, который как раз поднялся с палубы, и полтораста килограммов боевого киборга неторопливо потянулись, разминая сервоприводы и скрежеща когтями. Титановые пластины на груди тускло блеснули. — Гера сам по себе статус. И свой, и мой, и твой.

Бар «Два Топора» располагался на девятом ярусе Старого квартала — в бывшем грузовом терминале, чей свод уходил куда-то вверх, в темноту, увешанную кабелями и чьим-то бельём. Вход обозначали две абордажные секиры, скрещённые над дверью: настоящая была приварена к переборке настолько давно, что сварные швы успели покрыться слоем копоти, а вторая представляла собой голографическую копию. На настоящей имелись зарубки на обухе. Оригинал голограммы в прошлом году кто-то украл.

Внутри было именно так, как Диего и представлял себе логово пиратов, и от этого совпадения с фантазиями ему стало слегка не по себе. Низкий потолок, длинная стойка из полированного корабельного шпангоута, ряды разномастных столов — от антикварных деревянных до сваренных из ящиков для боеприпасов. Дым — настоящий, табачный, потому что вентиляция здесь работала ровно настолько, чтобы никто не задохнулся. Свет от полусотни разноцветных ламп, ни одна из которых не совпадала с другими по спектру. Гул восьмидесяти голосов на двадцати языках. Запах жареного белка, дешёвого спиртного, машинного масла и пота.

И взгляды. Бес не ошибся. Стоило им перешагнуть порог, как на них обернулись все посетители. Оценили золочёную броню, шпагу, бластер, молчаливого мужика за левым плечом и добермана, чьи губы тут же разошлись в «улыбке», сверкнув огромными клыками, — и дружно вернулись к своим делам.

— Работает, — тихо сказал Диего, устраиваясь за угловым столом, откуда были видны вход и оба выхода.

— Работает, — согласился Бес. — Пока не встретится кто-то, у кого броня дороже. Официант!

Официантом оказался парень с искусственной левой рукой явно промышленного назначения — такими обычно ворочают грузовые контейнеры.

— Четыре пинты «Чёрного Тича», два стакана воды со льдом и лимоном. Из еды — что-нибудь, что не убьёт желудок, не подготовленный к местной кухне?

— Рёбра варана с планетарной фермы. Кальмар в кляре, вчерашний, но настоящий: его выращивать научились. Печёный корень.

— Всё это двойными порциями. И килограмма два мяса без специй в металлической плошке — на пол.

Официант посмотрел на Геру, Гера посмотрел на официанта. Официант ушёл, не задав ни единого вопроса, что говорило о его профессионализме.

Ждать пришлось долго. «Чёрный Тич» оказался неожиданно приличным — тёмным, тяжёлым, с горьким привкусом жжёного сахара. Диего выпил один стакан, потом благоразумно перешёл на воду, потому что Бес свой стакан за сорок минут пригубил ровно дважды и явно не собирался пить всерьёз. Рёбра варана были жёсткими и великолепными. Гера умял свои два килограмма за минуту и улёгся под столом, положив голову на ботинок Беса.

— Кто он? — спросил Диего. — Ну, тот, кого мы ждём.

— Сверчок. — Бес чуть повернул стакан на столе. — Работает на нашу сеть одиннадцать лет. Начинал курьером в порту, теперь держит три склада, ремонтную артель и половину местных диспетчеров в кармане. Он был человеком Сэта. Теперь, теоретически, мой.

— Теоретически?

— Он не приезжал на похороны и не подтверждал вассальную присягу. Формально он мог отколоться, как откололась половина остальных. Но он ответил на мой запрос через час после того, как я его отправил, и предложил встретиться здесь. Это хороший знак. Ты не назначаешь встречу в людном месте, если собираешься кого-то продать: слишком много свидетелей.

— Или наоборот. Слишком много свидетелей — значит, тебя точно узнают.

Бес взглянул на Диего с одобрением.

— Растёшь, амиго. Именно поэтому мы сидим в углу, спиной к переборке, и именно поэтому Гера лежит носом ко входу.

Гера, будто получив реплику по роли, поднял голову и зарычал — низко, на пределе слышимости, так, что вибрация пошла по палубе.

Дверь бара открылась, впуская внутрь новую компанию.

Их было шестеро, но выделялись среди них только четверо; ещё двое, скорее всего, были просто наёмными телохранителями.

Первым вошёл высокий тощий человек лет сорока, вытянутый вверх, как жердь, с неправдоподобно длинными руками, свисавшими почти до колен. Светлые, соломенного цвета волосы были стянуты в хвост, жидкая бородка не столько украшала, сколько подчёркивала узкое лицо. Одет он был безобразно дорого: тёмно-вишнёвый камзол из настоящего бархата поверх лёгкого пустотного костюма, серебряная цепь в три оборота, перчатки со вставками из чего-то, переливавшегося на свету, и восемь перстней — Диего успел посчитать. На боку висела силовая шпага, тоже, как у Беса, с эмиттером старого образца. Вокруг камзола франта явственно виднелось марево силового поля, а у перстней, скорее всего, были и дополнительные функции, помимо чисто эстетических.

Второй из вошедших был огромен и чёрен. Не темнокож — черен: чёрный длинный плащ, чёрный кожаный жилет, чёрная борода, заплетённая в дюжину косиц, каждая из которых была перетянута то шнурком, то серебряным колечком, то бусиной из чьего-то зуба. Из-под широкополой шляпы смотрели глубоко запавшие глаза, а нижнюю часть лица тень скрывала так удачно, что казалось, будто её там вовсе нет. Шёл он медленно, тяжело, и от него исходило ощущение чего-то неправильного и очень терпеливого. В его зубах дымилась старая трубка, выпуская облака густого дыма.

Третий выглядел так, будто сошёл с плаката. Багрово-красный длинный кафтан с золотым шитьём, распахнутый на груди, высокие сапоги с отворотами, шляпа с белым плюмажем, широкий кушак, за который были заткнуты два пистолета, и такая безупречно самодовольная поза, что было ясно: он репетировал её перед зеркалом и остался доволен результатом. Рука на бедре, борода подстрижена клинышком, улыбка — на все тридцать два.

Четвёртый шёл последним и был самым страшным. Крепкий, среднего роста, наголо выбритый, в простой тёмной куртке без единого украшения. Он не позировал, не рычал, не занимал места. Он просто вошёл, обвёл зал светлыми, абсолютно спокойными глазами и запомнил всех, кого увидел. У него на поясе не было ни шпаги, ни бластера — только нож, короткий и рабочий.

Гул в баре просел на четверть.

Бес не изменился в лице. Он просто очень медленно поставил стакан, и Диего, знавший его достаточно давно, чтобы понимать оттенки, увидел, как у командира на мгновение дёрнулся уголок губ — коротко, брезгливо, как от вкуса кислого.

— Твою мать, — сказал Бес почти нежно. — Из всех дыр этой богадельни… именно сюда и именно сейчас.

— Знакомые? — одними губами уточнил Диего.

— Долговязый — Умрах. Капитан «Кутюрье», крупный рейдер, переделанный из корвета. Остальные — его старшие офицеры. Неприятные ребята, особенно лысый. Не связывайся с ним никогда.

— Понял. А в чём проблема с Умрахом?

Бес положил руку на рукоять силовой шпаги. Не для боя — просто накрыл её ладонью, будто прикрывая.

— В том, что три года назад Тапок снял вот эту вещь с его пояса. Публично. На станции Чёрного Джека, в баре, на глазах у сотни человек. И оставил Умраха живым, что было, как я теперь понимаю, ошибкой.

Компания двинулась к стойке. Умрах шёл первым, и его длинный взгляд лениво поплыл по залу — от стойки, вдоль столов, по лицам. Бес, глядя в сторону, отчётливо чувствовал, как этот взгляд приближается, как капающая с потолка вода.

Взгляд остановился. Прошёл дальше. Вернулся.

Умрах остановился посреди зала. Медленно, будто с трудом веря своим глазам, наклонил голову к плечу.

— Ба-а-атюшки, — протянул он, растягивая гласные на манер жителей каких-то очень старых миров. — Гляньте-ка, ребя-а-ата, кто у нас в углу си-и-идит. И с же-е-елезкой моей на боку.

Глава 6. Вызов

Умрах подошёл к столу и встал так, чтобы его тень легла Бесу на руки. Приём древний, как сама торговля людьми: тень на руках — значит, руки под контролем. Диего почувствовал, как сзади и справа, шагах в четырёх, тихо сместился человек. Оглянувшись, нассарец понял: не показалось. Лысый, кажется, по прозвищу Флинт, стоял у них за спиной, метрах в трёх-четырёх. Он не подошёл ближе, а именно сместился, сменив угол так, чтобы оказаться вне поля зрения обоих сидящих за столом.

— Шпага. Из «Дикой кузни», с клеймом оружейника Дика, — тем временем произнёс Умрах и указал длинным пальцем на ножны. — Чуть больше года назад с меня её снял один урод. Здоровый такой, быстрый и наглый, со странным прозвищем — Злой Тапок. И ты там тоже, кстати, был, а, Магвайр? Или лучше называть тебя Бесом? Тебе как больше нравится?

— Мне, в общем-то, всё равно, оба этих имени мои.

— Ну, значит, буду теперь звать тебя Бесом, это короче. Урод- Тапок потом сбежал на этот вонючий шарик, как там его… Нассар III, да, Морган? — красный кафтан, которого звали Морганом, важно кивнул, подтверждая, что шарик действительно так называется, и поправил плюмаж на шляпе. — И кто-то устроил нам с парнями на этом Нассаре конкретный такой окорот, отправив нас несколько раз в капсулы. Я уж думал, что всё, потерял свою прелесть, и тут — опа. Клиночек мой вот он, ходит по Тортуге на чужом бедре, причём не на бедре того, кто его с меня снял. Как это называется, Морган?

— Скупка краденого, капитан, — с готовностью отозвался красный кафтан, разворачиваясь так, чтобы плюмаж лёг красиво. — Ай-ай-ай. Если бы мы были законниками, это была бы статья, за которую можно легко сесть лет на пять. Имущество то дорогое, эксклюзивное.

— Как хорошо, что мы не законники, да? Кстати, а деньги, на которые эта шпага куплена – они как, заработаны честным путем, и с них уплачены налоги для Ассамблеи?

Морган тут же стушевался, его улыбка увяла. Впрочем, его капитана это никак не остановило.

— Скупка краденого, — вновь коверкая язык и тяня гласные, выдал Умрах. — Отдай мою шпагу, Магвайр. Куча народу может подтвердить, что это моё оружие. Ты же знаешь, нельзя воровать у братьев, за это тебя отправят на Грань.

— Да какой ты мне брат, морда мерзкая…так, одно название. — Бес уже начал откровенно глумится. Умрах побагровел, сжал кулаки и придвинулся к столу, нависая над ним всем своим длинным торсом.

Бес поднял на него глаза. Спокойно, без вызова, как смотрят на погоду за окном. Интересно, кто прислал к нему этого бешеного бретёра, а? Ведь есть же падла, которая всё вычислила и навела Умраха на «Два Топора». И уж точно вряд ли для того, чтобы тот мог потешить своё эго и вернуть клинок. Самое обидное, что даже если бы сейчас шпага вернулась к капитану «Кутюрье», тот в ту же секунду нашёл бы новую причину «докопаться». Придётся пытаться разруливать… понять бы ещё, как. Пока же придется гнуть линию «крутой пират Бес» и делать хорошую мину при плохой игре.

— Не отдам я тебе ничего, Умрах. Это уже давно не твоё, так что претензии свои можешь себе в задницу засунуть. Ну или в задницу Флинта, если он ещё на шаг ближе подойдёт — как раз там дыра будет подходящая для твоего эго.

Умрах притворно вздохнул. Ходили слухи, что за обвинение в воровстве или крысятничестве Бес-Магвайр кидается сразу без разбора в драку. Но то ли врали, то ли изменился он… что ж, придётся идти долгим путём.

— И почему же, позволь узнать, ты не собираешься вернуть мне моё имущество? Вроде бы с тем, что оно моё – ты спорить не пытаешься.

— Не о чем спорить. Шпага теперь моя, получена в качестве компенсации за другой клинок. Да и врешь ты, причем врешь нагло. Тапок забрал у тебя клинок, чтобы неповадно было, после того, как ты не только проиграл ему бой, даже не успев его начать, но и позволил своим парнишкам вмешаться в дуэль с пистолетами в руках. А ведь ты заявлял, что бой один на один… подленько, Умрах, подленько. Но, поговаривают, для тебя это вполне характерно.

В баре кто-то отчётливо поставил кружку на стол, и в наступившей тишине этот стук прозвучал как выстрел. Диего медленно, очень медленно опустил левую руку под столешницу, туда, где на коленях у него лежал короткий автомат. Пальцы Беса легли ему на предплечье и сжали — не сильно, но так, что рука сама остановилась. Точно. Здесь нельзя стрелять первым, а их просто провоцируют.

— Твоя, значит, шпага теперь, — задумчиво повторил Умрах. Он потянулся, взял со стола нетронутую пинту «Чёрного Тича» и вылил её на палубу, у самой морды Геры. Пёс не двинулся. Только зрачки его светодиодных линз сузились в две точки, а из груди пошёл тот низкий гул, от которого начинают тонко дрожать стаканы на соседних столах. — Наглый ты, Бес… а вот собачка у тебя хорошая. Дорогая. Титан, биочип, сервоприводы армейские.

Гера не выдержал и показал наглому человеку клыки длиной в палец. Умрах рефлекторно отшатнулся, но тут же взял себя в руки и издевательским голосом продолжил, держась на некотором расстоянии от Беса:

— Знаешь, что делают на Тортуге с железным зверем, который вцепился в человека? Его вскрывают резаком и продают по частям. Я куплю голову повешу на бар и батарейку подключу — чтобы висела и глазами моргала. Ненавижу гадских собак.

— Утухни, Умрах. — сказал Бес. — Я чту Устав, поэтому Геральт тебя не тронет, пока ты не причинишь реальный вред мне или моим людям. Кстати, с тебя пиво, за него платил я.

— Да пошел ты. – Умрах на глазах терял напускное спокойствие, все сильнее раззадоривая сам себя. — Слушай, старик, а тебе не обидно вообще не капельки? Я вылил твоё пиво, оскорбляю тебя и твою собаку… похоже, ты стал старым, Магвайр. Старым и трусливым. Может, тебе пора уже на покой.

— Я не убиваю бесплатно, за твою шкуру мне никто пока не заплатил. – Бес выделил слово пока интонацией. — А слова — это просто слова. Я бы сказал, что собака лает, ветер носит, — но ты, Умрах, намного более неприятное существо, чем собака. Так что я просто скажу: иди к дьяволу. Оскорбить меня ты не можешь, у тебя интеллекта не хватает.

Умрах наклонился ниже. От него пахло чем-то сладким, приторным, каким-то дорогим маслом для волос, и это было хуже, чем если бы от него несло перегаром.

— Я тебя помню, Магвайр. Ты меня тогда в упор не видел, но я то тебя хорошо рассмотрел. Три года назад ты сидел за столом с этим шотландцем Макинтошем, ну, который ходит в юбке и смешно заикается, и делал вид, что свой в доску парень тут, настоящий пират. Крутой такой, понтовый. Все вокруг тебя ходили на цыпочках, потому что ты, дескать, сын Старьевщика, у тебя в корешах три барона Братства, а сам ты — дико крутой убийца. А знаешь, что я тогда подумал? Я подумал: этот-то и есть настоящая крыса. Пользуется покровительством Братства, а сам обделывает свои делишки. Ты сидел и считал, у тебя твои железяки в башке так и щёлкали, прикидывая всё на свете. Ты и сейчас считаешь. Вот прямо сейчас у тебя зрачок дёрнулся — ты считаешь. Прикидываешь, какое у меня силовое поле, где у Флинта нож и сколько шагов до второго выхода. Только ничего у тебя не выйдет.

— Восемь, — сказал Бес.

— Что?

— До второго выхода восемь шагов. И поле у тебя третьей серии, «Ассегай», с трёхсекундной перезарядкой контура. Ты его не менял три года, потому что новое не влезает по энергозатратам в твой пижонский камзол. А Флинт вообще руки от ножа уже минуту как убрал и стоит в пяти шагах от меня. Он точно знает, с какой скоростью я, если что, двигаюсь. И не нарывается.

Чернобородый спутник Умраха, Тетч, кажется, коротко хмыкнул, выпустил из трубки облако дыма, которое медленно поплыло к потолку, и показал Бесу большой палец. Умрах не улыбнулся. Половина зала следила уже не за ним, а за руками Беса — обе лежали на столе, открытыми ладонями вниз. Это было очень демонстративно и очень грамотно.

— Ты меня оскорбил, — сообщил Умрах.

— Нет.

— Оскорбил. Ты сказал, что я хуже собаки. До сих пор не встал, хотя перед тобой за столом стоит целый капитан, и отказался вернуть мне моё добро.

— Я ни перед кем не встаю, — ровно сказал Бес. — Ни перед капитаном, ни перед бароном, ни даже перед самим Хранителем Кодекса. У меня спина не гнётся, старая травма. Хочешь — я закажу тебе выпить, и мы разойдёмся миром. Никто не крал твою шпагу, ты сам дурак, что нарвался на Тапка. Если тебе прямо неймётся — я переведу тебе кредитов, и ты купишь себе у Дика ещё три таких же, он твой дружбан, не откажет. Только руками не маши у меня над столом, ладно? Я нервный.

Бес говорил это в абсолютной тишине, и каждый в баре понимал, что происходит. Умрах провоцировал Беса и его команду на первый выстрел. Всё, что ему было нужно, — чтобы Магвайр-Бес дёрнулся первым: схватился за бластер, встал, толкнул, спустил собаку или разрешил телохранителю стрельнуть. Тогда по Уставу зачинщиком окажется не он, и никто в этом зале не пошевелится, когда шестеро будут аккуратно и с оттяжкой убивать двоих и железного пса. За одну голову за этим столом назначена сумма, которую никто из Братства не зарабатывает и за год. Ну, кроме баронов, но бароны — это бароны, у них другие расклады. А обычный капер живёт от ремонта до ремонта и от удачного найма до успешного грабежа.