Санитары ( Эпидемия – 6)
- -
- 100%
- +
Маневрировать, даже успей я понять, что это необходимо, здесь было него. Так что нам пришлось перетерпеть несколько неприятных секунд – тело у мутировавшей твари было под стать рукам и ногам, и колёса броневика с трудом преодолели это препятствие, проскальзывая на останках и бессмысленно вращаясь. Если бы не масса нашей машины, то этот громадный труп мог бы стать неодолимым препятствием. Второй «здоровяк» возник сбоку от нас, но мы уже проскочили, и всё, что он успел, – бессильно ударить по МПЛ кулаком, от чего у нас задребезжала и согнулась броневая пластина над колесом.
В свете прожекторов я наконец–то увидел те самые ворота эвакуационного тоннеля. Они уже открывались, разъезжаясь в стороны с тяжёлым скрежетом металла. Похоже, этим путем никто не пользовался с момента постройки базы. Впрочем, я понимаю почему – путешествие по таким катакомбам могло понравится разве что глистам, у большинства людей они могли вызвать только приступ клаустрофобии.
Сразу за воротами туннель начал подниматься вверх. Уклон становился круче, пришлось переключаться на пониженную передачу, снижая скорость. Живых трупов становилось меньше – видимо, большинство осталось позади, но отдельные особи прыгунов всё неслись за нами, иногда пытаясь добраться до вкусных, но быстрых и злых человексов в кабине. Один зацепился за боковое зеркало, повис на нём, но Серёга высунулся в окно и выстрелил ему в голову одиночным из свеженького «глока». Череп лопнул, как арбуз, и тело упало.
– Там впереди! – крикнул Пэйн, указывая вперёд.
В конце туннеля, метрах в ста, виднелся выход.
Квадратное отверстие, за которым угадывался дневной свет. Но между нами и свободой было ещё одно препятствие. Огромный стальной пандус, который должен был опуститься автоматически, застыл наполовину открытым. Его край торчал вверх под углом градусов в сорок пять, перегораживая проход. Сквозь щель наверху пробивался свет, но для броневика её явно не хватало.
– Система, открой пандус! – рявкнул я.
– Гидравлика повреждена. Открытие невозможно.
– Чёрт!
Расстояние сокращалось. Мозг лихорадочно соображал.
Технически, гидравлические приводы не выдержат суммарного веса плиты пандуса и нашей машины. Но если я ошибусь… За спиной больше тысячи голодных зомби, и сейчас абсолютно все они идут сюда.
Выбора не было.
– Держитесь крепче! – заорал я. – Сейчас будет жёстко!
– Ты что, собираешься?.. – начал было Макс, но я уже в очередной раз выжал газ в пол.
МПЛ рванул вперёд, как бешеный.
Спидометр полез вверх – сорок, пятьдесят, шестьдесят. Мотор ревел так, что заглушал всё остальное. Впереди пандус рос, становился огромным, заполнял всё поле зрения. Пальцы вцепились в руль так, что суставы заныли.
– До активации протокола «Очищение» осталось шесть минут.
Мы въехали на основание пандуса.
Кабина задралась кверху.
Каждая выщербинка в металле на краю дверной коробки, каждое пятнышко ржавчины бросилось в глаза. Сейчас наша кабина врежется в этот край, и её срежет, будто гигантским ножом, а вслед за ней и кунг…
И тут пандус дрогнул. Гидравлика не выдержала окончательно, раздался оглушительный лязг, и тяжёлая плита откинулась ещё на треть, открывая проход. Света стало больше, воздух ворвался в туннель, и машина, набрав последние силы, выскочила наружу.
Мы вылетели на поверхность, словно пробка из бутылки.
Колёса оторвались от пандуса.
Броневик завис в воздухе.
Время растянулось – секунда показалась вечностью.
Потом – падение.
Приземление было зубодробительное, в прямом смысле этого выражения. Весь МПЛ содрогнулся, меня швырнуло вперёд, ремень безопасности впился в грудь. Рот наполнился кровью и мелкими кусочками сколотой эмали – такой силы было сотрясение. Звон металла, скрежет, грохот, водопады искр из-под днища, которые я видел в камерах заднего обзора. Тяжелый грузовик оставил за собой в месте приземления борозду в асфальте.
Меня оглушило, и я как будто бы со стороны наблюдал, как мои сами вывернули руль, выравнивая курс, и МПЛ понеслась прочь, оставляя за спиной зияющую дыру в стене, из которой торчал искорёженный пандус.
– Мы вышли! Мы, блин, вышли! – заорал Макс, колотя кулаком по панели.
– Рано радуешься, – буркнул Серёга, глядя в боковое зеркало. – Муты за нами идут. Да и зомбаки тоже.
Мы с Максом синхронно посмотрели на камеру заднего обзора, заменявшую в нашем грузовике обычное зеркало. Из туннеля, словно муравьи из разворошенного муравейника, высыпали мертвецы. Десятки, сотни. Для большинства из них мы превратились в недостижимую цель, но часть из них, самая быстрая, перемещающаяся резкими прыжками, устремилась вслед за броневиком.
– До активации протокола «Очищение» осталось пять минут тридцать секунд, – напомнил ИИ.
– Система, – обратился я к бортовому компьютеру, – что такое протокол «Очищение»? Объясни подробно.
– Протокол «Очищение» – процедура ликвидации биологического заражения путём детонации реактора комплекса. В случае критического нарушения протоколов безопасности и угрозы распространения опасных образцов, реактор переводится в режим критической массы. Через заданное время происходит взрыв мощностью примерно двадцать килотонн в тротиловом эквиваленте. Радиус полного уничтожения – один километр. Радиус критических повреждений зданий и сооружений – три километра. Ударная волна распространяется до пяти километров. Рекомендуется покинуть зону поражения до активации.
Воцарилась тишина.
Даже рёв мотора и грохот колёс показались тише в этот миг, пока мозг пытался осмыслить услышанное. Мы уставились на динамик, через который ИИ произнес эту фразу таким же ровным голосом, как сообщил бы о погоде, а не о том, что мы фактически разрешили произвести прямо в городе настоящий ядерный взрыв.
– Подожди…что? Они… они заранее запрограммировали тебя взорвать ядерный реактор под городом в случае проблем? – медленно произнёс Пэйн.
– Под частью города, – поправил ИИ. – Комплекс расположен в промышленной зоне, плотность населения низкая. Расчётные потери минимальны.
– Да какие, на хрен, потери?! – взорвался Серега. – Это ядерная бомба в городе! Кто вообще такое разрешил? А как же радиация? Тут же люди живут…жили.
– Информация о том, кто это разрешил, у меня отсутствует. Зато я точно знаю, что по расчётам в случае серьезного кризиса все эти люди все равно погибали в течении суток.
– Джей, нам нужно валить отсюда, и как можно быстрее, – сказал Макс, испуганно глядя на меня. – Три километра за пять минут – это…
– Тридцать шесть километров в час, – закончил я. – Держитесь.
Машина рванула вперёд, грузно набирая скорость. Мы неслись по узкой улице промзоны, между серых бетонных зданий, покрытых граффити и ржавчиной. Здесь было пусто – ни машин, ни людей, только мусор, валяющийся по обочинам, и разбитые витрины магазинов.
Впереди виднелся перекрёсток. А на нем, будто бы издеваясь, моргал желтым предупреждающим сигналом настоящий, целый и работоспособный светофор.Я чуть было не сбавил скорость, подчиняясь водительскому рефлексу, но тут впереди замелькали частые вспышки, и прямо в решетку лобового стекла ударилась пуля, прилетевшая откуда–то сверху.
Огонь вёлся с двух укреплённых точек, при этом одна находилась на крыше девятиэтажного дома. Стрелки там сидели просто аховые, по нам попали раза три-четыре, но этого было достаточно, чтобы понимать, что там нам не рады. Сунемся – и нас заблокируют, или подорвут. Проходимость-то у этой штуки очень посредственная, чуть что, и привет, застряли.
– До активации протокола «Очищение» осталось четыре минуты, – объявил ИИ.
– Они нас не пропустят, – выдохнул Макс.
– Ага, двигаем в объезд! – решил я и вывернул руль вправо.
Все-таки МПЛ дико перетяжелён. В повороте нас занесло, резина взвизгнула и мы с хрустом прошлись бортом по стене дома, влетая в узкий переулок. Асфальтовая дорожка между двумя жилыми домами была настолько узкой, что мы постоянно цепляли бортами за стены. Сыпались искры, скрежетал металл, но мы проскочили. Переулок вывел нас на параллельную улицу, поменьше и поуже, но пустую.
Я летел, не разбирая дороги, лавируя по возможности между брошенными машинами, обломками, опрокинутыми контейнерами. Вслух я ругал тугое управление, при этом осознавая, что наш МПЛ может и не самый верткий, зато спроектирован так, чтобы за счет мощности и брони ехать, игнорируя большую часть препятствий. Там, где джип или легковушка застряли бы, он просто сносил таранным бампером препятствие и ехал дальше. Просто ради эксперимента мы протаранили легковую машину, что стояла поперёк дороги, смяв её и оттолкнув в сторону. Протиснулись между двумя фурами, фактически растолкав их в разные стороны и окончательно ободрав себе краску с бортов. Вместе с ней, кстати, содралась и надпись «Меднанотех», что было явно к лучшему.
– Три минуты тридцать секунд.
Впереди виднелся мост через небольшую речушку, вяло текущую по городской территории. Мост был старый – бетонный, с ржавыми перилами. За ним начинался жилой район из новостроек – вычерченные как на бумаге прямые улочки, удобные проезды, там нас не заблокируешь. Оставалось только доехать туда.
На мосту стояла баррикада.
Опрокинутый автобус, вокруг которого громоздились какие-то обломки, ящики, мешки с песком. Кто-то пытался устроить здесь блокпост, но теперь это место было заполнено зомби. Они копошились на баррикаде, сидели на автобусе, и некоторые уже ковыляли сюда, к нам. Всё-таки мы очень, очень громко ревели двигателем.
– Джей, ты видишь это? – спросил Серёга.
– Вижу.
– И что будем делать?
– Таранить.
– Ты спятил?!
– Три минуты, – ответил ИИ, словно подтверждая моё решение.
Глава 6. Homo homini…
За время, проведённое за рулём этого чуда автопрома, я уже вынужденно привык к тому, что мы не объезжаем препятствия, а просто тараним их. Так что… в очередной раз вдавливаю всем весом педаль в пол и, мысленно прощаясь с остатками зубов, несусь вперёд.
Отшвыривая одиночных мертвецов бампером, МПЛ летел по мосту, грохоча и содрогаясь. Живые трупы на баррикаде ускорились, насколько могли, торопясь навстречу нам и своей гибели. Просто для понта и потому, что мне так захотелось, я протянул руку и дёрнул за рычаг подачи звукового сигнала. Броневик выдал низкое, практически инфразвуковое гудение, от которого все сидящие внутри, включая меня самого, аж подпрыгнули. Некоторые зомби, услышав это, попытались отпрыгнуть с пути, другие замерли, словно впав в транс.
Мы врезались в автобус всем весом, выбивая из ржавого железа облако пыли и искр.
Несмотря на готовность к удару, я всё равно здорово треснулся головой о кресло. Меня швырнуло вперёд, потом назад. Звон, скрежет, грохот – и автобус поддался, опрокинулся набок, покатился, увлекая за собой баррикаду. Ходячие мертвяки полетели во все стороны: кто-то упал в реку, кто-то – под колёса. МПЛ протиснулся дальше, распихивая и давя остатки хлипкого барьера, который не остановил сначала зомби, а теперь и подавно не сумел задержать нас.
Внезапно всё закончилось, машина вздрогнула в последний раз и уверенно покатила по асфальту. Мост остался позади, впереди простиралась пустая четырёхполосная дорога между двух рядов двадцатиэтажных домов.
– Джей, посмотри, – Пэйн указал в боковое зеркало.
Я глянул.
Картина была как из фильма ужасов.
Улица за мостом была словно муравьями покрыта – плотной толпой зомбаков. Они высыпали из зданий, из подвалов, прыгали вниз из окон первых и вторых этажей. Сотни и сотни. Да уж… не стоило, наверное, гудеть. Все эти покойнички бодро и целеустремлённо двигались в одном направлении – за нами, будь они неладны. Полцарства за мощную бомбу, которой можно снести чёртов мостик…
– Одна минута тридцать секунд, – ИИ скупо отсчитывал оставшиеся у нас секунды.
– Система, мы ушли из зоны поражения?
– Никак нет, до границы опасной зоны ещё семьсот метров.
Я воткнул рычаг передачи, и пришпоренный моей ногой бронегрузовик полетел вперёд – благо, дорога перед нами была на удивление не завалена всяким автохламом, и даже мусора на ней накопилось не так много. Я крутил головой в поисках укрытия, но ничего не находил… Чёрт его знает, насколько прочны эти высотки. Вдруг при их строительстве кто-то решил нажиться, и там вместо бетона – еле держащийся песочек с редкими камнями? Рухнет такая конструкция на голову – никакая броня не спасёт, слишком тяжёлым будет завал.
– Тридцать секунд.
– Джей… – начал было Макс, но я не дал ему договорить.
– Все на пол! Головы закрыть! – в этот момент я увидел то, что могло если не спасти нас, то хоть чуть-чуть прикрыть.
Ребята выполнили команду кто как мог. Я сбросил скорость, выбрал место и филигранно вписал грузовик за красно-белое здание «Двоечки», удачно выходящее к трассе. После чего и сам пригнулся, ещё и глаза руками прикрыл. Вроде как и толку с этого ноль, но уроки ГРОБ были вбиты намертво – если рядом взрыв, ляг и закрой голову руками. Так тебя будет проще опознать, ха-ха…
– Десять. Девять. Восемь. Семь…
Взрыв был как конец света. Ну, в моём, ясное дело, понимании. Панель приборов погасла, и началось…
Сначала свет. Ослепительный, белый, что проник даже сквозь закрытые веки и заставил глаза слезиться. Он залил всё – кабину, дорогу, дома – превратив мир в одно сплошное сияние. Потом – звук. Оглушительный грохот, что пришёл через несколько секунд, ударил по ушам, заставил барабанные перепонки звенеть. Это было не просто громко – это было как удар молота прямо по черепу.
И наконец – ударная волна.
Она накрыла нас, как цунами. Грузовик тряхнуло, словно игрушку, и он поехал вбок. Крышу здания магазина сорвало, и обломки отбили на нашем кунге барабанную дробь, разлетаясь в стороны. Грузовик, несмотря на ручник и выжатые тормоза, сдернуло с места. Не задумываясь о последствиях, я попытался завести машину и как-то удержать её, но стартер был мёртв. Холодея, я вспомнил, что при взрыве ядерного заряда в каком-то радиусе выходит из строя вся техника от ЭМИ-излучения. Или это при воздушном ядерном взрыве?
Под действием ветра МПЛ сорвалась в неуправляемое вращение. Мы крутились, скользили, и я уже думал, что всё, перевернёмся, но тут всё резко закончилось. Колёса зацепились за асфальт, и мы застыли, всё ещё покачиваясь под порывами горячих потоков воздуха.
Я поднял голову. Первым делом проверил ребят – все живы, помятые, но целы. Макс держался за панель, трясясь, Серёга потирал ушибленное плечо, Пэйн молча смотрел назад, в сторону города.
Я повернулся туда же.
Там, где раньше был промышленный район, теперь поднималась огромная колонна дыма. Она вздымалась в небо, чёрная, клубящаяся, с красными всполохами у основания. Гриб. Настоящий ядерный гриб, как на фотографиях из учебников истории. Вокруг эпицентра всё было смято – здания рухнули, превратившись в руины, деревья выворочены с корнем, машины отброшены, как жестянки. Пыль и дым застилали всё, превращая город в серое марево.
Ударная волна прошлась по кварталам, сметая на своём пути дома, машины, столбы – всё, что не было достаточно прочным. Видно было даже отсюда, за несколько километров, как рушатся здания, складываясь, словно карточные домики. Где-то вспыхнули пожары – языки пламени вырывались из окон, пожирая то, что осталось.
– Господи, – выдохнул Макс. – Мы это… мы это видели. Ядерный взрыв. Вживую.
– И выжили, – добавил Пэйн.
– Пока выжили, – поправил я. – Но радиация… Система, какой уровень радиации в эпицентре?
– Данные о радиационном фоне недоступны. Датчики на базе уничтожены. Рекомендуется покинуть зону возможного заражения. Минимальное безопасное расстояние – десять километров.
– Что с электроникой? Нам же не прожгло её этим, как его… излучением?
– В машине стоит защитная система, не позволяющая ЭМИ-излучению вывести из строя электронику. К тому же я отключила все системы в момент возникновения первичного и вторичного излучения Е1 и Е2.
– Э-э-э… В общем, ехать-то можно? – давно я не ощущал себя таким дураком. Е1… Е2… О чём ИИ вообще говорит?
– Двигательная система в норме, защита сработала штатно. Можете продолжать движение, старший научный сотрудник.
– Тогда едем.
Я повернул с некоторой опаской ключ в замке, и двигатель тут же завёлся. У ударной волны был один приятный аспект, который я отметил для себя – ни одного зомби из тех сотен, что ползли по улицам в нашу сторону, здесь теперь не наблюдалось. Похоже, их куда-то унесло. Надеюсь, там и размазало к чертям.
Следующая мысль была продолжением предыдущей и, что характерно, тоже про зомбаков. Я сообразил, что сейчас все мертвяки в городе полезут туда, к эпицентру взрыва. У них же инстинкты – где шум, там еда. И будет зомби-затор… через который даже наше транспортное средство, ой, не факт что пройдёт.
– Система, – обратился я к бортовому компьютеру, – есть ли у тебя карты местности? Мне нужен маршрут, позволяющий максимально обойти все потенциально опасные зоны в городе и приводящий нас к Центральному мосту.
– Да. Загружаю данные.
На экране перед нами появилась карта.
– Маршрут построен. Расчётное время в пути – четыре часа.
– Поехали.
Мы двигались не слишком торопясь, поддерживая равномерную скорость километров пятьдесят в час. А в голове у меня крутилась следующая и крайне неприятная мысль. Полковнику сейчас лучше не попадаться. Подписавшись нам помочь, он уж точно не рассчитывал на то, что мы устроим ему радиационное заражение ближайшей местности и сотни тысяч взбудораженных и радиоактивных зомби, которые будут искать добычу. Вряд ли Полковник нас сейчас любит…
Из города нам удалось выбраться не через четыре, а почти через шесть часов. Дороги были забиты – и не мертвецами, как можно было подумать, а вполне живыми людьми, которые драпали куда глаза глядят. Кто-то бежал пешком, волоча за собой сумки и детей, кто-то ехал на велосипедах, мотоциклах, в машинах, набитых под завязку. На некоторых перекрёстках стояли импровизированные баррикады, защищающие границы неких анклавов. Да уж, разведка у военных работает из рук вон плохо, несмотря на все уставы. Или специалистов нет, или неладно что-то в датском королевстве.
Кстати, эти самые баррикады не только защищали чьи-то территории. Периодически хозяева опорников грабили тех, кто послабее. Мы проезжали мимо, не останавливаясь, и нас никто не трогал – слишком внушительно выглядел наш грузовик, особенно после того, как весь в вмятинах и кровавых разводах прорвался через баррикады, зомби и людей.
Когда наконец выбрались за городскую черту, я почувствовал, что могу хоть немного расслабиться. Ненадолго, конечно. Впереди была дорога до Чернопокупска – километров триста пятьдесят, если ехать напрямую по трассе. Но трасса была под вопросом. Во-первых, её могли контролировать бандюки, пусть и в погонах. Что-то я в вояк верить перестал, если честно. Во-вторых, на ней могли быть блокпосты, засады, мародёры. В-третьих – зомби, которых после взрыва стало в разы больше и которые теперь толпами брели непонятно куда, как безумные паломники.
Поэтому я выбрал объездные дороги.
– Система, покажи все второстепенные маршруты до Чернопокупска. Желательно через деревни, посёлки, минуя крупные населённые пункты.
– Загружаю данные. Маршрут построен. Протяжённость – четыреста двадцать километров. Расчётное время в пути – десять часов без остановок.
– Принято.
Макс покосился на экран и присвистнул:
– Десять часов? Верится с трудом.
– Ну пусть дольше, – резонно заметил я. – Зато живыми и без лишних приключений. Надеюсь…
Мы свернули с главной дороги на просёлок – узкий, двухполосный, с выбоинами и латками асфальта, что лежали как попало. По бокам тянулись поля – когда-то возделанные, а теперь заросшие бурьяном и сорняками. Кое-где виднелись остовы сельхозтехники – комбайны, тракторы, брошенные прямо посреди пашни, словно их водители в один момент встали и ушли. Правда, не думаю, что виной тому стал зомбиапокалипсис. Тут и без него хватало проблем.
Первые километров пятьдесят дорога была пустынной. Ни машин, ни людей, ни зомби. Только ветер гнал по полям перекати-поле, да вдалеке виднелись остовы сожжённых домов – чёрные скелеты, торчащие на фоне серого неба. Я молчал, сосредоточившись на вождении, да и ребята тоже не рвались разговаривать. Серёга дремал на заднем сиденье, откинув голову на подголовник, Пэйн смотрел в окно, погружённый в свои мысли, а Макс возился с планшетом – кажется, банально играя, благо зарядиться в кабине не представляло какой-то проблемы.
Первый населённый пункт попался нам через час пути. Посёлок, название которого я не запомнил – да и не было его на табличке, потому что табличку кто-то сорвал. Домов двадцать, не больше, выстроенных вдоль дороги. Половина из них была разрушена – крыши провалились, стены обвалились, окна выбиты. На заборах висели самодельные плакаты: «Здесь живые! Не стрелять!» и «Вход воспрещён. Стреляем на поражение».
Въезд прикрывала группа мужиков – человек пять, в гражданской одежде, вооружённые кто чем: автоматы, пара охотничьих ружей, один вообще с топором. Они провожали нас взглядами, но не двигались. Я проехал мимо, не сбавляя скорости, и только когда посёлок остался позади, выдохнул.
– Жутковато, – пробормотал Макс. – Вроде головой понимаю, что эти доходяги нам ничего не сделают, а всё равно… Ещё и взгляды такие…
– Привыкай, – буркнул Серёга, проснувшийся от тряски. – Дальше будет хуже.
И он был прав.
С каждым километром обстановка становилась всё мрачнее. Поля сменились перелесками, потом опять полями, потом деревнями и посёлками, что тянулись вдоль дороги. Везде было одно и то же – запустение, разруха, следы насилия и смерти. Сожжённые дома, разбитые машины, трупы, что валялись в канавах и на обочинах, раздутые и почерневшие. И что-то сомневаюсь я, что это были зомбаки – у некоторых из покойников явно виднелись подвесные. Но останавливаться и изучать покойников никого из нас не тянуло.
Похоже, в области шёл откровенный бандитизм. В этой части края военных не оказалось или они не пожелали тут оставаться, уйдя в более богатые области. А среди селюков не нашлось того, кто смог бы объединить разрозненных людей. Зато оказалось достаточное количество тех, кто решил просто забрать силой всё, что нравится. И развернулись эти люди тут явно по полной программе.
Следующий посёлок раскинулся сразу по обе стороны дороги, и объехать его было нереально, так что, сцепив зубы, мы двинулись насквозь. Удивительно, но блокпост нас пропустил без лишних вопросов, взяв за проезд по десять патронов с человека и тридцать – с грузовика. Похоже, ребята наладили неплохой бизнес, а гарантом честности их «партнёров» выступал мощный КПВТ, установленный в укреплённом листовой сталью настоящем «бункере». Не знаю, на кой чёрт здесь было ставить бетонный домик два на два метра с окнами на дорогу, но свою новую функцию он выполнял отменно.
Посёлок вызывал своим видом глубокое уныние. На одном из столбов висел труп, раскачиваясь на ветру, с табличкой на груди: «Вор». Посреди улицы – голова, насаженная на кол, с выколотыми глазами и оскаленным ртом. Подписи под ней не нашлось, но вряд ли человека убили столь жестоко просто так.
Люди, которых мы встречали, вызывали отталкивающие чувства. Они сидели возле домов, мрачные, с потухшими глазами. Оружия я не заметил ни у кого, кроме пятерки патрульных. Эти выгодно отличались от своих соотечественников – черные бронежилеты, скорее всего снятые с какой-то охраны, АКМы. На нас смотрели с подозрением, но на конфликт не лезли.
Женщины были закутаны в платки и куртки, даже несмотря на жару, дети прятались за их спинами, глядя на нас с недоверием и страхом. Никто не улыбался. Никто не махал рукой. Просто смотрели, оценивающе, как волки, прикидывающие, можно ли напасть или лучше переждать.
Через километр после этого мрачного места, именуемого, как ни странно это звучало, «Светлым» – так было написано на табличке возле дороги, отмечающей конец населённого пункта, – мы увидели возле дороги АЗС, приткнувшуюся к какому-то подобию посёлка, на первый взгляд нежилого: дома с выбитыми стёклами, пыль на дороге.
Я свернул на эту заправку, ведомый любопытством Не то чтобы нам остро не хватало топлива, но лучше перебдеть. Заправка выглядела такой же заброшенной, как и село возле неё – колонки стояли без шлангов, навес покосился, окна магазинчика были заколочены. Интересно, а осталось ли что-то в подземном хранилище?
Из любопытства я подошёл, откинул с немалым усилием приржавевшую крышку люка и заозирался в поисках железного шеста, которым заправщики измеряют уровень горючего. Искомое обнаружилось в паре метров от меня, поросшее ржавчиной. Я, предварительно натянув перчатки, ухватил железяку и поволок её к резервуару с дизелем.