Подменная жена драконьего судьи. Его дочь теперь моя

— Тогда старший род будет говорить со мной.

— А если вы будете в суде?

Каэр сделал вдох.

Ответ, наверное, должен был быть простым. Но в нём не оказалось простоты. Потому что девочка спрашивала не о расписании. Она спрашивала: кто защитит меня, когда тебя нет рядом?

Я сама не поняла, что делаю, пока не сказала:

— Тогда она скажет мне.

Каэр посмотрел на меня.

Эйра тоже.

Я почувствовала, как щеки нагреваются. Брачная печать связала меня с ними час назад, а я уже говорила так, будто имела право быть частью их жизни. Разумно? Нет. Осторожно? Совсем нет.

Но Эйра смотрела так, словно я только что открыла дверь в комнату, где раньше не было выхода.

— Вам можно? — спросила она.

Хороший вопрос.

Я посмотрела на Каэра.

— Мне можно?

Он выдержал паузу. Долгую, неудобную, наполненную всем, что нам ещё предстояло выяснить. Кто я. Почему оказалась здесь. Что случилось с Эвелиной. Почему печать приняла меня. Что теперь делать с родом Вейр, старшим советом и маленькой девочкой, которая уже решила, что я могу быть её защитой.

— Пока печать не отменена, — сказал он, — вы моя жена и признанная хранительница родовой связи с Эйрой.

Очень тёплое признание. Почти как каменная плита на могиле.

— Звучит не так уютно, как «да», но я поняла, — сказала я.

Эйра вдруг издала короткий звук.

Не смех. Скорее удивление, из которого смех мог бы когда-нибудь вырасти. Она тут же прикрыла рот ладонью, будто сделала что-то неприличное.

Каэр посмотрел на неё.

И я впервые увидела, как его лицо смягчилось.

Совсем немного. На одно мгновение. Но этого хватило, чтобы понять: мужчина в нём жив. Просто где-то глубоко, под слоями закона, вины и драконьей выдержки.

Дверь снова открылась. Нара вернулась не одна. С ней была молодая служанка лет семнадцати, круглолицая, с рыжеватыми волосами, заплетёнными в толстую косу. Она нервно присела.

— Милена будет рядом с госпожой Эйрой, — сказала Нара. — Девочка расторопная, лишнего не говорит, леди Тарсе не подчиняется.

Служанка испуганно моргнула от такой характеристики, но промолчала.

— Хорошо, — сказал Каэр.

Эйра не двинулась.

Я присела перед ней, стараясь не думать о том, что выгляжу, наверное, нелепо: свадебное платье помято, фата неизвестно где осталась, на запястье золотая печать, в голове — ни одного плана дальше ближайших пяти минут.

— Ты пойдёшь с Нарой и Миленой, — сказала я. — Они подготовят твою комнату. Тёмно-синие шторы мы уже выбили из сурового суда.

Эйра посмотрела на Каэра.

— Вы придёте?

Он ответил сразу:

— Да.

Она перевела взгляд на меня.

— И вы?

Я хотела сказать «да» так же быстро. Но вспомнила: обещания. Их нужно давать аккуратно. Особенно детям.

— Если ваш отец не приговорит меня к чему-нибудь ужасному за ближайший разговор, я приду.

Эйра испуганно посмотрела на Каэра.

Я мысленно выругала себя за неудачную шутку, но он вдруг сказал:

— Я отложу ужасное.

Девочка снова издала тот короткий почти-смех.

И всё.

После этого она позволила Наре взять себя за плечи. Не леди Тарсе. Не стражникам. Наре. Разница была огромной. У двери Эйра оглянулась. Я подняла руку, и она в ответ чуть приподняла деревянного дракона.

Потом дверь закрылась.

Я осталась наедине с Каэром Драйнаром.

И сразу поняла, что с ребёнком в комнате было легче дышать.

Без Эйры кабинет стал не семейным, а судейским. Каждый шкаф, каждая стопка документов, каждый строгий угол стола будто напоминал: здесь не плачут, не оправдываются, не надеются на жалость. Здесь отвечают.

Каэр подошёл к столу, снял серебряную цепь судьи и положил её на тёмное дерево. Жест был медленным, почти усталым. Без цепи он не стал менее опасным. Скорее наоборот. Теперь передо мной стоял не символ власти, а мужчина, которому сегодня нарушили все планы и отдали в руки женщину, в существование которой он, возможно, уже не верил.

— Садитесь, — сказал он.

— А если я предпочту стоять?

— Тогда будете стоять.

Я всё-таки села. Не потому, что он приказал. Потому что ноги наконец решили напомнить, что за утро я пережила чужое пробуждение, подменную свадьбу, вспышку магической печати и почти семейное усыновление без единого нормального объяснения.

Каэр сел напротив.

Между нами был стол, но казалось, что вместо дерева лежит та самая брачная печать — горячая, живая, опасная.

— Начнём с простого, — сказал он. — Где Эвелина Вейр?

— Не знаю.

— Вы ожидаете, что я поверю?

— Нет. Но другого ответа у меня нет.

Он смотрел на меня молча.

Я выдержала этот взгляд, хотя хотелось встать, отойти к окну, спрятать руки, сделать что угодно, лишь бы не чувствовать себя бумагой под острым ножом.

— Вы знали о подмене до входа в зал, — произнёс он.

Не вопрос. Утверждение.

— За несколько минут до входа.

— Удобно.

— Ужасно неудобно, если честно.

— Лиана.

Моё имя в его устах прозвучало жёстче.

— Я очнулась в коридоре, — сказала я. — Меня вели в зал и называли Эвелиной. Я пыталась сказать, что я не она. Мне велели молчать. Потом двери открылись.

Он не моргнул.

— Очнулись?

Слишком опасное слово. Я поняла это поздно.

— Пришла в себя, — поправилась я. — Всё было… спутанно.

— От чего?

Я сжала пальцы на коленях.

Запретные темы даже в мыслях обходила стороной; не потому что мир этого требовал, а потому что сама не хотела цепляться за объяснения, которых у меня не было. Да и правду сказать было невозможно. «Я из другого мира» прозвучало бы не как исповедь, а как готовый повод запереть меня подальше от Эйры.

— Не знаю, — ответила я.

— Снова не знаете.

— Я понимаю, как это звучит.

— Сомневаюсь.

Он откинулся на спинку кресла. Его лицо оставалось холодным, но теперь я замечала больше деталей: тень усталости у глаз, резкую линию рта, пальцы, которые не лежали спокойно, а едва заметно сжимались, словно он удерживал не только гнев.

— Род Вейр подменил невесту, — сказал он. — Эвелина исчезла. Вы появились на её месте. Брачная печать признала вас моей женой и установила связь с моей дочерью. А теперь вы утверждаете, что ничего не знаете.

— Да.

— Удивительная защита.

— Я не защищаюсь. Я пытаюсь не соврать там, где правда и так выглядит плохо.

Он чуть наклонил голову.

— Значит, вы признаёте, что правда выглядит плохо.

— Для меня — точно.

— А для Эйры?

Вот этот вопрос был ударом.

Не громким. Точным.

Я подняла взгляд.

— Для Эйры плохо выглядел документ, который лежал у печати.

Каэр замолчал.

— Вы не знали о формулировке? — спросила я.

— Нет.

Ответ прозвучал сразу.

Я хотела поверить. Но хотеть верить и верить — разные вещи.

— Кто мог её добавить?

— Тот, кто имел доступ к брачному протоколу после моего утверждения.

— Лорд Майрен?

— Возможно.

— Леди Тарса?

— Она исполняет распоряжения старшего рода.

— Это не ответ.

— Это пока единственный ответ, который можно доказать.

Я усмехнулась без радости.

— Вы всегда говорите так, будто каждое слово потом кто-то будет зачитывать в суде?

— Часто так и происходит.

— Должно быть, очень весело за ужином.

Он посмотрел на меня так, будто не сразу понял, что я только что сказала. Потом в его глазах мелькнуло что-то почти живое. Не улыбка. До улыбки ему было как до весны в этом каменном доме. Но напряжение на миг сдвинулось.

— Вы странно ведёте себя для женщины, которой грозит обвинение в подмене.

— Я и чувствую себя странно.

— Вы понимаете, что род Вейр может заявить, будто вы сознательно обманули дом Драйнар?

— Они сами привели меня в зал.

— Они скажут, что вы согласились.

— А вы поверите?

Он не ответил сразу.

Вот это было честнее любого «нет».

— Я буду проверять, — сказал он.

— Хорошо.

— Вам не стоит радоваться.

— Я не радуюсь. Просто проверка звучит лучше, чем готовый приговор.

Каэр встал и подошёл к окну. Серое небо за стеклом делало его фигуру ещё темнее. Я смотрела на его спину и пыталась сопоставить всё, что уже знала. Ему нужна была жена, чтобы вернуть дочь в дом. Он не знал о фразе отказа или сделал вид слишком убедительно. Эйра его любит, но боится просить. Он любит Эйру, но не умеет быть рядом так, чтобы ребёнок это чувствовал. Старший род вмешивается в её жизнь. Род Вейр подменил невесту. А я стала ошибкой, которую нельзя просто стереть, потому что печать почему-то выбрала меня.

— Почему печать признала связь? — спросила я.

— Вы протянули руку Эйре.

— Это всё?

— Нет.

Он повернулся.

— Она приняла вашу защиту.

— Она просто взяла меня за руку.

— Для ребёнка первой крови это не просто жест. Особенно в присутствии брачной печати.

— А вы могли предупредить?

— Я велел вам остановиться.

— Это не предупреждение. Это приказ без объяснения.

— Я не привык объяснять людям последствия во время обряда, который они не должны нарушать.

— А я не привыкла попадать на свадьбы вместо сбежавших сестёр.

Мы замолчали.

Где-то за дверью прошли шаги. Потом ещё. Дом продолжал жить, но уже иначе. Сегодня в его стенах появилась новая жена, признанная печатью, маленькая дочь вернулась из-под чужого сопровождения, род Вейр оказался под подозрением, а верховный судья, похоже, впервые за долгое время не контролировал всё.

Каэр медленно произнёс:

— Вы не похожи на Лиану Вейр.

Я почувствовала, как сердце ударило в рёбра.

— Вы хорошо её знали?

— Нет. Но я видел её досье.

— Досье?

— Перед брачным договором собирают сведения обо всех участниках родового союза.

— Даже о младшей сестре невесты?

— Особенно о младшей сестре, если она живёт в том же доме.

Я сглотнула.

— И что было в моём досье?

— Тихая. Послушная. Родовой ценности почти не имеет. К публичным выступлениям не склонна. Магических откликов не выявлено. Зависима от решений старших родственников.

Каждая фраза ложилась на кожу, как чужие пальцы в коридоре. Не обо мне — о Лиане. О женщине, чьё тело теперь было моим. О жизни, которую кто-то успел разложить по коротким строкам и признать почти ненужной.

— Как мило, — сказала я. Голос прозвучал суше, чем я ожидала. — «Почти не имеет ценности». У вас тут умеют делать комплименты.

— Это не моя формулировка.

— Но вы её прочитали и пошли жениться на её сестре.

— Я заключал союз с родом Вейр, чтобы вернуть дочь.

— А невеста была частью сделки.

— Да.

Честный ответ. Неприятный, но честный.

Я почему-то оценила это больше, чем попытку подсластить.

— Тогда, ваша честь, у нас обоих плохой день. Вы получили не ту часть сделки, а я получила всю сделку целиком, даже не видев условий заранее.

Он посмотрел на моё запястье.

— Условия теперь изменены.

— В лучшую сторону?

— В сложную.

Я невесело усмехнулась.

— Очень обнадёживает.

В дверь постучали.

Каэр не успел ответить, как створка приоткрылась, и Нара появилась на пороге. Лицо её оставалось строгим, но в глазах было напряжение.

— Ваша честь, прошу прощения. Восточное крыло готовят, но возникло распоряжение от старшего рода.

Каэр выпрямился.

— Уже?

— Да. Леди Тарса требует передать госпожу Эйру в отдельную комнату до проверки метки.

Я встала так резко, что кресло тихо скрипнуло по полу.

— Нет.

Нара посмотрела на меня. Не с осуждением. Скорее с быстрым, оценивающим вниманием.

Каэр сказал:

— Леди Тарса ничего не требует в моём доме.

— Она не одна, — ответила Нара. — С ней прибыл представитель старшего рода Драйнар. Лорд Варрен.

Имя ничего мне не сказало, но Каэр изменился.

Не сильно. Он вообще, кажется, не любил давать миру удовольствие видеть свои реакции. Но в нём появилась такая собранная жёсткость, что даже воздух рядом с окном будто стал холоднее.

— Где Эйра? — спросил он.

— В переходной гостиной восточного крыла. С Миленой. Я оставила у двери двух ваших стражников.

— И лорд Варрен?

— Идёт туда.

Я уже была у двери.

Каэр оказался рядом быстрее.

— Стоять.

Я повернулась к нему.

— Вы правда думаете, что после всего в зале я останусь здесь ждать?

— Я думаю, что вы не понимаете, с кем собрались спорить.

— Уже слышала нечто похожее сегодня утром. Не помогло.

— Лорд Варрен — глава старшей ветви дома Драйнар.

— А Эйра — ваша дочь.

Он замер.

Вот так. Просто. Без протокола.

Не «ребёнок первой крови», не «объект родовой связи», не «основание брачного союза». Дочь.

— И теперь, по словам вашей печати, я тоже связана с ней, — добавила я. — Поэтому либо вы идёте со мной, либо я пойду сама и испорчу вам ещё больше юридических планов.

Нара у двери едва заметно опустила глаза. Кажется, чтобы скрыть выражение лица.

Каэр смотрел на меня долго.

Потом сказал:

— Ни слова без необходимости.

— У меня и с необходимостью пока плохо получается.

— Я заметил.

Он распахнул дверь.

Мы вышли в коридор вместе.

На этот раз он шёл не впереди, а рядом. Быстро, но так, чтобы я успевала, хотя платье всё ещё мешало. Нара двигалась за нами, удивительно бесшумно для женщины её возраста. За поворотом к нам присоединились двое стражников, и коридор сразу стал уже.

— Что значит проверка метки? — спросила я тихо.

Каэр не сразу ответил.

— Формальная процедура старшего рода.

— Зачем?

— Они заявят, что после отклика брачной печати нужно убедиться в устойчивости связи.

— А на самом деле?

Он посмотрел вперёд.

— На самом деле они хотят понять, можно ли отделить Эйру от вас до того, как связь укрепится.

Я почувствовала, как пальцы сами сжались.

— Отделить?

— Юридически.

— Вы это так называете?

— Я называю вещи так, как их можно оспорить.

— А я называю это попыткой забрать испуганного ребёнка сразу после того, как он впервые кому-то поверил.

Каэр ничего не сказал.

Но шаг ускорил.

Восточное крыло встретило нас запахом холодного камня и пыли, которую слишком быстро пытались скрыть свежими тканями. Здесь были высокие окна, узкие коридоры и двери, давно не открывавшиеся полностью. На подоконнике стояла ваза без цветов. На стене висел гобелен с драконьим крылом, но нижний край был подвёрнут, будто его сняли со стены и повесили обратно наспех. Дом Драйнар, при всей своей власти, не выглядел готовым к возвращению маленькой девочки.

Из переходной гостиной доносились голоса.

Один — леди Тарсы. Мягкий, правильный, неприятно ровный.

— Госпожа Эйра, вы не должны усложнять положение отца. Если вы будете послушны, всё решится быстрее.

Второй голос был мужским, старым и низким.

— Ребёнок первой крови не выбирает окружение по настроению. Связь, возникшая в зале, могла быть случайной реакцией на стресс обряда.

Я не знала всех слов, но смысл поняла.

Они уже начали.

Каэр открыл дверь без стука.

В гостиной находились Эйра, Милена, леди Тарса и высокий пожилой мужчина с серебряными волосами, убранными назад. Он опирался на трость с драконьей головой. Не на посох судьи — именно на трость, дорогую, резную, с крупным янтарным камнем в пасти. Одет он был безупречно: тёмный сюртук, серебряный жилет, перстень с тем же знаком крыла и круга, что горел на моём запястье.

Эйра стояла у кресла. Деревянного дракона у неё уже не было.

Я заметила это сразу.

— Где игрушка? — спросила я.

Все посмотрели на меня.

Каэр — тоже, видимо ожидая, что первой моей фразой будет что-то о лорде Варрене, правах или распоряжениях. Но мне было всё равно, как выглядит начало спора. Эйра стояла с пустыми руками. После того как только что прижимала дракончика к груди.

Милена, молодая служанка, побледнела.

— Леди Тарса велела убрать, госпожа. Сказала, предмет мешает госпоже Эйре сосредоточиться.

Эйра молчала.

Леди Тарса мягко улыбнулась.

— Детские привязанности иногда усиливают нестабильность метки. Я действовала из осторожности.

Я посмотрела на Эйру.

— Ты хотела отдать дракона?

Девочка покачала головой.

Едва-едва.

Но достаточно.

— Верните, — сказала я.

Лорд Варрен медленно повернул ко мне голову.

— А вы, должно быть, новая неожиданность моего племянника.

Каэр сделал шаг вперёд.

— Лорд Варрен.

— Верховный судья, — пожилой мужчина склонил голову ровно настолько, чтобы это не выглядело неуважением. — Рад был бы поздравить тебя с браком, если бы понимал, кого именно ты привёл в дом.

— Мою жену.

Слово прозвучало без тепла, но с такой твёрдостью, что леди Тарса опустила глаза.

Лорд Варрен посмотрел на моё запястье.

— Печать порой реагирует на сильное эмоциональное вмешательство. Особенно если ребёнок напуган.

— Ребёнок был напуган до моего вмешательства, — сказала я.

— Вы смелы для девушки, чьё имя ещё час назад скрывали под чужой фатой.

— А вы быстры для человека, который пришёл заботиться о ребёнке, но первым делом отнял у неё единственную вещь, которую она держала в руках.

Его лицо не изменилось. У людей вроде него эмоции, кажется, хранились в запертых ящиках.

— В доме Драйнар забота не измеряется игрушками.

— А чем? Распоряжениями?

— Порядком.

— Удобное слово.

Каэр произнёс:

— Лиана.

Я поняла предупреждение. Но остановиться уже не могла полностью. Не после пустых рук Эйры.

— Я правда хочу понять, — сказала я тише. — Девочку только что вывели из зала, где её судьбу обсуждали при свидетелях. Она нашла свою игрушку, которую считала потерянной. Её привели сюда, и эту игрушку сразу забрали. Какую именно пользу это должно было принести?

Леди Тарса ответила быстрее лорда Варрена:

— Госпожа Эйра должна учиться отделять личные желания от родовой необходимости.

— Ей пять или шесть лет.

— Шесть, — тихо сказала Эйра.

Я повернулась к ней.

— Шесть, — повторила я. — Самый подходящий возраст, чтобы иметь личные желания.

Милена у стены судорожно спрятала улыбку и тут же испугалась собственной реакции.

Лорд Варрен смотрел на меня всё внимательнее.

— Вы говорите как женщина, не понимающая драконьей природы.

— Верно. Не понимаю. Поэтому смотрю на то, что понимаю.

— И что же?

— На ребёнка, который перестаёт дышать каждый раз, когда взрослые называют её природу важнее её самой.

В гостиной стало тихо.

Очень тихо.

Эйра смотрела на пол. Каэр смотрел на Эйру. Леди Тарса — на лорда Варрена. Варрен — на меня.

— Каэр, — сказал он наконец, не сводя с меня глаз. — Ты позволишь этой женщине вмешиваться в дела старшей ветви?

Каэр не ответил сразу.

Я почувствовала, что этот миг важен. Не для меня даже. Для Эйры. Для всего этого дома.

Если он сейчас отстранит меня, ребёнок поймёт: моя защита действует только пока не приходит кто-то старше и важнее. Если поддержит — объявит войну собственному роду раньше, чем, возможно, собирался.

Каэр подошёл к Эйре.

Медленно. Так, чтобы она видела каждый шаг.

Он присел перед ней — не так легко, как я, слишком непривычно для его строгой осанки, но всё же присел, становясь ниже, ближе, не нависая.

— Эйра, — сказал он. — Где дракон?

Девочка подняла глаза на леди Тарсу.

— На столике у окна, папа.

Каэр протянул руку.

— Милена.

Служанка метнулась к столику, взяла деревянную фигурку и почти бегом принесла её. Каэр сам принял дракона и подал дочери.

— Это твоё, — сказал он. — Без твоего согласия это больше не убирают.

Эйра взяла игрушку так осторожно, будто боялась, что правило исчезнет, если сделать резкое движение.

— Даже если я должна сосредоточиться?

— Даже тогда.

Она посмотрела на него с таким недоверчивым изумлением, что у меня сжалось горло.

Лорд Варрен ударил тростью об пол.

— Ты подрываешь дисциплину ребёнка первой крови ради прихоти женщины, чья личность под вопросом.

Каэр поднялся.

— Личность моей жены будет проверена мной. Не вами.

— Старшая ветвь имеет право требовать отдельного рассмотрения.

— Требуйте письменно.

— И проверки метки.

— После того как Эйра отдохнёт.

— Отдых не отменяет угрозы нестабильности.

Каэр повернулся к нему полностью.

— Назовите конкретную угрозу.

Варрен замолчал.

— Не общую формулировку, — продолжил Каэр. — Не ссылку на страхи старшей ветви. Конкретную угрозу, которую моя дочь представляет сейчас, в этой комнате, с деревянной игрушкой в руках.

Леди Тарса шагнула вперёд.

— Ваша честь, метка откликнулась на постороннюю женщину…

— На мою жену.

— Брак возник при нарушении процедуры.

— Печать признала его.

— Печать могла усилить детское желание.

— Печать дома Драйнар не усиливает желания. Она признаёт выбор крови и защиты.

Эти слова он произнёс жёстко. Но для меня в них было нечто новое. Защиты. Значит, печать связала меня с Эйрой не потому, что я случайно оказалась рядом. Не только потому, что девочка подумала слово «мама». А потому, что я встала между ней и документом.

Варрен прищурился.

— Ты слишком быстро принял удобную версию.

— Она далеко не удобна.

В этом Каэр был прав. Я, подменная жена без знаний и без союзников, была для него чем угодно, но не удобством.

Лорд Варрен перевёл взгляд на меня.

— Если вы так уверены в своей связи с ребёнком, леди Лиана, докажите простое. Подойдите к госпоже Эйре и коснитесь её метки.

Эйра мгновенно прижала левую руку к себе.

Каэр сказал:

— Нет.

Одновременно со мной.

Мы оба услышали это совпадение. И оба на мгновение замолчали.

Лорд Варрен, наоборот, едва заметно улыбнулся.

— Как интересно. В зале вы не боялись брать её за руку.

— В зале она сама вложила руку в мою, — сказала я. — Это другое.

— Вы отказываетесь?

— Да.

— Потому что боитесь реакции метки?

— Потому что она боится. Этого достаточно.

Варрен посмотрел на Каэра.

— Твоя жена рассуждает сердцем. Трогательно. Но дом Драйнар управляется не сердцем.

— Возможно, именно поэтому в нём так много пустых комнат, — сказала я.

Это вырвалось.

Каэр резко повернул ко мне голову.

Да, я поняла. Слишком далеко. Слишком быстро. Но отступать после сказанного было поздно.

Варрен медленно выпрямился.

— Поясните.

Я могла бы промолчать. Действительно могла. Любой разумный человек промолчал бы, оказавшись между верховным судьёй и главой старшей ветви его рода.

Но я видела вазу без цветов в коридоре. Серые шторы, которых Эйра боялась ещё до того, как вошла в комнату. Игрушку, которую отняли под видом порядка. Отца, который сохранил сломанного дракона, но почему-то не знал, что дочери сказали: его выбросили.

— Я здесь меньше дня, — сказала я. — Возможно, меньше часа как ваша родственница, если считать по печати. Но даже я уже вижу, что этот дом умеет хранить документы лучше, чем детские вещи. Все знают, как называется её кровь. Все знают, кому она подчиняется. Все знают, когда надо проверять метку. Но никто не знал, какого цвета шторы она хочет.

Эйра совсем тихо сказала:

— Тёмно-синие.

Я посмотрела на неё.

— Да. Тёмно-синие.

Каэр медленно перевёл взгляд с меня на дочь.

И в этот миг золотой знак на запястье Эйры, почти скрытый рукавом, тихо потускнел.

Не вспыхнул. Не ударил огнём. Не испугал никого.

Просто стал мягче.

Леди Тарса первой заметила это и побледнела.

— Метка…

Варрен шагнул ближе.

Эйра тут же отступила ко мне.

Я не коснулась её. Не обняла. Не закрыла руками, как хотелось. Я уже поняла: в этом мире любое прикосновение к ней могут превратить в повод. Поэтому я просто встала рядом так, чтобы между девочкой и Варреном оказалось моё плечо.

— Не надо, — сказала Эйра.

Очень тихо.

Но сказала.

Каэр услышал.

— Лорд Варрен, — произнёс он, — встреча окончена.

— Ты не можешь просто выставить старшую ветвь.

— Могу, если старшая ветвь пугает мою дочь в моём доме.

Варрен застыл.

Это было уже не юридическое замечание. Это была граница.

Леди Тарса побледнела ещё сильнее. Милена прижала ладони к юбке, словно боялась пошевелиться. Нара у двери сохраняла спокойствие, но в её глазах мелькнуло удовлетворение — короткое, почти незаметное.

Лорд Варрен склонил голову.

— Ты делаешь выбор, Каэр.

— Да.

— Ради женщины, которую не знаешь.

— Ради дочери, которую должен был защитить раньше.

Эйра подняла голову.