Возвращение в СССР. Книга третья. Запеканка по-русски.

Глава 1.

Сара Коннор: Кайл. Как это — лететь сквозь время?

Кайл Риз: Белый свет... боль... как будто рождаешься.

Sarah Connor: Kyle, what's it like when you go through time?

Kyle Reese: White light...pain...it's like being born maybe.

The Terminator — Терминатор 1984

Дорога — это лучший психотерапевт. Она не даёт ответов, но заставляет задавать правильные вопросы, ритм шагов выстукивает их прямо в сердце. И когда в конце пути ты оборачиваешься, то понимаешь: ответы не появились извне. Они всегда были в тебе — просто нужно было пройти достаточно далеко, чтобы услышать их сквозь стук собственных шагов.

Из неопубликованного: «Разговор с учителем и великим мастером Сунь Цзы»

Сейчас мы мчались в Лос‑Анджелес на «Мустанге» Эшли по Лас‑Вегас‑бульвар. Позади остался городишко Примм, в котором мы сделали остановку, чтобы передохнуть и позвонить в службу безопасности: сообщить, что у нас всё в порядке, а также договориться, чтобы они проводили автобус с черлидершами и командой Трейси до самого Лос‑Анджелеса.

Мы мчались по Лас‑Вегас‑бульвар, и пейзаж за окном стремительно менялся. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая пустынные просторы в золотисто‑оранжевые тона. Эшли уверенно вела «Мустанг», её пальцы ритмично постукивали по рулю в такт музыке, лившейся из динамиков.

— Думаешь, служба безопасности справится? — спросила Эшли, не отрывая взгляда от дороги.

— Справятся, — уверенно ответила я,— У них там целая операция развёрнута. Автобус с командой Трейси уже должен быть под охраной двух патрульных экипажей.

Я попытался расслабиться, но тревога не отпускала. В голове снова и снова прокручивались события последних часов. Чемодан с деньгами сейчас лежал в багажнике Эшли. О том, что он доверху набит банкнотами, я не стала никому говорить. Потому что, как говорил папаша Мюллер: «Что знают двое — знает и свинья». А мне очень не хотелось, чтобы информация о деньгах утекла на сторону — пусть даже и случайным образом. Сможет ли китайская мафия выйти на мой след? Не знаю. Вряд ли Джеки Чан успел меня рассмотреть и запомнить, когда я у него из‑под носа угнал его же машину. Видеокамер в этом времени нет — остаются лишь случайные свидетели. Но даже если кто-то и заметил мои приметы, что с того? Они начнут с поиска машины — и непременно её обнаружат. Я спрятал машину как мог — загнал в природную впадину (draw). Теперь ее не разглядеть и с двадцати шагов, пока не подойдешь к самому краю впадины.

Не став прятать машину за холмами — в пустыне Мохаве холмы используют как наблюдательные пункты, а территория самой пустыни постоянно патрулируется разными службами. И всё равно я уверен, что рано или поздно её найдут. Но единственное, что это даст, — направление поиска: дорога на Лос-Анджелес.

Парадокс: чем тщательнее прячешься, тем ярче оставляешь следы. Впадина — это всего лишь пауза, а не надежное убежище. Смогут ли они связать нас с мексиканцами — не исключено. Особенно если начнут копать глубже. Система умеет находить связи там, где их, казалось бы, нет — сопоставлять несопоставимое, выстраивать цепочки из обрывочных данных, превращать тени в улики.

Интересно, сколько у меня есть времени, пока они выйдут на меня. День? Неделя? Время здесь — не линейная шкала, а зыбкая субстанция, которую можно растянуть или сжать. Каждый мой шаг вперёд — это одновременно и след. Каждый мой выбор — может приблизить или отдалить от меня преследователей идущих по моему следу. И время сейчас — самый коварный союзник и самый беспощадный мой враг. Оно не ждёт, не предупреждает, и не даёт второй попытки. Его нельзя удержать, но быть может — можно попытаться обмануть? Здесь и сейчас нет линейной шкалы, есть лишь пульсирующий ритм погони, где секунда растягивается в вечность, а неделя пролетает как миг.

— Смотри! — вдруг воскликнула Эшли, указывая вперёд.

На горизонте начали вырисовываться очертания Лос-Анджелеса — гигантский каскад огней, растекающийся по склонам холмов. Волны света переливались в сумеречной дымке, превращая городской ландшафт в фантастическую мозаику из золотых и алых бликов. Каждый новый поворот дороги открывал всё более впечатляющую панораму: небоскрёбы, словно стражи, возвышались над морем огней, а извилистые шоссе перетекали между холмами, напоминая светящиеся реки.

— Почти дома, — тихо произнёс я вполголоса, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает. В груди разливалось странное тепло — смесь облегчения и тревоги.

Дом… Это слово звучало непривычно. После стольких дней скитаний оно казалось почти чужим, но в то же время манило, обещая хотя бы краткий миг покоя.

Эшли улыбнулась и прибавила газу. «Мустанг» рванул вперёд, издав низкий, утробный рык, словно разделяя наше облегчение. Ветер ворвался в приоткрытое окно, растрепав её волосы, а приборная панель заиграла разноцветными огоньками в такт пульсирующим городским огням. Дорога под колёсами будто ожила, пульсируя в едином ритме с биением сердца.

На заднем сиденье сидели притихшие Бекки, Дженнифер и Айрон. В полумраке салона их лица то и дело озарялись мимолетными отблесками огней, превращаясь в причудливую череду сменяющихся масок. Бекки спала на плече Дженнифер, которая устало, смотрела в окно, будто пытаясь разглядеть что‑то в мелькающих силуэтах зданий, а Айрон сидел, скрестив руки, и его задумчивый взгляд был устремлён куда‑то вдаль.

Мотор ревел, словно живое существо, отзываясь на каждое движение руки Эшли. Каждый поворот, каждый резкий манёвр заставлял сердца пассажиров сжиматься, но в этом было что‑то завораживающее — ощущение полной свободы, смешанное с лёгким страхом. Город вокруг растворялся в размытых линиях света, превращаясь в бесконечный калейдоскоп огней и теней.

Эшли крепче сжала руль, её глаза блестели в отсветах приборной панели. Она знала: сейчас дорога — наш единственный союзник и наш путь к спасению. И «Мустанг», словно понимая это, летел вперёд, разрывая ночной воздух своим мощным рыком.

Впереди нас ждали новые испытания — тени прошлого не собирались отпускать так просто. Но сейчас было важно лишь то, что мы почти добрались. Что где‑то там, среди этого океана света, есть место, где можно перевести дух, собраться с мыслями и решить, куда двигаться дальше. Город медленно, но уверенно принимал нас в свои объятия, обещая не ответы, но хотя бы передышку.

Глава 2.

Золотое правило боксера: не смотри по сторонам, пропустишь самое интересное!

The golden rule in boxing: if you look around, you'll miss the show!

Знаменитое высказывание легендарного боксёра

Геннадия Геннадьевича Головкина (GGG).

Мы уже ужинали в ресторане, когда к отелю подъехал автобус с командой танцовщиц Трейси и черлидершами из команд Эшли и Трейси. Ресторанный зал словно замер на мгновение — все взгляды устремились к входу в отель. Девушки уверенно шагали по красной дорожке, и даже привычные к зрелищам официанты не скрывали восхищения. Мы встали и вышли из ресторана навстречу девочкам.

Дженнифер тут же взяла на себя роль администратора: чётко, без лишней суеты, она направила всех к ресепшен. Её голос звучал спокойно и уверенно:

— Номера для вас уже готовы и оплачены, так же, как и ужин в ресторане. Сейчас оформим заселение, а потом сможете отдохнуть и переодеться к вечеру.

Персонал отеля, привыкший к самым разным гостям, невольно залюбовался процессией: каждая из девушек несла в себе особый шарм, будто сошла с обложки глянцевого журнала.

Пока девочки оформляли документы, в зале постепенно восстанавливалась привычная суета. Официанты, переглянувшись, вернулись к своим обязанностям, но в их взглядах ещё читалось невысказанное восхищение. А за окнами, словно в такт происходящему, закатное солнце окрашивало небо в оттенки розового и золотого.

Трейси вышла из автобуса последней. Она дождалась, когда Эшли и Дженнифер, увлекаемые подругами по команде, скрылись за дверями гостиницы, и только тогда подошла ко мне.

В её движениях читалась некоторая нервозность — будто она всё ещё переживает события, которые с нами произошли в Лас‑Вегасе. Ветер слегка шевелил пряди её волос, выбившиеся из небрежного хвоста, а в глазах таилось что‑то неуловимое: смесь тревоги и решимости.

— Майкл, что мне делать? Я боюсь! — произнесла она, остановившись в паре шагов от меня.

Голос звучал тихо; она ёжилась, как от холода, хотя на улице было по‑летнему душно.

— Успокойся, Трейси. Тебе ничего не грозит, — я кивнул на две патрульные машины нашей службы безопасности, припаркованные рядом с автобусом. — Сейчас тебе просто нужно отдохнуть. Успокойся, всё под контролем.

Она взглянула на меня, чуть помедлила, затем тихо спросила:

— Майкл, ты сможешь прийти ко мне в номер после ужина?

— Боюсь, что нет, Трейси, — покачал я головой. — Зная, что ты рядом, Эшли с меня глаз не спустит. Ты же знаешь, какая она ревнивая.

Трейси опустила взгляд, нервно перебирая пальцами ремешок сумки. Несколько секунд она молчала, словно взвешивая в уме мои слова, а затем тихо, почти неслышно, вздохнула:

— Да, ты прав… Она всегда такая. Но мне правда нужно с тобой поговорить. Это важно.

Я всмотрелся в её лицо. Тревога в её глазах не угасала — она разгоралась, словно тлеющий огонь, которому вдруг подул ветер.

— Хорошо, — наконец произнёс я, стараясь говорить спокойно. — Давай найдём способ. Может, завтра? Позвони Джеймсу — давайте все вместе съездим на тренировку. Я вчера звонил Джеймсу: гипс сняли, пора ему восстанавливаться. Думаю, после тренировки у нас с тобой появится время для разговора.

Она медленно подняла на меня глаза — и в этом взгляде вдруг вспыхнула искра надежды, робкая, но явственная.

— Завтра утром… Да, это отлично. Спасибо, Майкл.

Ветер снова взметнул пряди её волос, и на мгновение мне показалось, что она вот‑вот скажет что‑то ещё. Но Трейси лишь кивнула, слегка улыбнулась и направилась к входу в гостиницу. Я остался на месте, глядя ей вслед и размышляя о том, что же такого важного она хочет мне рассказать.

Я ещё несколько секунд смотрел, как Трейси скрывается за вращающимися дверями гостиницы, а потом обернулся к автобусу. Патрульные по‑прежнему дежурили у машин, лениво переговариваясь и время от времени бросая взгляды на вход. Всё выглядело спокойно — но именно эта кажущаяся обыденность тревожила меня больше всего.

Вокруг царила обычная суета прибывшей команды: кто‑то смеялся, кто‑то проверял багаж, кто‑то нетерпеливо поглядывал на вход в гостиницу. Но для нас в этот миг весь мир словно сузился до пространства между двумя людьми, стоящими у обочины.

Я невольно снова подумал о Трейси. Её страх был неподдельным. И дело явно не только в ревности Эшли — тут что‑то серьёзнее. События в Лас‑Вегасе… Мы все тогда оказались в непростой ситуации, но, кажется, только Трейси до сих пор не может отпустить прошлое.

По пути к гостинице я старался выстроить в голове план: успеть на ужин с Эшли, не вызвать подозрений, а завтра утром найти время для тренировки и разговора с Трейси. Но чем ближе я подходил к стеклянным дверям, тем сильнее росло ощущение, что всё как обычно пойдёт не по плану.

В лобби уже собралась половина команды. Кто‑то смеялся у фонтана, кто‑то листал меню ресторана, а Эшли стояла у стойки ресепшен — прямая, собранная, с этим её особенным взглядом, который словно сканировал пространство в поисках меня.

— Наконец‑то, — она шагнула навстречу, и в её голосе прозвучала нотка облегчения, тут же сменившаяся привычной твёрдостью. — Я уже думала, ты решил сбежать.

— И пропустить твой фирменный монолог о том, как я должен себя вести? — я улыбнулся, стараясь, чтобы это не выглядело натянуто. — Никогда.

Эшли прищурилась, явно пытаясь уловить в моём тоне что то лишнее, но в этот момент к нам подошла Дженнифер:

— Может, продолжим ужин или пойдем в бар?

— Пошли в бар, — неожиданно сказала Эшли, — думаю, в ресторане сейчас будет шумно, а мне хочется немного расслабиться и посидеть в тишине

— В бар — так в бар, — легко согласился я, — Только предупреждаю: если ты рассчитываешь на тишину, тебя может ждать разочарование.

Эшли слегка улыбнулась, впервые за вечер выглядя чуть расслабленнее:

— Там хотя бы менее громкая музыка и менее яркие люстры. Здесь уж точно будет шумно.

Дженнифер, явно довольная, что решение принято без споров, махнула рукой в сторону выхода:

— Я знаю одно тихое место неподалёку. Там и музыка не оглушает, и коктейли неплохие.

Мы покинули ресторан. Вечерний воздух был свеж, и я невольно вдохнул глубже, чувствуя, как напряжение немного отпускает. Эшли шла чуть впереди, её плечи всё ещё были напряжены.

В баре, о котором говорила Дженнифер, оказалось именно то, что нужно: приглушённый свет, мягкие диваны и негромкая джазовая музыка. Мы устроились в углу, подальше от входа.

Официант принёс меню. Пока Дженнифер изучала список коктейлей, Эшли наклонилась ко мне и тихо сказала:

— Спасибо, что не стал спорить. Мне и правда нужно было уйти оттуда.

— Без вопросов, милая, — я слегка коснувшись губами ее щеки. — Что‑то случилось?

Она помедлила, оглядываясь на Дженнифер, которая увлечённо обсуждала с официантом какой‑то напиток.

— Не сейчас, — прошептала Эшли. — Давай позже. Когда останемся наедине.

Я кивнул, не настаивая. В этот момент Дженнифер торжествующе объявила:

— Заказываю всем «Маргариту»*! Никто не возражает?

— Только без лишней соли на краю бокала, — попросила Эшли, снова натягивая на лицо лёгкую улыбку.

*Примечание: «Маргарита» — это не просто коктейль, это целая культура. Идеальный баланс кислого, сладкого и крепкого. Важный шаг подготовки бокала для данного коктейля: Необходимо натереть ободок бокала долькой лайма. Насыпать соль на плоскую тарелку и аккуратно обмакнуть влажный ободок в соль.

Когда напитки были поданы, разговор естественным образом перешёл на нейтральные темы: мы обсуждали впечатления от нашего шоу в Лас-Вегасе и перспективы, которые оно перед нами открывало. Эшли постепенно расслабилась, даже рассмеялась над какой‑то шуткой Дженнифер.

Но я замечал, как время от времени её взгляд становился отстранённым, а пальцы нервно постукивали по краю бокала. Спустя пару часов Дженнифер, взглянув на часы, вздохнула:

— Мне пора. Завтра рано вставать. Вы как, останетесь?

— Думаю, тоже пойдём, — ответила Эшли, прежде чем я успел что‑либо сказать. — Уже поздно.

Мы расплатились и вышли на улицу. Ночной город мерцал огнями, но сейчас это выглядело не празднично, а скорее тревожно — разноцветные неоновые вспышки дробились в лужах, а тени между зданиями казались чересчур густыми и неподвижными.

Мы проводили Дженнифер до гостиницы. У входа она на мгновение замерла, словно хотела что‑то сказать, но лишь быстро поцеловала меня и Эшли — лёгкий, почти невесомый поцелуй в щёку — и скрылась за вращающимися дверями.

Эшли замедлила шаг, когда мы отошли от гостиницы на пару кварталов. Её силуэт чётко вырисовывался в свете уличного фонаря. Она молчала, и эта тишина, нарушаемая лишь редким шумом проезжающих машин, вдруг стала ощутимой, почти материальной.

— Майкл, — она остановилась и повернулась ко мне, — давай прогуляемся немного. Мне хочется побыть с тобой вдвоём.

Я кивнул, не говоря ни слова. Мы свернули с оживлённой улицы на тихую боковую аллею, где свет фонарей казался приглушённым, а тени — слишком длинными. Воздух был по летнему душный, но я почувствовал, как по спине пробежал лёгкий озноб.

Эшли шла медленно, задумчиво глядя под ноги. Её рука невесомо коснулась моей, будто проверяя, здесь ли я. Я сжал её пальцы — они были холодными.

— О чём ты думаешь? — спросил я, стараясь придать голосу непринуждённость, но вышло не очень убедительно.

Она глубоко вздохнула, прежде чем ответить:

— Обо всём сразу. О том, как быстро всё меняется. О том, что будет дальше. О нас.

Мы замолчали. Где‑то вдали раздавался приглушённый гул ночного города, но здесь, в этой узкой аллее, время словно остановилось. Только наши шаги да редкое шуршание опавших листьев под ногами нарушали тишину.

— Знаешь, — наконец произнесла Эшли, остановившись и посмотрев мне в глаза, — иногда мне кажется, что мы бежим куда-то, не зная куда. И боюсь, что однажды я просто не смогу тебя догнать.

Её голос дрогнул, и я почувствовал, как внутри что‑то сжалось. Я притянул её к себе, обнял крепко, словно пытаясь удержать этот момент, это чувство, эту девушку — всё сразу.

— Мы никуда не бежим, — тихо сказал я. — Мы идём вместе. И я не отпущу твою руку.

Она прижалась ко мне, и на мгновение весь мир сузился до этого объятия, до тепла её тела, до биения двух сердец, звучащих в унисон посреди ночного города.

Мы снова пошли по аллее, и теперь шаги наши звучали в унисон — не спеша, размеренно, словно мы наконец нашли тот самый ритм, в котором хотели бы идти вместе сквозь время. Где‑то вдали всё так же шумел город, но здесь, в этой узкой аллее, было только наше дыхание, наши переплетённые руки и бесконечное обещание тишины, наполненной смыслом.

***

Утром в номере раздался звонок телефона. Эшли ещё спала, поэтому трубку снял я и тут же услышал восторженный голос Джеймса:

— Привет! Ты уже проснулся? — его тон буквально излучал энергию.

— Да, только что поднялся, — ответил я, стараясь не разбудить Эшли.

— Давай бегом спускайся вниз — мы тебя с Трейси ждём в машине! — выпалил Джеймс на одном дыхании. Я невольно улыбнулся:

— Так сразу? Даже кофе не дашь выпить?

— Никакого кофе! — шутливо возмутился Джеймс. — Мы внизу, у входа. Ну же, поторопись!

Я взглянул на Эшли — она слегка пошевелилась, но не проснулась. Осторожно поднялся с кровати, шёпотом пробормотав:

— Ладно, уже иду. Пять минут, и я внизу.

— Отлично! Ждём! — Джеймс повесил трубку, судя по всему, едва дождавшись моего ответа.

Я быстро собрался, взял спортивную сумку и бросив последний взгляд на мирно спящую Эшли, тихо вышел из номера.

Спускаясь на лифте, я чувствовал приятное волнение — оно пульсировало в висках, заставляло чуть чаще биться сердце. Кабина плавно остановилась, мелодично звякнул сигнал, и двери с тихим шипением разъехались.

Яркий дневной свет на мгновение ослепил, а когда зрение вернулось, я сразу увидел их машину у входа. Джеймс, не дожидаясь, пока я подойду, высунулся из окна и начал энергично махать рукой, будто боялся, что я передумаю и вернусь обратно. Его улыбка была такой широкой, что, казалось, вот‑вот разорвёт лицо.

Я шагнул наружу, вдохнул свежий воздух, наполненный запахами города, и направился к машине. Не успел я приблизиться на пару шагов, как Джеймс уже выскочил наружу — стремительно, словно пружина, которую, наконец, отпустили.

— Ну, наконец‑то! — его голос звенел от восторга.

Не говоря больше ни слова, он шагнул ко мне, раскинул руки и заключил в крепкие дружеские объятия. Я ответил тем же — мы с силой похлопали друг друга по спине, смеясь и чуть покачиваясь из‑за избытка эмоций.

— Я уж думал, ты там навсегда застрял, — пошутил Джеймс, отстраняясь, но всё ещё держа меня за плечи. — Готов?

Я кивнул, чувствуя, как волнение перерастает в предвкушение:

— Более чем. Поехали!

Я бросил сумку на заднее сиденье и устроился рядом с Трейси. Она повернулась ко мне, улыбнулась и нежно поцеловала в щёку. Тёплое прикосновение её губ на мгновение отключило меня от реальности — я даже забыл, куда мы направляемся.

И только тут я заметил, что на пассажирском сиденье рядом с Джеймсом сидит Майя.

Моё сердце на долю секунды замерло, я снова видел перед собой не Маю, а Моран Атиас. Майя выглядела иначе — не так, как в последний раз, когда я ее видел. Волосы чуть длиннее, уложены свободными волнами; в глазах тот самый блеск, который я так хорошо помнил. Она обернулась, встретилась со мной взглядом и слегка кивнула, будто мы расстались вчера.

— Привет, — произнесла она тихо, почти шёпотом.

— Привет, Майя. Не ожидал тебя здесь увидеть.

Майя чуть приподняла бровь, будто говоря: «А разве могло быть иначе?»

Джеймс весело хлопнул ладонью по рулю:

— Ну что, все в сборе? Тогда поехали!

— А я смотрю, ты времени даром не терял, Джеймс, такую красотку окрутил.

При этих словах Майя слегка покраснела, а Джеймс самодовольно улыбнулся и с нарочитой торжественностью произнёс:

— Да, мы с Майей теперь пара. Решил больше не тянуть — такие девушки на дороге не валяются.

Майя мягко коснулась его руки, словно призывая не преувеличивать, но в глазах её мелькнула тёплая искра.

— Джеймс, ну ты как всегда… — она слегка покачала головой, но улыбка не сходила с её лица. — На самом деле всё проще. Мы просто поняли, что нам хорошо вместе.

— Рад за вас ребята, — искренне сказал я.

На мгновение воцарилась тёплая, чуть смущённая тишина, которую вдруг разорвал звонкий голос Трейси:

— Тогда мы с Майклом, сегодня пара, — неожиданно сказала Трейси и как бы дурачась обняла меня за шею и поцеловала в щёку.

Я замер, не зная, как реагировать. Почувствовал, как вспыхнули щёки, а в груди затрепетало странное, непривычное волнение. Взгляд невольно метнулся к Майе — её глаза на долю секунды расширились, но она тут же мягко улыбнулась, будто говоря: «Ну что ж, бывает».

Джеймс хохотнул, повернулся к Трейси и спросил:

— Ого, Трейси! А ты не боишься, что Эшли порвет тебя как Тузик грелку? Она та еще тигрица, за Майкла порвет любого.

Трейси отстранилась, лукаво прищурившись:

— А мы ей не скажем! Правда, Майкл? И это только на сегодня. Хотя кто знает!

Я наконец обрёл дар речи:

— Э‑э‑э… Ребята не обращайте внимания, Трейси конечно же шутит.

Но глядя в глаза я понимал, что она не шутит.

Майя деликатно перевела разговор:

— В любом случае, здорово, что все в хорошем настроении. Может, уже поедем? Джеймс обещал показать мне зал, в котором вы тренируетесь.

И машина тронулась, сворачивая на оживленную улицу.

Трейси осторожно коснулась моей руки, вернув меня в реальность. Я сжал её пальцы, пытаясь сосредоточиться.

Машина плавно катила по оживлённой улице, а в салоне повисла та особенная тишина, когда каждый погружён в свои мысли, но все ощущают общее напряжение. Я всё ещё чувствовал тепло пальцев Трейси, хотя она уже отстранилась и теперь смотрела в окно, наигранно беззаботно постукивая ногтем по стеклу.

Майя, сидящая рядом с Джеймсом на переднем сиденье, время от времени бросала на нас с Трейси короткие взгляды — быстрые, почти незаметные, но я их ловил. В её глазах читалось что‑то неуловимое: интерес, любопытство? Или попытка разгадать, что происходит между нами.

— Приехали, — объявил Джеймс, паркуясь у спортзала.

Мы вышли. Утренний воздух был свеж, и это немного прояснило мысли. Пока Джеймс доставал из багажника спортивные сумки: Трейси и свою.

Трейси неожиданно шагнула ко мне вплотную.

—Майкл, ты ведь понял, что я не шутила? — прошептала она так тихо, что только я мог расслышать.

Её глаза блестели — то ли от яркого солнца, то ли от искренности, которую она пыталась скрыть за привычной игривостью. Я открыл рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле.

— Идёмте! — позвал Джеймс, распахивая дверь зала и пропуская Майю вперед.

Внутри еще никого не было пахло потом, резиной и старым деревом — типичный запах тренажёрного зала. Лучи утреннего солнца пробивались сквозь пыльные окна, рисуя на полу геометрические узоры. Майя медленно прошлась вдоль снарядов, осторожно касаясь ладонями перекладин.