Возвращение в СССР. Книга третья. Американский пирог

Я наблюдал за Трейси и вдруг осознал: она словно балансирует между двумя ипостасями – той, что дразнит и провоцирует, и той, что искренне радуется простым вещам. И какая из них настоящая?

Джеймс подошел ко мне, пока остальные были заняты.

– Ты в порядке, дружище? – спросил он тихо, внимательно глядя на меня.

Я посмотрел в его спокойные, внимательные глаза и понял, что врать не имеет смысла.

– Не совсем, – признался я. – Есть проблемы, потом расскажу, не сейчас.

Он понимающе кивнул, словно ожидал такого ответа. И тут же громко крикнул:

– Эй, ребята! Кто хочет поучаствовать в мини‑соревнование? Подтягивания, десять раз. Проигравший покупает всем мороженое!

Трейси тут же подняла руку:

– Я первая!

Майя улыбнулась и отошла в сторону к Джеймсу, давая место для состязания. Я же смотрел на Трейси и любовался её стройной фигуркой и грацией, с которой она выполняла подтягивания.

Трейси легко спрыгнула с перекладины – раскрасневшаяся, запыхавшаяся, но торжествующая. Восемь раз!

«Да, сейчас в Советском Союзе за такой результат ей вручили бы золотой значок ГТО без вопросов»: подумал про себя я.

Поймав мой взгляд, она подмигнула:

– Твоя очередь, Майкл.

Я медленно подошёл к перекладине, чувствуя на себе взгляды ребят. В груди всё ещё тяжело ворочались невысказанные тревоги, но отступать было некуда – раз уж Трейси так смело приняла вызов, мне тем более нельзя было спасовать.

– Ну что, Майкл, покажешь класс? – подмигнул мне Джеймс, хлопнув по плечу.

Я усмехнулся, стараясь выглядеть бодрее, чем был на самом деле, и ухватился за перекладину. Ладони слегка вспотели, но хват получился уверенным.

– Начали! – скомандовал наш импровизированный судья.

Первый подъём прошёл легко – мышцы ещё помнили регулярные тренировки. Второй, третий… На десятом я почувствовал, как напряжение в плечах нарастает. Мысли невольно вернулись к тем самым «проблемам», о которых не хотел говорить. «Сосредоточься, – одёрнул себя, – сейчас не время».

Шестнадцать, восемнадцать… Дыхание стало тяжелее, но я упрямо продолжал. Взгляд случайно скользнул к Трейси – она внимательно следила за мной, слегка прикусив губу. Это придало сил.

Девятнадцать… Двадцать… На двадцатом подъёме мышцы взвыли от напряжения, но я медленно довёл движение до конца и пружинисто спрыгнул на пол.

– Двадцать! – воскликнула Трейси, хлопая в ладоши. – Ну, ты даёшь, Майкл!

Ребята зашумели, поздравляя меня. Майя подошла ближе и тихо сказала:

– Круто, Майкл! – Затем повернувшись к Джеймсу спросила:

Джеймс и ты так можешь. Конечно, вот рука восстановится и я тебе покажу. Майя вопросительно посмотрела на меня как бы спрашивая – это правда?

Я кивнул, сделав серьезный вид. Может, может! Вот восстановиться и покажет.

– Ладно, малыши-крутыши, я сдаюсь, – вмешалась Трейси, – я пошла за мороженым.

– Кому какое мороженое?

Пока ребята оживлённо обсуждали вкусы, я заметил взгляд Трейси. Она смотрела на меня, поймав мой взгляд улыбнулась и одними губами прошептала:

– Горжусь тобой, любимый.

Я замер, словно время на мгновение остановилось. Слова Трейси, едва уловимые, прозвучали внутри меня громче любого возгласа. В груди разлилось тепло, от которого на секунду перехватило дыхание.

Я хотел ответить – улыбкой, взглядом, хоть каким‑то знаком, – но не успел.

– Давайте потренируемся! – громко сказал Джеймс, и его голос, как холодный поток, разорвал хрупкую тишину между мной и Трейси.

Моё сердце всё ещё колотилось от неожиданного признания, но реальность уже требовала переключиться. Я выдохнул, пытаясь вернуть себе обычное выражение лица, и медленно повернулся к Джеймсу. Внутри всё ещё жило то тёплое ощущение, словно маленький огонёк, спрятанный где‑то глубоко, но снаружи я уже настроился на тренировку.

Мы приступили к разминке. Джеймс отправился «ворочать железо», а я, как обычно, взял скакалку. Не прошло и пяти минут, как рядом оказалась Трейси. Она давно переняла все мои приёмы и теперь выполняла трюки с той же лёгкостью. Мы с ней увлеклись состязанием – кто придумает комбинацию посложнее. Майя, следившая за нами со стороны, не скрывала восхищения: её глаза горели, а на лице играла широкая улыбка. Постепенно мы перешли от трюков к интервальной работе: 30 секунд максимальной скорости, затем 15 секунд отдыха. Трейси держалась стойко, хотя по её лицу уже катились капли пота.

– Ещё круг! – подбодрил я.

Когда мы с Трейси, запыхавшись, остановились, Майя восторженно захлопала в ладоши:

– Это было круче, чем цирковое представление!

– Ага, – выдохнул я, – только без гонорара и цветов.

– Зато потом и с судорогами, – добавила Трейси, потягивая икроножную мышцу.

Джеймс, неспешно подходя к нам, усмехнулся:

– Ну, вы даёте…

Размявшись, Джеймс подошёл к мешку и начал отрабатывать удары, а мы с Трейси взяли лапы.

Я внимательно следил за Трейси, периодически подавая ей короткие команды: «Выше руку!», «Держи ритм!», «Не заваливайся вперёд!». Старался чётко фиксировать удары – каждый раз, когда кулак Трейси соприкасался с лапой, по залу разносился сухой хлопок. Пот уже струился по вискам, но ощущение нарастающей усталости лишь подстёгивало Трейси: хотелось выложиться на полную.