Пять миллионов долларов за любовь. Книга I

Отец продал дочернюю компанию в Канаде, чтобы купить пентхаус с панорамными видами на судоходный Ист-Ривер и Центральный парк. Однажды мы сидели с ним на траве, поедали сэндвичи с Кока-колой, и он спросил, где на Манхеттене я бы хотел жить. Я указал на небоскрёб, верхушку которого часто разглядывал, лежа на траве, пока отец работал. Он присвистнул, но уже через два месяца купил в нём апартаменты.

Пентхаус[4] занимает полторы тысячи квадратных метров на сто семьдесят девятом этаже башни премиум класса. Крытый бассейн, теннисный корт и зимний сад на крыше, как и яхта за миллион долларов с пожизненной арендой дока, два билета на путешествие в космос и три автомобиля — «Роллс-Ройс Фантом» один с откидным верхом и один крытый, и «Ламборджини Авендатор Роадстер» — входили в стоимость.

Несси, едва вошла в огромный холл, замерла и слегка задрожала. Да, девочка, в двенадцати комнатах с ванными можно заблудиться, но негде спрятаться — система суперумного дома найдёт везде.

Маури — дворецкий — появился бесшумно, поприветствовал быстрой улыбкой меня и чуть заметным поклоном девушку и застыл в ожидании. Я взял ладонь Несси и прижал к панели. Сканер срисовал её отпечаток и развернул план дома. Я обозначил недоступные гостье зоны и подтолкнул её к невидимой непосвящённому круглой платформе.

— Разувайся и стой спокойно, — сказал и подождал, пока девчонка скинет босоножки, за локоть поставил на круг и запустил сканер: — Гость. Допуск шесть.

Платформа чуть подняла девушку, узкий луч сканера коснулся её макушки и распался по поверхности тела Несси, разделив его на мелкие квадраты и формируя слепок. Всё заняло ровно четыре секунды. Платформа так же бесшумно опустилась, голубоватый свет под ступнями ошарашенной девочки погас.

Маури уже исчез вместе с покупками.

— Несси, расслабься. Я не ем людей, даже со вкусом малины. И это не тюрьма строгого режима. Ты у меня в гостях, а это обычные меры предосторожности.

— Обычные?! — и без того большие глаза девушки округлились.

— Пойдём, я покажу твою комнату.

— Как… комнату?

— Каждому нужно личное пространство. Мне тоже. Или ты думала, я привезу тебя, накормлю ужином, потрахаю и ты уберёшься восвояси? — Я по её глазам видел, что именно этого она и ожидала. И страх в её тёмных глазах просто кричал — «Отпусти!». — Несс… — я обнял девушку за плечи и постарался говорить ласково, увлекая её к комнате, — нам есть что обсудить. — Не бойся меня. Я люблю секс, но я не маньяк и не извращенец. Ты будешь живой и здоровой — это я тебе гарантирую. — Пакеты с покупками уже стояли у комода. — Ванная там, — я кивнул в сторону двери в углу большой комнаты с кроватью посередине, — обвыкайся. Я пришлю за тобой через… полчаса. И не разодевайся как на праздник. Халата достаточно.

Оставив девушку одну, я закрыл за собой дверь и отправился в свою спальню, зная, что Маури ждёт распоряжений насчёт гостьи. Он стоял там, где я ожидал его увидеть.

— Маури, сообрази что-нибудь перекусить, через полчаса проводи гостью в малый зал и можешь отдыхать.

— Я не перетруждаюсь, сэр. Накрыть панораму?

— И дождь закажи, — я хохотнул, стягивая рубашку.

— Доставка погоды длится двое суток. Вас устроит такое ожидание, сэр Никита? — со смешинкой в глазах учтиво спросил негр.

Я рассмеялся:

— Готов даже три дня подождать, если лить будет не меньше суток. В этом году обувь прилипает к асфальту.

— Я сейчас же займусь заказом непогоды. Могу идти, сэр Никита?

— И возьми себе бутылочку чего-нибудь. У меня сегодня отличный день! Отпразднуй это, Маури.

— Я видел ваш «день», сэр. Он действительно отличный! То, что вам нужно, — дворецкий чинно откланялся и, заложив руки за спину и насвистывая что-то весёлое, удалился.

Маури проводил со мной много времени, пока отец работал, и я был предоставлен сам себе. Старый афроамериканец научил меня английскому, сам выучил русский, и мы часто беседовали, смешивая языки. Я, бывало, хохотал до колик в животе, когда он смешно оттопыривал нижнюю губу или смешно сворачивал язык, чтобы повторить какую-нибудь фразу. Мужчина, теперь уже с сединой на висках и бровях, стал моим первым другом. У него не было семьи, отношения у нас сложились простые, но когда в доме посторонние или мой отец, он — сама вышколенность, это у него как-то само собой появлялось. Меня сначала коробило от «сэр» и манер, особенно когда он так обращался ко мне — тогда ещё мальчишке, потом я перестал обращать на это внимание. Наверное, он и повар Экен — единственные люди, которых я мог назвать родными. Матери до меня не было особого дела, отец метил в президенты в России, но круто взошёл в Штатах, опровергая утверждение «где родился, там и сгодился».

Следующие пятнадцать минут я провёл в душе. После надел трикотажные домашние брюки и пошёл в малый зал. Маури уже заканчивал накрывать низкий столик у панорамного окна с видом на пролив Ист-Ривер и ска́йла́йн[5].

— Никита… — только Маури произносил моё имя, делая ударение на каждую гласную, будто перекатывал его на языке, — звонил Рассел Краш, просил передать одно слово: «Хрустально».

— Спасибо, Маури

Дворецкий отправился за Несси, а я подошёл к бару и достал бутылку охлаждённого виски и красного выдержанного вина. Оно прекрасно дополнит аромат девочки и немного расслабит её. А меня расслабит она. Я плеснул на два пальца смоляной жидкости и сыпанул несколько крупных осколков льда — кубики мне никогда не нравились, и лёд для напитков в этом доме замораживали куском и просто кололи. В часы одиночества мне нравилось сидеть со стаканом виски, рассматривать, как они тают, принимая причудливые округлые формы, и находить в них какие-то ассоциации.

Хрустально. Это как лёд в бокале — красиво и чисто, почти священно. Друг выбрал ёмкое слово. Ёмкое для меня. И только мне понятно его полное значение. Расс слишком хорошо меня знает.

Я залпом выпил виски и поймал губами большую ледышку. Согрел её во рту, глядя, как ступает по выбеленному дубовому полу Несси, вытягивая шею, заглядывая на пролив. Негрочка моя, ты сегодня вдоволь насмотришься на огни Лонг-Айленда и Манхеттена.

Лёд почти растаял. Хрустально-чистый и беззащитный. Растворился без следа, и я выпил бодрящую влагу до капли, слизнув последнюю с губы.

Маури бесшумно ретировался, погасив везде свет. Только полная Луна светила в панорамные окна, освещая столик с закусками у низенького широкого дивана и двух кресел.

— Нравится?

— Да. Я однажды была на крыше Рокфеллер-центра вечером, в Рождество, вид оттуда тоже потрясающий. А тебе, наверное, уже это привычно?

Пока девушка любовалась огнями большого города, я подвинул кресло ближе к окну. Потом придвинул стол и поставил второе кресло с другой стороны.

— Нет, Несси, к красоте нельзя привыкнуть. Ведь не зря говорят, что можно бесконечно смотреть на воду, огонь и небо. У меня три в одном. Кстати, камин тоже есть, но био — я не любитель живого огня в квартире, поэтому свечи тоже вряд ли не водятся. Уж извини, — развёл руками, не улыбнувшись даже уголками губ. Мне предстояло поговорить с Несс серьёзно, я настраивал её на нужный лад. — Садись, давай поедим уже, живот сводит от голода. — Я не лукавил, просто не уточнил, что мой голод двояк и коварен. — Не стесняйся.

Я не стал ухаживать за Несс — пусть сама берёт, что ей нравится. Все эти правила этикета вызывали во мне отторжение, хотя по большей части им приходится следовать. Я считал, что девушкам гораздо проще адаптироваться и расслабиться, если они сами хозяйничают за столом, ведь это привычная их функция. Все эти «что тебе положить, дорогая» только увеличивают дистанцию, заставляют женщину соответствовать: не капнуть, не пролить, не уронить, не брякнуть вилкой по тарелке — вести себя, словно неживая. Женщина инстинктивно желает заботиться о мужчине — и я предоставляю им эту возможность всегда и везде без лишних заморочек этикета.

Несс убрала за ухо длинную прядь и наклонилась рассмотреть невеликий выбор блюд: запечённая белая рыба со спаржей под яблочно-лимонным соусом, рис со специями и медовым подливом, сырная тарелка и лёгкий салат с орехами, руколой и белым мясом под заправкой из авокадо с белым вином...

Я наполнил бокал девушки, налил себе виски и поднял стакан:

— Тенесси… Так же называется штат Америки и марка виски, а ещё химический элемент и легендарное чудо-юдо. Тень… Несси… Имя прохладное и пахнет… Вот как ты. Я плохо разбираюсь в цветах, но почему-то на ум приходит жасмин и ландыш, или пион.

— Ты, Никита, поэт просто, — девушка отправила в рот кусок рыбы, макнув его в соус. — Я родилась в штате Теннесси в Колумбии, в честь него меня и назвали. Мои родители и брат живут там. Отец работал на алюминиевом заводе, но его закрыли из-за увеличения таможенных пошлин на ввоз сырья из Китая, а следом закрыли и местную ГЭС, которая обеспечивала этот завод энергией. А на нём работала моя мама.

— А брат?

— Ему шестнадцать. Трудный подросток.

— Учишься?

— Окончила в Юте двухгодичный колледж и приехала в Нью-Йорк работать.

— Где?

Девушка замолчала, припав к бокалу с вином.

— Сейчас нигде. Но это временно! — добавила поспешно, бросив на меня виноватый взгляд.

— Несс… — я сделал паузу, глотнув виски и уставившись за окна на огни морского порта, — …могу спросить у Расса, но лучше, если ты сама расскажешь, что показал осмотр.

Девушка поправила полы короткого халата и вцепилась в отвороты воротника, будто сама себя взяла за грудки — видно, что ей непросто решиться на откровенный разговор о своей особенности. Я не облегчал ей задачу. Просто ждал. Несси постаралась скрыть глубокий вдох, но я видел, как приподнялась её грудь и будто сдулась — моя гостья съёжилась в кресле. Но заговорила:

— Ещё не знаю. Он сказал, что такой… развивается из-за патологии надпочечников.

— Расс проведёт обследование, проконсультирует тебя. Но, Несси… косметическая операция ведь не решит возможных проблем со здоровьем.

— Она решит все другие проблемы… — еле слышно прошептала девушка.

Я видел, что её забила крупная дрожь.

— Какие «другие», Несси? — спросил это тоже тихо и как мог ласково.

Это был тот самый момент, когда она или доверится — и я помогу, или захлопнется, как раковина. Выбор за ней. В туалете в кафе я дал ей понять, что со мной можно и нужно быть собой.

— Я… смогу купаться среди людей. Загорать на пляже…

— Встречаться с мужчинами и не стесняться своего тела — так, Несси? Ведь в этом главная проблема?

— Да!

— Почему ты решила, что у тебя вообще есть такая проблема? Что с тобой случилось, Несси?..

Я подлил в бокал вино, присел на корточки перед ней и развязал поясок халата, распахнул его и задохнулся от неожиданности — девушка оказалась без нижнего белья. Подтянул её к себе, подхватив под бёдра и опустившись перед ней на колени. Член стремительно наливался кровью, болезненно пульсируя. Я смотрел на промежность гостьи, с удовольствием наблюдая, как девушка трепещет, то сжимается, то старается расслабиться под моим взглядом. Раздвинув её ноги шире, закинул на мягкие подлокотники. Медленно провёл языком снизу до уже набухающего клитора.

— Рассказывай, Несс… — прошептал, склонившись к её нежной девственной плоти и, согрев дыханием, вобрал в рот и обвёл языком, балуя кончик, быстро твердевший от ласки. Девушка молчала. Я ощутимо сжал пальцами её ягодицы и снова потребовал: — Говори! Не думай о том, что я делаю. Говори и чувствуй!

Она попыталась отодвинуться, но я не дал и снова вобрал в рот клитор, всосав его сильно, так, что Несс застонала и схватилась за мою голову, рванувшись всем телом в попытке сесть. Я надавил на её живот и ослабил ласку, облизывая твёрдый стержень и чуть дуя на него. Она упала в кресле и тихо сказала:

— Он всегда был большим… Когда училась в колледже, встречалась с парнем…

— Ты любила его?

— Да…

Я гладил нежную кожу внутренней стороны бёдер девушки, потом закинул её ножки себе на плечи и впился губами в её лоно, просовывая язык внутрь. Она дёрнулась и застонала.

— Он делал тебе так, Несс?..

Приподнял её поясницу и втянул в рот её складки вместе с клитором, немного пососал и облизал. Я чуть отпускал и снова ласкал до боли, заставляя девушку стонать и шипеть, будто её обжигала моя ласка. Мышцы её живота сокращались, когда я усиливал напор, и она подавалась навстречу. Я помнил, что сказал Расс, но хотел услышать её крик, и ласкал жарко и жадно, заставляя её извиваться и хватать меня за волосы.

Отпустил на миг и снова спросил:

— Он делал тебе так?

— Он посмеялся надо мной! — всхлипнула она так отчаянно и надрывно, что сжалось в груди.

…и я снова с жадностью впился в её плоть, перекатывая складки во рту и облизывая, чуть сжимая губами клитор и отсасывая его, как чуть позже она отсосёт мой член. Поднимал её попу навстречу движениям, впившись в ягодицы пальцами, чуть разведя их. Я ждал её крик, а она лишь шипела и вилась в моих руках. Тогда я просунул язык внутрь неё и чуть прикусил нежные налитые губки, втягивая их в рот и просовывая палец ей в попу. Несси дёрнулась и вскрикнула. Я отпустил её совсем. Только ноги её остались на моих плечах. Она пульсировала желанием, кусала губы и шипела. Притихла, видимо, понимая, что мне что-то не нравится.

— Несс… Он посмеялся над тобой, потому что не любил и просто нашёл повод поиздеваться. Он — баран… — Я вспомнил, что сам козёл, и усмехнулся — везёт девчонке на скотов. — Я хочу делать тебе приятно, но ты шипишь и отталкиваешь меня. Тебе не нравится?

— Мне… немного больно.

— Но ведь приятно?

— Да…

— Так кричи, Несс! Я буду кричать от удовольствия, когда ты будешь трахать меня. Ты ведь будешь меня трахать, Несси?

— Д-да…

— Ты не видишь, не чувствуешь, что я хочу тебя вот такую, с торчащим, как член, клитором?

— Я… не знаю. Да, тебе нравится. Но ты — не все.

— Хочешь нравиться кому-то другому? У тебя есть кто-то? — мелькнула мысль.

— Нет!

— Тогда не шипи. Наслаждайся. Я хочу тебя, ты скоро почувствуешь, как сильно я хочу тебя, моя вкусная Несси…

Я больше не делал ей больно. Вылизывал её нежно и тягуче, а она больше не шипела, а стонала так, что член рвался из штанов, рискуя взорваться от острого желания ворваться в неё. Но долг платежом красен. Я хочу её губы на головке, почувствовать её дыхание и насаживать её рот на член.

Снова облизал клитор, заиграл на его кончике языком, быстро-быстро, нажимая на плоть вокруг него и раскрывая складки, оголяя его до самого основания. Несси забилась под лаской, потеряла дыхание, дёрнулась навстречу и, наконец, закричала и рывками, не контролируя себя, задвигалась навстречу моему рту, когда я, усиливая и продляя её оргазм, сосал её клитор.

Я чуть не кончил от её крика, протяжного, с охами и придыханием, с крупными слезами из глаз и почти конвульсивными судорогами. Подул на её мокрую плоть, успокаивая и давая девушке вернуться в реальность.

— Кричать — это здорово. От этого оргазм сильнее. А теперь, Несси, сделай мне то же самое…

------------------

[1] Боро (англ. Borough) — единица административного деления города Нью-Йорк. Боро Нью-Йорка: 1. Манхэттен, 2. Бруклин, 3. Куинс, 4. Бронкс, 5. Статен-Айленд

[2] Аутлет (Outlet) — На прилавках аутлетов можно найти не только одежду, замеченную недавно в бутике, но и коллекции, не поступившие в магазин. В чем его отличие от дисконта и стока? Дисконт — это магазин нераспроданных посредниками коллекций прежних сезонов одного бренда, сток — невыкупленная посредниками у производителя коллекция, а аутлеты могут быть мультибрендовыми магазинами с демократичными ценами, куда привозят вещи с дисконтов и стоков.

[3] Abercrombie & Fitch (Аберкромби и Фитч) — культовая американская торговая марка знакома даже людям крайне далёким от мира моды. Бренд уже отпраздновал столетний юбилей. Одежда этой марки яркая, вызывающая, дерзкая, молодёжная, преобладает стиль casual — повседневный, свободный, лёгкий, универсальный, подходящий для мужчин, женщин, детей и подростков.

[4] Пентхаус — многокомнатная двухэтажная квартира на верхних этажах дома, выходящая на плоскую крышу. Вход в пентхаус отдельный — обычно это собственный лифт. Почти в каждом пентхаусе есть небольшой зимний сад, часто бассейн, смотровая площадка.

[5] Скайлайн (ударение на обе «а») — линия города; урбанистическая панорама или вид на город со стороны. Вид на город сверху не является скайлайном. Основу скайлайна составляют доминирующие небоскрёбы.