Внеплановый роман

– Ну вот и познакомились, – томагавк… Нет. Владлен Леонидович налил ещё порцию виски. – Всё остальное не имеет значения.

– Да? А как же умная и креативная?

– Мозги – вот что сейчас сексуально.

– То есть…

Я замолчала, буквально на взлёте подавившись следующей неуместной фразой. Я ведь на самом деле даже на секунду не подумала о том смысле, что мог быть в словах «проведите со мной этот вечер», и эта неуместная самопрезентация… К чему я это несу? Ведь босс – обычный человек. Очень весёлый и простой. Ведь я знала это. И ведь именно это знание и раскрывало лепестки моей наглости в его кабинете. Почему я постоянно бунтовала на работе, но отдыхала рядом с ним всей душой на корпоративных праздниках? И когда я начала этот бунт?

Я задумалась, мелкими глотками отпивая уже согревшийся виски и уставившись перед собой…

***

Три с небольшим года назад я пришла в эту компанию, но впервые увидела томагавка только на корпоративной вечеринке в честь очередной годовщины. Тогда я не знала, кто он. Просто какой-то весьма привлекательный крепким телом мужчина, очень улыбчивый и открытый, кочевал от столика к столику на протяжении всего вечера и беседовал с сотрудниками обо всём и ни о чём. Он даже что-то спел бархатным баритоном под аккомпанемент ресторанной группы. И вместе со всеми с завязанными глазами играл в ручеёк, и пару раз выбрал меня. И он танцевал так лихо и бесшабашно, и вообще вёл себя так, что все равнялись на него. И я тогда подумала, что это тамада. Я ещё не знала никого, кроме двух девушек, с которыми работала в офисе продаж на Таганке. И впитывала атмосферу праздника, как мох предрассветный туман. И очень радовалась, что попала в такой сплочённый коллектив.

Я бродила с блюдцем вдоль фуршетных столиков и собирала канапе и бутерброды, стараясь удержать бокал с белым вином и блюдце в одной руке. И всё-таки облила итальянским игристым этого самого обаятельного и привлекательного. Он схватил салфетку и впитал в неё вино с моего платья и руки, и лучезарно улыбнулся, пустив стрелу в моё сердце. На то, что я облила его белоснежный костюм, ему было совершенно наплевать. Но он всё-таки потребовал расплаты – я танцевала с ним несколько танцев, и не все они были зажигательно быстрыми. Он сказал, что его зовут Влад, что он рад новым лицам, и что я, несомненно, добьюсь успехов вэтой замечательной корпорации.

Потом, буквально через две недели, наступил Новый год. И я снова увидела его уже на традиционном корпоративном карнавале. Его лицо было скрыто большой маской с длинным клювом, а фигуру скрывала чёрная, расшитая по краям серебристой геральдикой мантия. Мы снова танцевали, пели в караоке и сидели рядом – это была его инициатива. Он тогда сказал, что я зажата, и ему это не нравится. Потом я, как почти трезвая, осталась проверить, не забыл ли кто в ресторане свои вещи, и мы вместе с ним и еще парой сотрудниц проверили столы и под столами, собрали чьи-то шарфы и пару сумочек, свитер и непочатые или только начатые бутылки вина и шампанского и нетронутые фрукты и сладости. Потом он развёз нас на такси по домам, и мы шутили всю дорогу и даже пели что-то. Он сидел на заднем сиденье посередине. А когда мы развезли девушек и повезли домой меня, почему-то молчали всю дорогу. Он проводил меня до квартиры, потому что на лавке у подъезда шумела пьяная компания молодежи лет восемнадцати, пожелал мне спокойной ночи, привалившись локтем к косяку двери. И как-то грустно улыбнулся.

А потом меня отправили в стажировочную поездку в Таиланд, почти сразу после этого – на Кипр. А когда закончился испытательный срок, перевели в головной офис на старом Арбате. И я снова увидела его. И узнала, кем был этот сероглазый симпатяга.

И вот тогда что-то во мне надломилось. В сказки о принцах и Золушках я не верила. И решила сама стать принцессой, равной ему, ягодкой одного с ним поля. А там… Чем чёрт не шутит?

А потом узнала, что место рядом с ним не вакантно – босс давно и крепко женат на Золушке из коммерческого отдела.

И я просто работала, два раза в год каталась в разные страны, налаживая отношения с коллегами, обучала стажеров и вдыхала жизнь полной грудью.

Вдруг спасительно вспомнился чей-то совет: боишься человека – представь, что он голый. Я улыбнулась. Мне представлять шефа голым совсем не нужно – я видела его голым.

Это был очередной корпоратив, и праздновали его в Аквапарке. Я плескалась в искусственных волнах, потягивала коктейли и нежилась на песке, стараясь не думать о том, что за пределами этого рая слякотный декабрь. Водные горки меня не привлекали – свежи были в памяти рассказы подруги о порванных купальниках и стёртой чуть не до мяса кожей, когда вдруг отключили подачу воды. И я просто плавала там, где поглубже и где иногда ныряли смельчаки. Таким смельчаком оказался и томагавк.

Я даже испугалась, когда кто-то стремительно нырнул в воду в метре от меня, оставив на поверхности тонущие мужские плавки. Я зачем-то взяла их и не знала, что делать дальше, а рядом вынырнул Владлен Леонидович.

– Разрешите?..

Он протянул руку. А я увидела его обнажённое подтянутое и очень соблазнительное тело в прозрачной, как роса, воде. Он не смутился. Смутилась я. Протянула ему плавки и пробормотала:

– Теперь, как порядочный человек, я обязана на вас жениться.

Он захохотал, надел плавки и ответил совершенно серьёзно:

– Я согласен. И за спасение моей чести и достоинства просто не могу не предложить вам выпить со мной чего-нибудь расковывающего.

– Чтобы потом лишить вас девственности?

– Моя начальственная девственность безразвратно утеряна. Так что мне уже не страшно. Так что, по согревающему бокальчику и…

***

– …то есть – что?

Владлен Леонидович отвлёк меня от воспоминаний. Я поймала себя на том, что улыбалась, вспоминая тот случай. И с улыбкой повернулась к нему.

– Я уже забыла. Да и не важно это.

– А что для вас важно, Лолита?

Голос его прозвучал как-то устало, но искренний интерес в нём слышался отчётливо. Босс встал, достал из шкафа бутылку минералки и бутылку колы. Забрав из моих рук стакан с недопитым виски, долил его чуть не до края газировкой и поставил передо мной, отвечая лукавой улыбкой на мой возмущённый взгляд. Владлен Леонидович сел напротив и отзеркалил мою позу – локти на стол, стакан в обеих руках. Я это оценила. И честно ответила:

– Папа для меня важен. Чувство защищённости, уюта и тепла… Доверие. – разоткровенничалась. – Не только личное. Когда доверяют моему профессионализму – тоже важно. И поспать до девяти утра.

– А чего из этого вам не хватает?

Босс откинулся на спинку и сделал глоток виски.

– Вы не доверяете мне как профессионалу.

Владлен Леонидович прищурился и чуть повернул голову, приглашая продолжить. Мне буквально дали возможность высказаться на полную катушку: уволили, напоили и предложили провести вечер с человеком, который мне нравился. При виде томагавка в животе скручивался тугой узел, хрип голос, дрожали колени, кожа покрывалась мурашками. Сейчас этот коктейль слегка зашлифован виски и всей ситуацией в целом, но всё ещё внутри что-то сжималось и трепетало.

– Ну а почему я не экскурсовод до сих пор? Ведь я сюда пришла, чтобы через полгода стать экскурсоводом в англоязычной стране или в какой-нибудь французской колонии. А что в итоге?

– А в итоге вы стали креативным руководителем, бизнес-тренером и наставником, я реализовал несколько ваших идей. Вы – новатор, и я вам дал карт-бланш на всё. В чём же тут выражается недоверие к вашим профессиональным качествам?

– Если я вся такая замечательная, то почему вы дёргаете меня этим планом? Я не могу его выполнять, когда у меня одни стажеры, когда всех звёздочек вы забираете в другие кусты.

– В других кустах у меня нет таких талантливых руководителей.

– Я не понимаю…

– Я понимаю, что вы уже настолько освоились в должности, что вам стало просто скучно. И по-хорошему отпустить бы вас экскурсоводом. Но… Лолита, можно личный вопрос?..

Я с готовностью тряхнула головой. Раз пошла такая пьянка…

– Поцелуй…

Я поняла, о каком он поцелуе, но не поняла, что его интересует. Вообще, наш разговор напоминал фигурное катание, когда партнеры по танцам только ищут точки соприкосновения, учатся доверять друг другу и понимать. Но если спортсменам все фигуры танца известны заранее, то наш разговор был поединком без правил. И теперь пришла моя очередь задрать бровь в немом вопросе:

– Поцелуй. И?

Владлен Леонидович поставил стакан на стол и, видимо, собравшись с духом, выдохнул:

– Странно, что о нём не говорят. Разве это естественно?

Я удивилась. И удивилась сильно.

– А надо, чтобы полоскали ваше имя, чтобы услышала Татьяна? Вы серьёзно?

– А. Татьяна. Понятно.

Мы замолчали. Я не могла отвести взгляда от его лица, пытаясь уловить в микромимике ответ на свой вопрос. Мужчина выглядел разочарованным, о чём-то напряженно думал и смотрел в мои глаза. И его взгляд стал затягивать. Я чувствовала себя воздушным шариком: меня будто оторвало от земли, но узел в животе удерживал что-то, что наполняло меня и рвалось ввысь.

Босс первым нарушил молчание:

– Лолита, расскажите о себе.

Он опустил глаза на блюдо с закуской, и я, глотнув воздуха, удивленно обвела взглядом его кабинет: только что было цинковое с серебром море, и розовый рассвет распластался на тягучих волнах, распирая грудь и срывая дыхание, а теперь это просто кабинет в ореховых тонах с ароматом дорогого виски, так нагло испорченного колой. И томагавк с каким-то странно расстроенным взглядом, снова окунувший осколок пармезана в мёд.

– Что вы хотите узнать?

– Всё, что захотите рассказать. Про «не вышиваю крестиком и не люблю готовить» уже можно пропустить.

– Тогда осталось не очень-то и много…

Я собиралась сказать что-то незначительное, но большой глоток коктейля вдруг растёкся по пищеводу жаром и будто затопил тот тайник, где хранилось моё благоразумие.

Я взяла стакан и обошла стол переговоров, выдвинула стул и села рядом с Владленом Леонидовичем. Не знаю, чего я хотела. Видимо, добиться более раскованной обстановки, потому что пока разговор мало чем отличался от многочасовых мозговых штурмов, на которых босс всегда угощал шампанским и пиццей или роллами и бамбуковым пивом. Конечно, всего этого было немного, но обстановку сильно упрощало, и выдвигать немыслимые идеи никто уже не боялся.

Но вот почему-то виски сегодня не помогал. Мы цедили тягучие слова, как янтарный элитный напиток, смакуя и ища в них новые нюансы. Мне уже надоело это, и нужно было или уходить, или всё менять.

А раз меня уже всё равно уволили…

– …я когда-то хотела выйти за вас замуж. И тогда этот поцелуй мог бы для меня что-то значить.

– А теперь?

– Хочу ли я за вас замуж? Нет, – вру. Нагло и беспардонно.

– И поцелуй?..

– Ничего не значит… Потому что это не тот поцелуй, которому можно придать значение. И вы это знаете.

– Девушкам свойственно преувеличивать.

– Я росла с папой.

– У вас хороший папа.

– Он лучший папа на свете. И он научил меня не повышать важность неважного, не придавать значения незначительному и не обращать внимание на мимолётное.

– Мда. – босс побарабанил пальцами по столу. – Это был плохой поцелуй, – сделал вывод. – Я понял.

Я вдруг разозлилась. Не знаю почему, но меня задели его слова. Я взвилась и стукнула стаканом по столу, расплескав остатки коктейля.

– Знаете, что?!. Да пошли вы!..

…и выскочила из кабинета.

Примечания