МЕТЛА. ИСТОРИЯ КАЗИНО МЕТЕЛИЦА

Важное вступление!

Во избежание инсинуаций!

Господа бандиты, не сердитесь и не судите строго.

Все совпадения случайны, имена изменены…

Разработка проекта началась в 2020 году. Старт книге и одноименному киносценарию автором был дан 09.11.2023 03:44:00. С этого момента история самого известного российского казино «Метелица» обрела жизнь в виде романа и киносценария…

ПРОЛОГ

Основано на реальных событиях. История казино «Метелица» – самого известного не только в России, но и далеко за ее пределами, история большой страны глазами коренного москвича, однажды продавшего душу дьяволу и ставшего первым и единственным смотрящим за этим казино.

Главный герой: Максим Андреевич Шайтанц, кличка Шайтан (Шайтан, 10-20-30-40-64 года).

Эта история не о человеке, эта история не о казино, эта история о большой стране и о людях, оказавшихся между молотом и наковальней. Эта история о нас, рассказанная от лица смотрящего за самым известным в постсоветской России казино, через которое прошли практически все известные политики, музыканты, актеры, продюсеры, шоумены, бизнесмены и бандиты.

Бывший соучредитель казино «Метелица» Давид Якобашвили: «“Метелица” очень знаменитая была, и как раз она помогла нам нужные связи в Москве сделать, имя какое-то. Все сегодняшние звезды эстрады, не буду называть имен, прошли через “Метелицу”. Прям звонили мне многие, просились выступать: там же живые деньги, огромное количество народа, по 600–700 человек за вечер собиралось»

21 ноября 2011 года в интервью «КоммерсантЪ».

Ранним утром на опушке леса с протяжным диким криком сам себя из земли выкапывает человек. С трудом сорвав с головы прокусанный целлофановый пакет, он жадно глотает воздух, хаотично машет руками, конвульсивно дернувшись несколько раз, падает без сознания. Только по счастливой случайности его находят подростки.

В больнице выкопавшийся приходит в сознание. Сидящий рядом участковый инспектор, пытается сфотографировать его, но из-за бинтов это пока не имеет никакого смысла. Медсестра говорит, что из этого человека извлекли пулю, остановившуюся в нескольких миллиметрах от сердца. Участковый спрашивает, сколько потерпевший мог находиться под землей? По словам медсестры – несколько часов. На вопрос «Как это возможно?», она говорит, что в науке подобные случаи называются чудом.

Выкопавшийся из могилы ничего о себе не помнит. Ему нужно понять, кто он, и зачем его пытались убить.

БЕЗОБЛАЧНОЕ ВРЕМЯ

В 70-х годах в Москве открывается кафе «Метелица», разделенное на два зала, в которых могут одновременно разместиться шестьсот посетителей. Милые дети вместе с родителями здесь кушают мороженное и пьют молочные коктейли. Сюда иногда приходит вместе с любимой бабушкой юный Максимка (10), в будущем – жестокий и бескомпромиссный Шайтан.

ИНТЕРЕСНОЕ ВРЕМЯ

Вечерами 1980-1985 годов милая «Метелица» превращается в любимую тусовочную «Метлу» – так молодежь на сленге называет это кафе, танцующая под кавер-группы, исполняющие самые известные и популярные зарубежные хиты. Билеты на подобные выступления обычно стоят от трех до пяти рублей, включая закуску и спиртное за отдельным столиком, распространяются они, как правило, среди студентов. Макс, по прозвищу Шайтан, студент Плешки, любитель боевых искусств, уже завсегдатай «Метлы». Здесь он впервые узнает, что такое любовь, фарца и ментовские облавы.

СТРЕМИТЕЛЬНОЕ ВРЕМЯ

В 1985-1990 попасть без протежирования комсомольских работников в «Метлу», где проходят шумные дискотеки, почти нереально. Но существуют две лазейки – открывшаяся рядом пельменная с поваром Гагиком и отвечающий за фейсконтроль в «Метлу» Шайтан. Цена вопроса в обоих случаях – один советский рубль, половина которого, так или иначе, просачивается в карманы надзорных комсомольских вожаков. Девушек в «Метле» намного больше, чем юношей. Попадаются иностранные студенты, которых опекают молодые и не очень особы с уклоном в асоциальное поведение. Они тоже находятся под присмотром Шайтана и его старших товарищей по теневому бизнесу.

ОБЖИГАЮЩЕ-ХОЛОДНОЕ ВРЕМЯ

1993 год. Кафе «Метелица» превращается в казино с красивым и сладким названием «Sweet». Теперь в повидавших виды стенах располагается огромный развлекательный комплексом с игорными столами и однорукими бандитами, ресторанами и двумя концертными залами, на сценах которых за приличный налик выступают практически все известные в то, да и в наше время, музыканты. Статус Шайтана поднимается, теперь он – безжалостный и бескомпромиссный смотрящий за «Метлой». Оказавшись втянутым в переделку собственности, Шайтан после покушения чудом выживает, но при этом полностью теряет память. Выбравшись из могилы, он должен вспомнить, кем был и кто пытался его убить?

ЭТО БЕЗУМНОЕ, БЕЗУМНОЕ, БЕЗУМНОЕ, БЕЗУМНОЕ ВРЕМЯ.

Нулевые годы. Ажиотаж вокруг «Метлы» сходит на нет. В 2009 году казино «Sweet», согласно закона об игорных заведениях, прикрывают. Ночной клуб, букмекерская контора, развлекательный комплекс и ресторан в стенах «Метлы» не приживаются.

Наше время. На первом этаже «Метлы» находится заурядный фуд-корт, которых не счесть в большинстве торговых центров, а на втором – «Стенд ап» клуб с однотипными комиками. Шестидесятилетнему Шайтану удается вернуть надпись «Метелица» над главным входом.

Сейчас этого старика можно заметить за самым дальним столиком одного из кафе фуд-корта «Метелицы». Перед ним – постоянные маленькая чашка капучино и круассан. На коленях – трость, ручку которой украшает резная голова с раззявленной пастью шайтана. И не дай бог кому-то сказать, что «Метла» превратилась в дерьмо – под мышкой в кобуре у Шайтана старенькая, но надежная «Beretta 92»… из девяностых… и память, которая единожды его подвела…

2023 г.

Санкт-Петербург

ГЛАВА ПЕРВАЯ: ЗАРОДЫШ

Посвящается моему другу

композитору, продюсеру, режиссеру, сценаристу

Михаилу Ходаревскому

(1973-2008 гг.)

Non scholae, sed vitae discimus…

(Мы учимся не для школы, а для жизни…)

Римский философ-стоик, поэт и государственный деятель

Луций Анней Сенека

1999 год. Фактически стык тысячелетий. Что собой представляла в это время Россия, которая еще не оправилась от дефолта, но уже научилась жить по новым, жестоким правилам? Глупо растекаться пером по бумаге и с наслаждением причмокивать слякотью, по которой пришлось всего за год до желанного Миллениума ходить в прохудившихся лаптях обанкротившемуся русскому народу. Лучше вспомнить о криминале. История-то о нем. Точнее, о казино. Что, собственно, почти одно и то же. Так вот, криминал за год до пришествия нового века старался все меньше и меньше выделяться на первых полосах газет, журналов и глобальной сети интернет. Проще говоря, затихарился, гаденыш, и поумнел, сволочь. Но он, а это парадокс, от этого стал только опаснее…

Бандитские разборки стали уходить в тень, вместо ярких малиновых пиджаков теперь в моду вошли строгие костюмы, золотые цепи толщиной в кулак давно растеклись по ломбардам. А вот кровь по-прежнему продолжала литься. На улицах царила нищета и всюду веял дух разбитых надежд.

Милиция тонула в бумагах – начальство буквально засыпало оперативников безнадежными делами. Даже самые матерые мусора начинали терять веру в собственные силы и справедливость закона. Теперь те, которые не покинули органы, просто тупо работали… как могильщики, хоронящие пачками и простой люд, и своих безвременно ушедших в мир иной коллег.

Из дешевых магнитол продолжала орать попса – потому что жизнь, она такая, да и народ под стать ей. Он же придумал поговорку: «Умер Максим, да и хуй с ним…»?

1999 год. Подмосковье.

Опушка леса. Ночь.

То, что судьба тебе решила дать,

нельзя не увеличить, ни отнять.

Заботься не о том, чем не владеешь,

а от того, что есть, свободным стать…

Омар Хайям

Тишину ночи рвал глухой рокот мотора. Сорокасемилетний Шайтан в рваном свитере и засаленных брюках еле держался на ногах перед свежевырытой ямой. Лопата валялась рядом – ее как будто в спешке бросили здесь.

Внезапно его ослепил яркий свет фар. Из темноты выплыл «Гранд Чероки» цвета хаки. Из машины вышел Фома – высокий, крепкий, с лицом, на котором жизнь уже давно выжгла все лишнее. Джинсы «Левайс», кожаная куртка, совершенно отсутствующий взгляд. Типичный уголовник, ни дать ни взять… времени под стать…

Шайтан опустил голову, плюнул под ноги кровавой слюной. В свете фар на миг проступило его избитое лицо: синяки, сломанный нос, губа, располосованная чьим-то перстнем.

– Сука ты… и… пидор гнойный… – хрипло выдавил он, смачно харкнул и втянул в себя сопли.

– Нахуй пошел!

Фома молча достал из кармана моток скотча и целлофановый пакет. Он никуда не торопился, действовал без спешки – казалось, сейчас привычно разгружал ящики на складе, а не готовился цинично убивать человека.

***

Он натянул пакет на голову Шайтану и туго обмотал шею скотчем. Убиваемый задергался, захрипел и попытался втянуть легкими последние граммы воздуха. Заметив это, убийца размахнулся и рубанул его ребром ладони по шее – точный удар, отработанный годами в спортзале. Шайтан рухнул на колени.

Потом раздался выстрел. Тело тяжело шлепнулось на дно ямы. И наступила тишина. Только где-то вдалеке завыла собака, да ветер шевельнул листву на деревьях.

Фома свернул скотч в аккуратный рулон, сунул в карман. Дело сделано.

– Пора ехать, а то мы и так из-за этого муфлона здесь задержались… – сказал он.

Сильно поюзанные импортные динамики чихнули, хрюкнули и на всю округу заорали хитом «Комбинации».

Твоя вишневая девятка

Меня совсем с ума свела,

Твоя вишневая девятка

Покой мой напрочь отняла.

Твоя вишневая девятка

Опять сигналит за окном,

Твоя вишневая девятка,

Ты полюби ее потом.

– Все, газуй! – Фома смачно выругался и достал громадную мобилу.

1999 год. Подмосковье.

Опушка леса. Утро.

Тишина окутала лес. Солнце лениво выползало из-за верхушек деревьев, бросая острые лучи на листву. Они пробивались сквозь кроны деревьев и пятнами ложились на землю. Шелест травы, птичий гам, жужжание пчел – обычный утренний лесной дзен.

По земле, черной извилистой лентой, прополз уж. Кузнечик треснул лапками в невидимый барабан, ветерок дыхнул раем. Бла-го-да-ть!.. Ле-по-та!..

***

Да, это именно такой неподдельный кайф, который очень хочется растянуть на весь день. Просто улечься в траву, закрыть глаза и валяться в ней пузом кверху. Такого обычно хочется, но не на этот раз…

А все потому, что земля шевельнулась так, словно что-то невидимое закопошилось под ней, пытаясь вырваться наружу. Потом, нарушая законы физики, внезапно остановилось время.

Дежавю? Кто знает, кто знает… Но сюжет, который разыгрывался на опушке леса этим летним утром в литературе и кинематографе был не новым. Впрочем, давайте не будем торопиться с выводами – пока рано.

***

Из рыхлого грунта торчали пальцы – грязные, окровавленные, с обломанными ногтями. Потом на поверхности обозначилась кисть – бледная, с избитыми костяшками. Та самая кисть, которую ночью Фома закопал здесь вместе с ее хозяином по кличке Шайтан.

Ладонь с силой хлопнула по земле. Пальцы разжались, сжались, потом снова разжались и конвульсивно задергались. Казалось Шайтан из последних сил пытался ухватиться за жизнь. Вдруг раздался крик – сдавленный, дикий, хриплый, разрывающий тишину.

– Ыы-ы-ы! Мм-мм-м-а! Аа-а-а! Мм-ма!..

***

Выкопавшийся до пояса из земли Шайтан задыхался, хаотично махал руками, хватался пальцами сначала за горло, потом за скотч в попытках сорвать его. Он бился, хрипел, царапал ногтями шею, рвал пальцами клейкую ленту и как глухонемой нечленораздельно мычал.

Фома был далеко, он даже не подозревал, что его грех только что ожил и выбрался из-под земли…

1970 г. Москва.

Бассейн. День.

Маленькая, всегда улыбчивая Бабушка помогала в раздевалке щуплому и неуверенному Максимке переодеться для занятий плаванием.

Мальчишка нерешительно шел по белому коридору в сторону бассейна. Вдруг он остановился, боязливо обернулся, прощально посмотрел на бабушку.

– Давай, давай. Не бойся, смелее, родной, – ласково сказала она, ободряюще подмигнула и помахала Максимке рукой из конца коридора.

***

Перед бассейном на кафельном полу шеренгой стояли унылые дети лет одиннадцати – девочки в купальниках и мальчики в плавках, все с резиновыми шапочками на головах. Максимка несуразно торчал в центре.

На кафельном полу перед детьми были грудой свалены круглые пробковые щиты для обучения плаванию. Молодой, суровый и очень высокий тренер в синем спортивном костюме с надписью «СССР» на спине, небольшой эмблемой ЦСКА на груди и свистком на шее, заложив руки за спину, стоял перед детьми.

– Вообще, ребята, плавать не сложно. Главное – не бояться воды, – улыбка расползлась на его устах.

– А если все-таки боишься? – робко пробормотал Максимка.

***

Бабушка сидела на длинной скамье и смотрела с трибуны на робкого внука. Слева от нее, справа и позади расположились родственники детей, перед которыми растекался заумными речами тренер.

***

В бассейн зашла молодая, высокая и очень красивая тренерша. Она остановилась, игриво посмотрела на своего коллегу, расстегнула до груди молнию синего спортивного костюма с такими же, как и у него, надписью и эмблемой.

Тренер сразу повернулся в ее сторону, улыбнулся и кивнул.

– И кто у нас здесь самый трусливый? – не сводя с нее влюбленного взгляда, сказал он.

Тишина. Максимка и остальные дети молчали. Тренер продолжил:

– Ну, кто?

Конопатый Толя неожиданно для всех вытолкнул локтем Максимку из шеренги.

– Ты чего? – обиженно пробурчал робкий мальчик.

Толя громко крикнул:

– Он!

Тренерша подошла ближе к шеренге детей. Коллега резко повернулся на крик Толи и назидательно сказал:

– А вот ябедничать не хорошо.

***

На трибуну манерно зашел бородач, по всей видимости, наставник стоящий внизу тренеров. Он суровым взглядом обвел родственников детей, громко прокашлялся в кулак и пробасил:

– Интересно, а что это вы здесь делаете? – недовольно сказал он.

Родственники детей и бабушка почти одновременно, не сговариваясь, повернули головы в строну бородача.

***

Толя возле бассейна дал Максимке сильный пендаль, он упал на кафельный пол и схватился рукой за ушибленное колено.

***

Тем временем бородач на трибуне махнул родственникам детей рукой в сторону выхода и сурово сказал:

– Уважаемый товарищи, прошу всех на выход.

Одна из родительница возмутилась:

– Но что здесь такого?

Солидный мужчина с модным дипломатом поддержал ее:

– Там же наши дети. На хоккее родителям разрешают присутствовать на тренировках…

Но бородач срезал его невозмутимостью, посмотрел на родителей, опустил брови к переносице и совсем уж очень строго заключил:

– Вы где-нибудь здесь видите коньки и клюшки? Я нет. Так что извольте на выход.

Родственники детей и Максимкина бабушка (не видела упавшего возле бассейна внука) почти одновременно встали со скамеек и понуро направились в сторону выхода.

***

Молодой тренер подошел к Максимке, помог ему встать с кафельного пола. Глядя на остальных детей он назидательно произнес:

– А вот мы сейчас и проверим, кто из вас смелый, – он жестом подозвал к себе Толю. – Иди-иди сюда, храбрец и любитель пендалей.

Конопатый хулиган недовольно вышел из шеренги детей, вразвалочку пошел к тренера и Максимки.

– Тебя как зовут?

– Меня? – удивился он.

– Ну. Не меня-я-я же. Тебя, герой, тебя!

– Ну, Толя, – обиженно ответил сорванец.

– Теперь, ребята, НуТоля и Максим решат, кто из них первым попробует плавать с этим… – тренер поднял с кафельного пола круглый пробковый щит для обучения плаванию, – чудесным приспособлением, называемым пробковым щитом. Он помогает держаться на воде даже самым-самым глупым детям.

Девочка с косичками вскинула руку вверх. Тренер перевел на нее взгляд.

– Ты что-то хотела спросить?

Последовал тихий ответила:

– Это как спасательные круги на море?

– Да, принцип одинаковый, – он повернулся к Толе и Максимке. – Ну так что, камень-ножницы, бумага?

Провинившиеся ребята одновременно кивнули. Наставник развел их в разные стороны. Ребята повернулись к канатами плавательных дорожек и приготовились к розыгрышу старта. Тренер тоже приготовился, поднял руку и взмахнул ей, крикнув, что есть мочи, на весь бассейн:

– Начали!

Сжав кулаки, Толя и Максимка недолго потрясли ими, а затем пробормотали в унисон известную всей школоте того времени считалочку:

– Камень, ножницы, бумага и бутылка лимонада, и коробка шоколада, и отвертка – тоже надо! Карандаш, огонь, вода… Цу-Е-Фа!

Толя и Максимка одновременно раскрыли кулаки. Остальные дети из шеренги вытянули шеи, пытаясь узнать результат розыгрыша. У Толи выпали ножницы, у Максимки – бумага. Хулиган съехидничал:

– Получи, фашист, гранату!

Максимка обиженно прищурился.

– Не заставляй меня, нуТоля, говорить с твоими родителями после тренировки. Иди в строй! – приказал тренер.

Обидчик поплелся к шеренге детей и занял в ней прежнее место. Наставник повернулся к Максимке.

– Ну что, если все по-честному – тебе лезть в воду, Максим.

Мальчишка забрал у него круглый пробковый щит, крепко прижал к груди и медленно двинулся к скользкой, стальной лестнице.

***

Родственники детей в фойе недовольно говорили друг с другом. Чувствуя неладное, бабушка не находила себе места – она нервно ходила, то и дело смотрела, не появился ли внук, и без устали теребила сморщенными пальцами Максимкин носовой платок.

***

Прижимая одной рукой к груди круглый пробковый щит, другой неуверенно придерживаясь за поручень, Максимка осторожно спускался по ступеням в воду.

– Гад, сам ты фашист, – шептал он дрожащими от страха губами.

И вот уже Максимка по колено в воде. Все бы ничего, но страх взял свое. Неожиданно ступня соскользнула со ступени – он взмахнул руками, уронил в воду пробковый щит и со всей дури треснулся головой о поручень.

Глаза закатились сами собой, кровь жгучей струйкой потекла к переносице. Затем он окончательно потерял сознание, беспомощно рухнул спиной в воду и начал тонуть.

Дети с воплями разбежались в разные стороны. Тренер бросил испуганный взгляд на тонущего в бассейне Максимку и остолбенел. Он не видел, как коллега подбежала к нему, принялась истово тормошить за плечи. Она что-то кричала, но из-за воплей детей ее голоса совсем не было слышно.

***

Максимка пришел в сознание в толще воды, замахал руками и ногами, неестественно изогнул тело. Он жадно хватал открытым ртом воду, конвульсивно дергался и камнем шел на дно бассейна.

Тренерша быстро скинула сверхмодные в ту пору сланцы, разбежалась по кафельному полу и ловко прыгнула в воду. Глаза в это мгновение у Максимки остекленели. В ушах загудело. Казалось, что смерть вот-вот обнимет его и заберет.

1999 год. Подмосковье.

Опушка леса. Утро.

Да, это был Шайтан, которого ночью здесь убивал бескомпромиссный Фома. Он сделал глубокий вдох. В голове прозвучала считалочка из далекого детства:

«Камень, ножницы, бумага и бутылка лимонада, и коробка шоколада, и отвертка – тоже надо! Карандаш, огонь, вода… Цу-Е-Фа!».

Шайтан дико замычал, выдохнул и из последних сил прокусил целлофановый пакет. Снова по лесной опушке разнеслось гулкое, нечленораздельное мычание:

– Ыы-хм-м! Хаа-а-а!

Затем он нащупал дрожащими пальцами скотч на шее.

«Камень, ножницы, бумага, и бутылка лимонада, и коробка шоколада!» – звучало у него в ушах.

Шайтан двумя пальцами схватился за край скотча и, что было сил, рванул его в разные стороны.

1970 г. Москва.

Бассейн. День.

Максимка лежал на кафельном полу бассейна. Возле него толпились дети, позади стоял побелевший от страха тренер. Тренерша, низко склонившись над пострадавшим мальчиком, делала ему искусственное дыхание. Ее колышущуюся грудь он запомнит на всю жизнь.

В бассейн забежали взъерошенный врач с фельдшерской укладкой в руке, старший тренер и испуганная бабушка.

– Немедленно выведите всех отсюда! – крикнул врач.

Он отстранил тренершу от лежащего на кафельном полу Максимки и положил возле него фельдшерскую укладку. Над бассейном звучала гулкая и ужасная детская считалочка:

– И отвертка – тоже надо! Карандаш, огонь, вода…

Бабушка в слезах бросилась к Максимке, но старший тренер остановил ее и вместе с детьми под руку вывел из бассейна.

– Что же вы, окаянные, наделали? – в слезах кричала она.

– Успокойтесь, пожалуйста, все будет хорошо, а вы… – старший тренер повернулся к не успевшим убежать детям, – …быстро-быстро-быстро отсюда…

1999 год. Подмосковье.

Опушка леса. Утро.

Шайтан дернулся, как под током. Целлофан хрустнул на зубах – в пакете сразу образовалась дыра размером с пятак. Глоток воздуха, хрип – тело выжившего затряслось и упало носом в рыхлую землю. С деревьев вспорхнули птицы, зашуршали жуки. А затем послышался голос. Не из леса, нет – из ада: хриплый, надрывистый.

– Получай, сука, гранату! Цу-Е-Фа!

Снова зазвенела тишина. Вдалеке неожиданно простучал привычную дробь одинокий дятел – звук напоминал вхождение патронов в патронник.

Шайтан лежал, раскинув руки в разные стороны – почти, как алкаш в подворотне. Из дыры в пакете капала слюна – прозрачная, как самогон, и вонючая, как прокисший борщ. Рядом валялась смятая пачка «Марлборо» – видимо, последнее, что он успел достать из кармана (или барсетки, впрочем, это неважно для смертника, не так ли?) перед тем, как циничный Фома убил его.

***

Лучи восходящего Солнца, как и прежде, пробивались сквозь пышные кроны деревьев. Ласково шелестела трава. Убаюкивающе пели птицы. Мягко жужжали пчелы.

***

Юноша в старом джинсовом костюме, с короткой стрижкой и черным рюкзаком за спиной и его небритый приятель с дрэдами неспешно тащились по тропинке. У каждого под мышкой торчал этюдник. Оба – студенты-художники МГАХИ им. В.И. Сурикова.

В тишине кто-то умирающе прохрипел:

– Ыы-ы-ы! Мм-мм-м-а! Аа-а-а! Мм-ма!..

Юноши остановились, испуганно осмотрелись, резко присели и прислушались. Примерно через минуту один из парней приложил указательный палец к губам и прошептал:

– Тс-с… Что это было?

Приятель с дрэдами настороженно ответил:

– Да черт-те знает. Может, медведь?

– Откуда ему здесь взяться?

Сдвинув несуразную челку и закатив глаза, он ответил в пол голоса:

– Ну, да. Но я чуть было не обосрался.

– Аналогично. Видать, показалось.

Недолго обождав, они встали и пошли дальше.

– Ну, и что он? Ты так и не сказал.

– Кто?

– Препод с кафедры.

– Все нормально, к зачету допустит.

– А как тебе новые кисти?

Юноша с дрэдами ухмыльнулся, посмотрел на восходящее Солнце, прищурится.

– Нормально. Вот бы еще где-нибудь выставиться.

Спросивший остановился, нагнулся, поднял с земли палку, пошерудил концом в траве под деревом. Его приятель встал.

– Я родился в день дождливый под сосною молодой, – говорил он. – Круглый, гладенький, красивый, с жопкой толстой и гнилой. Подо мной земля лежала, но в просвете видел я – стрекоза весь день ебала, мотылька и муравья.

– Сам сочинил? – остановил его приятель.

– Нет, Ленкино творчество

– Продолжай, – сказал он и посмотрел вдаль. – Уже дала?

– Не-а, Дрон.

– Еще даст.

– Посмотрим, – опустив голову, ответил неформал с дрэдами.

– А тут и смотреть нечего. Второму курсу всем через одного дала.

– Да ладно.

– Ну, по крайней мере, они это вчера на паре бурно обсуждали,– приятель юноши с дрэдами снял со спины рюкзак и снова посмотрел вдаль. – По-моему вот там.