В Тени Темного Мага

Ультиматум

Оливер Хьюз стоял напротив панорамного окна, на семидесятом этаже главной штаб-квартиры министерства магии и, держа в одной руке бокал бренди, а в другой сигару, вдумчиво всматривался в яркие огни вечернего мегаполиса. Это был статный мужчина с аккуратно зачесанными черными с частой проседью волосами и пронзительными голубыми глазами, вокруг которых пролегли глубокие морщины. Живой взгляд внимательных глаз выдавал его острый ум и наблюдательность. Он обреченно вздохнул, отхлебнул немного бренди и, вернувшись к своему рабочему столу, тяжело опустился в высокое кожаное кресло.

С момента гибели его старшего сына Аарона прошло уже пять дней, в течение которых он безуспешно пытался найти логическое объяснение его смерти. И чем дольше он размышлял, тем нескладнее казалась версия, предоставленная ему полицией и отделом внутренних расследований самого министерства. И полиция, и ОВР упрямо сходились во мнении, что в смерти Аарона есть лишь один виновник, и это – Кристофер Моэм.

Моэм – одаренный выходец из самых низов; парень, сумевший волею случая и таланта пробиться в высшие эшелоны магического общества. Он хоть и был молод, но также был и очень циничен, хладнокровен и расчетлив. Разве стал бы такой человек марать руки, оставляя следы на месте преступления? Нет, определенно. Так что, в этой версии что-то не сходилось. Тем более что других доказательств или улик, кроме зажигалки с его отпечатками и свидетелей, видевших его вместе с Аароном в клубе за несколько часов до убийства, попросту не было. Оливер знал Кристофера около пяти лет. С одной стороны он презирал его из-за происхождения; с другой – уважал за его талант и интеллект. Ругань между Моэмом и Аароном действительно случалась, но ее причиной всегда была исключительная профнепригодность его сына. Тем не менее, вне офисных стен они были в относительно нормальных отношениях. Не друзья, это точно, но и не кровные враги.

Мужчина безучастным взглядом обвел обшитые красным деревом стены и плеснул в бокал еще немного бренди. Он никогда не отрицал, что его сын Аарон был проблемой: разбалованной и вечно обдолбанной обузой, которая, как заноза в заднице, что невозможно вытащить, постоянно зудила и нарывала, без конца создавая проблемы. Но за что же именно его убили? За долги или за наркоту? Вряд ли Моэм пытался выбить из него какие-то деньги. Он был слишком умен, чтобы не связываться с Аароном финансово. Но тогда почему, кроме него, никого больше не подозревают? Возможно, он просто пешка в чьей-то игре, а его сын стал разменной монетой, удачно попавшей под руку?

Оливер лениво провел взглядом по своему массивному столу, через всю гладкую поверхность которого пролегала глубокая трещина, и задержался на небольшом шаре из фиолетового обсидиана, стоявшем на подставке в виде небольшой, свернувшейся в кольца, серебряной кобре, инкрустированной бриллиантами и изумрудами. Артефакт, который передавался в его семье из поколения в поколение, и чье имя было известно лишь ему одному. Хьюз протянул руку и провел пальцами по змеиной голове. Оливер крепко обхватил шар рукой и осторожно снял с подставки. От тепла его руки шар засветился тусклым, пурпурным цветом, а миниатюрная, ювелирная змейка вдруг ожила, выпрямилась и плавно подползла к Оливеру, медленно обвившись вокруг его запястья, словно живой браслет.

– Эней14, – прошептал Хьюз, глядя в немигающие изумрудные глаза, ярко сверкающие в тусклом свете настольной лампы. – Ты помнишь тот разговор?

Змея зашипела, раздула инкрустированный изумрудами капюшон и закивала, еще крепче сжав руку своего хозяина.

– Отлично. Тогда ты будешь моим свидетелем, когда придет время.

Хьюз устало откинулся на высокую спинку кресла и закрыл глаза, вновь вспоминая события последних месяцев…

Незадолго до гибели Аарона в его кабинет, как бы невзначай, заглянул Мэттью Пейн, один из генеральных директоров министерства. Невысокий худощавый пожилой мужчина с аристократической выправкой, густыми седыми волосами и глубокими карими глазами. Он приторно улыбнулся, и пожал Оливеру руку, все это время держа подмышкой проект с гордым и многообещающим названием «Восхождение».

– Оливер! Это наш шанс! – воскликнул Мэттью и, не спрашивая на то разрешения, разложил документы на столе мистера Хьюза.

– Шанс на что? – спросил Оливер и опустил голову на руки, желая как можно скорее отделаться от этого назойливого и чересчур честолюбивого человека.

– Как это на что? Ты вообще представляешь, сколько денег мы сможем заработать? – он ткнул тощим пальцем в бумаги, разбросанные по столу, а затем широко развел руки в стороны. – Ты только представь: целые небоскребы чистой магии, новые элитные жилые комплексы для целых семей… которые существуют исключительно на бумаге.

Оливер нахмурил брови и пробежал глазами по документам. Суммы были астрономическими. В случае провала этой безумной затеи министерству грозило не просто банкротство, а полный крах и международный магический трибунал.

– Не нравится мне все это, – холодно отозвался Хьюз и собрал бумаги в стопку, давая понять, что ему это неинтересно. – Я не буду в этом участвовать.

– Да брось! Мы ведь постоянно так делаем! Кофе, клиники, фарма… Подумаешь, тут лишь цифры немного больше.

– Немного? – изумился Оливер, округлив глаза.

– Ну ладно, много. Очень много больше, – согласился Пейн и понизил голос чуть ли не до шепота. – Ты только пораскинь мозгами, Оливер. Мы сможем выйти на совершенно новый уровень. Нужно всего лишь взять ручку, поставить подпись и ждать прибыль. Дальше я все сделаю сам, а ты пока можешь открыть несколько новых офшорных счетов. Как тебе такой план?

Оливер ничего не ответил и лишь еще раз пробежался взглядом по документам, быстро взвешивая все риски. И эти риски многократно превышали потенциальную выгоду. Он отодвинул документы и, глядя прямо в выцветшие серые глаза Мэттью, с железной решительностью заявил:

– Это не план, Мэтт. Это самоубийство. Поэтому нет. Я не подпишу. И больше я повторять не собираюсь! – он отодвинул документы, давая понять, что визит Пейна на этом закончен. – И надеюсь, что и другие ответят тебе тем же.

– Мне плевать, что ответят другие! Другие – не проблема! Сегодня они есть, завтра нет.

– В каком смысле?

Лицо Мэттью исказилось. Он склонился над столом, облокотившись на него дрожащими от злости руками, едва не сбив с него шар из обсидиана, и зашептал:

– Чего ты боишься, Оливер? Мы ведь столько лет проворачивали подобное? Я думал, что мы друзья. Что изменилось сейчас?

– Тогда карты были в наших руках, а сейчас ты буквально предлагаешь мне поднести к виску пистолет и надеяться, что он не выстрелит! Мой ответ нет! А теперь выйди из моего кабинета! – резко ответил Оливер и тоже встал из-за стола, не сводя глаз с Пейна. – Тебе пора, Мэтт. А у меня еще много дел. Я курирую стройку для…

– Да, да… Для этих выродков. Магов из подворотни, типа Моэма, – воскликнул Пейн, скривив губы в смертельной ненависти. – Да как вы все не поймете? Они бросают тень на нас, магов по крови! Из-за них вырождается настоящая магия и скоро она совсем исчезнет. Будь моя воля, я бы их всех нашел и вырезал, как свиней на бойне…

– Времена изменились, Мэтт. И не забывай, что мы все еще существуем и зарабатываем только благодаря им. А теперь выйди из моего кабинета! Немедленно! – не выдержав, взревел Хьюз.

Пейн в ярости с силой ударил по столу, отчего по толстой столешнице поползла длинная трещина. Серебряная кобра, на которой покоился шар, тут же подняла голову, расправила свой крошечный капюшон и угрожающе зашипела.

– Подпиши!

– Пошел вон! – Хьюз сжал кулаки.

– Я не хочу заставлять тебя силой, Оливер, – дрожа от ярости, прошептал он и подался вперед.

– Ты что, угрожаешь мне?

Конфликт нарастал с немыслимой скоростью, голоса становились все громче и громче, а воздух опасно наэлектризовался. От ярости двух высших магов, готовых наброситься друг на друга в любую секунду, по стенам из красного дерева пошли глубокие трещины, а стеклянная дверца напольных часов, которые стояли в углу, задрожала и лопнула. Мелкие осколки со звоном посыпались на пол. И только Пейн сжал руку в кулак, как дверь в кабинет без стука открылась, и на пороге показалась высокая поджарая фигура Кристофера Моэма. Внешне он был очень спокоен, но он мгновенно оценил ситуацию и сделал шаг вперед. Его внимательный взгляд тут же переместился на потрескавшиеся стены, перекошенную и раздутую от гнева физиономию Пейна и неприступное, словно камень, лицо Хьюза.

– Если я не вовремя, то…

– Нет, нет, Крис, входи, – быстро проговорил Оливер и жестом пригласил чернокнижника войти. – Мистер Пейн уже уходит.

Мэтт смерил Оливера гневным взглядом и сгреб в охапку свои документы. Перед выходом он презрительно посмотрел в сторону Кристофера, задержавшись на нем намного дольше, чем того позволяют приличия, а затем поспешно покинул офис, громко хлопнув за собой дверью.

Змея на запястье Оливера едва ощутимо сжала руку, вновь расправила капюшон и зашипела. Эней начал кружить вокруг его руки, переливаясь россыпью камней и оставляя на коже приятную прохладу металла. И, глядя в изумрудные глаза змеи и пурпурное свечение шара в своей руке, Оливер понимал, что это была не просто ссора. Это был первый залп в войне, участия в которой он так старался избежать. И его никчемный сын стал одним из первых звеньев в этой кровавой цепочке.

Оливер поставил шар на стол, разжал пальцы, и свет в обсидиане мгновенно погас. Серебряная змейка, послушная воле своего хозяина, бесшумно соскользнула с его руки и также бесшумно вернулась на свое место, бережно обняв шар и застыв в прежней позе. В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем напольных часов. Что ж, теперь все встало на свои места. Война была объявлена. И Оливер Хьюз был готов дать достойный ответ. Вот только для этого ему нужны были верные союзники. И он был уверен, что Моэм мог стать одним из них, но он, как назло, исчез. Также, как и исчезли его люди, которых он отправил на его поиски. Что ж, придется пойти иным путем.

Мистер Хьюз плеснул в бокал бренди и, поднявшись с кресла, вновь подошел к окну, размышляя над следующим шагом в этой кровавой партии.

Высшая магия

Возвращаться домой после ночи, проведенной в морге, в обществе мертвецов и демона – то еще удовольствие. Особенно когда не знаешь, кто или что ждет тебя за порогом собственной квартиры.

– Доброе утро, мистер Моэм, – зевая, поздоровался консьерж по имени Эдди и с недоумением окинул нас с Эмили встревоженным взглядом, потому что выглядели мы с ней, так скажем, не очень. Да и пахли тоже соответственно.

– Доброе утро, Эдди, – поздоровался я в ответ и направился к его стойке. – Ко мне кто-нибудь приходил? Вчера? Или ночью? – без лишних любезностей спросил я.

– Эм… Вообще-то… Да. Приходил один мужчина, спрашивал о вас.

– Как он выглядел?

– Да как все… Неприметный такой, в старом пиджаке. Еще у него серьга в ухе была. Это я точно помню. И рубаха в клетку.

– Он поднимался?

– Нет. Как только я сказал, что вас еще нет, он кому-то позвонил и ушел.

Что ж, уже неплохо. Оставалось надеяться, что никто не пытался пробраться ко мне иными путями.

– Мистер Моэм, у вас все в порядке? – с нескрываемым волнением в голосе спросил Эдди.

– Да, все хорошо. Но если кто-то будет меня искать, немедленно дай мне знать, ладно, Эдди?

Лифт бесшумно плыл вверх, унося нас от утренней суеты и неся черт знает куда. Мы с Эмили молчали. Девушка крепко прижимала к груди мой пиджак и то и дело поправляла на плече без конца сползающую лямку своего рюкзака. Я же, обвешанный мусорными мешками с кладбищенской землей, держал под мышкой разбитый ноутбук и тихо молился, чтобы защитные заклинания, наложенные на мою квартиру, не подвели.

Дверь оказалась цела. Я провел левой рукой по дверному косяку и с облегчением отметил, что заклятия работают как надо.

– Что-то не так? – тихо спросила Эмили, устало облокотившись о стену.

– Ничего. Все хорошо. Здесь мы в полной безопасности, – с облегчением ответил я и, толкнув тяжелую дверь, пропустил Эмили вперед.

Девушка переступила порог и застыла на месте. Ее помутневшие от усталости глаза расширились от удивления. Она с любопытством вертела головой, рассматривая мою квартиру, и никак не решалась пройти дальше. Ее взгляд блуждал по угрюмым геометрическим узорам на стенах, тяжелым бархатным портьерам на панорамных окнах и отполированному до блеска паркету. Девушка с трудом проглотила ком в горле и, прижав рюкзак к груди, перевела взгляд на свои убитые, пыльные кеды. Она невольно попятилась назад и уперлась спиной в дверь.

– Эмили, – я не смог сдержать улыбку, потому что ее реакция была настолько искренней, что внутри меня что-то сжалось.

– Мне тут даже дышать страшно, не то что войти. Я… Секунду, – она осторожно сняла свой рюкзак и, поставив его на пол, принялась развязывать шнурки.

– Я думал, что все, кто занимает высокие посты в министерстве, живут… эм… в подобных условиях.

– Нет. Мы всегда жили довольно скромно. Наша семья никогда, ни в чем не нуждалась, но мой отец не из тех, кто разбрасывается деньгами, – ответила девушка, скидывая с ног грязные кеды. – В нашей семье немного иные ценности.

«В нашей семье немного иные ценности» – эта фраза, слетевшая с ее уст, прозвучала больше как унижение, а не как факт. Удивительно, ведь несмотря на мое происхождение, я всегда считал, что мы с ее отцом очень похожи. Он был одним из тех немногих кровных магов, кого я по-настоящему уважал. И он как никто другой знал истинную цену магии. Причем совсем не ту, что измеряется деньгами. Что ж, теперь я стал уважать его еще больше.

– Крис, ты не будешь против, если я воспользуюсь душем? – тихо спросила Эмили, осторожно ступая по полу, словно балерина по минному полю.

– Конечно. Ванная в моей спальне, – ответил я, указывая на дверь. – Иди. А я пока закажу нам поесть и найду тебе какую-нибудь футболку.

Пока я делал заказ, из ванной донесся звук льющейся воды. Эмили смывала с себя все ужасы прошлой ночи. Я невольно представил, как теплые струи воды стекают по ее длинным, темным волосам и загорелым плечам, и вдруг почувствовал резкий укол. Укол чего? Защитного инстинкта? Или той самой черной дыры, которую я так тщательно культивировал в себе все эти годы? А может, это была тоска по простому человеческому теплу, которое у меня отнял пьяный водитель грузовика много лет назад, за секунду лишив самого дорогого в жизни?

Я порылся в шкафу, нашел для нее простую белую футболку и подошел к двери, ведущей в ванную. Дверь была приоткрыта, и из щели валил густой, теплый пар, пахнущий хвойным гелем для душа. Я уже собирался уйти, но случайно локтем зацепил ручку, и дверь распахнулась еще шире. И я не устоял. Грех, в котором я даже не собираюсь каяться.

Я заглянул внутрь и затаил дыхание, прильнув к дверному косяку. За матовым стеклом душевой кабины проступали стройные очертания ее прекрасного обнаженного тела. В представшей моему взору картине не было ничего пошлого или слишком откровенного, но этого с лихвой хватило, чтобы сердце забилось чаще, а в висках предательски запульсировало. Казалось, что даже кровь в жилах прибавила ходу. Я смотрел на нее, словно зачарованный, и понимал, что эта девушка особенная. Эмили не видела во мне монстра, хотя и побаивалась. Но она доверилась мне, а значит, уже только за это я ей был как минимум должен.

Если бы на ее месте была любая другая, я бы, не задумываясь, сбросил с себя одежду и вошел в душ, а на следующий день даже имени бы ее не вспомнил. Но с Эмили… С Эмили все было иначе. Поэтому я отступил. Я незаметно притворил за собой дверь и, положив футболку на краешек кровати, развернулся и вышел из спальни, плотно прикрыв за собой дверь.

Взяв разбитый ноутбук, я вошел в свой кабинет и уткнулся лбом в стену. Теперь у меня было время все обдумать, но у меня никак не получалось привести мысли в порядок. В голове засел навязчивый образ девушки, которая упорно вызывала во мне прежде неведомые чувства. И как такое могло произойти всего за одну ночь?

– Черт возьми, хватит! – приказал я себе и подошел к своему рабочему столу. Вот уж и вправду – высшая магия. Никаких призраков, никаких жертвоприношений или откупов, а лишь необъяснимая способность какой-то девчонки превратить меня, черствого, толстокожего чернокнижника, в сентиментального идиота. Я тряхнул головой и обвел взглядом высокие темные стеллажи с книгами и многочисленными тетрадями с сотнями моих записей. В них таилась вся моя жизнь, посвященная магии. А что в итоге? Меня, словно неопытного мальчишку, основательно подкосила пара зеленых глаз и вид босых ног на паркете. Ну что за придурок, а?

Я швырнул то, что осталось от ноутбука на стол, закурил сигарету и подошел к большому зеркалу, висевшему над мраморным камином. Я уставился на свое отражение и сам себя не узнал. Выглядел я очень усталым: волосы были взъерошены, лицо осунулось и стало очень бледным, под и без того черными глазами пролегли темные круги, а скулы стали настолько острыми, будто кто-то невидимый выпил из меня всю кровь и тщательно прошелся по лицу лезвием. Рубашка и брюки были в пыли.

Я отодвинул зеркало, за которым прятался сейф, и провел пальцами по его шершавой дверце, испещренной древними рунами. И почему-то именно сейчас, впервые за долгое время, я ощутил себя на своем месте. Шум воды за стеной стих, и я решил, что с тьмой тоже ничего не случится, если ей придется подождать еще несколько часов. Раздался пронзительный звонок в дверь, вырвав меня из раздумий. Я забрал у курьера пиццу и еще раз убедился, что защитные заклинания, наложенные на мою квартиру работают, как часы. Я пошел к Эмили, чтобы позвать ее пообедать, но, заглянув к ней, я застал ее мирно спящей на самом краю кровати. Бесшумно войдя в комнату, я задернул темные шторы на окнах и укрыл девушку одеялом. Я осторожно провел пальцами по ее влажным, спутанным волосам и, с трудом подавив желание остаться, вышел из комнаты и пошел в гостевую спальню. Там я принял душ и упал на кровать. Я закрыл глаза и представил ее рядом, в моей слишком большой для нее футболке, и то, как бы я снимал ее с нее. Нежно, медленно, чувствуя под тканью тепло ее кожи… Эта сладкая мысль вызвала на моих губах мечтательную улыбку, но следом за ней, словно скорбная тень катафалка, накатили воспоминания прошлых дней. Какое же будущее для нас приготовила судьба? Даже гадать не стану. По-любому что-то кровавое. У этой засранки на этот счет просто дьявольская фантазия.

«Будь, что будет», – отмахнулся я от назойливых мыслей, закрыл глаза и провалился в глубокий сон.

Иллюзия выбора

Раннее утро вторника выдалось хмурым и пасмурным. Город заволокло серой пеленой, а небо затянули тяжелые облака. Мелкие капли дождя монотонно барабанили по крышам машин, безнадежно застрявших в пробках.

Такси резко остановилось напротив неприметной кофейни в Бруклине, и из него выскочил невысокий худощавый мужчина в дорогом светлом костюме. Он прикрыл голову газетой, прячась от назойливого дождя, и поспешил ко входу в кофейню. Он быстро осмотрелся по сторонам, на секунду задержавшись на потухшей вывеске.

– Какой ужас, – с отвращением произнес мужчина и достал из кармана накрахмаленный носовой платок с вышитыми инициалами М.П. Oткрыв дверь кофейни, он вошел внутрь. – Ну и погодка, – вновь пробубнил он себе под нос, стряхивая с рук капли дождя и ошметки размокшей газеты. – Жуть, – он обошел взглядом помещение и недовольно скривился.

Внутри противно пахло старым жиром, кислым кофе и прилично подгоревшим беконом. На стене слева от него висел телевизор и тянулась длинная барная стойка с залапанной витриной, в которой красовалась далеко не первой свежести выпечкa. На самой барной стойке громко булькала и шипела старая кофеварка. За стойкой стояла миловидная, совсем молоденькая официантка. При виде вошедшего посетителя она недовольно закатила глаза и быстро завязала фартук на талии. Схватив в руки карандаш и блокнот, она неохотно подошла к незнакомцу.

– Я могу вам чем-то помочь? – прощебетала девушка, расплываясь в широкой, искусственной улыбке.

– Нет, спасибо, – мужчина бросил брезгливый взгляд в сторону кофеварки и кивнул. – Хотя… Принеси мне кофе. Черный.

Девушка молча засунула ручку и блокнот в карман своего фартука и тут же исчезла за дверью, ведущей на кухню. Мужчина медлил, шаря глазами по полупустому залу. Наконец, в самом дальнем углу он заприметил фигуру человека, ради встречи с которым он сюда и приехал.

– Получше места не мог найти? – недовольно спросил он, на ходу снимая промокший пиджак. Он с отвращением глянул на соседний стол, заляпанный кетчупом и горчицей, и поморщился. – В городе столько приличных ресторанов, а ты выбрал не пойми что. Помойка какая-то, а не кофейня.

– Зачем лишний раз привлекать к себе внимание, Мэтт? – спокойно спросил молодой человек, отставляя в сторону пустую чашку. – Какие новости? Все подписали контракт?

Мэттью Пейн тяжело вздохнул и громко хлопнул мокрой газетой по столу.

– Нет. Вчера на собрании все только переругались. Никто не выделит таких денег. Да и вкладываться никто не хочет. Даже если им горы золотые пообещать. Инвесторы бегут и бегут… Как крысы с тонущего корабля. Плюс, эти убийства. Они всех добивают. Удивительное совпадение, конечно. Удивительное и очень страшное.

– Один маг, второй маг, люди… Жизнь конечна. На смерть стоит смотреть намного проще. Например, как на начало нового приключения. Зачем так драматизировать? – молодой человек усмехнулся и откинулся на спинку разодранного диванчика.

– Страшно все это. Знаешь, я ведь тоже не в восторге, что чистокровных магов осталось столько, что можно по пальцам пересчитать. Но, по правде говоря, мы и сами-то магией уже почти не пользуемся. Чего уж говорить, если даже мой дар за последние двадцать лет ни разу не проявился. Но все эти люди… – Мэттью понизил голос и подался вперед, нервно тарабаня пальцами по столу. – Как бы я этого не хотел, но, видимо, мне придется признать, что Оливер прав. Мы живем с ними в одном мире, нравится нам это или нет. И мы на них, черт возьми, отлично зарабатываем! Kак ни крути, они – кровь всей финансовой системы министерства. И не только министерства. Мир действительно давно изменился, Итан. Магия и реальность давно слились воедино. И, наверное, пора уже с этим смириться и начать жить по новым правилам.

Мэттью умолк, когда подошла официантка и поставила перед ним чашку, до краев заполненную темной жижей. Дождавшись, когда она уйдет, он продолжил:

– Каждое убийство очень больно бьет по нашему рынку. Причем по всем его сферам. Акции без конца падают. Инвесторы очень нервничают. А некоторые и вовсе разрывают контракты. А нам это совсем не выгодно. Нам нужны их деньги, а им стабильность.

– Что сказал Оливер? – пропустив мимо ушей слова Пейна, холодно спросил молодой человек.