Без Границ

8 июня 2013 (суббота)

– Следующая станция «Киевская». Осторожно, двери закрываются… – Виктория закрыла глаза, вставила наушники в уши и уставилась во тьму. Вот уже два часа она каталась по кольцевой линии, пытаясь подготовиться к экзамену по философии.

Начало лета, середина июня. Выпускные экзамены. Как и большинству студентов, Виктории совсем не хотелось ничего учить. Она хотела гулять, пить, есть и спать. Много спать. Почему в молодости так хочется спать? Всегда и везде. Только спать. Невозможно ни о чем думать, только о мягкой подушке и теплом одеяле… Ладно… хотя бы просто подушка, необязательно мягкая… Какие экзамены?

Лекционная тетрадь, уютно лежащая на коленях, оставалась нетронутой уже долгое время. Может, от того, что тетрадь просто лежит, вся информация сама по себе залезет в голову. Но спустя какое-то время Виктория поняла, что само ничего в голову лезть не хотело.

Девушка вышла на Комсомольской и пошла куда глаза глядят. Погода была слишком хорошей, чтобы сидеть над лекциями. Виктория добрела до первой кофейни и решила взять капучино. Может, поможет взбодриться и взяться за ум.

Суббота. Середина дня. Что за идиотизм? Таскаться по Москве в обнимку с толстой экзаменационной тетрадью, пытаясь подготовиться к философии… Прекрасно.

– Вик? – голос подруги в телефонной трубке слегка расшевелил заспанную голову. – Привет, что делаешь?

– Я? Шатаюсь по центру. В данный момент пью кофе. Хотела изучить основные концепции Гегеля… и еще пару гениев прошлого. А ты?

– Только встала. Только, черт побери, встала! Тори, я всё проспала! Вчера мы с моим так зажигали, что сегодня у меня просто нет сил. Как он там – вообще не представляю!

– Значит, ждать тебя сегодня бесполезно? – улыбнулась Вика.

Василиса была очень активной дамой. Активной не в спорте, а в жизни. Ее жизнь кипела, бурлила. Постоянные тусовки, бесконечные праздники, ребята, подруги. Она не знала, что такое возраст и что когда-то надо начинать умнеть и взрослеть.

Каждые три месяца у нее появлялся молодой человек, ибо нынешний ее жутко раздражал своим существованием. Ее могло в нем раздражать всё то, о чем люди не задумываются. Например, торчащий завиток, родинка на спине под лопаткой, как он курит сигареты, как он смотрит, какого цвета у него ресницы… Ее раздражало всё. Потом Вася находила себе того, кто еще не раздражал ее.

Каждый раз, когда под рукой появлялся очередной «Петя», Василиса щебетала и безумно радовалась. Она была уверена, что влюбилась, что именно эта любовь – до последнего вздоха, именно он – ее Ромео, которого она ждала всю свою жизнь и, наконец, дождалась. Удивительнее всего было то, что все, кто был у Василисы, ужасно страдали после разрыва с ней. Ей пофиг, а они – страдают. Они бегали за ней, умоляли вернуться, прощали все ее выходки, а Васька говорила, что ей «слышится какой-то шум».

После вечеринок Ваську невозможно было поднять и куда-то вытащить. Точнее, это можно было сделать, но часов в шесть-семь вечера.

– Ну я, возможно, подойду к тебе вечером, ок? – сонным голосом промямлила девушка в ответ.

– Ага, поняла.

Такой ответ Василисы обычно означал, что, вероятнее всего, она не зайдет. Но так как какая-то черта ее характера не позволяла сказать «я не приду», Васька пыталась завуалировать свои истинные намерения.

Виктория допила кофе и пошла вниз по направлению к Охотному ряду. Она особо не задумывалась о дороге и через какое-то время вышла на Лубянку, к огромному книжному магазину.

Многоэтажный магазин, плотно набитый книгами. Он был разбит на кучи тем и подтем, по которым книги были тщательно распределены по полкам. То место – просто находка для книголюбов.

Виктория же никогда не относила себя к таковым. Она могла прочитать пару книг в жанре фэнтези или психологического триллера. Она не очень любила бульварную романтику, но порой ей хотелось почитать что-нибудь душераздирающее о любви или посмотреть красивую сказку современности: статный мужчина, за тридцать или около, влюбляется в неказистую девочку-нищебродку, которой вообще ничего от него не надо, лишь только святая любовь, которую они так потом феерично смакуют. Приелось это, конечно, но разбавить суровость окружающего мира можно.

Виктория решила зайти в магазин, думая найти какую-нибудь увлекательную книжонку, которая одним лишь описанием затронет черствую душонку и ей просто захочется прочесть ее на одном дыхании.

Боже, сколько же в том магазине было книг! Даже, казалось бы, однотипная беллетристика, и та имела столько подстилей, что Виктория просто потерялась в поисках подходящей вещицы. Через пару часов Вика, наконец, уставшая и слегка взмыленная, вышла на улицу с двумя книгами о каких-то кикиморах и леших.

Девушка почти забыла про упитанный талмуд по философии Средних веков. Господи, как же тяжело читать то, что от тебя требуют. Когда Виктория училась в школе, нежелание читать то, что говорили, было ее глобальной проблемой. Она хотела читать только то, что хотелось! Часто разногласия с преподавателями литературы приводили к скандалам разного масштаба. Ничего не поделаешь. Уже будучи в университете, Виктория поняла, насколько все-таки важно было читать… много читать. Конечно, после окончания школы программа по литературе была осилена и вся классика прочитана. Да, никто и не спорит: что-то из прочитанного показалось ей полной чушью, с чем-то она была не согласна, но были и интересные книги, и их большинство. Также Виктория поняла, что большую часть книг из предложенной Министерством программы по литературе нельзя давать читать четырнадцатилетним подросткам!

Вика помнила свои четырнадцать. Она была неуправляемой, не признавала любовь ни в каком ее проявлении, ничего не знала об уважении – да ей было наплевать на все. Она не знала, что такое страх! Разве могла она понять любовь в «Капитанской дочке» или жесточайшие угрызения совести Раскольникова? Нет. Ей было наплевать.

В общем, довольная покупкой, Виктория покинула магазин и направилась к Тверской улице, но практически сразу же наткнулась на бабушку, торговавшую дряблыми, обветренными книгами, которые были старше самой бабули.

Девушка хотела было пройти мимо, но ее внимание привлекла книга черного цвета, с потертостями, пожелтевшими страницами, с подпаленными краями, словно с ними игрались зажигалкой.

На обложке ничего не было: ни названия, ни автора. Одна лишь черная пустота. Ничего. Как только Вика взяла книгу в руки, то сразу же поняла, какой раритет держит в руках. От нее исходил запах времени. Наверное, время все-таки можно понюхать, когда открываешь такие старые книги.

Лишь только на второй странице было название – «Демонология». У девушки заликовало сердце. Ей так сильно нравились сверхъестественные россказни, что, конечно же, такую книгу назад она уже вряд ли бы положила… хотя вопрос цены ее тоже волновал.

Ее семью нельзя было назвать очень богатой. Мама, Ольга Владимировна, работала врачом в городской больнице. Получала она неплохо – благодаря опыту и выслуге лет жить было можно.

Отец жил отдельно. У него была другая семья, но и о Виктории он не забывал: старался всегда помочь и морально, и деньгами. Вот он неплохо устроился в жизни: работал аналитиком в довольно известной фирме и был чуть ли не правой рукой генерального директора. Нельзя было сказать, что он был светским львом, но его дохода хватало, чтобы содержать и Викторию, и свою новую семью. Сама Вика никогда к нему не обращалась. Обида за мать все еще терзала ее сердце.

С Ольгой Владимировной они общались хорошо. Бывшие супруги умудрились сохранить дружеские отношения, хоть и профукали брак. В принципе, Виктория была рада, что все так сложилось, что не было семейной вражды. Несмотря на то, что все жили отдельно, уважение друг к другу они сохранили.

Вдоволь полистав книгу, нанюхавшись ее запаха, Виктория перевела взгляд на бабулю.

– Сколько она стоит?

– Сто рублей, дочка, – улыбнулась старушка.

– Сто рублей? – удивлению Вики не было предела.

Что такое сто рублей в наше время? Можно сказать, что эта бумажка была равносильна туалетной. Пара поездок на метро или (именно «или», а не «и») пара поездок на автобусе. Две буханки хлеба, пакет молока. Короче, к вечеру все равно не будет ни ста рублей, ни полного желудка. И конечно же, девушке было не жалко этих денег.

Виктория даже смутилась от того, что книжка была написана на какой-то кириллице, похожей на современный русский. В принципе, можно было уловить общий смысл предложений, но некоторые слова оставались непонятными. Виктория посчитала, что такой раритет просто обязан стоять у нее дома, а не продаваться за копейки на улице.

Девушке стало жалко бабулю. Старая женщина была вынуждена продавать такие редкие вещи за бесценок, лишь бы свести концы с концами. Виктории стало жаль, что никто не заботится о стариках в моменты, когда им очень нужна помощь – как материальная, так и моральная. До них нет никому дела: дети заняты своей жизнью, государство занято разборками с другими государствами, да и в целом оно уверено, что вся страна обеспечена, никто себе ни в чем не отказывает.

Виктория дала за книгу пятьсот рублей. Она дала бы больше, но у нее с собой не было наличных. Бабуля долгое время отнекивалась, говорила, что ей много… Но в конце концов Виктория все-таки уговорила ее взять деньги, ведь книгу, которую она продавала, надо продавать за тысячи!

Через час-другой Виктория добралась до Краснопресненского парка, который находился недалеко от ее дома. Но домой совсем не хотелось идти. Там никого не было: мать уехала на дачу заниматься садоводством. Виктория этого никогда не понимала: в чем же радость – отбарабанить сутки-другие на работе, а затем укатить черт-те куда, чтобы потратить там силы в двойном размере? Что за отдых такой?

Девушка сидела на лавочке. Она еле нашла одну-единственную пустую, которая даже еще не остыла после парочки с коляской. Хорошо, что Виктория проходила рядом. Обычно в такой благоприятный денек черта с два найдешь свободное место.

Она хотела повнимательнее разглядеть доставшуюся ей почти задаром книгу.

Книга состояла из различных статей, описывающих всякую нечисть. На некоторых страницах были рисунки и пометки, нацарапанные перьевой ручкой. В ней было множество знаков, печатей, каких-то мистических символов. Все они выглядели так, словно рисовались от руки. Хотя что в этом такого? Когда писалась эта книга, не было ни «Фотошопа», ни дизайнерских программ. Энциклопедия демонов, ангелов, чудищ, всех сверхъестественных существ: их полная характеристика, описание внешнего вида, рода деятельности и даже объяснение их природы. Можно было представить, насколько жуткой казалась эта книга в те времена, когда трактат «Молот ведьм» был одним из самых популярных чтив.

Викторию забавляла эта книга: такая толстая, наполненная невероятным количеством информации – из нее мог бы получиться отличный триллер! Но, несмотря на все шутки, в ней чувствовалось некое величие. Неожиданно где-то на восьмисотых страницах Виктория заметила сложенную вдвое бумажку, на ощупь напоминавшую промокашку. На ней был нарисован треугольник, вписанный в круг. На углах треугольника были изображены символы. В середине – три круга, пересекающихся в центре, и в каждом из них тоже был какой-то знак. Вокруг внешнего круга, обрамлявшего треугольник, в форме пентакля располагались цифры. Это были не просто порядковые числительные. Для глаз Виктории – просто набор цифр, никак не связанных между собой. Но что-то подсказывало ей, что для человека, который нарисовал подобную геометрию, каждая запятая и точка имели значение, возможно, даже жизненно важное.

Над рисунком была надпись: «Kharon». Девушка понятия не имела, что это за проклятие, на кого его нужно насылать и зачем. Текст в форме стиха, написанный на латыни, ясности не внес. Повертев в руках листочек, девушка засунула его обратно в книгу и решила, что все-таки было бы неплохо почитать что-нибудь по философии.

Этот день Вика специально выделила под учебу, покинула дом, потому что там невозможно заниматься: постоянно хочется гулять. И вот она, вроде бы и на улице, пытается постичь основы философии за полторы недели до выпускных экзаменов. Да и ничего странного! Виктория была такой же, как и большинство студентов: ничего не хочу делать, не хочу ничего учить, не хочу ничего читать, просто отдайте мне мой диплом и оставьте меня в покое этим прекрасным летом.

Еще долго девушка сидела в парке, пытаясь вникнуть в логику просвещенных умов прошлого. Затем печально отправилась домой: она ничего не могла запомнить! Стоило ли паниковать? Оставалось еще полторы недели до экзамена… Вернее, до одного из них. Нет. Для паники еще было рано.

Вечером к Виктории приехал Данил, ее молодой человек, и об учебе можно было забыть. С Данилом они встречались уже два года. Познакомились, когда Вика училась на третьем курсе, а он как раз заканчивал пятый. Пару раз погуляли, пару раз выпили, пару раз проснулись в одной постели, не позволяя страсти разрушить дружбу. А потом решили, что «пару раз» можно превратить в перевернутую набок восьмерку и все-таки разрешить любви залезть к ним под крылышко.

Данил стал чаще приезжать, ухаживал, как мог, а в студенческие годы это нелегко. Виктория цвела и радовалась. Радовалась и ее мама, которой молодой человек очень нравился. Уже тогда она видела в нем перспективный цветок, который не завянет после университета. Так и вышло. Данил устроился на работу, через год его повысили, и сейчас он ждал очередного повышения.

Виктория очень радовалась за него – хоть у кого-то что-то приятное получается в этой жизни! Все вокруг говорили ей, что Данил – золотой мальчик, что с ним ее ждет только светлое будущее. Девушка была согласна с окружающими, но никогда не была уверена в своих чувствах к парню. Данил, бесспорно, ей очень нравился, но до сих пор Вика не могла понять, любит ли она его, хочет ли того самого светлого будущего, которое так прекрасно описывали друзья и мама.

Они пили чай, когда девушка вспомнила о своей недавней покупке. Она тут же решила показать книгу молодому человеку.

– Ну зачем ты покупаешь этот хлам? – Данил осуждающе посмотрел на девушку. – Эта вещь не несет в себе никакой ценной информации, кроме детских сказок про демонов. Ты что, веришь в это?

– Нет. – Викторию расстроила его реакция. – Ее просто интересно было бы почитать, понять, как в то время воспринимали мистику. Дань, нельзя же так отвергать все сразу, только потому, что здесь нет ничего про бухгалтерский учет и статьи из кодексов РФ.

– Причем тут это, Вик? Ты просто тратишь время не на то. У тебя экзамен, и лучше бы ты потратила время на подготовку к нему.

Виктория молча смотрела на парня. В такие моменты она не хотела думать даже о совместном настоящем, не то что о будущем.

– Боже, как можно быть таким занудой? – скрывая раздражение под улыбкой, спросила девушка.

– Ну все, начинается. Тори, ты же сама принесла ее, чтобы показать, спросить…

– Нет, я принесла ее, чтобы ты порадовался за меня, а не начинал осуждать и рассказывать о моих экзаменах!

Данил молча смотрел на свою девушку и пытался не улыбаться. Глядя на эти попытки, Викторию это тоже рассмешило. Она решила отпустить ситуацию.

– Я рад за тебя. Правда, – сдался он. – Все равно искренне не понимаю, что в этой книге такого! Ну да ладно. Нравится – читай, развивайся.

Виктория молча покачала головой. В глазах молодого человека читалась то ли насмешка, то ли простое непонимание. Она не понимала его, но его нежные губы заставили ее отвлечься от этих мыслей. Вот что-что, а целоваться с ним ей нравилось. В этом ему не было равных…

– Я еду в командировку послезавтра. На полторы недели, – сказал Данил, обнимая девушку.

Они лежали в кровати, и, казалось, еще пять минут назад не существовало ничего, кроме их тел и душ, тесно сплетенных между собой. Виктории казалось, что мир остановился, позволяя им насладиться друг другом, не отвлекаясь ни на что. Как же быстро врывается реальность, не давая забыться окончательно.

– В командировку? Что будешь делать на этот раз? – неохотно спросила девушка.

На самом деле, в тот момент ей хотелось умиротворения, а не обсуждать его дела. Но Данил был не из тех, кто после секса предается нежностям и ласкам, чего нельзя было сказать о Виктории.

– Дела компании налаживать, – улыбнулся он в ответ, встал и начал одеваться.

Девушка молча смотрела на него: на то, как он застегивает брюки, накидывает рубашку, застегивает пуговицы, расчесывается. Он вел себя так, будто они женаты много лет, и все, что было связано с Викой, ее радости и увлечения, больше не заслуживали его внимания.

Наверное, другая бы обиделась, закатила скандал – что-нибудь да сделала. Виктории же было наплевать. Она прекрасно понимала, что Данил – не ее человек и что светлого будущего у них не будет. Это лишь вопрос времени. Между ними остались только секс и симпатия, но даже эта сторона отношений ее уже не устраивала. Ей не нравилось, что человек вообще перестал ею интересоваться, что о чем-то его приходилось просить, потому что вся его инициатива заканчивалась на работе. Ей не нравилось, что он воспринимал ее как должное.

Но Виктория молчала.

Молча она проводила его до двери, пожелала счастливого пути и, как только щелкнул замок, с огромным облегчением почувствовала себя свободной на ближайшие полторы недели. У нее словно камень с души свалился!

Было около часа ночи. Хотелось спать, но, несмотря на это, Виктория все же решила еще немного почитать билеты к экзамену.

9 июня 2013 (воскресение)

Воскресенье. Утро.

Солнце пробивалось сквозь плотные шторы, но девушке все равно хотелось улыбаться. Бывают такие дни, когда просыпаешься и понимаешь, что настроение просто зашкаливает. Все вокруг кажется легким, воздушным, и тебя разрывает на части от беспричинной радости.

Ее мама, Ольга Владимировна, должна была вернуться только вечером. Значит, у девушки был впереди целый день ничегонеделания. По воскресеньям она никогда ничего не делала, и даже выпускной экзамен вряд ли смог бы сломить эту привычку.

Еще немного повалявшись в кровати, Виктория встала и побрела в ванную. В коридоре она заметила книгу, которую вчера так и не донесла до комнаты. Девушка мысленно выдохнула: если бы книгу заметила мама, состоялся бы строгий разговор, с последующей оценкой вменяемости дочери. Недолго думая, Вика прихватила фолиант с собой.

Она набрала полную ванну, легла в теплую воду и снова стала разглядывать таинственный листок. Что это значит? Что такое Kharon? Ничего не объяснено, ничего не сказано. В самой книге она не нашла похожих имен. Вика пыталась найти что-нибудь по символам, изображенным на листке, но и это не дало результатов. Чертов листок не давал ей покоя.

Выбравшись из ванны, Виктория обернулась полотенцем и побежала к компьютеру искать онлайн-словари. Внезапно до нее дошло: если хотя бы приблизительно понять смысл текста, возможно, это объяснит, кто такой Kharon.

Вся мокрая, в полураскрывшемся полотенце, девушка стучала по клавиатуре, пытаясь перевести латынь.

Два часа спустя Виктория разочарованно откинулась на спинку стула: перед ней был лишь обрывочный перевод какого-то обращения к некоему Kharon. Кое-что она, конечно, поняла: Kharon – это «он», а не «что-то». Но в тексте не было ни слова о том, кто он такой и что делает.

Магический текст! Это было уже слишком даже для Виктории. Все-таки по натуре она была скептиком. Одно дело – почитать ради интереса мифы и легенды, и совсем другое – начинать в них верить и пытаться вызвать какую-нибудь пиковую даму.

Виктория всегда была уверена, что все проклятия, порчи, сглазы и привороты работают лишь потому, что человек в них верит. Сама девушка верила в силу самовнушения и материальность мыслей. Ее невозможно было сглазить или проклясть, потому что она в это не верила. Человек, убежденный, что его прокляли, действительно притягивает к себе всю дрянь. Шел, споткнулся, упал, расшиб колено: в такой ситуации Вика решила бы, что она – неловкое полено и надо быть аккуратнее. А вот внушаемый человек был бы уверен, что упал из-за той странно выглядящей бабки, которая десять минут назад прошипела ему вслед всякого нехорошего.

И все же что-то сдвинулось в ней в тот момент. В глубине души Виктории вдруг стало безумно интересно. А что, если к ней и правда явится этот Kharon? Что, если она сможет узнать, кто он? Одна ее часть, жаждущая приключений, хотела рискнуть и вызвать незнакомца. Другая уже вовсю смеялась над этим ребячеством. Если бы ее подруга Василиса пришла и сказала, что собирается вызвать кого-то с того света, Виктория бы точно не упустила возможности посмеяться над ней.

Наконец, девушка отлипла от компьютера и начала одеваться, но тут же замерла посреди комнаты, как вкопанная. Ее голову внезапно атаковал целый рой вопросов. Во-первых: как можно вызвать того, о ком ничего не известно? Кто он – черт, упырь, демон, ангел? Во-вторых: что нужно для ритуала? Может, лапка стеклянной лягушки или плавательный пузырь сельдяного короля? Вика понятия не имела. Она даже не знала, как правильно читать на латыни весь этот текст, написанный на средневековом пергаменте. И если проблему с произношением еще можно было решить при помощи словарей, то с жабрами и лапками дела обстояли намного хуже.

Долгое время Вика смотрела на нарисованные круги и знаки, пока подсознание не подкинуло очевидную догадку: это нужно перерисовать на пол! Да. Точно. Вот только чем? Маркером? Если это увидит Ольга Владимировна, она незамедлительно отправит дочь в сумасшедший дом, и, возможно, по связям ей даже дадут неплохую палату. Мел? Мела нет. Оно и понятно – откуда мел? А почему круг должен быть непременно на полу? Можно же и упростить… Девушка взяла простой карандаш, села за стол и прямо на столешнице начертила ровный круг сантиметров сорок в диаметре. Она вписала в него все символы, добавила внутренние круги, нанесла знаки, цифры и, довольная собой, уселась ждать.

Точно, надо же читать текст! Так у круга можно вечно сидеть и ждать у моря погоды. Вика схватила листок и принялась читать слова с выписанной транскрипцией и проставленными ударениями.

Она прочла текст несколько раз, но ничего не изменилось: ни ветра, ни голосов, ни вспышек света… Вздохнув, Вика прочла все еще раз – медленно, с выражением. И снова стала ждать. Тишина.

«А чего я, собственно, ждала?» – усмехнулась девушка про себя. Да ладно, ей просто захотелось немного повеселиться.

Девушка встала со стула и прикрыла свои шаманские каракули книгой. С этими проклятиями она совсем забыла, что еще не завтракала. Но выйти из комнаты ей не удалось.

Вика сделала шаг и врезалась во что-то твердое. В мужчину. Ударилась лбом о его стальную на ощупь грудь. Сказать, что в этот момент Вика чуть не обделалась от страха – значит, ничего не сказать. Ладони мгновенно вспотели, в глазах потемнело, ноги затряслись. Пятясь назад, она не могла оторвать от незнакомца глаз.

Ей в жизни не было так страшно. И на то была веская причина: в ее запертой квартире, в ее комнате, в паре шагов от ее кровати стоял незнакомый мужчина. Девушка даже дышать толком не могла, ей казалось, что она вот-вот задохнется. Она хотела закричать, спросить, какого черта он здесь делает, но язык будто отнялся. Вика вообще не была уверена, что её язык находится все еще у нее во рту.

Страх, холодный и липкий, пронзил ее насквозь. Ужас сковал ноги. Виктория перестала чувствовать собственное сердце – казалось, оно не просто ушло в пятки, а вообще покинуло тело.

Но настоящий кошмар начался, когда ее обгадившийся от страха разум начал догадываться, кто стоит перед ней.

– Не может быть… – прошептала она, продолжая пятиться, пока не уперлась спиной в холодную стену и горячий радиатор. Путь был отрезан.

Это невозможно! Она не верила своим глазам. Ну не мог мужик просто возникнуть из ниоткуда, лишь потому что она прочла какой-то дурацкий текст! Это розыгрыш. Кто-то подшучивает над ней. Кто-то, кто знает про книгу и записку… Данил!

Внезапно её осенило: Данил не уехал ни в какую командировку! Он подослал этого мужчина, чтобы напугать ее до смерти! Но… нет. Это слишком. Это еще более нереально, что сейчас в квартире появился вполне себе живой человек. Нет.

Она не верила! Может она умом уже тронулась?

Она моргнула, потом еще раз, пытаясь прогнать навязчивый образ, но не тут-то было. Мужик стоял неподвижно, смотрел прямо в глаза, и его взгляд был таким холодным и жутким, что Вика задрожала. Хотя, казалось, что бояться сильнее уже некуда.

Мужчина молчал, испепеляя девушку взглядом. Он был хмур, возможно, даже зол. И – мозг отметил это сквозь пелену ужаса – невероятно красив. Янтарно-карие глаза прожигали лицо девушки. Плотно сжатые губы без намека на улыбку. Черные волосы, густая челка, свисающая на глаза, но ничуть не мешающая ему буравить Викторию взглядом… Он был притягателен и одновременно так страшен, что на лбу Виктории выступил холодный пот.