- -
- 100%
- +
– Савелий, отвези его в больницу лучше. Вдруг и правда перелом. Я передам всё Алексею Олеговичу.
– Да, кстати, где этот вездесущий? – тут же заворчала Вера Александровна. – Когда надо, его нет.
– Я сейчас поищу его, – пообещала девушка, отступая, и скрылась за дверями кухни.
Выдохнул, не чувствуя ни облегчения, ни злорадного удовлетворения. Она поверит ему. Потому что слепо любит и готова прощать даже истязание над собой, не то, что над посторонним мужиком. Твою мать!
– Ладно, поехали. Тебе этим носом ещё баб соблазнять, – хохотнул Виталий и хлопнул по плечу.
– Тише ты, – зарычал недовольно на мужчину.
В больнице, однако, сняли следы побоев и составили протокол. Подача заявления на хозяйского сынка грозила многими побочными эффектами – одно из них стопроцентное увольнение, но можно этот момент и переиграть.
Заявление вложили в протокол, взяв все подписи. Вернувшись в особняк так и изложил Игорю Матвеевичу. Хозяин держался достойно, чем смог вызвать моё уважение, отчего ещё сильней возненавидел его, себя и всю эту дичь в целом.
– Сын рассказал мне немного иную версию, но я понимаю, что все обстоятельства не в его пользу. Поэтому прошу тебя не давать делу ход, так как Марк и тюрьма – абсолютно несовместимые вещи. Я сожалею о том, что произошло, поэтому семья Волковых без лишних вопросов готова оплатить все медицинские услуги, вплоть до пластики, если понадобиться. А также мы готовы принести свои извинения словесно и материально.
– Словесно? – переспросил я. – Что ж пусть ваш сынок и извиняется прилюдно, а не прячется за спину. И чихать мне на ваши деньги, – фыркнул я и ушёл из кабинета хозяина с вредно поднятой головой.
Пусть помучаются. При статусе Игоря Волкова можно и не сомневаться, что моё заявление прокуратура не примет, но мало кто знает о Кирюхе, который за брата горой, а значит и половина ментовки.
На сегодня отправили отдыхать. Глаза слезились, дышал только через рот, отчего в горле спёрло. Хотелось материться, когда случайно задевал переносицу.
Удивлённо привстал на постели, когда в комнате появилась Есения с подносом в руках – ужин для больного всё же полагался. Девушка поставила разнос мне на колени и присела рядом на край кровати.
– Спасибо, – искренне поблагодарил я и сквозь пелену слёзной жидкости, понял, что девчонка пришла по делу. Задним местом чую какое.
Что ж, посмотрим, что ты можешь мне предложить.
– Забери заявление, пожалуйста, – девушка старалась не смотреть на меня и спешно намазывала варенье на тост.
– С чего вдруг? – сипло рыкнул на неё, наблюдая за тонкими пальцами.
– Я знаю, что ты первый начал.
– Это он тебе так сказал? – перебил я.
– Неважно кто, Альберт! Я прошу тебя! Не надо.
– Почему? – спросил тихим осипшим шёпотом. – Скажи. Почему так защищаешь его?
Есения положила тост рядом с тарелкой, затем, вооружившись вилкой и ножом, разрезала стейк на кусочки. Ожидать ответа сил совсем не осталось, потому схватил её за руку с ножом, требуя прекратить.
– Ты любишь его, да? – звучало, как констатация факта, а не вопрос.
– Это не твоё дело, – решительно произнесла Есения и собралась было подняться, но моя жёсткая ладонь не позволила, продолжая удерживать. – Пусти, мне больно.
В ответ сдавил её кисть сильнее, и девушка, охнув, выпустила рукоять ножа.
– Отвечай. Ты любишь этого урода?!
– А если скажу, что да? – процедила в ответ, просквозив яростным взглядом.
Утверждения слышать не хотелось, и, рывком отбросив её руку, процедил:
– Уйди от греха.
Есения метнулась к двери, но всё же остановилась и снова решительно посмотрела на меня.
– Умоляю, Алик. Если ты мне друг…
– Слушай ты, – теперь не выдержал и вскочил с кровати, уронив на пол содержимое подноса. Еся глухо взвизгнула, когда припечатал её к стене и посмотрел в упор. – Эта падла получит своё по заслугам. Я вмазал ему за дело, потому что защищал тебя, идиотка! За своей любовью не видишь явного…
– Спасибо! – выпалила девушка, испуганно таращясь на меня и сбив с панталыка всю мою тираду.
Замер, глядя в черноту упрямых и отчаянных глаз. Господи, она и правда любит его. Интересно, на что ты способна пойти, чтобы защитить своего садиста?
– Этого мало, – язык сам сплёл сию фразу.
– Мало? – вопрос, чувствующий подтекст.
– Да, – кивнул я и вдруг с вожделением оглядел её губы. Что он чувствует, когда целует их? – Попроси меня получше.
Есения громко сглотнула и до слуха дошёл громкий молоточек её зайцем бьющегося сердца. Девушка отвернула взгляд в сторону, даже не предполагая, чего я хочу.
– Что тебе надо? – вконец севшим голосом спросила она и сжала в кулаке ворот рабочего платья.
И вот тут стало смешно. Только смеяться больно.
– Романтики от тебя сейчас тем более не захочу, расслабься, – отступил, презрительно окинув её взглядом.
– Говори уже! – девушка явно держала эмоции на грани, чем усугубляла своё положение.
– Во-первых, никогда не ори на меня, я тебе не какой-то мальчишка, – процедил я. – А во-вторых, – здесь грубо сжал её плечо и силой начал опускать перед собой на колени. Девушка болезненно охнула и, как сломанная кукла, осела на пол. – Попроси теперь ещё разок и поуважительней. Да, я сейчас мразь, но ты сама виновата. Хамить тут никто не просил. Ну так что?
Есения буравила диким ненавидящим взглядом, чётко понимая, что весь этот спектакль не шутки.
– Я думала ты другой, – шепнула девушка и крупная слеза выступила на веках.
– Другой, Еся, – кивнул я и вдруг самому стало противно от происходящего. С чего ради она должна расхлёбывать это всё? – И ты теперь другая.
С этими словами потянул её за локоть вверх, требуя встать с колен, и, распахнув дверь комнаты, вытолкнул в коридор.
– Алик, пожалуйста, – взмолилась Есения и метнулась обратно, но я успел закрыть дверь перед её носом. – Алик, прошу…
Убирайся! Закрыл уши ладонями, чтобы не слышать нескончаемый стук её кулачков в дверь. Пошли на хрен ты и твой женофоб!
Глава 7. Теперь есть я
ЕСЕНИЯ
Я всё понимала, анализировала, размышляла и сравнивала, но изнутри продолжало грызть чувство унижения. Этим утром меня едва не задушил человек, которого полюбила всей душой. Человек, которому хочется бездумно верить, с которым желаю быть всегда, везде и в любой ситуации. Однако, фраза "и в болезни, и в здравии" хромала на корню. Марк болен, и его диагноз начинает шептать на каждом шагу "беги, пока не поздно". Нет, я не могу так поступить с ним. Он борется. Игорь Матвеевич любит племянника и тоже готов всё время быть с ним рядом. А я разве имею права говорить о любви, а потом постыдно бежать, бросая возлюбленного в беде? Только синяки на шее красноречивей, а боль при глотании натягивает нервы.
Борьбу с внутренними противоречиями обострила излишняя истеричность водителя. Парень явно лез на рожон. Я понимала, что в нём срабатывают какие-то личные и неизведанные мне кодексы, поэтому всячески старалась пресечь их на корню и лишний раз не обострять. Только зоркий и ищейский взор будущего юриста был повсеместен. Едва успев отбить одну атаку, тут же попадала в другую.
Задобрить? Усыпить бдительность? Можно попытаться. Только и здесь произошло что-то из ряда вон выходящее.
Да, я была уже готова молить на коленях, и похоже Алик это понял, поэтому выставил меня за дверь. Только всё же почему? Стало стыдно? Или потерял интерес к этому?
Сердце всё больше бастовало и требовало пересмотреть мои "дружеские" отношения с этим человеком. Говорит, что заботиться, но ставит на колени? Совсем не тот уровень доверия и уважения. Биться душой о закрытую дверь устала почти сразу. Его не пробить. Как я раньше умудрилась разглядеть в парне человечность?! Ума не приложу. Тяжело вздохнув, поплелась в комнату Марка.
Мужчина стоял у мольберта и перебирал тюбики с красками. Честно говоря, ещё ни разу не видела его за этим процессом.
– Привет, – мягко улыбнулась ему. – Можно?
Марк лишь повернул ко мне голову и соблаговолительно кивнул.
Неспешно прошлась к его постели и примостилась на край. Уставилась на любимый профиль мужчины, лаская взглядом. Однако, Марк хоть и был спокоен, но казался хмурым.
– Ты была у него?
– Да, принесла ужин, – кивнула в ответ, продолжая наблюдать, как он задумчиво ставит очищенные кисти в высокий стакан, а затем берёт следующую.
– Знаешь, сперва даже не думал ему отвечать. Я решил, что мне прилетело за дело. Он так прямо и заявил, что это мне за тебя, – тёмный изумруд глаз спокойно мазнул меня взглядом. – Я собирался стерпеть. Упал на землю и принимал на себя его рукоприкладство, но… В голове что-то щёлкнуло и сработал старый инстинкт. Инстинкт самосохранения. В школе меня тоже бросали наземь, зажимая в кружке смеющихся одноклассников, и осыпали пинками, ударами, оскорблениями.
Сердце болезненно сжалось и, поднявшись с кровати подошла к нему. Ласково приобняла, поцеловав в макушку.
– Меня переклинило. Я ощутил себя в старой шкуре изгоя, посмешища и отшельника, и сработал протест. Я снова взбунтовался и ответил Алику.
– Он спровоцировал тебя, – утвердительно констатировала я.
– Пару часов назад ты не была уверена в моих словах, – Марк настороженно и чуть удивленно взглянул на меня.
– Я имела неудовольствие поговорить с ним. Некоторые его фразы сполна оправдали тебя, – нежно погладила ссадину на губе мужчины, а после аккуратно поцеловала в уголок рта. – Пожалуйста, не думай о нём. Перебесится и успокоится. Он вспыльчивый, но отходчивый.
– Он ждёт моих просьб о прощении, – хмуро сказал Марк. – Клянусь, Есь, я всегда достойно отвечал за свои проступки, но сейчас… Сейчас не могу. Может чуть позже, но не сейчас.
– И не надо, Марк, – обогнула мужчину и заглянула в это печальное лицо. – Я знаю тебя, отец знает – вот и всё, что необходимо. Всё остальное было провокацией…
– И я ей поддался.
Почти застонала от его самокритики.
– Я очень хочу научиться противостоять этому, Есь, – в изумрудных глазах прочла неподдельное желание. – Хочу наконец стать сильнее. Управлять собой, а не забываться и, уходя в прострацию, творить невесть что.
– Ты невероятно утончённая и творческая личность, Марк, – нежно погладила его по щеке, ловя любящий и такой доверчивый взгляд. – У таких людей эмоции всегда на поверхности. Жизнь тебя сильно ломала в своё время, но ты сумел сохранить в себе всё самое прекрасное, несмотря ни на что. Ты справился. Сначала один. Потом с отцом. Теперь есть я. С каждым разом ты одерживаешь победу и становишься сильней. Не кори себя. Смотри вперёд и гордись тем, чего достиг.
Марк отложил кисть и наконец посмотрел на меня благодарным взглядом. Аккуратно протянул ко мне ладонь, и я охотно прильнула к ней щекой.
– Я так люблю тебя, Есь, – искренне произнёс он, мягко поглаживая мою щеку большим пальцем. – Наверное умру, если ты вдруг оставишь меня.
– Я никогда тебя не оставлю. Потому что тоже очень люблю, – горячо заверила я и с этими словами подалась вперёд, поцеловав.
Старалась не углублять момент ласки, боясь причинить боль его подбитой губе, но Марка это похоже мало волновало. Мужчина проникся поцелуем и с упоением прижал меня к себе, вдоволь наслаждаясь близостью.
Утро следующего дня было официально моим выходным днём. Однако, сна ни в одном глазу. Я спешно оделась и побежала на кухню, чтобы приготовить две чашки кофе и парочку тостов с джемом. Да, я сегодня должна отдыхать, но очередное осеннее утро всё равно мечтала провести с Марком. Думаю, ради этого он простит мне кофе полседьмого утра.
Воровато прокралась наверх и постучала в его дверь. Пожалуйста, только услышь. Повторила стук, нервно топчась на пороге.
– Да… Открыто, – послышался сонный голос владельца комнаты.
Робко просунула нос в образовавшийся проём.
– Доброе утро, – шипящим звуком прошептала я.
Марк лежал на животе и, лениво привстав, обернулся, щуря один глаз.
– Еся? – спросонья глянул в тёмное окно, а потом на часы. – Ещё так рано…
– Да. Зато завтрак лично от меня.
– Может лучше ляжешь ко мне? – и мужчина хитро улыбнулся. – Я бы обнял, прижал к себе сладко-сладко.
Поставила кофе на прикроватную тумбочку и, наклонившись к любимому, промурлыкала:
– Как же заманчиво.
Успела сказать только это, и Марк озорно рыкнув, схватил меня в охапку и затащил к себе под одеяло. Довольно захихикала и прижалась к его горячему ото сна телу. Мужчина нежно прильнул губами к моим.
– Какое шикарное утро, – прошептал мне в рот.
Про кофе так и забыли. Утренние нежности в сто крат приятней какого-то там напитка. Сладко задремала в его объятиях, и проснулась уже когда солнце во всю озаряло комнату. Потянулась на простынях и упёрлась в тихо наблюдающий за мной взор.
– Я хочу нарисовать тебя, – твёрдо проронил Марк, чуть щекоча касаясь моей ключицы пальцами.
Внутри замерло, вдруг представив, как буду стоять перед ним обнажённая, и не двигаясь позволять ему смотреть на себя и переносить изгибы тела на холст. Наверное, это невероятные ощущения.
Погладила чуть колючую щетину и загадочно улыбнулась.
– Почему бы и нет?
Марк стиснул меня в своих крепких руках и утопил в страстном поцелуе.
Глава 8. Ход конём
АЛЬБЕРТ
Распирала злость, которую требовалось срочно чем-то залить. Договорившись с Виталиком, втихую покинул поместье Волковых, чтобы пропустить пару кружек пива в том самом баре, где пару дней назад встречался с братом.
Ночь на воскресенье встретила бурной тусовкой в местной забегаловке, но меня и мой расквашенный нос мало волновали гулянье и знакомство с девочками. Целенаправленно шёл к барной стойке, но уткнулся в физию братца, сидевшего в компании с какой-то милфой.
Увидев меня, брат слегка озверел и, поднявшись с места, поймал моё лицо в свои крепкие ручищи, начав вертеть.
– Какого хрена, браток? Что за тварь тебя так? Я его на ленточки покромсаю.
Попытался вырваться из его пьяной хватки, но мент есть мент.
– Всё нормально… Сцепился с сынком Волкова. Тому тоже досталось.
Договорить, увы, не успел и получил хлёсткую оплеуху от Кирилла. Картинка прыгнула и успокоившийся было нос, взвыл с новой силой.
– Идиота кусок! На хрена? Хочешь, чтобы уволили раньше времени?
– Я не сдержался. Попробуй сам смотреть в его рожу и улыбаться.
– Придурок! – новая оплеуха, но уже по уху. – Уйми цацки, мелкий пакостник. Я тебе важную роль доверил, а ты решил просрать всё из-за своих амбиций. Терпи, сучок, иначе выкину на хрен обратно в отчий дом картошку копать.
– Я понял. Понял! Хватит! – раздражённо взмолился в ответ.
Брат презрительно передёрнул плечами и отошёл от меня, сев обратно к своей спутнице.
– Это и есть мой непутёвый братец Алик, – представил меня ей.
Милфа мне улыбнулась и приветливо кивнула. Внимательно оглядел её. Землистый цвет лица с глубокими мимическими морщинами, окрашенные в блондинку волосы, серые почти пустые глаза. Болезненная худоба скрывалась за мешковатой одеждой, а цыплячья шея неуклюже торчала из-за ворота бордового свитера.
– Здравствуйте, Инна Волкова.
А теперь просто застыл, вперившись в неё изумлённым взглядом.
– Да-да, это родная мамаша нашего психа, – колыхнулся в смешке Кирилл и отхлебнул пиво.
– Не обижай моего сыночка, Кирюш, – ласково пропела она.
– Это сильнее меня, – сожалея, покачал головой брат и снова усмехнулся.
– Постарайся… Ибо терпение – благодетель.
– Я терплю, но ты медлишь, – недовольно парировал брат.
– Неправда, я готова к вашим дальнейшим действиям. Место встречи назначено. Осталось лишь выманить сына-затворника.
Брат хмыкнул и перевёл взор на меня.
– Что может заставить нашего женофоба покинуть дом?
Я задумчиво прикинул в голове варианты. Марк нужен нам без сопровождения, поэтому вылазка с его отцом исключается. Но однажды он покидал пределы поместья ради Есении, когда девушка упала с лошади, а второй раз, когда сильно поссорился с ней. Значит девчонка – это единственная действующая сила.
– Горничная, – процедил я и, забрав у брата пиво, наглым образом сделал пару глубоких глотков. – За ней он готов хоть на край света.
– Амуры – это великолепно, – хлопнул в ладоши Кирилл, но встретился с вмиг померкшим взором Инны.
– Надеюсь, вы избавите моего сына от этой девки? – нервно вопросила она и трясущимися руками вынула из элегантного портсигара папиросу.
– В данный момент этим усердно занимается брат, верно?
Я лишь красноречиво зыркнул на него исподлобья.
– Эта шмакодявка ещё тот крепкий орешек.
– Тогда не помешают более кардинальные меры, – Кирилл демонстративно вернул свой бокал с напитком и развалился на стуле.
– Например? – с вызовом посмотрел на него.
– Надавить, пригрозить, скомпрометировать. Не будь идиотом! Всему учить тебя надо?
– Не надо, – фыркнул в ответ и раздражённо отвел взгляд в сторону, скучающе осматривая зал.
– В общем, время поджимает, поэтому включай наконец мозги, братишка. У Маркуши срочная встреча с любимой мамочкой, поэтому выуди нам его оттуда, на хрен!
Дальнейшего нагоняя выслушивать не хотелось, поэтому, дождавшись шота с текилой, опрокинул в себя и настойчиво попрощался с нежданной вечерней компанией.
Остаток ночи провалялся без сна, заснув лишь под утро. Появление дворецкого на пороге комнаты не удивило. Мужчина справился о моём состоянии, но осмотрев подбитую физию, дал распоряжение взять отгул. Почему бы и нет? Обмозговать дальнейший план действий можно уже спокойней, только променял это на сон, который так и не заполучил этой ночью. Проснулся аж в пятом часу вечера. Ничего себе! Голова безумно гудела, а во рту сухо. Сосед в гараже выполняет свой рабочий долг, а я валяюсь тут как придорожная пыль.
Так, Алик, соберись! Видимо, расквашенная физия мешает мыслить логически.
Первым делом мне необходимо помириться с Есенией. Попытаться всё же вызвать её доверие и былое дружеское общение. Легко сказать, да нелегко сделать. Я же вчера насильно поставил её на колени. Такое унижение она не простит мне никогда. Но если потихонечку? Включить добродетель и кормить лёгкими весточками к раскаянию, а может и надавить на жалость. Эта девочка же любит помогать убогим.
Преосторожно оделся, стараясь не травмировать покалеченный нос. Видуха, конечно, была не из приятных, но придется нести этот груз с достоинством.
Войдя на кухню, застал за ужином садовника и Есению. При виде меня девушка понуро уставилась в свою тарелку, а Вера Александровна всплеснула руки.
– Алик?! Ну наконец-то, а то уж переживать начали. Весь день ни слуху, ни духу. Маковой росинки во рту поди не было?
– Да, урчание в животе и привело сюда, – попытался улыбнуться, усаживаясь рядом с девушкой, но больше получился оскал.
– Давай, давай. Сейчас накормим, садись.
Повариха тут же засуетилась, начав сервировать стол. Покосился на Есю – девушка поглощено и неспешно черпала ложкой суп, стараясь отворачиваться от меня.
– Прости, – не без усилия выдавил я, шепнув ей на ухо. – Я перегнул.
Есения посмотрела на меня из-за плеча. Во взгляде сначало была удивлённая неприязнь, но рассмотрев мою физию ближе слегка смягчилась. Девушка молча кивнула и вернулась к своей тарелке. Формальность. Только формальность! В груди неприятно царапнуло. Что каждый день теперь придется так перед ней унижаться? Свободная от столового прибора ладонь сжалась в кулак. Захотелось долбануть по столешнице, но с трудом сдержался. Это лишнее.
Опустил голову и принялся хлебать из ложки суп. Вера Александровна, как всегда готовила восхитительно, поэтому налетел голодным зверем. Когда почти опустошил тарелку, понял что из носа бежит кровь.
Красные бисеринки закропили на скатерть и фарфор.
– Черт! – выдохнул я и, схватив салфетку, прикрыл нос.
– Что такое? – Вера Александровна тут же засуетилась. – Кровь пошла? Да ты миленький!
– Может врача? – предложил садовник.
– Не надо, я справлюсь, – просипел в ответ и поднялся со стула, намереваясь в ванную.
– Еська, помоги-ка ему, – велела повариха.
– Я сам, – героически воспротивился, почти на ощупь двигаясь прочь из кухни.
– Ни чё не сам! Еся, проводи его, а то грохнется ещё по дороге и хуже сделает, – безапелляционно подчеркнула Вера Александровна, и сбоку подхватили прохладные ладошки горничной.
Есения бережено довела меня до уборной и зачем-то вошла вместе со мной. Пока нависал над раковиной, справляясь с носовым, девушка подсовывала мне новые салфетки и даже успела где-то достать лёд.
На остановку ушло немало времени, но, к счастью, кровь наконец перестала течь.
– Вроде всё, – сообщил неожиданной помощнице, которая облегчённо выдохнула. Да, сейчас она с чистой совестью уйдёт. Рано.
– Это хорошо, – молвила еле слышно. – Ты сам как?
Я выпрямился и нарочно пошатнулся. Еся, чуть испугавшись, подхватила меня, помогая устоять на ногах.
– Голова кружится, – вымученно промямлил я и оперся о косяк дверей. – Пойду лучше прилягу.
И перекочевав всем телом к стене, поплелся вдоль неё.
– Я помогу, – девушка подхватила меня с другого бока и повела в комнату.
Двигались осторожно, а я то и дело заваливался то в одну, то в другую сторону. Есения распахнула двери в мои покои и, бочком просочилась внутрь вместе со мной.
Направил её к своей постели и тяжело рухнул на матрас, едва не прихватив девчонку с собой, но Еся умудрилась извернуться и устоять на ногах.
– Всё, отдыхай, – стянула с меня ботинки и накрыла одеялом.
– Есь, – тут же поймал её за руку. – Погоди. Я правда очень извиняюсь за вчерашнее.
– Я поняла, – в голосе различил гордость с твердостью стали. – Всё нормально.
– Я заберу заявление, – добавил с внутренней неохотой.
– Спасибо. Это очень мудро, – сталь сменилась на более мягкие аккорды.
– Не злись на меня, пожалуйста. Пойми, я как увидел эти… Это всё на твоей шее. Злость взяла немереная. Мой отец зверски избивал мать. Я с детства не могу смотреть, как женщина страдает. Это всего лишь праведный гнев, который не смог сдержать.
– Марк не бил меня. Это было простое недоразумение. – Снова оправдывает его, дура! – Позволь мне самой в этом разбираться.
Девушка плавно выскользнула из моей руки и отступила.
– А за заботу спасибо. Я правда это очень ценю, – и мягко улыбнулась. – Теперь отдыхай.
Еся слегка кивнула мне и покинула комнату.
Протяжно выдохнул, откинув голову на подушку. Отлично, первые шаги к обретению мировой сделаны. Теперь будем укреплять. Параллельно неплохо бы ещё дискредитировать её перед этим затворником, но как? Надеюсь, удача на моей стороне и подкинет идею.
Кто бы мог знать, что это случиться так скоро. Спустя два дня, я забрал заявление из прокуратуры, а ещё прожив четыре дня, смог сесть за руль. Так как работа с хозяйской машиной была приостановлена в силу моей недееспособности, Игорь Матвеевич пользовался служебной, а я как положено выполнял отведённую мне роль.
Хозяин явно смягчился по отношению ко мне, когда узнал, что с его сынка сняты все обвинения, что конечно же мне на руку – держи врагов поближе.
Однако, сегодня Игорь Матвеевич поехал не в свой офис, а в больницу.
– У вас кто-то заболел? – поинтересовался я с должным беспокойство.
– Нет, благо в моей родне все в добром здравии?
– Тогда зачем мы здесь?
Игорь Матвеевич слегка поморщился, а после дернул уголком губ в ухмылке.
– Вы не верите в меценатство, молодой человек?
Я запнулся, не зная, что ответить и лишь просто пожал плечами.
– Я недолго, – пообещал он и покинул пределы автопарковки.
Меценат, благотворительность, хренов благодетель! Руки сами потянулись к телефону и набрали номер брата.
– Да, слушаю, – голос родственника прорезался только после сиплого кашля.
– Это я. Надо кое-чего проверить по Волкову старшему.
– Валяй.
– Этот хлыщ сейчас примчал в девятую городскую больницу и вещает о благотворительности.
– Сомневаешься в его щедрости к страждущим? – короткий смешок братца вновь поднял со дна живота раздражение. Сколько ещё он будет относиться ко мне так надменно?
– Просто проверь. Должны быть финансовые договора, счета или банковские чеки.
– Вас понял, будущий прокуроришка, – язвительно хихикнул Кирилл и отключился.
Да, я люблю своего брата, но порой готов придушить за подобное отношение к младшему. Этот придурок иногда перегибает палку.
Игорь Матвеевич вернулся спустя полчаса и по удовлетворённому выражению лица вполне можно было догадаться, что задуманное им прошло успешно.
– Теперь можем возвращаться домой, – улыбнулся мужчина, садясь на заднее сиденье.
Кивнул и крутанул руль в направлении поместья Волковых. Пока ехали, я то и дело поглядывал на хозяина в зеркало заднего вида. Мужчина, по ходу продолжал свою работу, переписываясь с кем-то в телефоне.