Наша маленькая фобия

Заткнись, ради бога! Был готов уже застонать. Когда уже это вареное, точнее поджаренное, состояние пройдёт?

– Нет… Конечно, нет, – в голосе девушки искренность. Слава Богу! – Недоразумение. Его надо в комнату отвести.

Ну уж нет! Я сам. А то потом от Женьки огребу. Правда тело не хочет подчиняться.

– Ладно. Давай ты с одной стороны, я с другой, – меня похоже не слышали. Да, потому я слишком тихо думаю.

Телу придали вертикальное положение. Чёрт, голова! Не, ребят, может лучше завтра?

– Господи, может врача? – жалобно вопросила Еся своего подельника.

– Чем ты его?

– Электрошоком, – пояснила она.

– Ого! Тогда тебе повезло, что он сейчас не в себе.

– Плевать на везение. Что с ним потом будет?

– Очухается, не переживай. Только давай его хотя бы в гостиной уложим, – предложил садовник.

Скот, я тебе точно все торчащие конечности обкромсаю потом секатором.

Ощутил, как мою тушку поволокли. Господи, тело, вернись ко мне!

– Осторожно, – крутилась рядом Есения, оберегая от любой опасности. – Клади сюда. Стой! Подушку надо подложить

– Тяжёлый, гад! – ворчал садовник, с трудом удерживая меня.

За гада я с тебя потом спрошу.

– Всё. Давай сюда. Аккуратно, Лёв, – девушка обняла мою голову своими ладошками и помогла опустить на диван. Тело тут же успокоилось, приняв горизонтальное положение.

Тонкие пальцы нежно прошлись по волосам.

– Всё. Пусть думает, что просто уснул здесь, – продолжал вещать смертник Лев Константинович.

– Ну да, с ожогом на шее, – печально усмехнулась девушка. – Спасибо, Лёв, – в голосе Еси отличил нотки благодарности и облегчения.

Да, выдохни, птичка, завтра я тебе всё взыщу.

– Уходим, Есь, – позвал сын садовника.

– Иди… Я сейчас, – пообещала девушка.

Нежная ладонь прошлась по щеке.

– Прости, родной… Я защищалась не от тебя, – тихо уронила девушка и нежно поцеловала в висок. – Прости, пожалуйста.

Тонна вопросов тут же накрыла голову, но язык не мог их воспроизвести. Дьявол! Нет, не уходи.

– Спокойных снов, родной, – нежно молвила девушка и ласково прошлась ладонями по лицу. Слегка коснулась губами виска и растворилась.

Нет, постой… Останься! Взмолился всем существом, но остался без ответа. Есения преступно скрылась, а я растекся по дивану…

– Марк?! – по щекам неприятно шлёпали, травмируя мой мозг. – Почему ты здесь? – голос Жени – слегка возмущённый. – Господи, что с твоей шеей? Марк?! Просыпайся!

Меня потянули вверх.

Голова хоть и болела, но чувствовал себя намного лучше. Сел, глядя мимо невесты и вспоминая произошедшее. Да, точно бывшая девушка сегодня ночью едва не сделала из меня курицу-гриль. Осторожно коснулся шеи и зашипел от боли, быстро отняв ладонь.

– Я… Я обжёгся, – пояснил девушке.

– Как? Чем? – не понимала Женя, разглядывая моё травмированное место.

– Не помню, – говорить про Есению точно нельзя. Невесте не объяснишь, чего я мог забыть ночью в комнате горничной.

– Вызвать врача? – девушка выпрямилась, хватаясь за телефон.

– Нет, не надо. Я в норме, – и осторожно поднялся с дивана. – Ты уходишь? – осмотрел её выходное платье.

– Да, есть дела на фирме. Вернусь после обеда. Ты дойдёшь до комнаты? – и обеспокоенно поддержала меня под локоть.

– Да. Порядок. Отправь ко мне Алексея Олеговича.

– Хорошо, милый, – Женя чмокнула меня в уголок губы и скрылась из виду.

Успел доковылять до комнаты, осмотреть ожог и смазать "Пантенолом". Боль заметно спала, а в груди подрос праведный гнев.

– Марк Игоревич? – на пороге возник дворецкий. – Всё в порядке? Евгения Викторовна велела срочно к вам.

– Не в порядке, – хмуро посмотрел на управляющего. – Есению срочно сюда! Хоть за шкварник тащи, но, чтобы пришла. И ещё, проверь её вещи и забери электрошок. Точнее, выкинь на хрен.

– Электрошок?! – мужчина округлил глаза.

– Он самый, – подтвердил я и продемонстрировал свою шею. – Живо ко мне ту паршивку!

Как назло, мать моего ребёнка медлила, то ли выжидая, когда успокоюсь, то ли надеясь, что забуду. Зря! Я так только всё больше злюсь.

Уже собрался идти к ней лично, как в комнату постучались и, не дожидаясь разрешения, осторожно просочились внутрь.

– Вы… Вы меня звали, Марк Игоревич? – боязливо пискнула девушка, застряв на пороге.

– Звал, – рыкнул я, стоя у окна и всей своей позой выражая недовольство. – Зачем тебе электрошок? – влепил разогревающий вопрос. – От кого?

– Точно не от вас. Простите, произошло недоразумение, – Есения жалобно и виновато смотрела на меня, отчего вновь вспотели ладони.

– Ты не ответила. Зачем тебе электрошокер?!

Еся сцепила зубы и упрямо уставилась на меня. Сей взгляд был мне хорошо знаком. Не скажет.

– Ладно, задам вопрос иначе. Откуда все эти шрамы на твоём теле и лице?

Есения побледнела и обняла себя руками. Такого затравленно взгляда я никогда ещё не видел.

Глава 5. Брехливый пёс не кусается

ЕСЕНИЯ

Вопрос, на который я никогда не смогу ему ответить. Изумрудные глаза прожигали, но в них не было ненависти и былой злобы. Досада? Сочувствие? Негодование?

– Я задал тебе уже тонну вопросов, а ты воды в рот набрала, – хмуро пробасил он. – Отвечай или пошла к чёрту из этого дома.

– Хватит унижать меня, – тихо молвила я, с трудом удерживая себя в руках.

– Хватит юлить, – передёрнул мужчина и, подступив ближе, посмотрел в упор.

В любимых глазах что-то изменилось. Нет, он по-прежнему зол, но кажется хочет понять, хочет умерить свой пыл, но это случится лишь с моей подачи. Изумрудный взгляд опустился ниже, лицезря мой шрам. Инертно прикрыла его ладонью, отвернувшись, но Марк осторожно взял за подбородок, требуя смотреть на него.

– Еся, это сделал он? Твой муж?

От слова муж стало горько и тошно. Убрала его руку и твердо отчеканила:

– Два года назад я попала в аварию. Доволен?

Марк отступил, глядя так, словно я только что влепила ему пощёчину.

– По-твоему я совсем идиот? – процедил он. – Такие шрамы на теле оставляет порка… И это сделал не я.

Мозг отчаянно искал выход из положения. Сказать ему, что стала сексуальной игрушкой двух братьев, ради свободы и благополучия любимого мужчины? Это же хуже, чем измена. Марк с ума сойдет, если узнает, что из-за него возлюбленная и мать его дочери добровольно вышла на эшафот.

– Да… БДСМ. Ты меня научил, – ломая себе язык, подтвердила я. – В семейной жизни иногда становится скучно. Алик был новичок в этом и немного не рассчитал.

В подобревших глазах вновь сверкнули демоны.

– С лицом тоже неопытность?

– С лицом? Говорю же, авария.

Марк, нервно усмехнулся.

– Почему ты вернулась? Где твой муж?

Увиливать постоянно не получится. Ему нужны ответы, и я обязана их дать, раз здесь и прошу приюта.

– Мы разошлись, – продолжала я, а руки нервно перебирали подол платья. – Не срослось.

– Как же у тебя всё просто, – горько и с презрением произнёс он. – Трахалась с одним и кричала, что любишь. Потом, бац, появилась проблема, и ты живенько удрала к другому. Даже ребёнок стал не нужен.

– Арсению я никогда не забывала, – тут уже не выдержала. – Я отдала тебе её, потому что так было правильно. Ты богат и обеспечен, поэтому мог дать ей всё необходимое. И я уверена, ты бы сам потребовал у меня малышку. Я лишь приняла верное решение.

Марк кивал, соглашаясь с моими доводами, но на лице сохранялась странная ухмылка.

– Да, у тебя всё ладно получилось, – вновь прожёг изумрудами глаз. – Только есть одно маленькое "но". Арсению принесли в поместье за месяц до моего освобождения. Откуда ты знала, что я выйду из тюрьмы и смогу сделать всё то, о чём ты только что сейчас говорила? Как никак, мне грозило десять лет и шансов никаких не было.

Испуганно сглотнула, поняв, что попалась. Да, по сути в этом сценарии я не должна была знать, что Марка освободят.

– Есения, ты лжёшь. С какой целью, не знаю, но обязательно доберусь до правды. И тогда пощады не жди.

Сглотнула, понимая всю весомость угрозы.

– Зачем тебе эта правда? Разве что-то можно изменить? – этим вопросом ударила не в бровь, а в глаз. Мужчина чуть попятился и потупил взор. Да, может именно в эту секунду он сможет меня услышать. – Марк… Нас больше нет. Я сожалею, правда. Нет смысла, что-то менять и оправдываться. Мы теперь другие. Ты обручён, богат и успешен. А я… Я лишь прошу сжалиться надо мной и позволить быть рядом с Арсенией, хотя бы издалека. Прошу, ради нашей любви в прошлом. Я родила её, Марк. Я всё равно её мать. Умоляю тебя. Это всё, что мне нужно. И я на многое готова пойти ради этого. Сделаю всё, что скажешь. Только позволь быть рядом с дочкой. Я ничего не скажу ей, клянусь.

Мужчина смотрел в пол, сосредоточенно слушая меня. Лицо превращалось в камень, а фигура не внушала покоя. Отец моей дочери молча слушал, а волосы на затылке топорщились. Смотрела на его профиль, тихо умирая. Он стал еще более красив, мужествен и… Больше не мой.

– Уйди, – процедил он, расстреляв мои надежды.

– Марк…

– Пошла вон! – рявкнул грознее.

Из груди вырвалось подобие стона, но я вынуждена покориться.

– Да, ухожу, – понурив голову, молвила я и покинула его покои.

Дверь прикрыла аккуратно – хлопать бессмысленно. Он не захотел меня услышать. И, наверное, никогда не захочет. Я – предательница. Дрянь, бросившая нашу девочку.

Вышла в сад, пытаясь задушить клокочущее сердце. Утреннее солнце поднималось всё выше, даря тепло и надежду всему живому. Да, все живы, кроме меня. Прошла в сторону той скамьи, на которой он разрешил мне сидеть когда-то. Та самая с правой стороны зелёной ограды из тиса. Пусто. На месте скамьи новая клумба с нежно-сиреневыми цветами.

Тяжело выдохнула, отступив назад. Лучше вернуться к себе. Умыться прохладной водой и протрезветь. Повернула в знакомом направлении, минуя посадку с бордовыми пионами. Приостановилась, заглядевшись на их пышность и грациозность. Сладковатый запах витал в воздухе. Присела возле клумбы и осторожно коснулась прохладных и шелковистых лепестков бутона. Почти как роза.

– В Индии пион считают символом неуклюжести и глупой гордости, – вздрогнула от звука чужого голоса и обернулась. На меня смотрели нежно-бирюзовые глаза молодого садовника. Мужчина, спрятав руки в карманах рабочего комбинезона, неспешно приблизился ко мне. – Его называют соперником розы. Якобы он пытался однажды перещеголять красавицу розу, если не окраской и ароматом, то хотя бы величиной: пыжился, надувался, да таким и остался. Напоминает кого-нибудь?

Парень присел рядом и добродушно улыбнулся.

– Да, есть один, – не смогла сдержать ответной улыбки. – Прямо точь-в-точь.

– И кто же, если не секрет?

– Секрет, – загадочно посмотрела на Льва и, пройдясь ладонью по верхушкам цветов, поднялась.

Садовник последовал моему примеру, поравнявшись со мной.

– Ты давно здесь уже работаешь? – чисто по-человечески поинтересовалась я, двинувшись вдоль по саду.

– Почти полгода, – ответил Лев, идя рядом. – Честно говоря, и не собирался здесь работать, но папа стал часто болеть и ему нужна помощь. Я учусь. В следующем году заканчиваю архитектурный университет.

– И на кого учишься? – продолжала поддерживать беседу.

– Ландшафтный дизайнер, – горделиво ответил садовник. – Поэтому и согласился помочь отцу. Всё же цветы и земля – составляющие моей профессии.

– Мудро, – кивнула я, дойдя до дверей своей комнаты.

– Ты так и не закрываешь двери?

– Пока нет, – кивнула я.

– Почему?

– У меня клаустрофобия. Боюсь тесных пространств, – пояснила я.

– Бедная. Это же ни в автобусе не проехать, ни в кино не сходить, – на последней фразе парень загадочно улыбнулся, и я неожиданно поняла его внутреннюю надежду. Нет, я не готова к подобному отдыху с каким-либо мужчиной.

– В автобусе езжу летом. А в кино? Да, тут, пожалуй, облом, – разочаровала его окончательно.

– Жаль, но думаю с последним всё же можно что-нибудь придумать, – парень загадочно улыбнулся.

Вопросительно посмотрела на него.

– Ладно, я побегу. Мне нужно ещё те кусты у подъездной аллеи подстричь. Увидимся, – и махнув мне рукой поспешил в своём направлении.

Увидимся, про себя подтвердила я и вошла в свои покои. Едва успела умыться и подправить макияж, как в комнату требовательно постучали.

– Есения Владимировна, вы вообще намерены сегодня приступать к своим обязанностям?! – возмущенно подступил ко мне управляющий.

– Я уже иду, Алексей Олегович, – и схватив с постели передник, вышла за ним в коридор.

Я покорно принимала его указания, пока сердце не дрогнуло от последнего – убрать детскую. Сердце бросилось вскачь

Кивнув, поспешила в верхние комнаты. Прежде чем войти в детскую, осторожно постучала. Двери открыла хмурая Лидия.

– Уборка, – предвосхищая её вопрос, тут же пояснила я. Сердце замерло, вдруг испугавшись, что Арсению могут вывести из комнаты.

Лидия отступила, впуская меня в просторное и светлое помещение. В очередной раз поразилась богатству детской комнаты. Нет, это не детская, а дворец из диснеевских мультфильмов. Полки со множеством кукол и мягких игрушек тянулись до самого потолка. У окон красовался огромный кукольный дом, в котором запросто могла поместиться даже я. В углу рабочий стол с воинством карандашей, красок, альбомов и бумаги. Рядом школьная доска, изрисованная разноцветными мелками. Детская кроватка до сих пор расправлена, а на голове дочери несчастный хвостик. Вот вам и няня.

– Привет, – ласково улыбнулась девочке.

– Привет, – дочка с надеждой в глазах уставилась на меня. – Будешь со мной играть?

– Арсения, ваш папа… – начала строго чеканить Лидия, но я жестом остановила её.

– Нет, солнышко, я не могу пока. У меня очень много работы, – и нежно коснулась её кудряшек.

– Давай я тебе помогу, – выдвинула свою кандидатуру девочка. – Я могу заправить свою постель. Ты меня научила.

– Это будет просто здорово, – кивнула малышке.

– Арсения, данную работу выполняет горничная, которой за это платят, – снова вмешалась Лидия. – Я буду вынуждена поставить в известность вашего отца.

Метнула в выскочку суровый взгляд, отчего женщина тут же попятилась.

– Если ты скажешь папе, то я скажу тете Жене, что ты примеряла её украшения, – вкатила ей свою санкцию дочка, отчего мои брови от удивления устремились вверх. Моя малышка тоже не промах и не даст себя в обиду.

Лидия побледнела, не зная, как поступить дальше. Шантаж со стороны пятилетней девочки – дело довольно серьёзное.

– Лидия, ничего сверхъестественного не произойдёт, если маленькая хозяйка поместья немного приберёт свою комнату. Это не менее интересней, чем впустую сидеть тут. Кстати, можешь к нам присоединиться.

Женщина фыркнула и, презрительно посмотрев на меня, вышла из детской.

– Так ещё лучше, – хихикнула я и озорно ущипнула дочку за щёку под её заливистый смех.

Пока прибирала комнату, заметила недюжинное усердие маленькой хозяйки. Арсения застелила постель, аккуратно расставила игрушки по местам, собрала свою несвежую одежду и бросила в бельевой мешок.

– Ты такая молодец, – похвалила я девочку, благодарно глядя в карие глазки. – Спасибо тебе большое за помощь.

– А теперь ты поиграешь со мной? – девочка в надежде хлопала своими пышными ресницами.

– Давай. А во что? Только не в охоту, – засмеялась я, вспоминая досадную встречу с ее отцом в саду.

– Нет. У моей Синди сегодня важный приём, – дочь подошла к кукольному домику и взяла в руки куклу с тёмными волосами. – Съедутся все гости из Тёмного леса.

Девочка указала на кучу плюшевой живности.

– У Синди есть важная задача? – уточнила я.

– Да. Эти два королевства много лет воюют, но теперь им обоим угрожает опасность от злой колдуньи. Чтобы спасти оба королевства, Синди согласилась на переговоры с ужасным королём Тёмного леса, – Арсения схватила мохнатого тролля и всучила мне.

– Знаешь, он мне кое-кого напоминает, – поделилась я, щёлкнув короля Тёмного леса по носу.

Поиграть с дочкой дольше получаса не удалось, так как фронт работы был немаленьким, а вернувшаяся Лидия сообщила, что дворецкий спрашивал обо мне.

Чмокнула курчавую головку в макушку и убежала прочь из детской. Однако, в коридоре невольно притормозила у дверей Марка. Теперь это не только его комната. Невеста Марка. Смешно и горько. Когда-то я была ею. Именно мной дышал этот мужчина и был готов на невозможное, чтобы оставаться рядом. А сейчас? Говорит ли он ей как любит её? На что идёт ради неё? Так же страстен и нежен по ночам?

Внизу живота болезненно скрутило, от внезапных картин, вернувшихся из памяти. Его руки, поцелуи, ласки. Горячее дыхание, способное поработить и парализовать. Тело невольно свела судорога истомы, а после горькое отчаяние – мне больше никогда этого не испытать. Он больше не мой Марк.

Сглотнула колючий ком в горле и стремительно покинула второй этаж.

Остаток дня провела за уборкой в прачечной. Видимо, Лидия была ещё той горничной. Всё перепутано и не на своих местах. Дилетантство!

Общий ужин у хозяев дома оказался отменён. Марк со своей невестой уехали на какой-то светский приём, а Игорь Матвеевич принимал пищу в своей комнате. Отнести ему разнос вызвалась я.

– Прошёл третий день, и ты всё ещё тут, дочка, – мягко улыбнулся мужчина. – Видимо, мой план пока действует.

– Действует, Игорь Матвеевич, – тоже улыбнулась я, поставив разнос на его постель.

– Я не перестаю просить тебя называть меня просто по имени, – осуждающе покачал головой отец Марка.

– Прости.. те, – язык плохо поворачивался. – Я боюсь, что услышат ненужные люди. Лучше придерживаться официозности, дядя Игорь.

– Да уж, мне бы приятней было, если бы ты называла меня папой, – на лице мужчины отразилась печаль.

Не выдержала и прижалась к его плечу щекой.

– Почему мама ушла? Ведь она же согласилась стать вашей женой.

– А ты как думаешь, дочка? – мужчина печально вздохнул. – Марк с Надей не ладили. Парень вымещал всю свою горечь на ней, когда ты исчезла. Твоя мама смогла продержать год ради внучки и меня, но всему есть предел, и он случился. К счастью. сын не запрещал ей видеться с Арсенией, и Надя приезжала, пока не объявилась ты – в реанимации и без живого места на теле. Ты тогда нас до смерти напугала.

– Всё в прошлом, – крепко сжала морщинистую ладонь. – Я в порядке. Мне ничто не угрожает.

– Кроме моего сына, – горько усмехнулся Игорь Матвеевич.

– Брехливый пёс не кусается, – улыбнулась я и подмигнула.

Дождалась, когда мужчина поест, и, пожелав ему доброй ночи, направилась с пустым разносом на кухню.

– Ты где ходишь? – возмутилась тётя Вера. – Уже почти всё съели. Хочешь голодной остаться?

– У меня как-то нет аппетита, – пожала я плечами.

– Ну-ка, садись давай! Выделываться перед своей матерью можешь.

На столе возникла тарелка с грибной пастой и яблочный пирог. Да, отказаться от такого слишком глупо. Опустилась за стол и придвинула к себе блюдо. Запустила вилку в пасту аккурат в момент появления запыхавшегося садовника в кухне.

– Приятного аппетита, Есь, – улыбнулся Лёва и сел напротив.

– А ты где шатался? – возмутилась на него повариха. – Всё уже съели.

– Достригал аллею, иначе бы хозяин меня вместо статуи установил бы в своём саду. В него точно демон вселился. Перечить – себе дороже.

Похоже, бедолаге прилетело за сегодняшнюю ночь. Сочувствующе посмотрела на взъерошенного парня.

– Давай со мной напополам, – предложила я. – Теть Вер, дайте ему тарелку.

– Ешь свою пасту. Я ему сейчас приготовлю, – махнула руками повариха.

– Не надо. Нам хватит, – повысила я голос, пытаясь перекричать упрямство кухарки. – Лев, достань себе тарелку. А вы ему чай пока сделайте.

Парень прислушался. Разделила порцию на две части и переложила в его тарелку. С пирогом обошлась чуть иначе, отдав садовнику кусок побольше.

– Спасибо, – улыбнулся Лев, одарив лазурной чистотой своих глаз.

Садовник налёг на еду голодным волком, пока я ковыряла вилкой в пасте.

– Очень вкусно. Ешь давай! – подначивал парень с полным ртом.

Улыбнулась, кивнув, накрутила макаронные изделия на вилку и сунула в рот. И правда, безумно вкусно. Вера Александровна, как всегда мастер своего дела. На столе появились две чашки горячего чая, а женщина устало осела на третий стул.

– Теть Вер, идите отдыхать. Я приберу тут, – пожалела я женщину.

Вера Александровна выдохнула и сняла передник.

– Спасибо, дочка. Когда будешь уходить, графин наполни водой. Жара на улице, все пить хотят.

– Не беспокойтесь, я всё сделаю. Идите, тёть Вер.

Женщина, кряхтя, поднялась и поплелась к себе. Повернула голову и встретилась с любопытным взором садовника.

– Тебя тут все любят, даже мой старик, – констатировал Лёва, смачно отхлебнув из чашки. – И Игорь Матвеевич очень тепло к тебе относится. Чем же ты молодому хозяину не угодила? Чего он на тебя так окрысился?

Задумчиво посмотрела на чаинки одиноко плавающие на поверхности напитка и невольно сравнила себя с ними. Я теперь так же одинока и плыву по тёмным водам своей несправедливой жизни.

– Я отказалась стать его женой, – губы молвили первее моего разума.

Лев тут же поперхнулся пирогом и закашлялся. Заботливо похлопала мужчину по спине. Садовник отпил из кружки ещё напитка и перевёл дух.

– Так и помереть недолго, – проскрипел он, вызвав мою сочувствующую улыбку. – А его дочь?

– Это было после её рождения, – спохватилась я. Говорить, что мать этой девочки я, пока не стоило. Меньше знает – лучше спит.

– Тогда, говорят, молодой хозяин менял баб, как перчатки.

– Не знаю. Я больше не интересовалась его жизнью, но очень скучала по Сене. Она тогда мне стала, как дочь.

– Поэтому и вернулась? – Оказывается лгать этому парню проще простого. Он сам додумывает мою ложь.

– Да. Марк теперь помолвлен. И им требуется няня. Вот Игорь Матвеевич и пригласил меня.

– Да, только, увы, молодой хозяин не спешит вакантное место вверять тебе, – покачал головой Лёва и собрал крошки от пирога.

– Он уязвлён. Я ожидала этого. Но Марк отходчив, и надеюсь рано или поздно поймёт, что моя кандидатура для Арсении самая правильная.

– А ты не боишься, что Марк Игоревич начнёт приставать к тебе? По тому, как он уродует, не скажешь, что он забыл всё.

– Не боюсь. Попсихует и успокоиться, – улыбнулась я и, собрав со стола всю посуду, направилась к раковине.

Вздрогнула, когда парень оказался у меня за спиной и негромко шепнул в ухо:

– Если что, можешь сказать ему, что я твой парень.

Растерянно обернулась. Небесная лазурь сверкнула озорным светом.

– Доброй ночи, Есь. И спасибо за компанию.

Лёва заговорщицки подмигнул мне и ушёл из кухни через чёрный ход.

Улыбка коснулась моего лица. Неплохой парень, надеюсь не наступлю на те же грабли прошлого. Говорят, снаряд дважды в одно место не попадает, но осторожность всё равно не повредит.

Домыла посуду и с чистой совестью направилась к себе. Одежда уже высохла, поэтому натянула на себя свою любимую шелковую ночнушку. В жаркую летнюю ночь спать в ней самое то.

Дисплей телефона высветил два пропущенных звонка от мамы. Перенабрала.

– Привет, мам. Прости, телефон в комнате был.

– Ничего страшного, родная. Как ты там? Как внучка?

– Она прекрасна, – голос дрогнул в улыбке. – Такая умная и смышлёная. И просто красавица. Мы с ней поладили.

– А твой? Угомонился? – в голосе матери прозвучали хмурые нотки.

– Немного. Он изменился. Очень. Уже не тот напуганный зверёк. Он сильно возмужал.

– А толку? Как был дуралеем, так и остался, – раздраженно бросила родительница. – Только о себе и думает.

– Не злись, ма, – ласково попросила родительницу. – Дадим ему ещё немного времени.

– В этом вся ты, Есь. До последнего веришь людям, и себя не бережёшь. Ладно, солнышко. Приятных снов тебе.

– И тебе, мам. Люблю тебя.

Удовлетворенно положила трубку на прикроватную тумбочку и растянула натруженное тело по ложу. Под подушкой уже нет электрошока, так как Марк велел его выбросить. Нет, он прав. В доме ребёнок, а с моей неуравновешенной психикой малышка может так же пострадать, как и Марк. Поместье под охраной, а те, кого мне стоит бояться уже почти два года не давали знать о себе.

Уснула не сразу. Всё время ворочалась и прислушивалась к звукам из сада. Было слышно, как приехала машина, шурша колёсами по мелкому гравию. Хлопки дверей. Женский смех. Похоже, это Марк с невестой вернулся со светского приёма. Зарылась с головой под одеяло, чтобы не слышать этих звуков.

Так и уснула, пытаясь оглохнуть, а проснулась от недостатка кислорода и жары. Вылезла из-под одеяла и вдохнула полной грудью. Во рту пересохло, а на лбу испарина. Взглянула на экран телефона – третий час ночи. Дом видит седьмой сон.