Моя жизнь в Мокше

Места слияния рек обладают особой энергетикой, поскольку в них происходит своеобразное совокупление водных источников. В Индии такие места носят название «праяг» и специально выбираются для проведения религиозных фестивалей. По индуистским преданиям, в эти дни водоемы наполняются премой – энергией божественной любви. Следуя за их течением, потоки паломников ежегодно пересекают территорию страны для омовения в священных водах. Благодаря необычайной жизненности религиозных мифов в сознании людей, географическое пространство буквально превращается в мифологическое. Путешествуя по святым местам, можно сделаться знатоком индийской мифологии, ибо каждое из этих мест отмечено присутствием тех или иных мифологических персонажей.

Изучая сакральную географию своего отечества, я проникался верой в индуизм, как если бы находился на его исторической родине. Гидронимы рек выстраивались для меня в единый смысловой ряд, образуя некий текст, местами напоминающий тексты священных писаний. Зачитаю его вкратце: Атмис – от корня «атм», «атман», на санскрите обозначает душу; Арья – в переводе с санскрита – благородный; Сита – светлый; Сатис – от корня «сат» – существование или «сатьям» – суть, истина; Вад на санскрите значит водить и, наконец, река Алатырь, название которой буквально означает алтарь. В заключение к этому тексту, карта открыла мне две небольшие реки с именами ведических мудрецов, один из которых является автором Евангелия, а другой Махабхараты и Веданта-пураны – Исса и Вьясса.

Мистическая Мордовия, чьи реки носят имена индийских божеств, не оставляла мои мысли. Я путешествовал вниманием по карте ее земли и представлял себе древние святилища, скрытые чащей лесов, индуистские символы, выгравированные в каменных плитах жертвенников. В уме возникали различные версии о происхождении этой иерофании, и я находил все больше доводов в пользу того, что некогда здесь обитали народы, имеющие непосредственную связь с древнеиндийской ведической цивилизацией. Не исключено, что во всех этих случаях имели место языковые совпадения, но почему тогда повсеместно на территории нашей страны, от Карелии до Урала, встречаются географические названия с санскритскими корнями?

К сожалению, вопросов пока было больше, чем ответов. В их поисках я занимался разбором собранных полевых материалов. В моем распоряжении имелись разрозненные топонимические наблюдения и фотографические снимки с изображениями солярной символики, которыми я собирался иллюстрировать свой доклад на конференции. Преимущественно они представляли собой различные формы свастического орнамента, широко распространенного в народном промысле мордовского региона. В моей коллекции присутствовали образцы свастик, обнаруженные в интерьерах жилищ и на домашней утвари, в вышивках на одежде и коврах, на различных оберегах и иконах.

Во время посещения старинных сельских храмов, давно забытых богом или небрежно отреставрированных и превращенных в дома культуры, мой взгляд то и дело касался закрученных в разные стороны свастических крестов. Проходя по деревням, я то и дело встречал эти знаки в росписи изб и колодцев, на ярморочных сувенирах и домотканных нарядах деревенских жителей. Вернувшись в стены института, я, по мере возможности, пополнял свои наблюдения существующими этнографическими исследованиями свастики. Меня интересовала история и география распространения этого символа, и постепенно она расширилась далеко за пределы Центральной России.

Дни напролет я проводил в библиотеках, пытаясь отыскать источники о его символическом значении в культурах народов мира. Задача осложнялась тем, что в советское время свастика находилась под запретом и любые упоминания о ней подвергались строгой цензуре. Тем не менее, мне хватило настойчивости, и вскоре, один за другим, стали всплывать на поверхность удивительные факты, местами относившиеся к области археологии. Во всех без исключения традиционных культурах присутствует в той или иной форме солярная символика. Этот универсальный язык зародился в эпоху верхнего палеолита, когда возникли первые солярные культы, оставившие после себя символические изображения солнца. Солярный орнамент – это символический код, на котором наши предки передавали сакральные знания об устройстве мира.

По мере становления архаической солярной иконографии, солнечные знаки приобретали четкие геометрические формы, оформлялись в сюжетные композиции. Тогда, на заре человеческой цивилизации, в отдаленных уголках планеты появился на свет свастический орнамент, распространившийся в разнообразных формах по мировым континентам. Древнейшая из найденных свастик происходит из ромбо-меандрового орнамента, принадлежавшего к палеолитической костенковской культуре. В более поздних культурных слоях, датируемых 5-2 тысячелетием до нашей эры, свастический орнамент был обнаружен на территории современного Ирака, Индии, Китае и в окрестностях Аркаима на Урале. В Восточной Европе, Западной Сибири, Средней Азии и на Кавказе свастика встречается со 2 тысячелетия до нашей эры.

Ареал распространения символа поистине поражает воображение. Египет, Иран, Индия, Китай, Корея, Россия, Украина, Армения, Грузия, Скандинавия и Центральная Америка – вот неполный список географических пунктов его происхождения. В настоящее время он известен, главным образом, в Индии и Юго-Восточной Азии. Многие не без основания считают, что свое путешествие по миру свастика начала именно в Индии, да и само ее название имеет ярко выраженные санскритские корни. Слово «свастика» состоит из двух санскритских корневых основ – су, «добро, благо» и асти, «жизнь, существование». «Суасти» или «свасти» – традиционная индийская форма благопожелания. Вместе со свастичной символикой она перешла в страны Юго-Восточной Азии, где этим словом люди приветствуют друг друга при встрече, желают друг другу удачи и счастья.

Если мы обратимся к русским переводам этого слова, то увидим, что в одном из своих значений оно полностью сохранило санскритский корень, в отличие от тайского «саватди» или лаосского «сабайди», где этот корень был видоизменен. Это значение заключено в русском слове «счастье», в котором глагол «ести» – «существовать» – представлен в архаичной форме «асти», так же как в санскрите. Наряду с этим в санскрите имеется целый ряд слов с корнем «сва», который переводится на русский язык как «свой». Все они, так или иначе, обладают сходством с русскими словами: сваджана – родня, сватва – свойство, свакар – свекор, свара – крик.

В поволжских деревнях, где свастичные знаки были известны людям задолго до Великой Отечественной войны, старики говорили, что свастика – слово русское, поскольку состоит оно из тех же букв, что и русская речь. В пример приводились такие слова как «сваха» или «свояк», а про «асти» говорилось, что это толи от «ести» как «есть», толи от «исти» как «истина». Окончание слова – частица «ка» – нашло объяснение в русской грамматике как уменьшительно-ласкательное, к примеру: река – речка, печь – печка. В отечественной орнаменталистике насчитывается более ста видов различных свастик, многие из которых впервые были обнаружены в средней полосе России.

Свастика в России традиционно считалась как культурно-бытовым, так и религиозным символом. Некоторые образцы свастического орнамента украшали сакрально отмеченные вещи, имеющие ритуальное назначение. В этом качестве свастика вошла в христианскую иконографию, дополнив символ распятия, стала элементом в росписи храмов и облачении священнослужителей. Изображение свастики встречается в различных видах традиционных ремесел, но основным источником этнографической информации о нем была и остается вышивка – искусство ручного ткачества. Обилие и разнообразие свастичных мотивов в русской народной вышивке поражает воображение исследователей. В каждой отдельно взятой волости, а зачастую и отдельно взятой деревне, встречается свой уникальный набор вышиваемых на ткани узоров.

Сравнительные исследования выявляют ряд любопытных параллелей в ткаческом искусстве России и Индии. Индия славится своими орнаментами, которые наносятся на ткань разными способами – вышивкой, рисунком, аппликацией. Среди них встречаются растительные, зооморфные, антропоморфные и абстрактные геометрические орнаменты, зачастую имеющие форму солярных знаков. Отдельные образцы орнаментальных композиций полностью повторяют мотивы русской вышивки: это образы молящейся женщины с поднятыми руками, фигуры птиц и коней, типичные комбинации свастических и ромбических элементов. Повторы обнаруживаются и в более сложных композиционных схемах, также имеются близкие аналогии в технике вышивки и даже в ее названиях.

Можно допустить, что ткаческое мастерство было занесено в Россию из Индии вместе с текстилем и красками по Великому шелковому пути. Но некоторые факты говорят о том, что подобная связь могла возникнуть только вследствие тесного и длительного культурного обмена. Данные археологических экспедиций в мордовском регионе свидетельствуют, что символические изображения, бытовавшие в этом географическом пространстве, необычайно архаичны, и мы можем смело предположить, что они существовали задолго до становления местной культуры и образования культурных связей с соседними финно-угорскими народностями.

Эрзянский язык, который сами лингвисты из-за древнего происхождения называют «финно-угорским санскритом», сохранил ряд слов с санскритскими корнями, используемых для обозначения деталей мордовского национального костюма. Наравне с орнаментальными символами, они дошли до наших дней через века и могут служить визуальным отражением ведических традиций. Орнамент ткани воспринимался в этой традиции как сакральный текст, аналогичный текстам ведических гимнов. Недаром слово «нить» на эрзянском языке звучит как «суре», что созвучно санскритскому «сутра», которое помимо первого значения также обозначает «религиозный текст». А загадочные рунические знаки, которые можно обнаружить на вышивке и домашней утвари эрзян, некогда в действительности служили для них письменностью.

Орнамент является символическим кодом, состоящим из иконических знаков, которые, в отличие от лингвистических, в меньшей степени условны и отличаются универсальным значением для разных культурных ареалов. Язык символов появился в глубокой древности и не изменялся с течением времени, несмотря на то, что менялись предметы материальной культуры и технологии их изготовления. Он передавался из поколения в поколение по традиции, которая пронесла через века пласты народной памяти. Образ мира, записанный в знаковой системе традиционного орнамента, имеет заметные сходства в различных культурах и выражает общезначимые антропологические универсалии. Для их обозначения используются простые геометрические фигуры – круг, треугольник, розетка, ромб, а также крест и производные от него свастические знаки. Остановимся подробней на них.

Существует несколько распространенных крестообразных символов, фигурирующих на мордовской вышивке. Один из них даже можно увидеть на национальном флаге республики. Особый интерес у меня вызвал мокшанский знак, представляющий собой обоюдостороннюю перевернутую свастику. В отличие от обычной свастики, заключающей в себе циклическое движение, мокшанская свастика выглядит статично, однако в ее форме присутствует вектор движения во всех направлениях – как вправо, так и влево, как вверх, так и вниз. Таким образом, она одновременно закручивается в разные стороны и замыкается сама в себе. Мне приходилось встречать подобный тип орнамента и прежде, но, из-за отсутствия исследовательского интереса, он не рождал в моем уме никаких ассоциаций. Теперь же я тщательно рассматривал его со всевозможных ракурсов и старался отыскать скрытые в нем смыслы.

Первое, что привлекло внимание при детальном рассмотрении – это зеркальные свойства мокшанской свастики. Казалось, что одна ее сторона отражает другую, и в этом смысле она является дуальным знаком, символизирующим единство противоположностей. Как известно, свастика бывает право- и левосторонняя и, соответственно, в зависимости от направления, наделяется тем или иным значением. В традиционной культуре правосторонняя свастика означала восходящее солнце, ассоциирующееся с весной и возрождением жизни, тогда как левосторонняя – заходящее, осеннее солнце, связанное с убыванием света. Иными словами, первая в общем смысле символизировала жизнь, а вторая – смерть. Это означает, что в мокшанской свастике мы можем видеть взаимное пересечение жизни и смерти, их антагонизм или взаимодействие.

Второе наблюдение возникло следом за первым и стало для него подходящим дополнением. При повороте на 90 градусов знак принял форму «роженицы» – ромбовидного символа, хорошо известного знатокам русского орнамента. Ромб, как символ женского начала, встречается в разных культурах и ведет происхождение из аграрных культов Великой Матери. Если замкнуть контуры этого знака, мы получим другой традиционный символ плодородия – «вспаханное поле». Таким образом, из сочетаний ромбовидного орнамента один за другим возникли три концепта – жизнь, смерть и рождение.

Перебирая их в уме как четки, я прохаживался по кабинету в глубокой задумчивости, чувствуя, что истина где-то рядом. На самом деле она была даже ближе, чем я подозревал, но потребовалось определенное время, чтобы интуиция оформилась в логическую последовательность. Спустя несколько дней, задержавшись в актовом зале после конференции, я заметил газету, оставленную на столе кем-то из приглашенных немецких коллег. На первой полосе газеты крупным шрифтом были напечатаны латинские буквы Der Mord. Не успев ознакомиться с содержанием статьи, я направился прямиком в библиотеку, где, обложившись словарями, провел остаток рабочего дня.

Как удалось выяснить, корень «морд», в переводе с немецкого означающий «убийство», встречается в разных языках индоевропейского происхождения и этимологически связан с понятием «смерть». Этноним «мордва» не является исключением из данного правила, и этому находятся подтверждения в западноевропейских исторических источниках, где данная народность упоминается под именем «морденс», что буквально означает «мертвецы». Слово «морден» существует также в иранском языке фарси в значении «мертвец», «умирать». В санскрите мы встречаем несколько видоизмененное «мрита», фонетически приближенное к русскому «мертв». Выводы напрашивались сами собой.

Поскольку, согласно индуистским поверьям, обычные смертные могут достигнуть Мокши только путем перехода в мир иной, фактически Мокша понимается как освобождение души от тела. Мордовия – страна мертвых, служит метафорическим маршрутом для этого перехода. Выражаясь языком индийских писаний, эта местность благоприятна для нового рождения, и его топонимика словно указывает нам на это. Здесь, как в священном Бенаресе, где люди ищут освобождения на кострах для ритуальной кремации, каждому ищущему предстоит перешагнуть порог смерти. Однако эта смерть не является биологической, она символическая, и служит мостом для перехода в новую форму существования.

Метафора второго рождения сопутствует посвятительным ритуалам в разных человеческих культурах. Зачастую посвятительный ритуал напоминает родовспоможение, поскольку символически проводит посвящаемого через смерть, эмбриональное состояние и роды. Подобные церемонии широко распространены в примитивных культурах и хорошо изучены антропологами. В целом, все они воспроизводят схему обрядов перехода, состоящую из трех стадий – отделение от привычной обыденной среды, промежуточное или лиминарное состояние, включение в сакральную среду. При этом фактически происходит смена социального статуса, поскольку такой переход предполагает разрушение связей с прошлым, забвение социальных ролей, приобретенных в повседневном мире. Промежуточный период характеризуется отсутствием статуса как такового, так как после потери старого и до обретения нового индивид исключается из жизни сообщества, то есть номинально считается мертвым.