In herbus, in verbus, in lapidibus…

Дневник. Возвращение на берега Енисея

30 марта 1995 года. Юг Красноярского региона.

Моя семья

Мне 39 лет, Марине 32. Марина – это моя супруга. Живем мы с ней в браке уже 10 лет. У нас трое детей. Дочерям 9, 7 лет. Сыну 3 года. Я собираюсь на автобус в Красноярск. Закончилась наша аграрная эпопея. В автобусе на меня нахлынули воспоминания. Приехали мы сюда 5 июня 1989 года. Я на должность прораба (начальника ремонтно – строительного цеха), Марина в школу, учителем рисования и группы продленного дня. Получили благоустроенный дом с приусадебным участком, стайками, гаражом. Работа нормальная, угнетало лишь только то, что мужики в основном все алкоголики, зарплата низкая, работают нехотя. Да и директор самодур. Каждая планерка истерики, нервотрепка. Меня в общем то не трогал, мой участок с планом справлялся. От алкоголиков я постепенно избавлялся, стал повышать зарплату, дела шли не плохо. Правда через полгода была мысль – уехать в город. Но директора этого Ваську, наконец – то сняли с работы, избил в Минусинске врача. Дали другого. Полная противоположность, не шумит, не кричит, начал потихоньку разваливать совхоз. Технику распродал, к уборочной страде осталось 4 машины в рабочем состоянии. Меня назначил своим заместителем по снабжению. Основная задача – возить оборудование из Красноярска для строящейся фермы. В городе жизнь бьет ключом, кругом кооперативы, все крутятся вертятся. А тут еще и либерализация цен. За два года мы накопили 4700 рублей. Автомобиль «Жигули» стоил 6600,0, трехкомнатная квартира 10000,0 рублей. А сейчас на эти деньги можно взять батон вареной колбасы. Обмануло нас государство. Еще бы пару лет и мы могли бы купить трехкомнатную кооперативную квартиру. А так думай, что делать, 1 кг сливочного масла 180 рублей, за мою зарплату можно взять полтора килограмма. Хорошо, что корова своя, стоит в стайке мычит. Кормов мы ей заготовим, ночь не поспишь, и все в порядке. Все воруют пшеницу, иначе если покупать, хозяйство будет не рентабельно. Участковый милиционер в период уборочной страды уходит в отпуск. Власти закрывают глаза на воровство, сочувствуют простым рабочим.

Поняв бесперспективность своей работы, я ушел из совхоза, открыл кооператив ПСТ «Динэкс» начал заготавливать лес, связи были в этой сфере. Удачно продал в абаканскую фирму. Затем меня пригласили туда. Вернее, заключил контракт на лесозаготовки, строительство агрофирмы в Знаменке и строительство цеха художественной керамики. Два года работал без выходных, не считая Нового года и Пасхи. Работа приносила удовлетворение, моральное и материальное.

На лесозаготовках у меня задача: оформить лесорубочный билет, завезти на деляну технику, бригаду. Снабжать всем необходимым и контролировать процесс. Лесорубы работают сдельно, у них высокая зарплата. Стремятся как можно больше заготовить леса. Понимают, что сроки заготовок короткие: декабрь, январь, февраль. В середине марта начнут таять ручьи и речки, не будет дорог. Сейчас мы вывозим лес на нижний склад. С него всю весну и лето будем возить на железнодорожную станцию. Оттуда на Дальний Восток в порт Ванино.

Экономическая ситуация в стране тяжелая – гиперинфляция. Банки дают кредиты под 200% годовых. Как потом возвращать? Караул1. Но наша фирма получает льготные кредиты. У генерального директора – головная боль. Очень сильно выросли железнодорожные тарифы. Не выгодно отправлять лес на экспорт. Но ничего он что – ни будь придумает, как решить проблему, на то он и генеральный директор. У него везде связи в министерствах и ведомствах.

В общем на лесозаготовках все в порядке, не считая того, что много времени уходит на разъезды. Днем и ночью, по бездорожью. Но ничего страшного, у меня отличная машина, внедорожник ГАЗ – 66. Везде проедет. О пользе свежего таежного воздуха – молчу. Я его надышался на всю оставшуюся жизнь, а какая природа чудесная. Меня с детства, всегда очаровывала темнохвойная тайга: кедры, сосны, ели, пихты. В народе ее называют Урман.

Но какие – то недобрые предчувствия тревожат душу. Недавно приснился дурной сон про нашего шефа. Да все это ерунда, что такое сон? Наука толком объяснить не может.

Проект «Агрофирма» развивается медленно. Идет процедура получения различных разрешений на переработку мясо – молочной продукции. Здесь даже нет смысла о нем подробно рассказывать.

Под цех художественной керамики нам выделили небольшое отдельно стоящее здание. Для того чтобы запустить производство с «нуля» ушло 8 месяцев. Но в самый ответственный момент художник – керамист – Володя, начал не в меру употреблять алкогольные напитки, а потом и вообще сбежал. Вызвали меня на верх и сказали: «Скоро приедет московская комиссия,

Лесовозы на вывозке леса

делай, что хочешь, но чтобы цех работал!». Это меня нисколько не напугало. Я засучил рукава и через три месяца начал выпускать продукцию

Образцы изделий керамического цеха

Автор с дочерью Софьей в музее им. Н. М. Мартьянова

Но вот вам и «сон в руку». Скоропостижно скончался наш шеф Головин Александр Евгеньевич. Шел вечером домой, упал, сломал ребра и приказал долго жить… Душевный дядька был, никогда не кричал, не повышал голоса, всегда корректный, с улыбкой. Многое от него почерпнул. История темная. Старший его сынок, за год до этого, застрелил двух милиционеров, видимо преждевременная смерть Александра Евгеньевича была связана с этим делом. Фирму начали «прессовать», и она распалась. Долю с леса я не получил, не с кого спрашивать, отдали мне керамический цех. Решили мы возвращаться в Красноярск. Цех продать не удалось, работу не найдешь. Вывезли глазури, которые в последствии удалось продать за хорошие деньги.

Эпопея закончилась, да не совсем, дом удалось продать только через пять лет. Как бы там ни было, в основном жили хорошо, дети росли, пошли в школу. Свежий воздух, натуральное питание. Кого мы только не держали. Корову, телят, свиней, овец, коз, гусей, уток, куриц, кроликов…

Вот мы и в Красноярске. В нашей квартире живет дядя Женя (материн брат) с женой и сыном Игорем. Арендную плату не платят. С родственников не берут. Никто не поинтересовался, как финансовое положение. Вот так родственнички… Пришлось сдать обручальное кольцо в ломбард… Вот так приняли.

Красноярск. Предмостная площадь вечером

Заводы в Красноярске закрываются один за другим. Все торгуют, кто чем. Мороженым, одеждой, промтоварами, некачественным алкоголем… Куда сунуться? К кому обратиться? Все старые знакомые при делах. Кому я нужен? Решил никого не искать, ни к кому не обращаться. Куда ни будь приткнуться на первое время, присмотреться, а там будет видно…

Рекламный агент

Всякое начало – трудно

Не знаю почему, устроился в рекламное агентство при одной из известных в стране газет – рекламным агентом. Через месяц стал зарабатывать хорошие деньги. Начало было правда трудное. Четыре дня ходил по разным организациям, уговаривал, чтобы давали рекламу в солидной газете – не хотят. День хожу, два хожу, три, четыре. Результат – «ноль». Выбился из сил, загрустил. На пятый день уговорил одного клиента. Отправился в офис со счетом к директору. Расчет сразу наличными – 20% от договора. Побежал в магазин на радостях. Потом дело пошло, разработал систему, стал разбираться в клиентуре. Зарплата 2 млн. рублей. Для сравнения водитель грузовика в Красноярске зарабатывал в то время 1 млн. рублей.

Репортер, журналист

В нашей газете в то время кипели какие – то страсти – шла борьба за власть. Как я понял, мой шеф решил убрать старого редактора. Журналисты разбились на два лагеря. Возникла полная неразбериха. И в это время новый редактор попросил меня написать статью. Написал. Тот похвалил. Написал вторую, и пошло дело. Плюс гонорар с рекламы. 3 млн. руб. в месяц. Накопил денег на ремонт автомобиля. Ходил на всякие выставки, презентации, брифинги для журналистов. Время было бурное. На этих сходках коньяку нальют, сервелат на закуску. Один рекламодатель накрыл стол в ресторане. Писал статьи под заказ. Другая бизнес вумэн в бухгалтерии назвала меня, обращаясь к бухгалтеру: «Это наше золотое перо». Похвалила тетенька. Спасибо! Подняла мою самооценку. Гони деньги, а статью я Вам за вечер напишу на любую тему. Чуть не вступил в Союз журналистов Р. Ф. Вот куда понесло. Собрал уже было рекомендации, выполнил все формальности. Но по чему то, одумался. 3 млн. это приличные деньги. Но время такое, что надо рвать и метать – это не предел. Семья большая – трое детей. Накормить, одеть, обуть, выучить… Надо искать, что-то другое.

Коммерция (или подарок судьбы)

Случай не заставил себя ждать. На одной выставке увидел портативный физиотерапевтический аппарат «Ультратон» Алтайского производителя. Прибор портативный, для домашнего применения. Лечит простудные заболевания, кожные, воспалительные заболевания внутренних органов токами низкой частоты. Подкупает клиента своим быстродействием. За пять минут излечивает насморк, головную боль, обострение остеохондроза.

«Ультратон»

Физиотерапевтический прибор «Ультратон»

Закупил небольшую партию. Сделал наценку – продал. Продажи пошли успешно. Штука новая, рынок не насыщен. Есть перспектива. Забрал из деревни Марину. Вдвоем у нас дело пошло. Купили новую одежду себе, купили детям. Купили магнитофон, ковер, пылесос, телевизор «Сони», видеокамеру и т. д. Отремонтировали квартиру. Купили дачу за городом, два гаража. Приобрели щенка сенбернара с родословной. До полугода кормили его одним мясом. В общем началась новая эпопея – торговля. Которая захватила нас на целых восемь лет. В цивилизованных странах таких работников называют коммивояжерами, а у нас в России – «вентиляторами», но мы не в обиде. Как не называй, живем материально мы хорошо. Главное в доме достаток. На завод не вернешься, постепенно после долгих агоний – развалился. А работало на нем ни много ни мало 14000 человек. Продукты покупали ящиками, коробками. Рыбу глубокой заморозки (горбушу) покупаю в коробке – 40 кг. Жарим, парим. Собака наша рыбные головы ест с удовольствием. На кухне под столом стоят две коробки сухого красного вина «Каберне».

В те годы в Красноярске закрылись следующие заводы: Завод тяжелых экскаваторов, шинный, РТИ. телевизорный, судостроительный, судоремонтный, Химволокно, Сибтяжмаш, комбайновый, Сибсталь, медпрепаратов, ЛДК, ЛПК, ДОК. мебельная фабрика, маргариновый, мясокомбинат. Шелковый комбинат. Это крупные, которые я помню, а сколько маленьких… Сотни тысяч людей были выброшены на улицу. Сколько произошло трагедий… Об этом пишу не случайно, для того чтобы читатель понял, в какой город я вернулся, и как начал приспосабливаться к новой жизни…

В Красноярске мы проторговали полгода, до глубокой зимы. Какие фирмы существуют, обошли все. Много продали аппаратов на КРАЗе. Затем географию поездок пришлось расширять. Зимой отдохнули, и как сейчас помню на электричке поехали в Канск с двумя коробками. За день распродали, затем в марте уже поехали на машине. Ночью мороз на улице под минус 30 Цельсия, а днем уже тепло. Весь 1996 год ездим по Красноярскому региону: Ачинск, Минусинск, Абакан, Енисейск, Лесосибирск, Шарыпово, Шушенское, Ермаковское, Каратуз… Побывали во всех райцентрах. Везде, где есть дороги, куда можно проехать. Гравийная дорога – не страшно, главное результат Два дня на даче отдыхаем. Верно сказать занимаемся благоустройством, строим бетонную дорожку, клумбы для цветов и так далее. С понедельника «по коням»

Была мысль купить ларек, павильон, да торговать продуктами, не ездить по городам и весям. Но мне не очень-то по душе такая идея. Перспективу я чувствовал, что нашему делу наступит конец не скоро. Попадались такие же как мы «вентиляторы», но с другим товаром. А если взять ларек, надо набирать продавцов и контролировать процесс, пустишь дело на самотек – прогоришь. Поэтому курс решил не менять.

Надо еще сказать о том, что не во все организации пускают коммивояжеров, охрана бдительно несет службу, приходится идти на всякие хитрости, чтобы попасть в организацию, прорекламировать свой товар…

Приведу куплет из своей песни, он в тему:

В общем 1996 год по Красноярскому краю. Под зиму уже поехали в Иркутскую область, были в Нижнеудинске. Там покупательная способность населения низкая.

1997 год. География поездок расширяется. Разные регионы, разные города и села. Большие и маленькие, все крутится, как в калейдоскопе. Новосибирская область, Кемеровская, Алтай, Омская область, Курганская, Тюменская… В Омской области жизненный уровень сравнительно высокий. Там мы проработали полтора месяца. Жили в гостинице в Омске. В 6 утра подъем и на марш. В 8.00 мы уже в каком ни будь райцентре. До обеда торгуем, обед используем для того чтобы доехать до другого райцентра, а это 40 – 50 километров. До конца рабочего дня успеваем объехать все фирмы. Была у нас такая фишка. Называли мы ее массовый психоз. Доводили покупателей до такого состояния, что некоторые хватали наш товар, толком не разобравшись в том, что берут. «Главное то, что все берут, значит не дураки. И мне тоже надо» Такое бывало обычно один раз в день.

1998 Татарстан, Башкирия, Удмуртия, Чувашия, республика Коми, Кировская область. Начался кризис. Доход заметно поубавился. Разговорился с одной женщиной. У нее брат живет на севере Тюменской области. Там оказывается много городов. Посмотрел атлас. В нем нет такой дороги и нет тех городов, названия которых до сих пор ласкают слух: Ханты-Мансийск, Нефтеюганск, Пойковский, Когалым, Лангепас, Мегион, Покачи, Нижневартовск, Сургут, Ноябрьск, Губкинский, Тарко – Сале, Пыть – Ях, Пурпе, Новый Уренгой, Стрежевой.

Тюмень. Крайний Север

Живут и работают там нефтяники. Подъедешь к офису бывало, а около него с десяток «жирных» джипов припарковано. Живут же люди. Дух захватывает. Тут наши дела поправились. Как сейчас помню в Лангепасе за 2 дня продали 98 приборов. 100 штук – это у нас была месячная норма. Эх жаль товара больше нет, надо возвращаться затариваться. Несколько дней отдыха и опять в путь – дорогу. Вперед, пока удача сопутствует нам.

Карта ХМАО

Дорога там скажем неважная, вымощена плитами. Да и ширина у нее 6.60 метра. Должна быть не менее 9,0. Но строили временную технологическую, мол потом расширим. А по улице «потом», приходят, как известно на площадь «никогда». Вдоль дороги памятники, их очень много, можно сказать огромное количество. Нигде по России я такого количества не видел. Гибнут автомобилисты в основном зимой – гололед, пьяные, лихачи, отпускники, которые возвращаются из мест отдыха. Несколько дней за рулем, устают – засыпают и т. д.

Хочу более подробно остановиться на случае. Когда незнакомая женщина дала наводку на города тюменского Севера, которых, как я сказал, не было в атласе автомобильных дорог.

К каждой поездке я готовился обычно основательно:

1.Следил, что бы машина была всегда в полном порядке.

2.В холодное время машина битком была набита теплыми вещами.

3.Продукты закупали в Омске в надежном магазине и по сравнительно низким ценам. На Северах они в 2 – 3 раза дороже.

4.Тщательно изучал предстоящие маршруты. На каждый регион у меня

была подробная карта, что частенько облегчало поездки.

5.Из атласа 1996 года я знал, что от Тюмени до Сургута 800 км и на

Ханты-Мансийск дорога показана пунктиром – значит строящаяся. Ехать за 800 км в Сургут не рентабельно. Не известно продашь там что или нет

Таким вот образом, его Величество Случай помог нам открыть нефтяное Эльдорадо. Благодаря ему мы пережили кризис и четыре года зарабатывали большие деньги

Ездить на дальние расстояния, конечно тяжело. Трудно было физически, но материально мы жили хорошо. С каждых поездок привозили всем подарки. Ездили часто в Москву. Жили у сестры Аллы. Выполняли культурную программу, затоваривались одеждой для детей – и домой. Во время нашего отсутствия в квартире с детьми жил дед Петя. Да собака Загри – охранник хороший.

В ту пору я был счастлив, хочу подчеркнуть безмерно счастлив. И казалось мне, что такая жизнь будет длиться и длиться бесконечно.

Но как говорится все хорошее (и плохое тоже) когда – ни будь заканчивается. Забегая вперед расскажу о грустном.

В 2006 году от сердечного приступа скончалась теща (баба Галя -74 года). В этом же году собака – нянька Загри. Прожила на удивление всем 12 лет. Говорят, что сенбернары в Красноярске больше восьми лет не живут. На следующий год – дед Толя. Следом за ним всеми любимая сиамская кошка Белочка (прожила 14 лет). Потом ушла из жизни тетя Зоя – материна старшая сестра. 27 августа 2013 года – мой отец, дед Петр (не дожил до 85 лет 27 дней). В 2014 году – моя двоюродная сестра Алла. Прожила в Москве 44 года.

О собаке Загри, мне приснился сон. Опишу его в следующий раз. Он

Наша собака сенбернар Загри

разорвал мою душу на части…

Может быть зря я использовал этот литературный прием «забегая вперед»

И так, я описываю 1998 год. Все еще живы – здоровы. Жива баба Галя, жив дед Толя. Ругаются меж собой по старой привычке. Жива собака Загри, сиамская кошка Белочка с голубыми глазами, смотрит на нас своим наивным взглядом. Не надо грустить, не надо ссориться по пустякам. Жизнь так прекрасна. Поживем еще, порадуемся. Давайте будем беречь друг друга… Помнить конечно надо, как говорили древние греки – «memento mori».

А пока заканчивался 1998 год и зимой мы с Мариной собрались в Москву, как обычно за одеждой для детей. Да и товар надо было подыскивать другой. Как не крутись, а «Ультратоном» мы насытили рынок. Где только не были. Городов промелькнуло сотни. Пытался как-то сосчитать, сбился и подсчетами больше не занимался. Стоять на рынке, пассивно ждать покупателя, не тот товар.

В общем в Москве я обратил свой взор на дозиметры. Приборы для измерения радиации. Их в продаже не было. Закупили партию и летом 1999 года, сделав на них зверскую наценку, начали бороться с радиофобией населения.

Новый Уренгой – Волгоград – Черное море

В конце мая взяли с собой Гришу и поехали на Новый Уренгой. Это город газовиков на Крайнем Севере. От станции Пурпе до Нового Уренгоя на поезде. Погрузили машину «Ласточку» на платформу и «ту – ту». Там распродали партию приборов и поехали на Москву. Затоварились дозиметрами и в Саратовскую область. Затем на Черное море, где пробыли две недели. В Джубке. Море все время было теплое, дни солнечные. Накупались, на загорались. А вот в последний день заштормило и как потом выяснилось пошла вода снизу, не прогретая солнцем, холодная. Сунулись в море, а вода обжигает – лед. Градусов 5 Цельсия, не больше. Быстро искупались и назад. Никто не простудился. На следующий год решили поехать всей семьей, впятером.

Что-то перечитал я эти строки. Сильно скупо получилось. А заезжали мы еще в Волгоград на Мамаев курган. Монумент завораживает своими огромными размерами, величественностью. Здесь произошло сражение, которое ознаменовало собой начало коренного перелома в Великой Отечественной войне.

Среди прочих городов запомнился Калач на Дону. Здесь во время войны произошло тяжелейшее танковое сражение. Особо хочу отметить хлебозавод в этом городе. Предприятие выпускает 80 наименований хлебобулочных изделий. Сдобу отправляют за границу. На экспорт. Вот дела. Неужели немцы, французы не могут напечь булок? Могут. Да вот таких как с Калача на Дону – нет. А директор – дедок, щупленький такой, а вот как развернулся. Кстати сказать, купил у нас два дозиметра. Искупались мы в Дону

На Мамаевом кургане. 1999 год

и двинули дальше на юг.

Неделя отдыха и мы опять в пути. Расслабляться сейчас некогда. Скоро на Северах выпадет снег, начнется гололед, а памятников погибшим на дороге там много… В этот раз на север Тюмени. В полюбившиеся нам города нефтяников. Здесь я уже хорошо ориентируюсь. Погода дождливая, холодно, Крайний Север дает о себе знать, скоро полетят «белые мухи» – снег. А в гостиницах нет отопления, нет горячей воды. Промозгло. Эта поездка сильно запомнилась тем, что промерзшие, мы наконец то доехали до города Ноябрьска, где заселились в небольшой коттедж в гостиничном комплексе. Отопление, горячая вода. Отогрелись, отмылись. Цветной телевизор. Красота. По ночам протяжно воет вентиляция. Нет она не раздражает, а наоборот, успокаивающе действует на нервную систему. Да и какие нервы. Я ощущаю себя биороботом. За год проезжаем по 80000 километров. Нервы уже задубели, закалились.

Ханты-Мансийск – Волгоград – Черное море – Москва – Павлов Посад

2000 год. Эту зиму мы отдыхаем. Вернее сказать, торгуем очками для водителей «анти – фара». Товар новый. Мы как всегда первопроходцы. Схема простая. Сдаем по авто магазинам небольшими партиями. В конце месяца объезжаем точки, собираем гонорар. На жизнь хватает. Как только на улице потеплеет, начинаем ездить по районам с дозиметрами.

В начале апреля поехали опять в Ноябрьск. Здесь на материке травка уже пробивается, а там еще сугробы здоровенные лежат. В гостинице по вечерам шум, гам. Девчонки визжат. Это спортсмены – волейболисты расслабляются. В городе соревнования. Это не страшно. Мы ко всему привычные. Намотавшись – спим без задних ног.

Дороги на Крайнем Севере

Но вот незадача. Выпал снег – полугодовая норма, а затем ударил мороз. Минус 29 градусов. И это 18 апреля. Федеральную трассу занесло, не проехать. Дорожники двое суток упирались. Чистили. «Ласточка» примерзла, пришлось снимать аккумулятор, ставить на зарядку. Это было предусмотрено, в багажнике лежало зарядное устройство. Нас голыми руками не возьмешь. Смеюсь… Спортсмены притихли, не слышно визгов. Пропились, скидываются на роллтон. Не плохой вариант…

Итак, конец июня 2000 года. Я принял решение ехать всей семьей на Черное море. Надо показать девчонкам нашим страну. Гриша то уже много где побывал. Марина поддержала. Конечно в машине, тяжело целый день, но ночуем в гостиницах, можно отдохнуть. Ничего страшного. Заезжаем сначала в Ханты – Мансийск, там я читаю лекции по механической мобилизации позвоночника корректором «Армос». Это наш новый товар. Сначала в городском дворце культуры, затем в окружной больнице. Живем несколько дней в комфортабельном номере в санатории по льготной цене. Здесь в этих краях наши дети впервые увидели тундру, карликовую березу, ягоду морошку. Я рассказал им о том, что баба Нина варила из нее варенье, когда мы жили в Норильске. Удачно продав все товары, едем через Игру, Казань на юг. Опять заезжаем на Мамаев курган. В этот раз взяли с собой кинокамеру. Будет ролик. В Саратовской области купили ведро вишни, все накинулись, надо запасаться витаминами на зиму. В какой-то гостинице укладывались спать при свечах, не было света. Я заметил «сюжет, как на картинах Жоржа де ла Тура». Был такой живописец ночей.