Мой враг, мой любимый

– Ты ведь скоро уедешь, не так ли? – негромко спросил Джон.

– Пока не знаю, мистер Маккей, – так же тихо ответил Камерон.

– Зависит от того, откуда ветер подует?

Ответа не последовало.

– Наверное, тебе стоит пока держаться подальше о Кирнан, – посоветовал Джон.

– Это будет трудно, сэр, – спокойно возразил Джесс.

– Почему?

– Потому что я ее люблю.

– Вот как? – протянул Маккей. – Тогда я вынужден воззвать к вашей чести, сэр. Пусть все идет, как идет. Посмотрим, откуда ветер подует.

– Согласен, мистер Маккей, – проговорил Камерон. – Посмотрим, откуда.

Кирнан все еще стояла в дверях, когда отец двинулся прочь. При виде дочери его кустистые брови изумленно взлетели вверх.

– Ты?! – воскликнул он. – Впрочем, я мог бы догадаться!

Кирнан бросила встревоженный взгляд на крыльцо, но отец схватил ее за руку и увлек за собой в холл, где они смешались с толпой танцующих.

– Мне следовало бы оставить тебя в Европе еще на год, а, дочка? Я слышал, что красивая женщина – это головная боль для мужчины, а теперь и сам убедился.

– Папа! – с упреком воскликнула Кирнан.

Он подмигнул ей, улыбкой смягчая резкость своих слов, но когда музыка смолкла, Кирнан вдруг услышала:

– Попрощайся с Кристой и братьями. И будь особенно приветлива с Энтони. Не забывай, что его отец – мой деловой партнер. Мы уезжаем.

– Но еще рано!

– По-моему, уже слишком поздно, – многозначительно проговорил Джон Маккей и вздохнул. – На сей раз тебе придется уступить, дочка. Я не шучу.

Судя по тону отца, она поняла, что придется подчиниться. Они действительно уедут, хотя вечер только-только разгорался.

Сердечно обняв и расцеловав Дэниела, величаво кивнув Джессу и поблагодарив его за прекрасный вечер, Кирнан повернулась к Энтони. Повинуясь воле отца, она очень нежно распрощалась со своим воздыхателем. Впрочем, Кирнан не слишком грустила, зная, что скоро все они увидятся снова – в канун Крещения обед для всей округи обычно давал ее отец.

И вдруг ей стало страшно. Одно дело – удерживать Джесса на расстоянии по собственной воле, и совсем другое, когда в дело вмешался отец…

Кирнан были известны взгляды Джесса по поводу возможного развития политических событий. Не мудрено, что на это обратил внимание ее отец.

Она любит Джесса. Но выдержит ли эта любовь те испытания, которые ей уготованы? Неужели они с Джессом станут противниками?

Да, сама себе ответила Кирнан, и от того, что они любят друг друга, им будет еще тяжелее.

И все же она не могла поверить, что придет время и Джесс покинет свой дом только из-за разногласий с политической позицией Виргинии. Она должна удержать Джесса, удержать любой ценой!

Перед отъездом Кирнан отозвала Кристу в сторону, решив довериться своей лучшей подруге и сестре возлюбленного.

– Пожалуйста, передай Джессу, что завтра после полудня я буду ждать его в летнем домике.

Девушка округлила глаза.

– Хорошо, Кирнан.

– Только прошу тебя…

– Не беспокойся, я никому не скажу. Обещаю!

Кирнан улыбнулась и, обняв подругу, поспешила к выходу.

Не стоит испытывать терпение отца.

Когда они уселись в карету, Джон Маккей внимательно посмотрел на дочь:

– Итак, все это время героем твоего романа был Джесс Камерон?

– Да, папа, – потупившись, ответила дочь.

– И ты его любишь?

– Да!

– Насколько сильно?

– Что ты имеешь в виду? – нахмурилась Кирнан и добавила, невольно защищая позицию Джесса: – Виргиния еще не вышла из Союза, папа. Войны пока нет.

Джон наставительно поднял палец:

– Послушай меня, юная леди. Виргиния отделится, и война будет. Джесс прекрасно знает это, вот почему он пока не настаивал на твоем ответе. Если бы он не был таким, каков он есть, если бы не знал тебя лучше, чем ты сама себя знаешь, он уже давно был бы у наших дверей. Мой тебе совет, дочка, – не терзайся понапрасну.

Когда-нибудь Кирнан, может быть, и последует отцовскому совету.

А пока завтра она намерена встретиться с Джессом в летнем домике. Она приготовила ему рождественский подарок.

Джесс подошел к домику ровно в полдень и обнаружил, что Кирнан его опередила – над крышей уже вился дымок. Он улыбнулся. Разжигая огонь, девушка могла не беспокоиться, что дым привлечет чье-то внимание, – домик считался собственностью Камерона-старшего, и никто из домашних не посмел бы нарушить его уединения.

Войдя, Джесс на мгновение замер, пытаясь привыкнуть к царившему внутри полумраку. Вначале он разглядел только огонь в камине, окрашивавший помещение в мягкий бледно-золотистый цвет. По углам комнаты метались тени.

И лишь потом он увидел Кирнан.

Она сидела в нескольких футах от камина прямо на полу. Но на сей раз пол был покрыт мехом.

И сама девушка тоже была вся в мехах. Прекрасная шкурка белой лисицы укрывала Кирнан с головы до пят, а поверх нее сияющим каскадом струились ее золотистые волосы.

Завидев Джесса, она встала. Мех упал к ее ногам. Нагая женщина на фоне пушистого меха выглядела удивительно чувственной.

– Счастливого Рождества, – прошептала девушка.

Ее изумрудные глаза, сверкнув в темноте по-кошачьи, казались теперь таинственными и полными скрытого огня.

На мгновение Джесс замер – видит Бог, каких усилий ему это стоило! – чтобы полюбоваться женщиной, которую, По его мнению, он уже хорошо изучил. Он знал, как пьянят ее роскошные золотистые волосы, и помнил, каковы они на ощупь. Он знал, какие красивые глаза у его любимой и как безупречен овал ее лица. Он помнил вкус ее кожи, изгиб стройных бедер, податливую полноту груди. И, конечно, влекущий мускусный запах потаенной впадинки между ног. Казалось, он знает о ней все… Но сегодня он словно увидел ее впервые!

Кирнан выскользнула из меха подобно Афродите, выходящей из пены морской. Ее облик был столь волнующим, что у Джесса захватило дух. Ее решительные движения странным образом контрастировали с робостью во взгляде – она словно опасалась, что он не одобрит ее выдумки.

Красиво очерченные губы, влажные и слегка подрагивающие, жаждали поцелуя.

Она порывисто потянулась к нему, отчего грудь ее слегка приподнялась. Ослепительно белый алебастр с едва заметными синими прожилками и сосками, ярко-красными как розы… Вдоволь налюбовавшись роскошной грудью, Джесс опустил глаза и увидел нежный изгиб ее бедер и золотистый треугольник…

Гортанный крик сорвался с его губ, и в следующее мгновение возлюбленная уже билась в его объятиях. Нетерпелив сорвав с себя одежду, он опустился на пол с ней рядом.

Оба стояли на коленях и не могли глаз оторвать друг от друга. Огонь отбрасывал мягкий свет то на его плечи, то на ее грудь и бедра, словно дразня и подзадоривая их. Их руки судорожно сплелись, губы слились в неистовом и нежном поцелуе…

Возбужденные любовной игрой, оба разгорячились – их тела теперь лоснились при свете огня.

Огонь освещал их и тогда, когда Джесс, утопив Кирнан в пушистом мехе, вошел в ее лоно.

Зимний холод сменился летним зноем их обоюдной безумной страсти, и теперь огонь в камине уже казался лишним, поскольку Кирнан и Джесса согревала любовь…

Штат Миссисипи вышел из Союза девятого января, десятого его примеру последовала Флорида, а одиннадцатого – Алабама.

Теперь все взоры обратились к Джорджии. Если бы она присоединилась к четырем мятежным штатам, то их общая территория протянулась бы от южной границы Северной Каролины до Миссисипи.

Губернатор Джорджии Джозеф Браун, ярый сторонник отделения, призвал законодательное собрание назначить голосование по этому вопросу. К собравшимся с яркой речью обратились представители уже отделившихся штатов, что и решило исход дела.

Девятнадцатого января Джорджия стала пятым штатом, выделившимся из Союза. Двадцать шестого к ней примкнула Луизиана, а первого февраля – Техас.

В конце января Джесс и Дэниел вернулись в свои части. Виргиния пока не предпринимала никаких попыток покинуть Союз.

Стремясь предотвратить войну, законодательное собрание Виргинии постановило созвать свой съезд. Он состоялся четвертого февраля в отеле «Уиллард» и вошел в историю под названием «вашингтонского мирного съезда».

Однако на нем подозрительным образом отсутствовали делегаты крайнего Юга. Позже выяснилось, что в тот же день в Монтгомери, штат Алабама, они провели собственное собрание, на котором было избрано правительство вновь образованной Конфедерации отделившихся штатов.

Итак, пока на Севере обсуждали возможность достижения мира, Конфедерация стала реальностью. Ее делегаты спешили укрепить свой союз, прежде чем Авраам Линкольн вступит в должность. Джефферсон Дэвис, военный министр прежнего правительства президента Бьюкенена – именно он стоял во главе этого ведомства в те достопамятные дни, когда Джон Браун бесчинствовал в Харперс-Ферри, – был избран в новом государстве на высший пост.

Были утверждены новые конституция и флаг, создана армия. На территории Конфедерации сохраняли свою силу законы Соединенных Штатов, за исключением тех земель, где оговаривались их права. Незыблемым оставался и институт рабства. Река Миссисипи объявлялась открытой для навигации. Позднее в Конфедерацию влился Техас. Временное правительство от своего имени заключало сделки, выпускало банкноты и готовилось к войне.

Все это происходило на фоне отчаянных попыток тех, кто собрался в отеле «Уиллард», чтобы сохранить мир.

Между тем Кирнан оставалась дома, терзаясь отсутствием возможности участвовать в этих исторических событиях. Она жадно накидывалась на газеты, выискивая последние новости, и ждала, ждала…

Девушка часто получала письма от Дэниела, который горел желанием объяснить ей свою позицию. «Сердцем я – с новой Конфедерацией, – писал он, – и с теми штатами и людьми, с которыми нас многое объединяет. Мне кажется, в душе я южанин, конфедерат, мятежник, как они нас называют. Но прежде всего я – виргинец и потому подчинюсь воле штата, который люблю всем сердцем». «По правде говоря, – признавался он далее, – на мои взгляды оказал большое влияние полковник Ли, но ты ведь знаешь, что мы с Джессом всегда восхищались этим незаурядным человеком. Он всегда говорит то, что думает». Дальше в письме шли всякие пустяки, а постскриптум гласил: «Джесс шлет тебе свою любовь».

Любовь – и молчание, подумала Кирнан.

Между тем на Юге разворачивались важные события.

Военные действия начались во Флориде задолго до того, как этот штат отделился. Формировались вооруженные отряды. В Пенсаколе союзные войска были вытеснены из материковых фортов Мак-Ри и Барранкас, и теперь армия дислоцировалась в гавани, в форте Пикенс. Были захвачены форты Марион и Сент-Августин, а объединенные войска штатов Алабама и Флорида овладели судостроительной верфью в Пенсаколе. Командиры отрядов Юга горели желанием атаковать форт Пикенс, но, не желая выступать зачинщиками войны, пока выжидали.

Подобные события происходили в Конфедерации повсюду. Бригадный генерал Пьер Борегар со своим войском начал осаду гарнизона северян в форте Самтер, штат Южная Каролина, невзирая на то, что Вашингтон мог выслать подкрепление.

Словом, повсеместное напряжение неумолимо нарастало.

А Кирнан тем временем ждала. Энтони отбыл вместе с отцом, чтобы создать кавалерийский полк, и уже не преследовал ее своими настойчивыми ухаживаниями. Он вышел из местного вооруженного отряда, поскольку оказалось, что многие его члены разделяют взгляды северян – впрочем, как и большинство жителей западных графств Виргинии. С политической точки зрения Энтони как раз соответствовал представлениям Кирнан о настоящем патриоте Виргинии – он был беззаветно преданным сторонником табачно-хлопкового штата.

Писал он редко, но его немногочисленные письма были полны страсти и любви. Сейчас Миллеры вовсю закупали лошадей и форму для солдат и офицеров формируемого полка.

Внезапно ожидание Кирнан подошло к концу. Это случилось в начале апреля 1861 года.

Как-то раз к ней приехала Криста и, пылая от возбуждения, сообщила, что братья возвращаются.

– Я так рада! Представляешь, им обоим дали отпуск, и они собираются приехать ко мне на день рождения. Я тут же бросилась к тебе. Слава Богу, что Дэниел исправно обо всем сообщает!

– И правда, – согласилась подруга.

– Не знаю, как и дождусь!

– Да-а, – сдержанно протянула Кирнан, стараясь не выдать своего волнения.

Спустя два дня Криста снова появилась в доме Маккеев. Девушки встретились на крыльце. Сияющая Криста, не слезая с лошади, сообщила подруге про однополчанина Джесса, который только что побывал у нее.

– И что же? – с замиранием сердца спросила Кирнан.

Криста загадочно улыбнулась:

– Оказывается, Джесс тоже умеет писать. Он прислал мне записку, там есть кое-что и для тебя.

– Что же?

Вместо ответа подруга протянула конверт. Кирнан вытащила письмо и мгновенно пробежала строчки, в которых Джесс интересовался здоровьем сестры и положением дел в поместье.

Последний абзац относился к Кирнан.

«Криста, прошу тебя, повидайся с Кирнан и передай, что я буду ее ждать в летнем домике вечером шестнадцатого апреля».

– Что ему ответить? – осведомилась Криста. Кирнан поспешно отвела глаза, желая скрыть неуместную радость. Наконец овладев собой, она улыбнулась:

– Напиши, что я приду.

Довольная Криста собралась было уезжать, но вдруг спохватилась:

– Да, чуть не забыла! Там на обороте есть приписка. Джесс считает, что будет холодно, и просит тебя надеть меховую накидку.

Кирнан судорожно сцепила пальцы, пытаясь унять радостное волнение, и все же голос ее предательски дрожал, когда она сказала:

– Передай ему… передай, что я так и сделаю.

И, повернувшись, скрылась в комнате, не в силах больше выносить взгляда Кристы.

Конечно, она закутается в меха, раз Джесс так хочет!

Главное – что он возвращается!