Мой враг, мой любимый

– Я отпущу рабов на волю! – страстно выкрикнул мужчина. Однако уже в следующее мгновение гнев его утих, сменившись тупой болью и горечью. – Я люблю Виргинию, Кирнан, – устало проговорил он.

– И что же ты будешь делать, если Виргиния отделится от Союза?

– Не знаю, – честно признался он и шагнул к любимой. Восторг и упоение от только что проведенных вместе часов почему-то вмиг растаяли, и Кирнан с негодованием отпрянула. Джесс, вскипев от ярости, сжал ее в объятиях и громко крикнул:

– Я люблю тебя, Кирнан!

Слезы навернулись на глаза несчастной.

– Но так ли сильно, Джесс?

– Черт возьми! – не сдержался он. – А ты?

Ей удалось, наконец, вырваться, и она принялась одеваться. Не успела Кирнан поднять с пола платье, как Джесс снова прижал ее к себе. Она попыталась вырываться, но он, не обращая внимания, целовал ее нежно и страстно, целовал до тех пор, пока губы любимой не приоткрылись ему навстречу… И все-таки Кирнан высвободилась.

– Отпусти меня, Джесс.

– Нет, только не сегодня.

– Прошу тебя!

– Нет, – повторил он. – Черт побери, Кирнан, неужели ты не понимаешь, что сегодня я не могу отпустить тебя?!

Внезапно весь ее гнев куда-то улетучился. Она прижалась к нему щекой, и Джесс почувствовал, как по груди его катятся слезы.

Подхватив любимую на руки, он осторожно опустился вместе с ней на меховую накидку.

Поцелуями он осушил ей слезы. Кирнан калачиком свернулась у него в руках. На этот раз любовь их была долгой и нежной, а ночь, обнимавшая их, сладостной до боли.

…Они проснулись рано утром.

– Я отвезу тебя домой, – сказал Джесс.

– Я знаю дорогу.

– Я отвезу тебя! – повторил он настойчиво.

Он посадил ее в седло, сам сел на чалого сзади и, подхватив поводья кобылы Кирнан, повел лошадей шагом.

И вот показался дом Маккеев.

– Высади меня здесь, Джесс, – проговорила она, оборачиваясь к нему. – Отец…

– Я доставлю тебя домой, Кирнан.

Джон Маккей уже ждал их на крыльце, широком, с высокими белыми колоннами, как и в доме Камеронов. Попыхивая трубкой, он прихлебывал виски. Увидев молодежь, Джон улыбнулся.

– Я не сомневался, что ты привезешь ее, Джесс, – негромко проговорил он. – Потому и не волновался, несмотря на поздний час.

– Не мог же я отпустить ее одну, сэр!

– Извини, папочка… – начала было Кирнан.

– Все в порядке. Когда ты с Джессом, я спокоен.

Вряд ли любой другой родитель на его месте был бы так же спокоен, но Джон Маккей всегда отличался от других. Пусть даже Кирнан и Джесс – любовники, счастье дочери для него было дороже условностей. Редкостный человек, представитель вымирающей породы…

– Пойду, пожалуй, в дом, а вы пока попрощайтесь. – Джон решил не смущать счастливую парочку.

Джесс соскочил с Пегаса и потянулся к Кирнан. На мгновение оба замерли, прижавшись друг к другу, и он запечатлел нежный поцелуй у нее на губах.

– Я люблю тебя, Кирнан.

– Я тоже люблю тебя, Джесс, – грустно отозвалась девушка, но тут же ее изумрудные глаза снова вспыхнули, и она с вызовом посмотрела на Камерона: – Но если Виргиния отделится, а ты не уйдешь из союзной армии, то больше меня никогда не увидишь, так и знай! – И, не желая длить расставание, метнулась к дому.

Джессу оставалось лишь молча смотреть ей вслед.

На следующее утро он проснулся с жуткой головной болью.

Отчасти виноват был он сам. Проводив Кирнан, Джесс провел остаток вечера и почти всю ночь в обществе Дэниела и бутылки бурбона: братьям было что обсудить. На рассвете Криста застала их там, где оставила. Девушка недаром носила фамилию Камерон – лихо опрокинув предложенный ей бокал бурбона, она, наконец, вытолкала братьев из-за стола.

Выбравшись из постели и завернувшись в простыню, Джесс, шатаясь, подошел к балконной двери. Отсюда открывался великолепный вид на цветущий сад, тянувшийся до самой реки. Неподалеку от дома Дэниел уже беседовал с какими-то всадниками. Одним из них оказался Энтони Миллер, при взгляде на которого голова Джесса разболелась еще сильнее, а вторым – сосед из Уильямсберга по имени Аарон Петере.

Камерон-младший с живейшим участием выслушал гостей и вдруг, сорвав с головы шляпу, подбросил ее вверх и издал воинственный клич.

– Что там еще, черт побери? – пробурчал Джесс, чувствуя, что голова у него совсем раскалывается.

Натянув бриджи и сапоги, он подошел к массивному комоду, стоявшему в углу спальни. Вытащив рубашку, Камерон вдруг замер и обвел помещение глазами, словно видел его в первый раз.

В этой комнате, как правило, обитал хозяин Камерон-холла. Джесс переехал сюда лишь несколько лет спустя после» смерти отца. Как старший сын, он являлся наследником всего обширного поместья, впрочем, раньше Джесс не придавал этому значения. Он был поглощен своей медицинской карьерой, а Дэниел с не меньшей страстью отдавался военной службе. Род Камеронов издавна славился своими военными. Первые представители этой фамилии, ступив на виргинскую землю, сражались с индейцами, и те, которые уцелели, положили начало династии. Камеронам случалось воевать и с пиратами, а дед Джесса принимал участие в войне за независимость, когда колонии боролись за свои права.

Джесс задумчиво погладил комод. Сколько он себя помнил, эта махина всегда здесь стояла, так же как и огромная кровать, в которой некогда почивал его отец, а теперь спал он сам. Не изменились и вычурные стеклянные двери, ведущие па балкон, и письменный стол, за которым составляли деловые бумаги несколько поколений Камеронов.

Джесс судорожно облизнул губы, по спине его градом катился холодный пот – казалось, неумолимо надвигается что-то страшное, кровавое…

Торопливо надев рубашку, Джесс выскочил из спальни и в коридоре снова остановился. Фамильные портреты, развешанные здесь, обычно мало привлекали его внимание, но сегодня молодому человеку казалось, что его далекие и не столь далекие предки, словно выжидая чего-то, пристально смотрели на него. Вот родоначальник клана, лорд Джеймс Камерон, и его прекрасная супруга Джесси. Вот бабка Джесса Аманда, холодная и чопорная, обвиненная в пособничестве англичанам, но сумевшая доказать свою невиновность. А вот Эрик Камерон. Глаза его, такие же пронзительно-синие, как и у самого Джесса, с лукавым прищуром взирают на далекого потомка. Он будто бы спрашивает, готов ли молодой человек постоять за то, что ему дорого.

А вот и портрет отца. На Джесса взирает седовласый старец, но глаза его смотрят все так же молодо, как и в юности. Однако чувствуется в этом взгляде и мудрость, которая приходит лишь с годами. Отец словно пытается предостеречь сына от необдуманных поступков, напоминая, что для настоящего Камерона нет иного пути, кроме как следовать велению сердца.

– Но если я вступлю на этот путь, то предам всех вас! – прошептал Джесс.

У него вдруг закружилась голова. «Должно быть, я и впрямь не в себе, – хмыкнул он, – если беседую с давно умершими предками!»

На крыльце его уже ждала большая толпа.

Энтони Миллер, что-то возбужденно выкрикивая, палил в воздух.

– Ради Бога, прекратите! – взмолился Джесс, чувствуя, что голова гудит, как чугунный шар. – Кто-нибудь может объяснить мне, что произошло?

– Раскол, Джесс! Старина Линкольн, этот упрямый ее северянин, призывает штаты собирать войска. Но Виргиния ни за что не поднимет оружия против своих южных братьев! Только что законодательное собрание единогласно проголосовало за выход из Союза. Мы отделились, Джесс! Мы больше не входим в Соединенные Штаты!

К горлу Камерона-старшего подкатил комок, но, к счастью, никто из окружающих не заметил его состояния. Все, как расшалившиеся школьники, что-то кричали, стреляли в воздух, хвастливо заявляли, что разделаются с янки за пару недель, если, конечно, те вообще посмеют сюда сунуться.

Он устало опустился в массивное кресло, стоявшее у стола. Криста тотчас подняла на брата глаза и, не задавая вопросов, подала горячий кофе.

– Спасибо, сестренка, – очнувшись от задумчивости, пробормотал он и оглянулся на молодых людей, все еще бесновавшихся в саду.

Даже брат вел себя как идиот – то и дело бросал в воздух фуражку и воинственно гоготал.

– Ты знаешь, Дэниел собирается сегодня же подать рапорт об отставке, – сообщила Криста.

Джесс молча кивнул, отхлебнув кофе.

– И еще новость, – продолжила сестра торопливо, не сводя с него встревоженных глаз. – Линкольн направил сообщение из Белого дома в Арлингтон-хаус.

В Арлингтон-хаусе жил полковник Роберт Ли с женой и детьми. Жена Ли приходилась правнучкой Джорджу Вашингтону, а дом построил ее отец, о котором напоминали старинная обстановка и множество предметов, принадлежавших еще первому президенту. Арлингтон-хаус находился на возвышенности у реки, откуда открывался великолепный вид на Вашингтон – весьма удобное стратегически положение.

– И что же? – полюбопытствовал Джесс.

Она поспешно добавила:

– Линкольн собирался предложить Ли командование союзными сухопутными частями. Все знают, какой он блестящий полководец, даже Линкольн. И ты представляешь… – Криста сделала эффектную паузу. – …Представляешь, Ли отказался! Он был противником раскола, во всяком случае так говорил Дэниел. Но теперь, когда Виргиния отделилась, Ли подал в отставку. И все собираются последовать его примеру, Джесс…

Он молча кивнул и вдруг криво усмехнулся:

– Зачем ты вчера позволила нам так напиться, Криста? У меня теперь голова гудит, как чугунный колокол!

Поднявшись из-за стола, он взглянул на юнцов, все еще вопивших на лужайке; один из них как раз вытаптывал розовый куст.

– Извини, – пробормотал Джесс и направился в дом.

Апрельское утро выдалось прохладным, но в холле благодаря предусмотрительности Кристы весело пылал камин.

Джесс облокотился о решетку. Теперь, когда отделение Виргинии стало фактом, он испытывал странное чувство.

Кто-то с шумом ввалился в холл. Обернувшись, Камерон увидел лицо юного Энтони Миллера, пылавшее от возбуждения.

– О, Джесс, простите, я не хотел нарушать ваше уединение. И все же, черт возьми, вы могли бы вместе с нами отпраздновать это событие!

Джесс в упор посмотрел на экзальтированного юношу, глаза которого горели адским огнем, и не смог удержаться от гнева:

– Энтони, кровь уже пролилась. Скоро начнется война. Неужели вы не понимаете, черт побери, что тут нечему радоваться?!

Миллер изумленно посмотрел на Джесса и покраснел.

– Послушайте, Джесс, я никогда не считал вас трусом…

– Ну, так я не стал им и теперь, – резко отозвался тот.

Энтони нервно пригладил волосы.

– Прошу прощения, капитан Камерон. Не смею больше вам мешать.

Он повернулся, чтобы уйти, но внезапно остановился и спросил:

– Вы хорошо знаете ее, Джесс. Как по-вашему, теперь она выйдет за меня замуж? Теперь, когда вот-вот разразится война? Мне кажется, в этом даже есть какая-то романтика: я буду ее храбрым солдатиком, который отважно марширует на поле боя… Вернее, едет верхом – ведь я собираюсь вступить в кавалерийский полк.

Он улыбнулся смущенно, как-то по-мальчишески. Ну, разве можно на такого сердиться?

И все же капитан негодующе воскликнул:

– О ком вы, Миллер?

– Конечно, о вашей соседке, сэр. О мисс Маккей. Кирнан.

Сорвавшийся от волнения голос выдал молодого человека.

Джесс отвернулся и уставился на огонь, не в силах вынести его взгляда.

– Вам не следует жениться на ней, Энтони.

Наступила зловещая тишина, которая через минуту взорвалась визгом Энтони:

– Я требую, чтобы вы объяснились, Камерон!

Капитан нехотя перевел взгляд на юношу, который, гордо выпрямившись, ждал ответа. Ну что он мог сказать этому влюбленному дурачку? Что девушка, которую тот боготворит, любит его, Джесса? Но теперь уже он и сам не уверен в этом.

– Мне нечего объяснять, Энтони. Забудьте то, что я сказал.

– Как бы не так!

Энтони одним прыжком пересек комнату и, сдернув перчатки, выпрямился перед обидчиком.

– Я требую, чтобы вы объяснились, капитан Камерон!

– А я еще раз повторяю, что мне нечего объяснять.

– Вы посмели неуважительно отозваться о женщине, которую я люблю!

– Ничего подобного. Я просто считаю, что она… что вам не следует на ней жениться, вот и все.

– Потому что вы сами к ней неравнодушны? Как вам не стыдно! Вам не в чем ее упрекнуть!

– А я и не упрекаю, – раздраженно хмыкнул капитан. – Вы сами не понимаете, что говорите!

Внезапно Энтони яростно набросился на него. Джесс едва успел увернуться, как последовал новый выпад. На сей раз Камерон чуть пригнулся и нанес ответный удар кулаком. Он попал прямо в челюсть. Не устояв, Миллер тяжело рухнул на пол у камина.

Теперь, потирая скулу, он исподлобья взглянул на хозяина дома. Тот, стиснув зубы, протянул руку поверженному сопернику.

– Попросите ее стать вашей женой. Может быть, надвигающаяся война заставит ее изменить решение.

Отвергнув предложенную руку, Энтони вскочил и, не сводя с Джесса глаз, проговорил:

– Насколько я понимаю, в этой войне мы окажемся по разную сторону баррикад, Камерон.

– Я только сказал, что не вижу причин радоваться грядущему кровопролитию. Пока это единственное, в чем я твёрдо уверен.

– Она все равно не будет вашей. Вы ей не пара! – страстно выкрикнул нападавший.

Джесс покаянно поднял руки, показывая, что не намерен спорить.

И вдруг Энтони бросил ему в лицо перчатку. Удар был довольно сильный и настолько неожиданный, что Джесс потер щеку и изумленно уставился на юношу, опасаясь, что тот сошел с ума.

– Черт побери!..

– Я вызываю вас на дуэль, сэр. На пистолетах. В сумерках у старой часовни.

– Что?!

– Я сказал…

– Я слышал, что вы сказали. Я только не понимаю, какая муха вас укусила. Разве вы не знаете, что никто уже не дерется на пистолетах?

– Тогда на саблях!

Джесс снова негромко выругался.

– Господи, Энтони, я вовсе не желаю вас убивать.

Молодой человек закусил губу, словно коря себя за необдуманный вызов, а Джесс тем временем взывал к его здравому смыслу:

– Послушайте, Энтони, здесь, кроме вас и меня, никого нет. Никто не видел, что между нами произошло. Ну к чему эта дуэль? Не стоит устраивать посмешище!

Казалось, Энтони уже готов согласиться, но он вдруг выпалил:

– Я защищаю свою честь, сэр!

– О Господи! – безнадежно выдохнул Джесс.

– Что случилось? – проговорил вдруг кто-то, и в комнату чуть ли не вбежала Криста, а за ней Дэниел и все остальные.

– Мы с капитаном Камероном только что условились о дуэли. Дело сугубо личное.

– Что?! – недоверчиво переспросил Дэниел.

– Аарон, я убедительно прошу вас выступить в роли моего секунданта. А вы, Дэниел, надеюсь, не откажетесь оказать такую же услугу своему брату, – высокомерно отозвался Миллер.

Джесс только развел руками.

– Откуда у вас эта тяга к кровопролитию? – удивился он.

– В сумерках я жду вас у часовни, сэр, – упрямо гнул свое Энтони. – Поскольку вызов мой, выбор оружия предоставляется вам.

– Почему бы не воспользоваться имеющимся в наличии? – саркастически усмехнулся Камерон. – Чтобы разом со всем покончить!

– Сейчас не время для шуток!

– Отлично! Драться так драться! – с отвращением произнес Джесс и, насмешливо поклонившись Миллеру, пробормотал: – О Боже, сделай так, чтобы я не убил этого глупца!

Энтони побагровел от злости. Не обращая на него внимания, Камерон выругался и стремительно покинул комнату, провожаемый удивленными взглядами присутствующих.