Цветы на его похороны

– Если желтая пресса – для тебя единственный источник информации, то ничего удивительного, что ты бежишь по ложному следу! А за сплетни и клевету на твою газетенку можно и в суд подать!

– Откуда же мне все узнавать? – уныло оправдывался Джералд. – Ты ведь молчишь! Мы, твои коллеги, живем скучно и с удовольствием послушали бы из первых рук увлекательную историю… Ты не захотела внести разнообразие в нашу серую жизнь! Так тебе и надо, пусть тебя теперь допрашивают наши доблестные службы безопасности! Наверное, тот тип, Константин, считался врагом народа номер один!

Не дослушав, Мередит негромко посоветовала коллеге заткнуться и сняла трубку. Разговор оказался недолгим. Джералд, который, видимо, внимательно слушал, прикрывшись газетой, тут же встал и спросил:

– Хочешь послушать свой гороскоп на сегодня? – Не дожидаясь ответа, он принялся читать: – «Сегодня вам предстоит столкнуться с новыми силами, которые окажут влияние на вашу жизнь». Не веришь? Сама смотри, черным по белому написано! Фостер наверняка окажется высоким красавцем брюнетом!

– Если и дальше будешь лопать конфеты в таком количестве, скоро растолстеешь еще больше, – язвительно ответила Мередит. – Я ненадолго выйду… ну да, к Фостеру! А ты молчи, понял? Не хочу, чтобы кто-то об этом знал.

– Благодарю за то, что уделили мне свое драгоценное время, – вежливо произнес мистер Фостер. – А также за то, что смогли так быстро приехать.

– По-моему, чем скорее мы покончим с делом, тем лучше, – откровенно ответила Мередит.

Фостер действительно оказался высоким, но не брюнетом и совсем не красавцем, а мужчиной с довольно заурядной внешностью и к тому же неряшливо одетым и плохо подстриженным. Как будто он с утра проспал, за завтраком поскандалил с женой и несся во всю прыть, чтобы успеть на поезд. Мятый пиджак плохо сидел на нем, а на галстуке красовалось большое грязное пятно неизвестного происхождения.

Кабинет оказался под стать хозяину: крохотный чуланчик на последнем этаже викторианского дома. Похоже, в эпоху королевы Виктории здесь хранили метлы… И пыль здесь, видимо, тоже не вытирали со времен королевы Виктории. Стол Фостера почти вплотную притиснули к стене – он едва умещался за ним. Напротив стоял открытый металлический стеллаж, заваленный картонными и бумажными папками. Кроме того, в чуланчике имелся камин, который давно не топили. Камин заколотили плитой из прессованных опилок, в которой просверлили дыры для циркуляции воздуха.

Фостер налил гостье кофе.

– Извините, печенье кончилось! – добавил он, стремительно падая в ее глазах, хотя, казалось, ниже падать уже некуда. И кофе, которым он ее угостил, оказался так себе, слабеньким. Над чашками вился дымок; Фостер рассеянно перебирал на столе документы, долго рылся в лотке для входящих писем и, наконец, извлек откуда-то старую, мятую картонную папку.

– Дело того типа, Константина.

– Так я и думала.

– Представляю, какое потрясение вы испытали! – В ожидании ответа Фостер смотрел на Мередит с надеждой и даже с некоторой завистью.

«Чтоб вам всем провалиться!» – подумала Мередит. Фостер такой же, как Джералд. Они слетаются на жареные факты, как стервятники на дохлую лошадь. Убийство – надо же, как интересно! А на то, как ей плохо, Фостеру наплевать! Мередит посмотрела на своего собеседника в упор и ответила:

– Да, я испытала сильное потрясение.

– Вы хорошо знали убитого?

– Я его совсем не знала. Зато одно время – очень недолго – училась в школе с его женой. Но мы с ней не общались лет шестнадцать, а потом мы… то есть я… случайно увидела ее на выставке цветов в Челси.

– Ну и как она, сильно изменилась? – осведомился Фостер с неподдельным любопытством.

Мередит задумалась.

– А знаете, нет, не очень… Она почти совсем не изменилась!

«Ни внешне, ни внутренне, – добавила она про себя. – Интересно, а я с тех пор изменилась?» Ей стало немного не по себе.

– После того дня вы видели вдову?

– После убийства? Нет. Рейчел живет в деревушке под названием Линстон. Это в Котсуолде, кстати, в часе езды от меня.

– Угу. – Фостер глянул в папку. – Усадьба Константинов носит название «Аббатство «Малефи». Словно в готическом романе! Покойный-то был богач. Надо понимать. И обитали они не в плохоньком домике о трех комнатках!

В его голосе зазвучали обиженные нотки; судя по всему, он считал, что начальство его недооценивает и что ему недоплачивают, хотя он и надрывается на работе.

– Давайте перейдем ближе к делу, – устало попросила Мередит. – Сотрудники Скотленд-Ярда расскажут вам гораздо больше, чем я. Они уже допросили нас с другом. Не сомневаюсь, полицейские уже установили всех партнеров и деловых знакомых Константина, а также опросили других посетителей выставки, которые могли что-то видеть. Зачем вы вызвали меня к себе?

Фостер резко сдвинул в сторону папку, в которой, очевидно, совершенно не нуждался. Зачем же он в нее тогда заглядывал? Мередит подозревала, что Фостер создает видимость бурной деятельности. Она вздохнула с досадой. Неужели Фостер всерьез считает, что ее можно пронять такими дешевыми трюками? Фостер неуклюже заерзал в тесном закутке между стулом, письменным столом и стеной.

– Не знаю, что вам наговорили в Скотленд-Ярде о Константине. Нам о нем почти ничего не известно. – Он с недовольным видом уставился на папку, заложенную многочисленными закладками.

Мередит пала духом. Может быть, Джералд все-таки прав? Нет, вряд ли – раз Фостеру так мало известно. Будь Алекс действительно «серым кардиналом» преступного мира, спецслужбы собрали бы на него подробнейшее досье!

– Сотрудники Скотленд-Ярда не очень разговорчивы. Мне лишь сказали, что много лет назад Константин прибыл в нашу страну с Кипра. Он поменял фамилию. Неужели он ведет… то есть вел… двойную жизнь?

– Именно это мы и намерены выяснить. Подчеркиваю: пока у нас нет ни малейших оснований подозревать его в двойной жизни. Но, учитывая обстоятельства его смерти…

Джералд, очевидно, мыслил примерно так же, как и Фостер. Эх, жаль, она отмахнулась от коллеги! Надо было прислушаться к его словам! На обратном пути надо будет в знак примирения купить Джералду шоколадный батончик «Марс».

Вслух же Мередит заметила:

– Он умер скоропостижно!

Фостер, который тоже о чем-то задумался, изумленно вскинул голову. Потом он медленно расплылся в самодовольной улыбке.

– Вот именно! А почему? Очень любопытно… Константин и правда прибыл в Великобританию с Кипра, но он не киприот. Еще раньше он перебрался на Кипр из Ливана. Тогда его звали Джордж Вахид. В середине семидесятых многие ливанские бизнесмены поняли, что на родине им делать нечего, и потихоньку перевели капиталы и предприятия в более безопасные страны. Так сказать, нашли тихую гавань. Нашему герою повезло; ему удалось не только вывезти деньги, но и найти свою нишу на рынке. А делами своей компании он мог управлять из любой точки земного шара.

Заметив вопросительное выражение на лице у Мередит, Фостер пояснил:

– Он занимался экспортом продуктов питания с востока Средиземноморья. Изюм, инжир, финики, фундук и так далее. Ингредиенты ближневосточной кухни. Экзотические крупы – например кускус. Из Турции он вывозил приторные сладости вроде рахат-лукума. Кстати, и фундук тоже оттуда…

– То-то мне показалось, что фамилия Константин слишком… неестественная. Слишком громкая!

Фостер пожал плечами:

– Люди, которые решают начать новую жизнь в другом национальном окружении, как правило, выбирают громкие, звучные фамилии. Кстати, он не одинок. В каждой стране многие новые иммигранты берут фамилии, звучащие как местные. Не хотят выделяться. Константин на Кипре начал новую жизнь; наверное, решил стать другим человеком. Через несколько лет он покинул Кипр, перебрался в Великобританию и занялся импортом тех же самых продуктов питания. Он снова угадал. У нас в то время как раз вошли в моду разные этнические кухни, и дела его сразу пошли в гору. Константин сколотил себе состояние. Мы не можем сказать о нем ничего плохого… – Фостер поднял голову. – Повторяю, до тех пор, пока его не… пока он скоропостижно не скончался, он считался образцовым гражданином. Он делал щедрые взносы на различные благотворительные цели. Семь лет назад он женился на подданной Великобритании, Рейчел Маркби, как ее в то время звали, разведенной. Но вы это и так знаете!

Фостер позволил себе еще одну самодовольную ухмылку; только на сей раз в ней угадывалось и злорадство. Он явно рассчитывал поддеть ее.

– Значит, он принял британское подданство, – невозмутимо заметила Мередит, лишая его удовольствия. – А сейчас он кому-то перешел дорогу? Кто-то струсил и решил его убрать? – Она тоже позволила себе злорадно улыбнуться. – Но он умер, так что какая теперь разница? Вы не можете обвинять его в том, что его убили, то есть обвинять жертву в совершенном против нее преступлении!

– Послушайте… – Фостер положил руки на стол и подался вперед. – Если окажется, что Константин что-то натворил здесь, у нас, пусть из-за него болит голова у полиции. Но если его убрали из-за каких-то ближневосточных дел… Допустим, он связался с сомнительными личностями или организациями, и через него передавали деньги… Вы меня понимаете?

– Понимаю, но какое это имеет отношение ко мне? Фостер оживился.

– Мы тут вот что надумали, – сказал он. – Почему бы вам не напроситься в гости в «Аббатство «Малефи»? Поживете там, утешите вдову. Вы ведь с ней учились в школе, вы поддержите ее в трудную минуту. Ради старой дружбы… А заодно узнаете, не осталось ли у ее покойного мужа связей на родине. Может, он получал письма из Ливана? А может, к нему приезжали гости, с которыми он ее почему-то не знакомил?

Мередит вздохнула:

– А вы поставили в известность суперинтендента Хокинса?

– По-вашему, мы должны ставить его в известность?

– Если… подчеркиваю: если я действительно поеду к ней и начну расспрашивать о прошлом ее покойного мужа, Хокинс решит, что я нарочно путаюсь у него под ногами. Полицейские терпеть не могут, когда посторонние им мешают. А уж если он подумает, будто меня подослал Алан Маркби… Насколько я понимаю, представители Скотленд-Ярда просто бесятся, когда в их дела суют нос коллеги из провинции!

– Пусть это вас не беспокоит… – Фостер уставился на свою чашку: кофе остыл и покрылся толстой пленкой. – Наши доблестные стражи порядка сами между собой разберутся. У них свои дела, к которым не имеем отношения мы с вами. И ведь мы не просим, чтобы вы нарушили закон или совершили бесчестный поступок! Вы просто навестите школьную подругу, поживете у нее несколько дней. Присмотритесь, прислушайтесь и дайте нам знать, если заметите что-нибудь подозрительное. – Он наклонился вперед и наградил ее лучезарной улыбкой. – Мы считаем вас идеальной кандидатурой. В вашем послужном списке только положительные отзывы. Проблемы государственной безопасности вам не чужды. Кроме того, вы лично знаете вдову!

– Очень приятно, что вы до такой степени мне доверяете, – сказала Мередит. – Но вы преувеличиваете, называя Рейчел моей подругой! Мы с ней никогда не были особенно близки. Учились в одном классе, играли в нетбол в одной команде, и все.

Фостер вдруг оживился:

– Хотелось бы мне взглянуть, как вы играете! – Он хихикнул, но, натолкнувшись на ее ледяной взгляд, смущенно потупился.

– Ах вот как? Жаль, не знала о ваших пристрастиях, а то бы прихватила с собой бульварную газетенку, которую читает мой коллега. Вы бы насладились ею за кофе. А к Рейчел я ехать не хочу… из личных соображений!

– Наверное, из-за старшего инспектора Маркби? Он ведь был женат на ней, а теперь он ваш… друг! – с издевочкой произнес Фостер. Наверное, его задело, что она упрекнула его в нездоровом пристрастии к школьницам в коротких юбочках, которые играют в нетбол, и он решил отомстить.

– Конечно, ему не понравится, если я поеду в гости к Рейчел, и ничего удивительного в этом нет! Вы хотите меня подставить!

– Возьмите его с собой!

– И еще больше осложнить наше положение?

– Бросьте! – беззаботно отмахнулся Фостер. – Не в старое время живем. Сейчас в моде терпимость в отношениях.

Спорить с ним было бесполезно. Мередит поняла, что ее собеседник толстокож, как носорог. К тому же он не дурак: прекрасно понимает, что делает ей предложение, от которого она не может отказаться. В конце концов Мередит сдалась, но выдвинула встречные условия:

– Хорошо, я пойду вам навстречу, но учтите: я не собираюсь таскать для вас каштаны из огня! Во-первых, все будет не так подозрительно, если не я напрошусь к Рейчел в гости, а она сама меня пригласит. Скорее всего, она так и поступит. Алан, то есть старший инспектор Маркби, не сомневается, что Рейчел скоро объявится. Имейте в виду, она еще не звонила, но я согласна подождать неделю. Если она действительно позвонит и пригласит меня пожить у нее, я съезжу. Ну, как вам мой план? Видите, я от вас ничего не скрываю!

– Великолепно! – обрадовался Фостер. – А я позабочусь о том, чтобы на работе у вас не возникло проблем. Поездка не отразится на продолжительности вашего очередного отпуска. Мы в самом деле очень вам благодарны.

– Не стоит благодарности, – угрюмо сказала Мередит, вставая. – Все мы должны внести свой посильный вклад в безопасность родины, разве не так?

Фостер болезненно скривился.

Всю неделю Мередит надеялась, что Рейчел не позвонит. Но она, как назло, позвонила и сразу, без вступления, начала жаловаться на судьбу.

– Мередит! Ты себе не представляешь, какие странные истории сочиняют вокруг бедного Алекса! Говорят, будто его убили! Невероятно, совершенно невероятно! Да у него не было ни единого врага в целом свете! Все так хорошо отзываются о нем! У меня голова разламывается. Не знаю, как жить дальше и что делать… Ужас!

Рейчел всхлипнула, высморкалась и довольно деловито продолжила:

– Я только что вернулась домой от друзей. Они окружили меня заботой и не подпускали ко мне представителей прессы. Но я не могла долго злоупотреблять их добротой, и вот я здесь… совсем одна… и это просто ужасно! Без Алекса дом кажется мне пустым… Газетчики постоянно мне досаждают. Вчера какая-то репортерша заявилась прямо в «Малефи» и просила меня об интервью. Подъехала к парадной двери и позвонила, представляешь?

Мередит, как положено в таких случаях, выразила сочувствие.

– Разумеется, я прогнала ее, но она не уехала, а пошла бродить по парку, и не одна, а со своим фотографом! Они рыскали вокруг дома, пока садовник не выставил их! Одна я здесь просто с ума сойду. Мерри, приезжай, поживи со мной немного! Ты составишь мне компанию, а заодно поможешь бороться с репортерами. Я без тебя не справлюсь! Ты даже не представляешь, каково мне сейчас!

Мередит, над которой витала тень Фостера, попробовала уклониться от поездки.

– А как же твои родные?

– У меня их нет. Точнее, есть сестра, но от нее никакого толку. Она погрязла в детях. К тому же они очень далеко живут – в Шотландии. Кроме нее, у меня есть еще две строгие старые тетки, но они всегда недолюбливали Алекса за то, что он иностранец. Я твердила им, что он давным-давно получил британское гражданство! Даже паспорт его показывала. А тетки, карги старые, только фыркали. Наверное, исключили меня из своих завещаний! – Рейчел опомнилась; голос ее из высокого и визгливого стал низким, умоляющим: – Мы с тобой дружим очень давно… Ты не можешь меня бросить!

Она явно преувеличивала. Между шестнадцатью и тридцатью с чем-то годами они ни разу не виделись. Но Рейчел, видимо, убедила себя в том, что они с Мередит старые друзья.

– Ты просто обязана ко мне приехать! – повторила она более решительно, очень быстро становясь самой собой. Видимо, просить и умолять она просто не умела, предпочитала требовать.

– Хорошо, Рейчел, – со вздохом ответила Мередит. А про себя добавила: «Хорошо, мистер Фостер». – Постараюсь приехать к тебе в Линстон как можно скорее.

– Ты умница! Я так и знала, что ты меня не бросишь! – В голосе Рейчел слышалось такое облегчение, что Мередит кольнула совесть.

– Надеюсь, я тебе не помешаю.

– Что ты! Наоборот, ты мне поможешь уже только тем, что приедешь ко мне! У меня здесь никого нет, кроме проклятых птиц! – С этими словами Рейчел повесила трубку.

Птицы? Что за птицы? Может, Мередит не расслышала… Как бы там ни было, времени думать о птицах уже не оставалось. Пора заняться другими делами. Например, как объявить Алану новость. Так ничего и не придумав, она позвонила Фостеру и сообщила добрую весть. По крайней мере, он остался доволен.

Следующим вечером Мередит и Алан встретились в бамфордском пабе «Гроздь винограда». Мередит было очень не по себе. Как ни странно, Алан тоже то и дело отводил глаза в сторону.

– Мне звонила Рейчел, – начала она, отпив большой глоток сидра. Как бы получше сказать ему о своем скором отъезде?

– Я все знаю, потому что сразу после тебя она позвонила мне.

– А… Ясно! – Мередит не ожидала от Рейчел такой порядочности и теперь приятно удивилась. Да, Рейчел пригласила ее пожить и, наверное, считала своим долгом заранее предупредить Алана. Интересно, что почувствовал Алан, услышав в трубке голос бывшей жены? Впрочем, о чувствах говорить не хотелось.

– Насколько я понимаю, ты едешь в Линстон и поживешь у нее несколько дней, – сказал он ровным голосом.

– Да… Очень жаль. Мне не хочется ехать, но я никак не могла от нее отделаться! – Мередит долго думала, рассказывать ли Алану о Фостере, и решила все же умолчать. Чем меньше он будет знать, тем лучше. – Она очень расстроена. Точнее, мне показалось, что она на грани нервного срыва. Насколько я поняла из ее объяснений, ей досаждают газетчики. Помнишь, Хокинс говорил, что они слетятся как мухи на мед? Так и получилось. А ведь Рейчел только что понесла тяжелую утрату… В общем, я уезжаю в пятницу и пробуду у нее… наверное, до вторника или среды. Понимаю, тебе это не слишком нравится.

– А что я могу сделать? В конце концов, ты ее старая подруга… и с ней познакомилась раньше, чем со мной! – Он криво улыбнулся. – Она заодно и меня пригласила на обед в воскресенье под тем предлогом, что у нее будешь ты. Рейчел просто не замечает, что ставит других в неловкое положение… Ее такие мелочи никогда не смущали!

Мередит посмотрела на него в упор. Она прекрасно понимала, что смятение отразилось у нее на лице, но ничего не могла с собой поделать.

Алан придвинул пивную кружку поближе к себе.

– Ты, наверное, уже сама поняла, что Рейчел умеет настаивать на своем. И потом, она действительно понесла тяжелую утрату, а обратиться за помощью ей, подозреваю, не к кому, кроме нас…

– Все понятно, – тихо отчеканила Мередит.

Маркби поднял голову и отбросил назад упавшую на лоб прядь светлых волос. Вид у него сделался одновременно сердитый и несчастный.

– Не воображай, будто я пришел в восторг от ее приглашения! Мне совсем не хочется ехать к ней – наверное, так же, как и тебе. И даже больше, чем тебе. Ведь я радовался, что больше мне никогда в жизни не придется иметь дело с Рейчел. Помнишь, я тебя предупреждал: когда у Рейчел неприятности, спасать ее обязаны все окружающие!

– Проклятый Константин! – вдруг воскликнула Мередит. – Конечно, пусть земля ему будет пухом, упокой Господи его душу и все такое, но… Если уж ему суждено было умереть, почему он не подождал до Линстона? Тогда его убийством занималась бы только местная полиция!

– Да, – кивнул Маркби, поднося кружку к губам. – По-моему, злоумышленник именно на это и рассчитывал. – В его взгляде скользнула тревога. – Когда приедешь к Рейчел, будь осторожна! Я сильно подозреваю, что убийца проживает в окрестностях Линстона.

Может быть, Фостер мыслит в том же направлении?