Зов неизвестности

– К чему вы это?

– А к тому. Вы же не сразу после рождения умели писать, считать и водить машину, так? И я вот тоже в свое время даже на горшок садиться не умел. Но я наблюдал, подражал, спрашивал. И пришло время, когда я сам стал генератором знаний, и теперь другие могут смотреть, наблюдать за мной и спрашивать. Взрослый, Виктор, отличается от ребенка только размером биомассы. Если вы не перестали учиться и постигать новые вершины, то вы еще дитя.

– А если перестал?

– Тогда я спою по вам гимн «Вот уж многие святые отошли к тем берегам» и предам вас земле, ибо вы умерли.

– По-вашему выходит, что человек или ребенок или труп?

– Точно! К сожалению, мне приходится встречать сотни живых трупов среди людей. Они вроде ходят, таращат глаза и даже что-то жуют и издают звуки, похожие на человеческую речь, но это мертвецы, Виктор. Они перестали учиться, радоваться новым открытиям, а что самое страшное, mon ami, – они перестали этого хотеть.

Я в очередной раз поразился словам Штольца. А еще его умению рассказывать в двух словах философские трактаты, не отрываясь при этом от дела. Он прав, наверное… Но это было очень сложно принять. Он кромсал мои жизненные устои, как портной, вырезая из цельного куска ткани заготовку для нового платья. Этот бродяга-ученый наносил точные удары по самым столпам, по капитулам моего миропонимания. И я вдруг почувствовал гордость за себя, за то, что мне выпала честь жить в одно время с ним.

– Так что мне делать, Берт? – спросил я после недолгого молчания.

– Пока смотреть и спрашивать. Если спрашивать нечего – а такое бывает, когда человек либо знает все, либо абсолютно ничего – тогда просто смотрите. Как чужак, попавший в незнакомую языковую среду. Слушайте голоса Неведомого, словно вы – индус в Финляндии. И если вы будете регулярно тренировать ваше восприятие, то вскоре запоете «Харе Кришна» по-фински.