- -
- 100%
- +
— Да, немного, — признаюсь, пытаясь унять дрожь в пальцах, — Больше всего на свете боюсь наступить на эту длинную юбку и растянуться на глазах у гостей. Не хватало еще тебя опозорить.
— Не бойся, я удержу, — Татищев мягко улыбается, и в его темно-серых глазах появляется теплое, почти нежное свечение.
Он делает шаг ближе, и я оказываюсь в облаке знакомого парфюма с нотками дорогого табака и сандала. Шикарного парфюма, надо сказать.
Артур аккуратно поправляет край фаты, и его пальцы слегка касаются моей шеи. От прикосновения вздрагиваю, прислушиваясь к новым ощущениям. Непривычно, но очень даже приятно.
— Ты выглядишь потрясающе, Наташа. Настоящая леди. Жаль, твой отец не видит. Поверь, он гордился бы тобой.
— Артур Андреевич, можно вопрос? — отвлекает его один из организаторов.
— Конечно, — Татищев мягко проводит ладонью мне по плечу, — Я отойду на минуту. Не скучай.
Он оставляет меня на небольшой, скрытой от посторонних террасе. И это хорошо. Сейчас мне просто необходимо побыть одной. Подышать воздухом, настроиться, прогнать остатки тревоги.
Прислоняюсь ладонями к прохладным каменным перилам. Подставляю лицо легкому летнему ветерку, расслабленно закрываю глаза.
— Надо же, какая встреча, — раздается за спиной растягивающий слова голос, — Наша заучка нацепила фату.
Этот тембр я узнаю из миллиона. От него меня мгновенно бросает в озноб. Сердце в груди подпрыгивает, а ноги становятся каменными.
Медленно оборачиваюсь. У входа на террасу стоит Филипп Горчаков собственной персоной. В дорогом костюме, с бокалом шампанского в руке. На его холеном лице играет издевательская усмешка.
Но самое страшное — чуть позади стоят его родители. Мать, Светлана Васильевна, поджав губы, оценивает меня с головы до ног с легкой брезгливостью.
— Действительно неожиданность, — фальшиво-сладким голосом произносит она, поправляя бриллиантовое колье, — Мы думали, ты в аспирантуру пойдешь дальше учиться. Поднимать отечественную науку на новый уровень. А ты, оказывается, решила пойти по более простому пути. Да еще за спиной у Филиппа! Я думала, у вас все серьезно, а ты, оказывается на два фронта работала? Крутила шашни с мужчиной в два раза старше тебя! Не кажется, что это... чересчур?
— Мама, ну что ты, — Фил шагает ко мне, с наглой уверенностью в собственной безнаказанности, — Натка просто вовремя сориентировалась. Поняла, что я вижу ее фальшивую игру насквозь, со мной ей ничего не светит, и от безысходности вцепилась в Татищева. Прыгнула в постель к старому другу отца. Назло мне, естественно. Да, Лемешева? А с виду такая хорошая девочка!
Отец Фила ничего не говорит, но тоже смотрит на меня, как на противное насекомое.
— Уйдите пожалуйста, — выдавливаю из себя, не в силах спорить. Вот какую историю, оказывается, выдумал мой ненаглядный, чтобы очернить меня в глазах родителей
Отступаю назад, пока лопатки не упираются в холодный камень перил. Губы предательски дрожат, пальцы становятся чужими.
— Он же старше тебя больше чем на двадцать лет! — Филипп криво усмехается, бесцеремонно разглядывая мои открытые плечи, — Смотри, как бы не умер от инфаркта прямо в первую брачную ночь. Хотя С таким бревном как ты, ему это точно не грозит. Замужество не спасет тебя, Наташа. Мышью была, мышью навсегда и останешься!
Его слова хлестают наотмашь, открывая вновь едва начавшую затягиваться рану. Он бьет в самые уязвимые места с удовольствием садиста, а я не могу ему ответить.
Хотела бы рассказать, как было на самом деле, но, боюсь, родители Фила мне не поверят. Да и не могу я позволить себе скандал на собственной свадьбе, пусть и ненастоящей. Не имею права рисковать репутацией Артура.
А Фил это прекрасно знает, и гнусно пользуется.
В ушах нарастает монотонный гул. Воздух вокруг сгущается. Пытаюсь сделать вдох, но легкие отказываются работать. Поле зрения сужается до крошечной точки. Лица Фила и его высокомерной мамаши расплываются, превращаясь в уродливые маски. Чувствую, что уже готова грохнуться в обморок, но появляется Татищев.
Мгновенно оценивает обстановку и принимает меры.
— Сергей, Светлана, Филипп. Вас ждут в общем зале. Церемония вот-вот начнется, — невозмутимо произносит он ровным голосом.
Его ледяной и пугающе спокойный баритон рубит на куски душную атмосферу террасы. Артур становится между мной и Филом, загораживая меня своей широкой спиной.
Бывший моментально бледнеет. Наглая ухмылка мгновенно сползает с бесстыжего лица. Светлана Васильевна тоже испуганно делает шаг назад, натягивая вежливую светскую улыбку.
— Мы просто поздравляли Наташеньку, — оправдывается она, растеряв весь свой пафос. Хватает мужа с сыном за руки и уводит за дверь.
Артур даже не удостаивает их взглядом. Он поворачивается, берет в руки мою подрагивающую, ледяную ладонь и понимающе заглядывает в глаза. Этот жест действует на меня как реанимация. Я, наконец, делаю полной грудью судорожный вдох.
— Что бы он сейчас ни наговорил — забудь, — тихо, но твердо, произносит Артур, передавая мне частичку своей непоколебимой уверенности, — Все, связанное с ним, осталось в прошлом. Я сделаю из тебя такую женщину, что все они просто сдохнут от зависти. И твой бывший в первую очередь. Запомни этот день, Наташа. Ты больше никогда в жизни не будешь терпеть унижения!
Глава 4
Артур аккуратно кладет мою ладонь на свой локоть. Под пальцами чувствую гладкую ткань смокинга и исходящее от него спасительное тепло. Дрожь постепенно стихает, уступая место какому-то новому, незнакомому чувству. Рядом с ним мне легко и спокойно.
Из открытых дверей зала доносятся первые аккорды марша Мендельсона. Артур пару секунд пристально смотрит на меня, а потом кладет свою кисть на мою, аккуратно сжав пальцы.
— Пора, — усмехается он уголком губ, и в глазах вспыхивает опасный огонь.
Медленно входим в украшенный розами зал. Сотни глаз устремлены на только нас.
Опускаю взгляд на паркет, чтобы ненароком не наступить на шелковую юбку и слышу рядом тихий шепот:
— Не бойся, девочка. Смотри вперед. Все под контролем.
У цветочной арки нас уже ждет строгая женщина-регистратор. Мое сердце оглушающе колотится в груди. Кажется, все окружающие слышат его стук.
Сотрудница ЗАГСа что-то вещает про союз двух сердец, вечную любовь и ячейку общества, но ее слова звучат как сквозь толщу воды. Происходящее кажется красивым, но странным сном.
— Согласны ли вы, Артур... — доносится до меня сквозь пелену.
— Согласен, — в голосе Татищева нет сомнений. Он четко понимает что делает и зачем ему это нужно.
А вот понимаю ли я?
— Согласны ли вы, Наталья...
Зависаю, тупо глядя в пространство. У меня все еще есть шанс остановить это безумие и вернуться в серую повседневность. Только, хочу ли я этого?
— Наталья? — более настойчиво произносит регистратор.
Поднимаю взгляд на Артура. Он смотрит на меня сверху вниз. Спокойный и собранный. Контролирующий каждую секунду происходящего.
Он точно не сомневается в моем решении. Я сомневаюсь, а он — нет. И это развеивает по ветру всю мою неуверенность.
— Да. Согласна, — твердым голосом отвечаю я и на моем пальце, как по волшебству, появляется сверкающий ободок обручального кольца с бриллиантами.
Такой же, только пошире дрожащей рукой надеваю Артуру.
Обязательные фото, росписи в журнале, все происходит так быстро,что я не успеваю опомниться.
— Объявляю вас мужем и женой, — торжественно произносит работница ЗАГС, — Жених, можете поцеловать невесту.
И время вокруг нас замедляет ход.
Мысленно сжимаюсь, затаив дыхание. К такому раскладу я оказываюсь не готова. Абсолютно не подумала, что придется это делать.
На глазах у десятков гостей, с человеком, который когда-то дарил мне куклы… С другой стороны… а как иначе? Окружающие же не в курсе нашего договора.…
А, ладно! Это ведь просто формальность! Не собирается же Татищев целовать меня по-настоящему? Ну, прикоснется легонько к губам, чтобы не вызывать подозрений…
Артур медленно поворачивается. Зрачки его темно-серых глаз расширены. Он наклоняется к моему лицу, обжигая горячим дыханием.
Это ведь просто контракт. Фикция. Почему же тогда так сильно кружится голова, а сердце замирает в сладком предвкушении?
В следующее мгновение его губы накрывают мои… и я понимаю, что это отнюдь не формальность.
Он целует меня по-настоящему. Глубоко, требовательно, властно, без шанса на сопротивление…Тяжелая ладонь мягко зарывается в волосы, лишая любой возможности отстраниться.
И я подчиняюсь. Разрешаю делать со мной все, что он хочет. Заявить права на меня перед всей этой напыщенной толпой. Стереть память, не оставляя шанса вернуться в прошлое. И глупые страхи, которые совсем недавно пытались меня уничтожить, развеиваются в дым.
Внутри ослепительно взрывается сверхновая звезда. Земля уходит из-под ног, колени подкашиваются. Тело на долю секунды перестает мне принадлежать, подчиняется его бешеной харизме. Сердце в груди выбивает чечетку, по спине пробегает вереница непрошенных мурашек…
Разве можно сравнить этот божественный поцелуй с тем, как было у меня с Филом? Торопливо, смазанно, как-то неуклюже… Я постоянно чувствовала себя обязанной.
Сейчас же все происходит абсолютно не так. Я больше не серая мышь. Я красивая и желанная женщина. Та, к ногам которой бросают целый мир. И это новое ощущение пугает до дрожи...
Артур медленно отстраняется, а я едва нахожу в себе силы открыть глаза. Губы горят и пульсируют, дыхание сбито. Поднимаю на него ошарашенный взгляд и натыкаюсь на мягкую улыбку. Он бережно убирает выбившийся золотистый локон с моего лица.
— А теперь выпрями спину, моя королева, — на грани слышимости произносит мой новоявленный муж, — Смотри вперед, улыбайся, подбородок выше. Запомни: теперь ты — моя жена. Поэтому никто не посмеет даже косо взглянуть в твою сторону.
Расправляю плечи и желаю судорожный вдох. Мы поворачиваемся лицом к залу. Татищев берет меня за руку и торжественно ведет к выходу под непрекращающиеся овации гостей.
Прямо у самой двери замечаю семейство Фила с перекошенными от злости лицами. Бывший выглядит как-то не очень. Челюсти плотно сжаты, в глазах читается черная, удушливая зависть. Светлана Васильевна растерянно прижимает ладонь к груди, глядя на меня так, как будто первый раз в жизни увидела.
Наверное, так оно и есть. Вместо забитой заучки, которую привыкли использовать, перед ними стоит утонченная и недосягаемая женщина. Под руку с мужчиной абсолютно другого уровня. И Горчакову-младшему никогда до него не дотянуться.
Прохожу мимо них с ледяным спокойствием, даже не удостоив мимолетным взглядом. Прямо физически чувствую, как с треском лопается раздутое эго бывшего, и довольно улыбаюсь.
Это моя маленькая победа над прошлым. Первая и, надеюсь, не единственная.
— Безупречно, — тихо смеется Артур, когда мы выходим на свежий воздух, — Ты видела его физиономию? Он же чуть было не захлебнулся собственным ядом!
— Видела, — киваю я, — И это было... приятно.
— Быстро учишься, жена, — приобнимает Татищев меня за талию, — То ли еще будет!
Свадебный марафон заканчивается так же стремительно, как и начался. Попрощавшись с гостями, мы уходим переодеваться. С облегчением сбрасываю тяжелое свадебное платье. Примеряю бежевый брючный костюм с лоферами и бегу к Артуру. Он тоже избавился от смокинга, но выглядеть хуже не стал. В синих льняных брюках и сливочного цвета рубашке, он по-прежнему напоминает супергероя.
— Ну, что, в аэропорт? — буднично спрашивает он.
— Как, в аэропорт? Уже? — ошарашенно спрашиваю я.
— Ну, да. А чего ждать-то?
— Но… Я думала, мы еще хотя бы пару дней побудем в Москве. Хотела собраться, упаковать чемоданы…
— Забудь про чемоданы, Наташа, — Татищев мягко улыбается и обнимает меня за плечи, — Мы летим в новую жизнь, где нет места прошлому.
— Но, Артур… Как же так… Мне даже переодеться не во что…
— Никаких «но», — заявляет мой муж не терпящим возражений тоном, — В Вене тебя ждет целая гардеробная, доверху забитая одеждой. Там есть все необходимое — от зубной щетки до булавок. Мы начинаем с чистого листа, Наташа, и не берем с собой старый хлам.
Уже открываю рот, чтобы возразить, но понимаю, что спорить с этим мужчиной бесполезно. Да и идея оставить образ серой мыши в запертой московской квартире мне, в общем-то, нравится.
Перелет проходят как в тумане. Даже не успеваю толком насладиться видами из иллюминатора бизнес-класса: усталость берет свое. Открываю глаза уже в Вене.
Короткий трансфер налегке, и мы стоим на пороге своей элитной квартиры. Второй этаж старинного особняка в самом сердце старого города. Щёлкает электронный замок и тяжелая дубовая дверь бесшумно распахивается.
Переступаю порог, чувствуя себя как в музее. Рассматриваю лепнину на потолках, выглядываю в огромные окна, выходящие на уютную пешеходную улицу, любуюсь антикварными подсвечниками.
Артур внимательно наблюдает за мной, склонив голову набок. На его четко очерченных губах появляется загадочная улыбка.
— Ну вот мы и дома, моя королева, — негромко произносит он, — Добро пожаловать в новую жизнь!
Глава 5
Прошел ровно месяц с тех пор, как я переступила порог этой роскошной квартиры, и у меня все хорошо. Артур работает, я понемногу постигаю премудрости жизни за границей. Мы много разговариваем обо всем. О культуре, искусстве, этикете. О дипломатическом протоколе и просто интересных фактах.
Кажется, он знает все обо всем. Мой фиктивный муж обладает знаниями абсолютно во всех сферах жизни. В общении с ним чувствую себя маленьким ребенком, с нуля познающим мир.
У меня есть машина, личный водитель и кругленькая сумма на карте. Артур не ограничивает мою свободу и даже настаивает, чтобы я изучала Вену.
Вот только вместе мы куда-то выходим лишь по выходным, и это огорчает. С ним мне спокойно и уютно.
Город за окнами нашей квартиры кажется ожившей открыткой. Старинные готические соборы, милые кофейни, в которых подают фирменный венский меланж.
Но вместо того чтобы бродить по живописным улочкам и наслаждаться свободой, я чувствую себя иждивенкой. И упорно пытаюсь отработать внезапно свалившиеся с неба блага жизни.
Мама с детства вдалбливала в мою голову, что замужняя женщина должна успевать все. У хорошей жены дом блестит, на плите дымиться ужин из четырех блюд, муж и дети чистые, наглаженные и довольные. При этом еще и работать желательно. Чтобы не слиться с серой массой домохозяек.
Так как работы у меня пока нет, а дети в фиктивном браке вообще не светят, полностью погружаюсь в домашние дела.
Каждое утро провожаю Артура на службу, натягиваю на себя удобный домашний костюм и начинаю драить полы. Полирую паркет до зеркального блеска, протираю тяжелые хрустальные люстры, выметаю из каждого уголка пыль,а потом отправляюсь на кухню.
Варю кастрюлю наваристого борща, запекаю курицу, режу какой-нибудь интересный салатик…
И каждый раз натыкаюсь на недовольное лицо домработницы.
Мое вмешательство в собственный быт до глубины души оскорбляет нашу добрую Эльзу. С выражением глубочайшей трагедии на лице она заглядывает в самые укромные уголки, пытаясь найти там следы пыли.
Вот только их там нет — я с детства приучена делать уборку на совесть.
— Фрау Наталия! Вы снова помыли кофемашину и сварили кастрюлю этого красного капустного супа! — причитает она, — За что тогда герр Татищев платит мне жалованье?! Чтобы я смотрела, как хозяйка собственноручно моет посуду? Если не нуждаетесь в моих услугах, просто скажите, и я уйду!
— Фрау Эльза, ну что вы… Мне же несложно! — оправдываюсь, глупо хлопая глазами, — У нас на родине принято, чтобы жена сама...
— На вашей родине живут не женщины, а мазохистки! — трагически заявляет она, достает из кармана мобильник и выходит из комнаты.
А вечером происходит серьезный разговор с мужем.
С мягкой полуулыбкой Артур берет мои ладони в свои и усаживает напротив себя на диван. Иронично глядя в глаза, спрашивает тихим голосом:
— Зачем ты мучаешь нашу домработницу, Наташа? Делаешь за нее все домашние дела и заставляешь чувствовать себя ненужной?
— Я мучаю? — удивленно поднимаю брови.
— Да. Не даешь ей заниматься тем, за что она получает деньги.
— Это противозаконно? — поднимаю на него несчастный взгляд, — Самой приготовить обед и протереть пыль? Ты целыми днями пропадаешь на работе и настаиваешь, чтобы я в это время болталась по магазинам и тратила твои деньги! А может быть я… просто хочу быть полезной!
— Послушай меня, Наташа, — Артур придвигается ближе, закутывая в кокон своего магического аромата, — Ты — жена дипломата, а не горничная. Я привез тебя в Вену не потому, что мне некому вымыть пол. Перекладывать домашнюю работу на других — не значит быть бесполезной или ленивой. Просто у тебя появляется возможность освободить время для себя. Пообщаться с умными людьми, почитать что-то интересное, сходить в салон красоты, наконец… Ты у себя одна, другой не будет. Понимаешь, что я этим хочу сказать?
Хлопаю ресницами и удрученно киваю. Но в голове по-прежнему не укладывается.
— И чем же мне тогда заниматься, пока тебя нет? — горько выдыхаю, чувствуя себя растерянной, — Ну схожу я в салон красоты, ну пробегусь по магазинам, а потом? Это же очень скоро наскучит!
— Не беспокойся. Я уже придумал тебе занятие, — ухмыляется он уголком губ, — Бальные танцы. И завтра у тебя первая тренировка.
— Танцы?! — у меня отваливается челюсть, — О, нет!
Внутри вспыхивает самая настоящая паника. Был у нас такой обязательный предмет на третьем курсе университета. И я была худшей студенткой на всем потоке! Мне прекрасно давалась экономика, но в танцевальном зале я сразу становилась деревянной куклой с грацией гиппопотама. Преподаватель поставил мне пятерку исключительно из жалости, просто чтобы не портить красный диплом!
— Нет, Артур! Только не танцы! — в ужасе от воспоминаний машу руками, — Это вообще не мое! Я же там буду как слон в посудной лавке! Все ноги партнеру отдавлю!
— Ничего, как-нибудь переживу, — его улыбка становится хищной, — Потому что твоим партнером буду я.
Смотрю на него, и теряю дар речи. Танцевать в паре с ним?! Прижиматься к мощной груди, двигаться в такт, ощущать на щеке его дыхание…
Это же чистейшее самоубийство! Слишком свежи еще воспоминания о нашем поцелуе на свадьбе. И если несколько секунд опасной близости пробудили во мне столько неведомого, что может произойти сейчас?
Вот только сопротивление бесполезно. Татищев все за меня решил. Завтра вечером первый урок.
— Я же говорила, что безнадежна, — бессильно опускаю руки, готовая заплакать.
Мы в танцевальном зале, арендованном для нас двоих.
Я, Артур и учитель танцев, который, увидев мою истерику, тактично удалился.
Силуэты отражаются в зеркалах. Из динамиков звучит нежная мелодия венского вальса. За час тренировки я уже тысячу раз отдавила Татищеву ноги, запуталась в собственных шагах, окончательно выбилась из сил и потеряла веру в то, что у нас что-нибудь получится.
На мне облегающее танцевальное трико с прозрачной гипюровой юбкой. Артур приобрел его специально для занятий. Ткань обтягивает тело как вторая кожа, подчеркивая каждый изгиб. Чувствую себя голой и жутко неуклюжей. Хочется разрыдаться и убежать отсюда подальше.
Зря он, наверное, это затеял. Бревно, оно и в Африке бревно.
— Все нормально, Наташа, — Артур останавливается рядом и подбадривающе улыбается. На его фоне я выгляжу жалкой мартышкой, — У тебя обязательно получится. Не боги горшки обжигают.
— Не надо меня успокаивать! Я, может, и глупая, но не слепая! — эмоционально всплескиваю руками, и злые слезы появляются на щеках, — Посмотри на себя, а потом на меня! Я безобразная и неуклюжая! Легче медведя выучить, чем меня! Танцы — это для принцесс, а я — обычная серая мышка! Не дано, так нечего было и пробовать!
Артур молча делает шаг вперед и берет меня за запястье. Поднимает за подбородок и заглядывает в мокрые глаза. Теплыми пальцами вытирает влажные щеки, а потом властно, но без грубости разворачивает к огромному зеркалу.
— Я не буду тебя ни в чем разубеждать, — коротко говорит он, и становится у меня за спиной. Позвоночником чувствую его горячее тело всего в нескольких сантиметрах.
Пытаюсь отвернуться, но его ладонь не дает, заставляя упереть взгляд в наше отражение.
— Посмотри на себя, Наташа, — его баритон звучит прямо над ухом.
В зеркале мы вдвоем. Татищев возвышается надо мной как скала, и я кажусь рядом с ним маленькой и хрупкой.
— Разве то, что ты видишь не красиво?
Его кисть легко трогает мою шею. Длинные, аристократичные пальцы медленно скользят вверх, очерчивая линию подбородка, а затем плавно переходят к ключицам. Горячее дыхание щекочет по кромке волос, а по коже волной пробегают непослушные мурашки. Замираю, боясь дышать. Что такое он еще придумал?
— Длинная, нежная шея, высокая, налитая грудь, губки, как персики, — словно дьявол-искуситель шепчет Артур в ухо, а его пальцы опускаются ниже, на ткань лифа. Он не ведет себя грубо. Практически не прикасаясь, очерчивает контуры моего тела, но мое дыхание непроизвольно учащается, а внутри все сжимается в сладкий узел.
Тихо ахаю и зажмуриваюсь, но его голос требовательно возвращает меня к реальности:
— Не закрывай глаза, Наташа. Смотри на себя. Смотри, до тех пор, пока не увидишь.
Теперь его ладонь останавливается на моей талии, постепенно опускаясь на живот.
— Соблазнительные бедра, длинные, стройные ноги... Да любая девушка отдала бы что угодно, чтобы иметь такое богатство. Ты действительно шикарная женщина, Наташа, просто пока сама не осознаешь этого. Знаешь сколько мужчин мечтало бы обладать тобой? Знаешь сколько мужчин мне завидует?
Воздух в зале становится раскаленным и я внезапно смотрю на себя другими глазами. Не знаю что это: гипноз или какая-то другая психологическая техника, но я верю ему. И больше не вижу серости в зеркале.
Там стоит породистая, чувственная девушка с горящим взглядом, которую обнимает шикарный мужчина ей под стать. И смотрит на нее так, будто на ней уже нет одежды.
Не выдерживая запредельной концентрации феромонов, резко разворачиваюсь к мужу лицом. Моя ладонь оказывается у него на груди, и я четко слышу бешеный стук его сердца.
Заглядываю в эти темно-серые глаза и, сама не веря, что это делаю, спрашиваю:
— И ты мечтал?
Артур смотрит на меня сверху вниз. На его губах появляется опасная фирменная улыбка.
— И я, — без колебаний соглашается мой муж.
— Тогда почему не пользуешься? — выдыхаю, набравшись наглости, и смотрю на него в упор.
Артур выдерживает драматическую паузу. Его пальцы бережно заправляют мне за ухо выбившуюся прядь.
— Всему свое время, Наташа, — тихо и многозначительно произносит он, — Всему свое время.
Глава 6
Следующие недели в Вене пролетают, как невероятно красивый и сказочный сон. Артур, как и обещал, всерьез старается вылепить из меня настоящую леди. Моей огранкой занимается с упорством маньяка и мастерством настоящего скульптора.
Мы посещаем театры. Затаив дыхание, слушаем произведения классиков Венской школы. Оперы Моцарата и симфонии Бетховена в этом городе звучат как-то по-особенному.
В Музее истории искусств я воочию созерцаю полотна великих художников, а Артур рассказывает про них массу интересного. Потом — ужин в каком-нибудь пафосном ресторане. Там, куда я ни за что не рискнула бы зайти, боясь показаться дикаркой. Татищев учит меня не путать вилки и не робеть перед официантами.
В моем гардеробе появляются элегантные вещи. Струящийся шелк, мягкий кашемир, лаконичные украшения. Никакой вычурности или кричащих деталей. Только тихая, незаметная роскошь, заставляющая уважительно смотреть на собственное отражение.
Но главный источник вдохновения — это уроки танцев.
Кто бы мог подумать, что, я начну получать удовольствие от занятия, которое еще недавно казалось мне изощренной пыткой? А все потому, что у меня, наконец. начинает получаться! Тело перестает быть скованным, в движениях появляется кошачья грация.
А главное, мне до дрожи нравится ощущать горячую ладонь мужа на своей талии. Ловить в зеркале его темно-серый взгляд, осязать тонкий шлейф его парфюма.
И как бы со стороны созерцать себя — спокойную и уверенную. И это целиком и полностью заслуга Артура.
То, что я испытываю к нему сейчас нельзя назвать простой благодарностью. Это чувство давно трансформировалось во что-то большее.
Мы проводим вместе огромное количество времени. Смеемся, шутим, даже спорим иногда. Мы больше чем друзья, но до сих пор не любовники.
Тот головокружительный поцелуй у алтаря так и остался нашим единственным. Артур, не избегает прикосновений, но почему-то старается соблюдать дистанцию, Живет в отдельной спальне и дома ведет себя как благовоспитанный джентльмен. А я все чаще ловлю себя на мысли, что уже готова нарушить все наши дурацкие договоры. Лишь бы снова почувствовать его губы на своих губах.