- -
- 100%
- +
Глава 1. Полина. Отчаянное решение
Ослепительный белый свет заставлял слезиться глаза, а до конца коридора оставалась ещё целая сотня метров. Никогда не любила этот участок лаборатории.
Зачем тут столько ламп? Будто если не подсветить каждую пылинку, которых тут, наверняка, по пальцам пересчитать, кто-нибудь украдёт этот ценнейший семенной материал вражеских мужчин. Совершенно бесполезный, к слову, материал. Ещё ни один ребенок не родился от керима, отторжение плода производилось практически сразу после зачатия. А если ребенку удавалось выжить хотя бы пару-тройку недель, происходил выкидыш. Бедные мамочки… каждый раз сердце разрывалось, когда они теряли своих детей. И всегда удивляло, что почти никто не страдал от этого, кроме меня.
Конечно… зачем им эти проблемы? Тестируемые девушки пришли сюда, чтобы заработать, а не чтобы воспитывать детей в одиночестве. Будущие «мамочки» готовы были отдать своего ребенка сразу, как только он родится. У них есть возможность остаться с ребенком после его рождения, это предусматривалось контрактом, но пока никто до сих пор так и не воспользовался пунктом «последующее материнство». И никто до сих пор так и не родился…
Я бы не смогла так. Не смогла отдать своего ребенка… Девушки боялись, что на них будут показывать пальцем, презирать, ненавидеть за то, что они воспитывают ребенка от врага. Что, прогуливаясь по улицам, беловолосый мальчик или девочка будет собирать взгляды прохожих и гневные восклицания в свою сторону. Но будь это мой ребенок, я бы все выдержала. Вот только никто из подопытных не готов был идти на такие жертвы. Они согласились предоставить свою утробу для нужд Конфедерации, и не более того.
И с одной стороны я даже рада, что эксперимент хотят закрыть, а с другой… столько сил, времени, моих бессонных ночей, когда я носилась с каждой девушкой, когда ей становилось плохо… и Конфедерации просто нужны эти дети. Земля потратила на проект миллиарды, если не триллионы. Без детей-телепатов нам не выжить.
— У тебя сегодня смена допоздна? — спросил Оливер, мой коллега — высокий кареглазый брюнет с такой улыбкой, что хочется просто растаять. Он был просто сногсшибательно красив, и я все время задавала себе вопрос, что же он забыл здесь, в лаборатории? И вообще в науке… с его харизмой нужно сниматься в фильмах, а не прозябать среди склянок и потока цифр. — Карл заболел. Просил заменить его. У начальства отмечаться не захотел, потому что это его второй больничный, могут и втык дать.
Вздохнула. Нас, учёных, эксплуатируют по полной программе. Сверхурочные, длительные смены. А зарплата остаётся на том же уровне. Конфедерации так нужны новые изобретения, новые решениях их проблем, так почему бы не заплатить за нашу работу больше? Этот вопрос оставался открытым уже долгое время.
— Не могу, ты же знаешь. Ходят слухи, проект К-45 хотят закрыть. Мы же с тобой договаривались...
— Помню, помню... я прикрою тебя, не волнуйся, — улыбнулся Оливер, когда мы дошли до терминального отсека. Может, он и бабник, зато друг замечательный. Никогда не подведет. — Если мы договорились, значит, сделаем. Введешь себе новую сыворотку. Отчаянная ты, Полина. Как истинный учёный сначала проверяешь личные изобретения на собственной шкуре… Кстати, ты уже выбрала кандидата на место своего первого мужчины?
Оливер всегда был бесцеремонным. Вот так запросто говорить о личных темах очень нетактично с его стороны. Но Оливер и тактичность — вещи несовместимые. Да что он вообще забыл в науке?
— Нет, не выбрала, — ответила, красная как рак. На фоне светлого коридора это, наверное, было очень заметно. Да ещё я рыжая, почти как пламенный закат… может, Оливер не заметит моего смущения на фоне «огненных» волос? — И вообще, Оливер, неприлично задавать девушкам такие вопросы.
— Так, может, я первым быть хочу?
Дыхание сперло. Ну уж нет.
— Ты-то? — возмутилась. — Да ни за что в жизни. Ты же бабник, каких свет не видывал. К тому же, не в моем вкусе.
— А какая разница, во вкусе или нет. Тебе же на разок. А что бабник — это хорошо. Я столько женщин перещупал, что тебе точно не будет больно. Тут главное опыт, а не…
— Ну, знаешь, — перебила его с возмущением. — Мне важен не опыт. Мы прежде всего коллеги и нам, к слову, с тобой дальше работать и пересекаться в научной среде. Тут нужен кто-то… незнакомый, кого я больше никогда не увижу.
Оливер усмехнулся, тряхнув гривой черных волос.
— Какая ты наивная… думаешь, в этой твоей мифической научной среде люди почкованием размножаются?
— Знаю, на что ты намекаешь. Что все друг с другом давно переспали. Я в это не верю.
— Зря, — подмигнул Оливер. — Из первых рук информацию получаешь. Кстати, есть два вопроса
— Задавай.
— Первый. Почему ты всё ещё целка?
— Корректней, пожалуйста.
— Девственница.
— Мне было не интересно.
— Верю. Второй вопрос. Какие мужчины тебе нравятся?
— Длинноволосые блондины, — посмотрела на Оливера многозначительно, набирая код на приборной панели. Он-то в мои вкусы точно не входит. — Удовлетворен?
— Ха! Вполне. Значит, не встретила того единственного. Так и запишем. Может, мне перекраситься?
Покачала головой.
— Да уж… С твоими аппетитами я начинаю подозревать, что все наши потенциальные роженицы беременны не от семенного материала керима, а от тебя!
— Вот тут ты ошибаешься, — важно сказал Оливер, буквально «вплывая» в отсек. — Если бы они были беременны от меня, каждая бы родила. У меня семя крепкое!
Фыркнула, войдя вслед за ним.
Отсек закрывался наглухо, и внутри было совсем не так, как снаружи. Здесь обитал целый мир, уютный теплый уголок, где жили наши девушки.
Бальный зал, огромная гостиная с мягкими диванами и дизайнерской обстановкой, удобная столовая, спортивный зал, несколько спален и бассейн. К тому же имелся так называемый «живой уголок», где можно было отдохнуть среди раскидистых папоротников, лиан и понюхать ароматные цветы с успокаивающими флюидами. В главной гостиной имелся даже интерактив с видами Земли, где на большом окне отображался город с прекрасными закатами и рассветами. Рожай только и рожай! Здесь мечтал бы пожить каждый, кто находился на орбите. Конечно, если бы кто-нибудь знал об этом месте. Конфедерация соблюдала строжайшую секретность.
Не исключено, что девушки соглашались на суррогатное материнство только затем, чтобы несколько месяцев пожить на полном государственном обеспечении, а потом получить грант на обучение в орбитальном институте. Конечно, после подписания документов о неразглашении.
— Как поживаете, девчата? — поприветствовал девочек Оливер, к нему тут же подлетела Джалия, чмокнув в щёчку и игриво подмигнув.
Джалия была на третьей недели беременности.
— Неплохо, только скучно, — ответила она, — Все сериалы уже пересмотрели. А ты почему так редко заходишь?
А они точно не от него беременны? Посмотрела на Оливера с подозрением, но он только рассмеялся.
Эх… конечно не от него. Каждый ребенок строго задокументирован. Прошел тест ДНК, скейл-отпечаток и лютэн-статус. Оливер тут точно не причем. Но девчата… они слишком легкомысленны для положения, в котором находятся.
После ослепительно-белого коридора привыкать к полумраку было тяжело. Девочки выключили свет, оставив только гирлянды в качестве иллюминации. Где-то в углу стояла пальма. Вокруг витал уют, спокойствие и расслабленность. Каждая из них обеспечила свое будущее. И каждой из них плевать.
А мне… плевать? Смогла бы я точно так же беспечно относиться к своему состоянию, к собственному ребёнку, и думать только о деньгах?
Нет… конечно же, нет. Ведь это дело моей жизни. Последние пять лет я бьюсь над задачей выведения телепатов и оказалась почти у цели… а они хотят закрыть проект. Я не могу этого допустить.
— Чтобы не было скучно, нужно заниматься спортом. Для ребенка полезны умеренные физические нагрузки. Все время лежать на диване нельзя, — отрезала, раздраженная абсолютно халатным отношением Джалии к своей беременности.
— Пфф, — прыснула Джалия. — Я устала плавать в бассейне. Да какая разница? Все равно будет выкидыш. Я уже чувствую, как он просится наружу. Чай, не в первый раз. Седьмой за шесть лет. Я уже бывалая.
Меня бросило в жар, потом в холод. И даже не оттого, что Джалия сообщила мне о своем неважном самочувствии, а о том, как беспечно она это сделала… мурашки прошли по коже. Ее ребенок… его скоро не будет, а ей плевать. Быстро сбегала в лабораторию при «доме», как мы называем жилые отсеки, принесла индивидуальный диагност и оценила состояние Джалии. Так и есть. Три недели, и идёт отторжение плода. Три недели – рекорд. У меня уже появилась надежда, но опять неудача…
На глаза навернулись слезы. Нервы у меня были просто на пределе. Я не могла больше терять детей. Просто не могла. Но и Конфедерация нуждалась в телепатах…
Опустошённая, уставшая, с влажными глазами я вернулась в лабораторию и плюхнулась на стул, уронив лицо в ладони. Я тихо плакала под мерное жужжание холодильников с сыворотками и далёкий смех девочек, купающихся в бассейне.
— Ты принимаешь все слишком близко к сердцу, — услышала голос Оливера, вошедшего в лабораторию вслед за мной. В сумеречной полутьме свет разноцветных склянок, расставленных по холодильникам, превращал лабораторию в рождественский уголок.
Кстати, а ведь скоро рождество…
— Я просто устала, Оливер, — слезы душили. — Я ведь занимаюсь этим проектом почти пять лет. С институтской скамьи — и в лабораторию. Сначала ассистенткой, потом ведущим ученым. Это дело моей жизни.
— Понимаю. Но ведь у тебя есть и другие проекты.
— Этот особенный, — вздохнула. — Керимы — враждебная раса, но они наши родственники. Очень дальние, но все-таки родственники. У нас должно получиться…
— Мы очень сильно различаемся. У нас технологии, у них — телепатия, — вздохнув, сказал Оливер. — Вот только они быстро учатся… и, видимо, очень скоро догонят нас в технологиях.
— А вот в телепатии нам их не догнать, — озвучила очевидное. — Телепатия на планете Баллу формировалась тысячелетиями, нам не произвести эволюцию в такие сжатые сроки. Да и возможно ли это вообще? На планете Земля не нужна была телепатия, чтобы выжить. Что будет, когда керимы догонят нас в технологиях, имея при этом и телепатию?
— Они победят нас и уничтожат человеческую расу, — Оливер сказал это холодно, потеряв весь свой игривый настрой. — Отнимут у нас Землю, которую считают своей.
— А Конфедерация хочет закрыть проект! Я просила дать мне ещё шанс, просила! Я просто уверена, что моя новая сыворотка поможет выносить ребенка человеческой женщине. И произвести на свет телепата.
— Таких сывороток было уже много, Полина. Это очередная.
— Нет, не очередная! Я чувствую… у меня интуиция.
— Интуиция в науке вещь полезная, но ее в отчёт не впишешь… чтобы оформить новую сыворотку нужно как минимум год. Ты же знаешь...
— Знаю, — почти расплакалась. — У нас нет столько времени. Ты обещал мне. Обещал!
— Обещал – не подведу, — решительно сказал Оливер и направился к холодильникам.
Закатав рукав, я обнажила вену на локтевом сгибе. Зафиксировала жгутом руку поверх локтя и поработала ладонью, чтобы нагнать кровь. Когда Оливер колол мне сыворотку в вену, я думала только об одном — я сделаю все, чтобы человеческая раса выжила.
Сто лет. Почти сто лет человечество пытается вывести общих детей двух рас, чтобы у людей появилось много телепатов, и они смогли помочь нам противостоять враждебной расе.
Когда-то, когда мы ещё окончательно не рассорились и имели дружескую связь двух планет, на свет появлялись такие дети. Телепаты-полукровки рождались в смешанных браках, даруя Земле ценных специалистов. Они читали мысли, угадывали будущее, ощущали потенциальную опасность в условиях нулевой видимости… телепаты – это мощь, которая поднимает цивилизацию на неимоверные высоты. У керимов было невероятное преимущество, и отсталость своих технологий они преодолеют за считанные десятилетия, а то и просто годы. У них тысячи и тысячи телепатов, схватывающих на лету все нововведения. Керимы — самая обучаемая раса во всей вселенной после людей, и это была самая главная их опасность.
У нас же осталось какая-то жалкая пара сотен телепатов, и все они стоят на Конфедеративном учёте. Все до единого. И все работают во благо человечества. Но их так мало… нам нужно больше. Люди тоже обязаны стать телепатами, иначе нам просто не выжить.
Общие дети рождались только от генсолдат и керимских женщин. Но ещё ни одна человеческая женщина не родила от чистокровного мужчины-керима.
Я буду первой.
Как мало мы знаем о керимах, и как отлично осведомлены о том, как хорошо они умеют воевать…
— Готово, — взволнованно сказал Оливер, вынимая иглу. — Теперь ты официально подопытная. Можешь не присваивать себе номер, я разрешаю, — усмехнулся он. — Поздравляю, ты можешь зачать от керима. Уже решила, какой образец спермы выбрать?
— Ещё нет. До перестройки репродуктивной системы целая неделя, у меня будет время подумать. Сейчас главное — лишиться своей девственности перед зачатием.
Глава 2. Антарес. Сражение
Провода энариа-связи плотно крепились к моим вискам, солнечному сплетению и пальцам. Сейчас я походил на напичканного железом киборга, восседающего на железном троне с самыми чувствительными сенсорами фиксации энергии. Они улавливали каждое движение моих мыслей, и для того, чтобы отдать приказ, мне требовались миллисекунды.
Казалось бы – открой рот и произнеси приказ четко и громко, и тебя услышат… но когда перед тобой целая армада вражеских кораблей, и нужно вывести свой флот из окружения, каждая секунда на счету. Мне некогда набирать воздух в лёгкие. Некогда размыкать губы. Некогда высекать слова из своей глотки.
Я — адмирал керимского флота планеты Баллу, обладающий профильной тактической телепатией и управляю каждым кораблем, что перешёл в мое командование.
Тактика — мой конек. Я чувствую каждое движение противника и знаю, как завоевать победу.
Противник решил атаковать наши фланги и мышцы мои напряглись. Места крепления энариа-связи начали покалывать, когда я считал волнение капитанов союзных кораблей, знающих, что мы находимся в меньшинстве.
— Тарос, убрать пушки и включить двигатели на ускорение, — отдал мысленно приказ дальнему гарнизону и тут же почувствовал неуверенность Тароса — капитана боевого линкора с правого фланга. — Сомнения прочь. Выполнять приказ.
Он сделал так, как сказал ему адмирал. Он не пожалеет об этом. Но сейчас…
Раса вайнов безумно многочисленна и хорошо вооружена, но у них есть два существенных недостатка — неповоротливость их кораблей и потеря ориентации, когда они нарушают строй. Расколи их шеренгу надвое, и вскоре они рассыпятся по космосу, словно жемчужины с лопнувшего ожерелья.
Это — недостаток психологии, их коллективного разума роящихся насекомых. Корабли вайнов крепятся друг к другу психо-когнитивными связями, которые сейчас нам предстоит разорвать.
— Харман и Варго, когда Тарос пройдет по центру, прикройте его перекрёстным огнем. Ваша задача — усилить раскол, который он внесёт в шеренгу врага.
«Так точно», — принял мысленный сигнал и стал ждать, пристально прислушиваясь к своей телепатии.
Когда первые корабли проскочили по центру длинной шеренги вайнов, их «цепочка» дрогнула. Обескураженные, они просто не могли подготовиться к подобной наглости. В них не стреляли, не шли на таран, не окружили в надежде зайти с тыла. Три корабля Тароса на полной скорости проскочили вглубь их построения, словно юркие мотыльки, не сделав ничего, что могло бы повредить врага.
Тяжёлые пушки грохнули, выпуская залпы по моим подчинённым, но, конечно же, промахнулись. Слишком неповоротливые.
Вот оно. Сейчас. Секунду… моя телепатия просчитала, что выстрел внесёт хаос в их ряды. А я привык доверять своему чутью. Теперь я видел, что именно предвидел: один из залпов вражеских орудий попал по своим же, и ровный строй вайнов исказился, потерял связь между кораблями.
— Пора, — крикнул я мысленно, и нейросеть на той стороне преобразила мои мысли в решительный приказ.
Корабли баллуанской флотилии открыли огонь, уворачиваясь от разрозненных залпов врага. Раньше мы держались на расстоянии, но теперь пришло время рисковать. В телепатии всегда была доля риска, иначе война бы не была войной.
Иначе мы не завоюем Велену — ценную планету с полезными ископаемыми, которая стала не интересна Земле, но за которую нам пришлось побороться с вайнами.
Провода на моем теле натянулись до предела, как и мои мышцы, кожа заболела от ответных импульсов. Моих мысленных ресурсов едва хватало, чтобы корректировать ход каждого нашего корабля.
Висок пронзила острая боль. Один подбили.
Допустимые потери. Это я чувствовал своей телепатией.
«Срочная эвакуация!» — приказал Аганту, капитану штурмового крейсера, подвергшемуся разгерметизации. — «Мы подберём капсулы спасения после битвы».
Маленькие белые точки спасательных шлюпок усеяли космическое пространство посреди энергетических залпов и снующих туда-сюда штурмовых кораблей. На первый взгляд – хаос. Но это было не так. В моих глазах этот хаос был управляемым, и руководил им я. Космос светился золотистыми телепатическими нитями, подсказывая варианты событий, исхода битвы, а главное – намерение врага.
Я чувствовал его своей кожей. Своим нутром. Я знал, что он хочет сделал в следующий шаг.
Этот шаг я сделать не дам.
— Харман, ты рядом с их центральным линкором. Враг хочет разорвать парализующую экто-бомбу, направив импульс на наши корабли. Залпы из всех орудий и сматывайтесь оттуда. Пусть утонут в собственном же дерьме.
Я наблюдал, как Харман разворачивает пушки в сторону вражеского линкора, в огромный ущерб себе – без ответного огня вайновские штурмовики начали усеивать обшивку нашего корабля дождем залпов.
Это не важно… важно — активировать бомбу в самой гуще врага.
Меня тряхнуло. В наш линкор врезалась ударная волна, аварийные системы завизжали. По приборам пошли помехи, и на секунду я ослеп. Но лишь на секунду…
В следующее мгновение перед моими глазами расцвел бело-голубой цветок с рваными энергетическими лепестками, и уголки моих губ победно приподнялись. Шеренга вайнов рассыпалась, взорвавшаяся бомба грязным пятном расплылась в центре их флота, парализовав нервную систему своих же солдат.
Нашему флоту оставалось только уничтожать вайнов по одному, их корабли рассыпались по космосу, как я и предполагал. Вайны вместе — мощь, но вайны по отдельности лишь мишень для уничтожения.
Мое тело вспотело, по коже стекали крупные капли влаги, сердце глухо стучало под натиском повышенной дозы адреналина. Я чувствовал, как мои ментальные силы истощились. Это был не трудный бой, но в последнее время моя лютэн-энергия не пополняется. Поэтому держать на связи весь подконтрольный флот означает полностью опустошить себя.
Надо бы отдохнуть…
Содрал с себя датчики энариа-связи, оставив кровавые следы на коже в месте их прикрепления. Так всегда бывает после битвы – связь так сильно вживляется в меня, что убрать ее можно только вместе с покровами. Но у меня очень хорошая регенерация, а с энариа-связью я стараюсь не перебарщивать. Заживет.
И всё-таки отдавать приказ голосом гораздо приятней, хоть и не настолько эффективно…
— Вайны согласны на переговоры, — Калио, мой помощник, подошёл вплотную, убирая провода в выемку на стене.
Пахло металлом, потом и смертью.
— Огласи наши потери, — встал с места, и меня шатнуло – ещё не до конца отошёл от ментальных перестроек.
— Пятнадцать бойцов и один линкор.
— Боги скорбят по ним, так же, как и мы. Они воздадут им в Чертогах сполна.
— Харман, как ни странно, жив.
— Поэтому я его и выбрал. Он самый живучий и удачливый. Моя телепатия сделала на него ставку и не прогадала, — ответил спокойно, выходя из капсулы энариа-связи. В капитанской рубке корабля ещё секунду царило напряжение, но теперь все расслабилась. Даже свечение на приборной панели напоминало празднование победы. — Калио. Пригласи медика, чтобы залатал мои раны и подай мой китель. Нужно оповестить вайнов, что переговоров не будет. Только полная капитуляция.
Калио замялся.
— Что такое? — спросил строго, сдвинув брови. — Говори.
— Несколько минут назад пришла срочная депеша…
— Судя по твоему выражению лица, китель ты мне не принесешь, — ответил недовольно.
Я прекрасно разбирался в тактике, маневрах и боевых стратегиях, но вот чувства понимать мне было не дано. Не моя область телепатии, мой мир — аналитика, а не глупые сентиментальности.
— Вас срочно вызывают на Баллу по запросу высшего приоритета, — вежливо пояснил Калио, стараясь сильно меня не злить. Прекрасно знал, что ультиматумы после разгромного сражения – чуть ли не важнейшая часть самого сражения, и там должен присутствовать я. Лично.
— Хвала императору, — возвестил я стандартную фразу согласно этикету, но сам был крайне недоволен раскладом дел.
Если срочно вызывают, нужно явиться. Ненавижу гиперпространственные скачки. У людей они получаются гораздо лучше, чем у керимов.
Люди… кровь кипела, когда думал о них. Так называемые «родственники», у которых даже нет телепатии. И они считают, что лучше нас. Да вселенная схлопнется, если это действительно так. Люди – агрессивные отбросы, не умеющие ничего, кроме как пожирать планеты, встречающиеся у них на пути. Они поглощают все, до чего дотягиваются их разрушающие технологии. Вот только мы им не по зубам. Керимы хорошенько охладили их пыл.
Одно непонятно, как такие агрессивная раса могла быть настолько развитой. Без телепатии! Загадка. Наверное, это лишь ошибка эволюции, не более.
— Хвала императору! — подхватил мой помощник Калио, а также наводчики, сидящие у электронной панели корабля.
— А если между нами, — склонился я над бледным ухом Калио, — Чего хочет от меня администрация императора? Я знаю, что ты знаешь. У тебя дипломатическая телепатия. Не лично же он меня вызвал.
— Нет, адмирал Антарес, не лично, — смутился Калио, перейдя на шепот, — Дипломатов первой линии и метронов орбиты собирает прокуратор Мантисса. А также адмиралов, которые имеют боевой опыт с человеческой расой…
— Всего таких семь, — сделал логичный вывод. — Включая меня. Что им нужно? Причем тут дипломаты первой линии и адмиралы? Какая связь?
— Эм… ам… — замялся Калио, поняв, что мне не понравится то, что он мне скажет.
— Говори, — мой недовольный взгляд сверкнул. Я уже догадывался в чем дело, но хотел услышать это из его уст.
— Император посылает делегацию на Землю. Он хочет подкрепить свое дружеское намерение, отправив вместе с дипломатами военных высшего звена, — Калио одёрнул воротник кителя указательным пальцем, будто ему стало трудно дышать. — Вас тоже, видимо, хотят послать в составе делегации…
— И чего же они хотят? — мой голос перешёл на рык. — Адмиралы, ненавидящие землян — худшие представители для переговоров.
Император? Делегацию на Землю?! Уму непостижимо. Неужели они хотят о чем-то разговаривать с этими варварами? Отбросами вселенной? Моя холодная кровь кипела, когда я думал о наших «родственничках». Ненавижу.
— Я… я не знаю, чего они хотят, — Калио уже обливался потом.
— Вольно, — ударил Калио по плечу, а то он, судя по всему, собрался падать в обморок. — Если Император призывает, я должен явиться. Жаль только, что ультиматумы вайнам придется ставит не мне, а тебе.
Глава 3. Полина. Пижамная вечеринка
Последние три дня немного кружилась голова, но это означало, что сыворотка начала действовать и шла первая фаза трансформации. В этот самый момент подопытные обычно чувствуют, как по крови " бегают теплые букашки". Конечно же, это исключительно субъективные ощущения, и к реальности они не имеют никакого отношения, но временами мне казалось, что я тоже их чувствую. Иногда совершенно явственно ощущалось, что вены начинают теплеть, и меня бросало в жар. Однажды ночью я проснулась и обнаружила, что они светятся. Я знала, что это лишь стандартная фаза перестройки организма, но в ту ночь меня все равно объяла паника.