- -
- 100%
- +
Веснушки она обновляла каждый месяц, потому что они были признаком высшего дворянства с исключительной телепатией. Видимо, хотела, чтобы ее принимали за представительницу древнего рода. Была ли она красива до операций? Я этого не знал. Если честно, совсем не было интересно. Недостижимый идеал кружил девушкам голову, а мне было на него плевать. Идеал находился в характере, а не в грудях. Хотя, признаться, я любил полные груди. Но если они были мягкие и большие от природы, а не напичканные всякой ерундой.
Нет. Элиссия совсем не привлекала меня. Не было в ней ни внутреннего сияния, ни особой притягательности. Говорят, за притяжение отвечает лютэн-энергия. Когда мы встречаем свою пару, нас влечет к ней неудержимыми силами. Какие они, эти силы? Я не знал.
Решил бы, что активация внутренней энергии — лишь миф, если бы мог зачать. Но я не мог. Моя телепатия так и не выбрала себе партнера, чтобы передать силы ребенку. А, значит, все мои попытки были тщетны. Дар или проклятье? Скорее, проклятье…
Все носители телепатии высшего порядка страдают этим «недугом», если можно так сказать. Все высшее дворянство. Трудность нахождения своей пары имеет последствия — мы вымираем... ещё несколько тысяч лет назад телепаты населяли всю планету, потом их становилось меньше, меньше, пока не остались сущие единицы. Это самое меньшинство сформировало правящую элиту — нас. Теперь телепатов насчитывается около ста тысяч на семь миллиардов. Совсем не густо. Скоро и вовсе исчезнем.
— На протяжении полутора лет я приходил к тебе в спальню ровно раз в неделю и исполнял свой супружеский долг, чтобы зачать. — отчеканил, пододвинув Элиссии папку с документами. Она неловко подняла бумаги и прошлась по ним взглядом. — При этом не изменял тебе и соблюдал все приличия. Даже несмотря на твой позор, при разводе я соблюдаю условия контракта и оставляю тебе три миллиона монеро и эту виллу. Пользуйся. Только оставь меня в покое.
— Ну что ты… — Элиссия перешла к сладким увещеваниям. Положила документы на стол и буквально прильнула к моей груди. Я не поднял рук, чтобы ее обнять. — Ты входил в мою спальню раз в неделю. Мог бы и почаще…
— Я делал ровно столько, сколько требовалось для зачатия ребенка. Не больше, ни меньше. Я – адмирал, и не должен склоняться перед плотскими удовольствиями. Я тренировался всю жизнь, чтобы контролировать свое тело. Не думала же ты, что будешь каким-то исключением?
Элиссия сверкнула глазами. Видимо, я больно уколол ее. Но она не пошла в атаку, сверкнув красными когтями. Она затаила злобу и улыбнулась.
— А ты все равно хорош в постели, — льстиво проверещала Элиссия. Хотя я знал, что это совсем не лесть. Я действительно был хорош. Секс – как стратегия. Ты должен знать, что нужно делать, чтобы достичь победы. — Правда, иногда бываешь слишком техничен… но техника у тебя идеальная. Может, повторим? На прощание. Полгода без женщины… какой мужчина выдержит? Мы же больше не увидимся. Попрощаемся как следует…
Неужели эта фурия решила соблазнить меня? Какая глупость. После того, что она сделала я должен был заключить ее в тюрьму и оставить ни с чем. Бросить ее замерзать на улице в позоре и нищете. Но я проявил великодушие и выполнил условия контракта. Она просто непроходимо глупа. И хочет еще, чтобы я взял ее напоследок? Неужели за эти два года она не поняла, что адмиралами не становятся те, кто ведётся на женские соблазны. Близость – это потребность, которую я умею контролировать в совершенстве.
— Я не раб своих желаний, — спокойно оповестила бывшую женушку. — Забирай документы и уходи. Или уйду я, мне плевать.
— Ненавижу! — вспыхнула Элиссия, схватив со стола стеклянный бокал за ножку, разбила его и одним махом полоснула мне по щеке. Я увернулся ровно настолько, чтобы стекло меня поранило, но не причинило большого вреда. Это означало, что наш разговор окончен.
Я схватил Элиссию за запястье и толкнул в кресло. Она упала, растряхивая свои волосы вокруг головы, словно змеи.
— Ты же знаешь, что у меня тоже есть телепатия, — прошипела Элиссия, глядя на меня карими гневными глазами. — Есть!
— Самая бесполезная телепатия на свете, — усмехнулся. — Телепатия связи. Ты видишь пары других керимов. Но мы и так чувствуем пару, когда она оказывается рядом. Так что твои способности никому не пригодились.
— Неправда! Пригодились мне! — взвизгнула Элиссия. — Знаешь, что я вижу? Что ты холодный, черствый и одинокий! Ты не умеешь любить, не умеешь чувствовать других! Разбираешься в кораблях, но не разбираешься в женщинах. Твоя лютэн-энергия не светится, в твоей груди ледяной камень, а от сердца не тянется светящаяся нить. Я обозрела всю Баллу и поверь мне, тут нет твоей нити! Ненавижу!
— Чего ты от меня хочешь? — поджал я губы. — Почему шипишь, как разъяренная фурия? Наш контракт истек. Хочешь, чтобы я продолжал этот фарс и обелил твою поруганную честь?
— Я хочу больше денег, — сверкнула глазами Элиссия. — Контракт закончился, но ты дал мне слишком мало.
— Твоя наглость не знает границ, а твои желания граничат с безумием, — бросил я и направился к выходу. — Я все сказал. Бери что дают и убирайся из моей жизни, иначе закончишь жизнь побираясь по подворотням.
— Нет у тебя здесь пары, нет! — кричала мне в спину Элиссия, захлебываясь в собственном гневе. — Помяни мое слово, Антарес, на всей Баллу ты не найдешь себе пару!
Глава 6. Полина. Принц из каталога
«Высокая делегация с планеты Баллу прибыла на орбиту в наш прекрасный "Геродот", чтобы поделиться своим незаменимым опытом и обсудить с правительством Конфедерации острые, животрепещущие вопросы по поводу урегулирования конфликтных ситуаций…»
Глория сделала проектор потише, чтобы ничто не отвлекало нас от самого важного – выбора мужчины на мою первую интимную ночь.
— Уже неделю о чем-то договариваются и все договориться не могут, — проворчала Глория, кинув пульт на подушку. — Все дороги из-за них перекрыты, до работы не добраться.
— Ты же дома можешь работать, — рассмеялась, развеселенная вином. — А вот мне придется пробираться через толпу зевак. Скоро намечается парад по поводу какого-то там праздника, на который приглашена делегация керимов. Правительство готово отмечать всякую ерунду, чтобы только найти лишний повод пышно принять наших врагов.
— У тебя неправильная гражданская позиция, — нарочито осуждающе произнесла Глория. — Ты же научный сотрудник! Если Земля решила, что теперь они наши друзья, значит, так и есть! Курс партии, и все такое.
— Друзья? - нахмурилась. — Никогда они не будут нашими друзьями! Слишком много у нас спорных территорий.
— Например?
— Например, землеподобная планета Земля-2, керимы называют ее Баллу-дан, то есть дочь Баллу. Считают ее своей. Они хотят и Землю, и эту обитаемую планету!
— Жадные какие-то.
— Еще какие жадные, — недовольно фыркнула. — А ведь мне еще выступать перед этими захватчиками.
— Ой, а когда?
— Через несколько дней. Я читаю доклад.
— Да ладно! Какой?
— Генетическое сходство двух рас как предпосылки к тесному сотрудничеству, — закатила глаза. — Конфедерация хочет, чтобы я вылизывала им зад, понимаешь?
— Да ладно тебе. Ну прочитаешь ты этот доклад, отстреляешься и пойдешь по своим делам.
— Да, полчаса позора и я свободна, — вздохнула. — Ладно, не будем о грустном. Когда я рожу телепата, политика Конфедерации сразу изменится. Это мой долг как ученого. Больше керимы не посмеют нападать на нас и отнимать у нас земли. Я хотела оплодотворить себя сразу, как только стану женщиной, а тут такие нервы…
— Тогда чего же мы тянем?! Давай выбирать тебе мужчину.
— Слушай… а меня не посадят? — с опаской спросила, когда Глория открыла в сети каталог «массажных салонов» с «дополнительными услугами», — Все-таки вызывать такогочеловека на дом немного незаконно... и вообще…
— Конечно посадят.
В груди екнуло сердечко. Неужели я сяду в тюрьму за то, что хотела лишиться девственности? Ужас-то какой. Посмотрела на Глорию испуганными глазами, а она зашлась заливистым смехом.
— Ну ты даешь, Полька! Неужели ты серьезно подумала, что тебя арестуют? Ха-ха!
— Ну хватит уже, — смутилась. — Я же не знаю всех нюансов...
— Слушай, все пользуются услугами продажной любви. Тут столько командировочных прилетает, что, если бы правительство Конфедерации ловило всех проституток и запрещала эти «дополнительные услуги», военные подняли бы бунт. Не думай о ерунде. Подумай о себе! Посмотри, какой красавчик.
— Ой, а мне не нравится. Слащавый какой-то.
На меня глядел молодой красавчик лет двадцати-двадцати пяти, настолько ухоженный, что я спрятала свои подрезанные ноготки в рукава свитера. Я очень давно не делала маникюр, хоть и ухаживала за собой в домашних условиях. С работой у меня совсем не оставалось времени.
— Глори, я не могу отдаться мужчине, у которого ногти в десять раз ухоженней, чем у меня, — вздохнула с горечью. — И у него губы накаченные. Ты уверена, что он натурал?
— Натуральней некуда! Написано же. Богатые дамочки только таких и выбирают. У меня есть одна знакомая коллекционерка, ей около шестидесяти…
— Ой, пожалуйста, не надо подробностей, — закрыла уши ладонями, чтобы не слышать эти непристойности. — И вообще, может, у них нет того, что мне нужно. Дай я сама кому-нибудь позвоню и все выясню.
Набрала первый попавшийся номер ближайшего «массажного» салона с выездом на дом:
— Алло.
— Здравствуйте. Вас приветствует «Тропический рай». Чем могу помочь?
— А вы нейросеть или живой человек? Мне бы проконсультироваться...
— У нас живое обслуживание. Для клиентов только самое лучшее.
— Эм.. кхм… — замялась я. — Мне бы массажиста…
— Да-да, — услужливо сказали с той стороны.
— Ну, проститута…
— Эм… кхм… интимных услуг мужского пола… — поправили меня с той стороны. — Кто именно вас интересует?
— Мужественный мужчина, желательно, с длинными волосами. Блондин…
— Внешность поддается корректировке.
— И чтобы умелый…
— У нас все умелые.
— А девственности они лишать умеют?
— Что, простите?
— Я девственница. Они достаточно квалифицированны?
— Эм…
— Алло?
— Девушка, если вы позвонили шутить шутки, то вам не по адресу.
— Но я…
— Могу дать вам другой номер.
— Хорошо. Я записываю, — записала номер, что продиктовала оператор. — А что это за номер?
— Психолога.
И связь оборвалась.
— Какая странная, — обескураженно положила трубку, даже немного обидно стало. — Я просто попросила проститута, чтобы он лишил меня девственности, а она решила, что я над ней издеваюсь…
По взгляду Глории я поняла, что она думает о всей этой ситуации примерно то же самое.
— Если ты будешь называть мужиков по вызову проститутами, то никогда не лишишься девственности, — покачала она головой. — Ты лучше о ней вообще не упоминай, о девственности этой. Они все опытные. Скажешь, как войдёт в комнату.
— Я боюсь, что потеряю дар речи. Всё-таки очень сильно волнуюсь, Глори, — подогнула под себя ноги и налила бокал вина. Отчаянно хотелось заглушить свой страх, даже если для этого нужно будет напиться.
Глори открыла ещё какой-то каталог и начала листать мужчин одного за другим:
— На какую сумму ты рассчитываешь?
— На приемлемую...
На самом деле я копила почти полгода, чтобы вызвать "квалифицированного специалиста", и пришлось даже залезть в заначку на первый взнос на квартиру. Конечно, это могло ударить по бюджету, но все же потеря девственности бывает всего раз в жизни и мне очень хотелось, чтобы эта ночь осталась в моей памяти навсегда. Чтобы я вспоминала о ней с теплом, как о чем-то необычном и уж точно стоящем своих вложений. Ведь когда я забеременею и рожу, ни о каких мужчинах и думать не смогу, и, скорее всего, умру старой девой. Но у меня будет прекрасный ребеночек и эта мысль грела мне душу.
— Всего две страницы. Не густо. Зато женщин прямо пруд пруди. Что за дискриминация?! — возмутилась Глория, очень быстро пролистав до конца каталога.
— Так на женщин спрос больше. Сколько военных, погляди. Всё-таки это работает больше в другую сторону…
— Эх! Тысяча лет эмансипации и все достижения коту под хвост. Смотри, а этот как?
— Взгляд какой-то хитрый, не мужественный совсем. Как будто обокрасть тебя хочет, а не приласкать.
— Это недалеко от правды, — хихикнула Глория. — Но блондин же!
— Внешность поддается корректировке, мне так сказали, — перелистнула пару страниц. — Ой, а вот этот очень даже хорош…
На меня смотрел довольно мужественный мужчина-шатен с широкими плечами, крепкой шеей и уверенным наглым взглядом. Только развратной ухмылки не хватало. Не скажу, что он являлся эталоном брутальности, но это все же лучше, чем все остальные. Даже почти незаметно, что он переделал нос и губы. Хотя в скулы, видно, что-то всё-таки закачал… но ничего страшного. Я все равно разволнуюсь так, что выключу свет и совершенно не замечу его недостатки.
— Тут написано, что во внешность внесены незначительные корректировки, и скоро профиль обновится. Ты уверена, Поль? Вдруг придет какой-нибудь гуманоид и испугает тебя?
— Не испугает. Я уже морально подготовилась и намерена идти до конца. Звони!
— Ну, как пожелаешь, подруга! Звоню нашему прекрасному принцу, чтобы через неделю ты стала женщиной.
Глава 7. Антарес. Возмутительное предложение
Никогда не любил находиться на орбите, здесь всегда одолевает бессонница. Не имеет значения, Баллу это или Земля. На орбите звезда всегда ярче, и от этого слепящего излучения никуда не скрыться. Все эти орбитальные города… предпочитаю твердую почву под ногами, или наглухо закрытую каюту на своем военном корабле, где обжигающие лучи не выжигают кожу. Мы, баллуанцы, плохо загораем. Солнце у нас холодное, сдержанное, и гораздо менее горячее, чем на Земле. Оттого и горы покрыты снегами, и нет тропических городов и обжигающих пустынь. Наша планета имеет теплые места, но горячих на ней не найти. Каков твой дом, таков и ты сам. Мы, керимы, можем быть тёплыми, но кровь в наших жилах всегда готова стать холодной и рассудительной.
На «Геродот» опустилась ночь, слепящие лучи солнца скрылись за кривым горизонтом, но я все равно не мог уснуть. На часах стрелки уже отчеканили полночь, а я все сидел в своих апартаментах около широкого окна и разглядывал Землю.
И всё-таки как же похожи наши планеты… если бы не очертания материков, так сильно отличающихся от баллуанских, я бы не отличил Землю от родного дома. Хотя Земля всё-таки кое в чем отличалась – в основном, снега здесь лежали на полюсах, и зелени было гораздо больше.
В дверь постучали.
— Войдите.
Тяжелая, резная, полная вычурности дверь отворилась и в апартаменты вошёл услужливый молодой человек с рыжей копной волос.
Протоколы. Эти земляне используют строгие дипломатические протоколы, по которым нас должны обслуживать огненноволосые и блондины, чтобы мы чувствовали себя «как дома». Ни одного брюнета, шатена или русоволосого. Я обращал внимание на жителей «Геродота», здесь царит воистину цветовое безумие. Зелёные волосы, алые, жёлтые, черно-фиолетовые… У нас так не принято.
Земляне считают, что мы слишком консервативны. Поэтому помещают гостей в классические помещения с мягкими диванами, большими кроватями и подушками из золотых наволочек, безвкусными длинными торшерами в каждом углу комнаты. Кроме всего прочего, в моем номере находилась ещё огромная ваза из роз, стоящая в центре комнаты на столе из белого мрамора.
Ненавижу цветы.
— Как проводит свое время господин Антарес Девот? Адмирал южной флотилии Баллу доволен нашим гостеприимством? — расплылся в улыбке рыжий. Так и вытечет сейчас из строгого костюма с бабочкой. — Время позднее. Простите за вмешательство, но мы заметили, что вы имеете некоторые проблемы с адаптацией к циркадным ритмам Земли… я…
— Следили за мной?
— Нет, что вы!
Конечно следили. Не удивлюсь, что эта комната напичкана камерами и прослушкой. Благо, у меня хватает мозгов, чтобы не обсуждать со своим помощником ничего, кроме отвратительной моды и погоды. По крайней мере, во время визита на орбиту Земли.
— Если вам скучно, мы можем предложит ряд увлекательных аттракционов, которые помогут вам, достопочтенный адмирал Антарес, познакомиться с культурой нашей планеты.
— Например? — настороженно спросил, взглянув на него с некоторой долей заинтересованности. Пришлось оторвать взгляд от созерцания орбиты и сменить уже надоевшую позу. — Вы пичкали меня жирной экзотиченской едой, преподнесли личный космолёт для индивидуального пилотирования, мне даже запонки с рубинами подарили, а также именной инкрустированный бриллиантами кинжал с титановой рукоятью. Скажи мне, черт тебя дери, что ещё вы хотите предложить мне, чтобы подкупить мое мнение?
— Ну что вы, господин Антарес… вы ошибаетесь, мы…
— Говори.
Этот рыжий малец все равно должен будет сказать. Он пришел сюда с очередным идиотским заданием и не может уйти с пустыми руками. Он все равно предложит мне какую-нибудь ерунду, которая должна «задобрить» меня, повлиять на окончательное решение, заставить смягчиться по отношению к Земле.
Каждый член делегации проходил через это. Но если дипломаты, аналитики и высокие чины падки на все жирное и блестящее, мы с адмиралом Туореном не обольщались на их дешёвые подачки. Именно дешевые. Потому что за еду и космолеты родную планету не продают. Ее вообще не продают, за подобные «предложения» я мог и спросить.
Немыслимое оскорбление.
Мы с Туореном остались вдвоем, наш третий коллега, увы, не смог полететь на Землю — император призвал его на дальние рубежи. Так что держать оборону приходилось плечом к плечу. Они думают, мы настолько малодушны, что соблазнимся блестящими безделушками? Глупцы. Правильно сказал прокуратор Мантисса – нельзя брать сюда своих жен, и правильно он решил, что послал нас с Туореном. Чтобы мнение адмиралов ничто не поколебало. Мужчины-керимы глядят на мир трезвым взглядом, не признающим лести.
— Видите ли… — замялся «сотрудник гостеприимной комиссии», — У нас есть… эм… кхм...
— Не тяни. Ты не девка на выданье, можешь говорить откровенно. Или забыл, зачем тебя сюда послали?
— У нас есть прекрасные предложения для очень… кхм… очень интимного досуга, — выпалил перепуганный парнишка. — Вы никогда не забудете этих встреч… самые прекрасные представительницы земной цивилизации на любой вкус.
Я громогласно рассмеялся. Вместе со мной рассмеялся и парнишка, которого, как мне помнится, звали Джейкоб. Вот надоедливая заноза. Я резко перестал смеяться, и он вместе со мной.
Подлиза.
— Вы хотите подложить под меня потаскуху, чтобы я пошел навстречу вам в переговорах?
— Нет, что вы… как вы могли подумать? Никаких продажных женщин! Только самые прекрасные девушки…
— Самые прекрасные девушки сейчас спят в своих кроватях, чтобы встать с первыми лучами солнца и творить благо для своей родной планеты. Девки, которые шляются по ночам, раздвигая ноги за деньги – потаскухи.
— Эм..кхм… — Джейкоб весь покраснел, не зная, что дельного ответить на мое возмущение. Придумать он ничего не смог, потому что не нашел контраргументов и ляпнул: — У нас и девственницы есть, ну, если вам принципиально…
— Воистину Земля готова пойти на все, чтобы добиться своего, — мои глаза сверкнули гневом. — Скажи мне, Джейкоб, кто ещё кроме меня согласился на это отвратительное предложение?
— Мы не…
— Говори, не мямли как девчонка. И не ври – ты прекрасно знаешь, что у меня тактическая телепатия, и первым, что я почувствую – это обман. Я все равно узнаю. Но хочу услышать это от тебя.
— Все согласились, кроме адмирала Туорена, — покраснев, смутился Джейкоб.
— Почему-то я так и думал, — произнес голосом, полным разочарования.
Чиновники на всех планетах одинаковы. Несдержанные, жадные и беспринципные. Что наши, что земные. Иногда мне казалось, что мы не так уж и различаемся, уж пороки у ниших рас точно были одинаковы.
— Хорошо, — неожиданно согласился я.
— Что? — поразился Джейком, вытаращив на меня глаза, как два огромных блюдца. Явно не ожидал, что я соглашусь.
— Я возьму твою потаскуху, какую бы ты не предложил, — ответил, — Мне плевать, какую.
— О, да… да… конечно… выбор на мое усмотрение, — оживился парнишка, — Чтобы был сюрприз… чтобы почувствовать истинный вкус нашей планеты…
Я скрипнул зубами, стиснув челюсть до боли. Пусть думают, что я клюнул на их грязный, отравленный крючок.
— Девушка прибудет в течени…
— Нет, — отрезал я.
— Что – нет? — Джейкоб тут же потерял весь запал, решив, что я передумал.
— Я не хочу, чтобы она приходила сюда. Я сам отправлюсь к ней.
— Но…
— Возрази мне, и увидишь, что из этого выйдет.
— Как пожелаете, адмирал Антарес, — услужливо склонил голову Джейкоб. — Я скажу водителю, чтобы он подготовил транспорт.
— И снова нет. Я поеду один, — встал, разгладив складки халата. Надо бы переодеться. — И не нужно спрашивать, почему. Лишние вопросы сейчас вредны для здоровья.
Проявив благоразумие, Джейкоб спрашивать не стал. Всё-таки есть у этого паренька мозги, хоть он и очень пугливый. Я даже знаю, почему послали именно его вместо какого-нибудь матёрого кастеляна, прошедшего «огонь и воду» в ублажении высоких гостей.
Адмирал не должен чувствовать конкуренции, он должен видеть перед собой размазню, и тогда его чутье притупится, уйдет на второй план, потому что его враг неуклюж и смешон. Что ж, отчасти это сработало. Эти земляне прекрасно поняли нашу психологию – мы никогда не уступим, но вот такой недотёпа может сгладить острые углы.
И всё-таки слишком умные эти земляне. У них нет телепатии, но мозги у них варят будь здоров.
Но кое в чем они всё-таки просчитались. Я не проглочу их наживку и не попадусь на крючок. Не стану спать с их порочной девой ночи, которая раздвигает ноги перед кем попало. Да, скорее всего эта девка будет элитной, но продажная женщина остаётся продажной женщиной, с какими бы высокими чинами она не кувыркалась в постели.
Это – оскорбление. Нет, я не зашелся в гневе и ярости. Я был спокоен и холоден, как горные вершины Баллу. Но я проедусь по ночному «Геродоту», заскочив в их «элитный» квартал, где обитают их падшие женщины.
Хочешь узнать врага – притворись своим и посмотри на их жизнь изнутри. Темные трущобы, ночная жизнь и продажная любовь – ниже падать уже некуда, и это самое правдивое, что может рассказать о себе планета Земля.
Да, я должен был увидеть ее настоящую — подлинную Землю без всяких прикрас. Без слащавых улыбок, дорогих отелей, роскошных подарков и шелковых ковров на лестницах. Я должен был увидеть обычную жизнь. Нет, самое дно этой обычной жизни. Посмотреть на эту девку, чтобы только сказать ей: «Ты – мое оскорбление. Я зафиксирую попытку подкупить меня и предоставлю акт-отчет прокуратору Мантисса. Пусть знают, с кем имеют дело. Хитрые змеи!»
— Хочу предупредить, что из-за вспышек на солнце навигатор может давать сбои, а нейросеть терять связь с реальностью… — обескураженно предупредил Джейкоб, усаживая меня в автомобиль. На Баллу были похожие, так что управлять им я вполне мог и сам, но предоставил это навигатору. — Если что-то пойдет не так – позвоните мне, я откорректирую маршрут.
— Спасибо, Джейкоб. Ты хороший парень, хоть и мягкобородый.
— Да-да конечно, — услужливо улыбнулся Джейкоб, по долгу службы знающий, что мягкобородыми у нас называют абсолютно бесхребетных мужчин.
Путь пролегал через самый центр, где светили яркие огни, взмывали вверх вычурные фонтаны, и зеленые парки тянулись к горизонту, насколько хватало глаз. Но вскоре мы свернули в какой-то спальный район, где дома жались друг к другу, словно боязливые потерянные зверята.
— Хм… — нахмурился.
Думал, что меня привезут в какой-то очередной пышный отель, но я глубоко ошибся. И всё-таки эти земляне очень расчетливые. Прекрасно знают, что это вызвало бы у меня недовольство.
— Четвертая даун стрит, пят-пят-пят… — навигатор захлебнулся в собственных же словах, путая координаты. — Пятая авеню…
В груди что-то задребезжало, когда мы начали подъехать к назначенной цели. Меня накрыло какое-то беспокойство, смешанное с удивительным чувством предвкушения. Странно, очень странно…
Разумом я понимал, что нужно было проверить координаты и, возможно, позвонить Джейкобу, но как только моя рука потянулась к панели связи, я почему-то остановился и одернул ладонь. Мотор заглох, и я вышел из машины.
Я стоял около высокого здания, утопающего в темноте. Эта была одна из многочисленных высоток, походившая на улей. На нее наплывала ещё одна, не менее высокая и узкая. Этот район совсем не выглядел элитным. Не трущобы, но и не широкие улицы, освещенные множеством разноцветных огней. Обычная улица обычных людей. Здесь и Земли-то не видать — не освещённая сторона… в этом районе обитали небогатые люди.