- -
- 100%
- +
Глава 1. Грейси. Сбежавшая овца
- Хочу собаку! – эти слова я повторяла изо дня в день, с пяти лет и вплоть до сегодняшнего дня, чем порядком бесила своего отца.
Ну что такого в том, что я уродилась заядлой собачницей, хоть до сих пор у меня и не было ни одной настоящей собаки? Во мне жила твердая уверенность, что как только у меня появится чудесный пёсик, мы ни за что и никогда уже не расстанемся! А пока что вся кровать в моей спальне пестрела плюшевыми игрушками с длинными ушами и черными носами, которые в реальности должны быть мягонькими и мокрыми, но на ощупь были всего лишь холодной пластмассой... Это все мой папа. Он ненавидит собак.
- С тех пор как меня укусила молочная сука я и ненавижу этих тварей. Злые, безумные создания, - всегда говорил мне папа. Сказал он это и сейчас, покачиваясь в большом кресле под пледом. - Мне было всего шесть лет! Я мог сойти за ее щенка, но у нее, видимо, совсем не оказалось мозгов.
В очередной раз я топнула ногой. Вот так вот родители отказывают в верном друге своим детям, который мог бы подарить столько счастья! До полной взрослости мне еще совсем-совсем далеко, а расти мне нужно уже сейчас, вдруг без собаки я вырасту плохим человеком?
- Ты самый странный фермер на свете! – выпалила я, хмуро скрестив руки на груди. - У нас огромное стадо овец и коров и ни одной пастушьей собаки! Скоро весь скот разбежится, как за ним уследить?
- Для этого это у меня есть ты, - улыбнулся отец, испив из большого бокала глоточек терпкой медовухи.
Недавно он сломал ногу, упав с лошади, и гипс теперь торчал из-под пледа. Папа наслаждался летним вечером на террасе нашего деревянного ранчо и, видимо, совсем не беспокоился, что Матильду предстояло искать мне.
- В конце концов, это твоя овца, - пожал плечами отец. - Не нужно было давать ей имя повязывать на шею большой бант. Наши питомцы перенимают наши характеры.
- На что ты намекаешь? – подозрительно сузила я глаза.
- Что она такая же взбалмошная, как и ты. И в голове у нее творится черте что, точно так же, как и у тебя. Вот и сбегает каждую неделю, успевай ее только лови.
- Просто она любит свободу. Может, Матильда мир хочет повидать?!
- Ружье возьми.
- Возьму! – недовольно воскликнула я и припустила в сторону старенького пикапа.
Мама с моими пятью младшими братьями сейчас на школьном празднике, утащили из дома кучу поделок, над которыми корпели целую неделю. Я бы пошла вместе сними, если бы Матильда снова не сбежала. Сколько я с ней натерпелась! Она сжевала мои любимые фиалки, и розы, и даже кактус. Подралась с маминым котом, а теперь ушла в неизвестном направлении. Но она была моим питомцем, и я ее очень любила – в конце концов, с кем мне ещё дружить, если нет собаки?
Кинула на переднее сидение ружье с пулями, наполненными транквилизатором. Точно знала, что Матильда, как только увидит меня, сразу сиганет куда-нибудь подальше и угнаться за ней уже не получится, очень уж у нее быстрые ноги. А тут пуля ее поймает гораздо лучше, чем я, потом отвезу ее на специальной тележке в машину. Ее спроектировал мой кузен, именно для Матильды и ее побегов. Сложностью было только затащить тушу в пятьдесят килограмм на эту тележку, но до сих пор я как-то справлялась.
Завела мотор, сначала он грозно затарахтел, а потом успокоился, тихо замурлыкав в такт песни, играющей по радио.
- Ла-ла-ла… ты и я, любовь навсегда-а-а… - громко пела я, решительно нажав на педаль газа.
Мне совсем-совсем скоро исполнится пятнадцать и я почти уже выглядела на шестнадцать, а шестнадцать – это совсем не мало, очень-очень даже много, можно уже получать права! Подумаешь, год. Ну, или немножко побольше. Водить-то я умею прекрасно - точно так же, как и стрелять.
Пусть только миссис Сьюзи снова попробует остановить меня на дороге и передать шерифу – я ни за что не дам ей рецепт моего коронного лимонного пирога, который она так просила. И, в конце концов, она моя тетя, максимум, что она может мне сделать – выпишет штраф на имя отца.
- Достали со своими бумажками! – опять проворчит отец. - Лучше бы делом занялись, преступников ловили, а не на дорогах обдирали! Сто долларов! Они совсем там с ума все посходили?!
Хорошо, что мне выписали штраф только один раз. Больше на глаза полицейским я старалась не попадаться. Ох! Ну и когда же мне шестнадцать?!
Дорога петляла между каменистыми холмами и молодыми горными лесочками, я глазела по сторонам, то туда, то сюда, в надежде увидеть большое белое пятно на густой сочной зелени. Матильду можно было отследить по чипу, но сигнал то и дело прерывался, и я все время теряла ее из виду. В горах всегда были проблемы со связью, и чем дальше она уходила, тем труднее было ее найти. В этот раз она просто превзошла сама себя, так далеко Матильда еще не забиралась.
Я подъехала почти вплотную, солнце уже покинуло зенит и время клонилось к вечеру. Нужно было привезти ее до ночи, иначе придется Матильде ночевать в стойле. Приводить к себе в комнату чумазую овечку я совсем не собиралась, допуск к мягким подушкам своей лежанки она получит исключительно после водных процедур. Будет ей урок!
Приблизившись вплотную к сигналу, я заглушила мотор и вышла из машины. Может, нужно спуститься немного вниз по склону и поискать беглянку около речки? В этот момент сигнал опять пошел рябью и пропал. Ну что ты будешь делать?!
- Так, - уперла я руки в бока. - Чтобы поймать овцу, нужно думать как овца.
Интересно, куда она могла пойти?
От ранчо до каменистых холмов очень большое расстояние, я бы наверняка захотела пить. Определенно нужно спуститься к реке!
Хорошо Матильде – у нее густая теплая шерсть, а у меня только клетчатая рубашка и джинсы. Хоть и лето, но чем выше в горы, тем становилось холоднее, особенно во второй половине лета, ближе к осени. На моей голове красовалась еще и большая ковбойская шляпа – удобный арсенал, но совсем не греет. Надо поторопиться.
Может, и прав папа, что мы выбираем похожих на себя: Матильда была вся белая, как пушистый снежок, а у меня на голове росли абсолютно белые волосы, некоторые сверстники даже называли меня седой. Ну и дураки! Но я ни чуточку обижалась, заплетала волосы в косички и говорила, что это сосульки. Острые и грозные сосульки, которыми я могу проткнуть, если обидчик не заткнется! Надо уметь за себя постоять – этому научил меня папа.
Зажав в правой руке ружье, я осторожно спускалась по склону, заросшему травой, кое-где валялись мелкие камни и мне приходилось внимательно смотреть под ноги. Хм… если Матильда уснет, мне придется постараться, чтобы затащить ее наверх, ведь она у меня очень жирненькая. Неужели придется с ней договариваться? Эх, надо было взять несколько кусочков лимонного пирога – она его обожает.
Остановилась отдышаться, прищурилась, разглядывая что творится там, внизу. Вдалеке мелькнуло какое-то большое серое пятно рядом с другим – рыжим, чем-то смахивающим на оленя. Мертвого оленя… ибо рыжеватое пятно не двигалось, безжизненно лёжа на колышимой ветром траве. Над ним маячило какое-то большое лохматое существо, расставив крепкие лапы.
- Да ведь это собака! – охнула я от неожиданности, заговорив с собой вслух.
«Точно собака! Волков здесь отродясь не было. Только медведи. А если бы даже и были, то не ходили в одиночку и бегали бы стаей. Значит, бедный пёсик заблудился в горах».
А если он заблудился, значит, может умереть, ведь здесь совершенно не было условий для выживания! У меня все перевернулось в груди, так мне стало жалко бедного пёсика.
Приблизившись почти вплотную, я уже твердо приняла для себя решение помочь этому несчастному существу. Ведь эта собачка поедала мертвого оленя, а тот, наверняка, умер от заражения или какого-нибудь несчастного случая, и от него можно было подхватить кучу отвратительных болезней! Но у пёсика совсем не было выбора, ведь голод заставлял есть даже падаль... Ужасно, просто ужасно… Бедное животное!
Вдруг у меня зазвонил телефон, я поспешно вынула его из кармана и уже было хотела сбросить звонок, но увидела, что звонил отец и нажала кнопку «принять вызов».
- Грейси, ты где? Матильда вернулась! Эта негодная овца притащилась на порог нашего дома вся в грязи и репейнике, приезжай и дери ее сама, я ее в дом не пущу.
- Но по приборам она где-то здесь!
- Да эта штука уже давно глючит, я бы выбросил ее к чертовой матери. Заведет куда-нибудь на край света и не выберешься оттуда. Там красная точка скачет, как ей вздумается. Твоя овца здесь, возвращайся!
И правда, подумала я, не могла Грейси забраться так далеко! Опять прибор сошел с ума и показывает совершенно беспорядочные координаты.
- Хорошо, я скоро приеду, - прохрипела я шепотом в динамик, но мои слова унес ветер.
- Грейси, чего ты там шепчешь? Я не слышу!
Я отключила телефон, неслышными шагами приближаясь к собаке, которая была так увлечена поеданием оленя, что совсем не заметила меня.
«В его носу запах мяса и крови, - возникли в моей голове до ужаса странные мысли. - А вокруг ветер, который уносит мой запах в другую сторону. Он не чует меня, но должен был хотя бы немного услышать!»
И правда, навострив большие острые уши, пёсик повернул их по ветру и оторвался от оленя. А потом резко обернулся.
Какой же он был огромный и шерстистый! Ясные голубые, словно молодая черничка глаза сверкали жаждой и голодом, но все равно показались мне какими-то грустненькими… конечно, потеряться в горах и не знать дороги назад! Может, он и вовсе бездомный? Ну конечно бездомный, кто убегает от любимого хозяина, который тебя кормит?
Хоть пёс и был бродячий, выглядел он весьма и весьма внушительно: крепкие лапы врастали в землю, массивное твердое тело сверкало плотной серо-черной шерстью, обдуваемой ветрами. Оно тут же напряглось и стало похожим на скалу, сразу же, как только пес заметил меня. Он пока что был полон сил.
«Но это ненадолго, - с грустью подумала я, - Питаться в горах падалью совсем не полезно для здоровья. Заболеет и умрет!»
- Не бойся меня, ты же хороший мальчик? – сказала я собаке, которая оскалила острые, твердые, белые клыки, а я уже целилась в него из ружья с транквилизатором. - Все будет хорошо, малыш! Не нужно упираться, ты такой злой, потому что боишься? Я не причиню тебе вреда! Бедненький, совсем не понимаешь, как тебе повезло, что ты меня встретил. Теперь твоя жизнь полностью изменится, обещаю!
Выстрел.
Укол вонзился прямо в заднюю лапу, практически у самого хвоста. Я думала, что собака залает, или хотя бы зарычит сильнее, но вместо этого услышала вопросительное «ммрру?» прямо перед тем, как милый пёсик свалился без чувств.
Глава 2. Конор. Владыка волков
За несколько часов до предыдущих событий...
Когтистая лапа прошла в сантиметре от моего живота, когти, острые, словно лезвия, со свистом разрезали воздух. Моя кожа могла разойтись, словно пергаментная бумага, а за ней и мышцы, и быть может, даже кишки вывалились бы наружу, но моя реакция оказалась быстрее. Увернувшись от натиска Оливера, я сделал выпад, оказавшись у него сбоку, а через мгновение уже встал у него за спиной. Толчок – он полетел вниз под гогот обезумевшей от зрелища стаи. Я не стал резать наживо его спину, подожду, пока он обернется. Чтобы честно, чтобы глаза в глаза – чистая победа, ведь до нее осталось совсем немного. Оливер вымотан, и скоро сдастся. Я тоже вымотан, но во мне имелся стержень, а у него – нет.
Саргас и Троан, израненные и уставшие, лежали в глубине бойцового загона, их время ушло - поверженные соперники. Оба они имели активный ген альфы, но уже не могли претендовать на место вожака, потому что проиграли. Проиграли мне – проиграет и Оливер. Должен остаться только один, кто достоин окунуться в прозрачные воды Озера Лунных Слез. И это буду я.
Искристый лунный свет залил половину непроницаемого темного неба, в которое устремился вой ста пятидесяти трёх глоток полуволков. Мужчины и женщины, дети и старики, все они имели волчьи гены, и теперь предстали в своем истинном обличии – обличии ликантропа. С неба молчаливо взирала яркая луна, готовящаяся к своему очередному полнолунию. В это полнолуние я стану новым вожаком.
Вложив в прыжок все оставшиеся силы, Оливер спружинил на сильных мускулистых лапах, раскрыв зияющую пасть острых, словно ножи, клыков. Я встретил его ударом плеча в грудь. Сила против силы – на износ, на стойкость, столкновение лоб в лоб и выиграет тот, у кого стержень прочнее. Стержень Оливера надломился, треснул и разлетелся на мелкие осколки, словно хрупкий горный хрусталь. Мое плечо болело, лёгкие горели от усталости, но из глотки Оливера вырвался сдавленный хрип спертого моим ударом дыхания, и он уже лежал на песке, подставив беззащитное пузо небу – значит, и мне тоже. Я медленно подошёл к нему, надавив лапой на его живот, склонил морду сверху – дыхание к дыханию. Оголил клыки, не менее острые, чем его, с них капала бешеная, наполненная адреналином слюна:
- Сдавайся, - прорычал я, требуя такого же громкого ответа, чтобы слышали все.
Вой стаи внезапно оборвался, будто его отсекли холодным стальным мечом. Настала секунда истины, и тишина ожидала решающего ответа.
- Сдаюсь! – прохрипел Оливер, мой последний соперник на пути к месту главного в своей стае.
- Сдаюсь, сдаюсь, сдаюсь! – пролетело эхом по глухой тишине и она взорвалась ликованием обращённых, и вой вновь взлетел к небу.
Теперь я могу поворачиваться спиной к сопернику, и Оливер, израненный и поверженный, остался там, позади, а я уже выискивал глазами большую седую волчью голову.
Огромный старый полуволк-получеловек отделился от ликующей массы, начав приближаться ко мне, медленно прихрамывая:
- Моя стая – твоя, - сказал старый вожак, положив седую лапу мне на плечо. - Но не раньше, чем ты окунешься в священные воды Озера Лунных Слез в это полнолуние, и Небесная Матерь провозгласит тебя новым вожаком. Мы узнаем это, как только над твоей головой сомнется холодная влага – твои мысли станут нашими мыслями, и я уступлю тебе место, Конор.
- Я вернусь, как только опустится полная луна, ждите меня на рассвете, - прорычал я, вскинул голову и завыл.
Мой вой возвещал о приходе нового времени – смене власти, а вместе с ней и новой эпохи. По широкой окружности песочного стадиона сходили с ума от ликования мои братья, сестры, друзья, племянники и племянницы, новые члены стаи и сучки, которые жаждали оказаться в моей постели, но их запах был мне противен.
Я, Конор Каллахан, мне двадцать лет и я новый виток в истории своей стаи. Один из четырех альф с активным геном, ведь только он позволяет полностью обращаться в волков, минуя стадию ликантропа. Никто из ста пятидесяти трёх полуволков не способен на это, оставаясь только в одной фазе, но седой вожак, я, Оливер, Саргас и Троан способны принимать форму настоящего волка, вот только победитель один – я.
Кости заныли, трансформируясь в свою истинную форму, толстые крепкие лапы почувствовали холодный влажный песок, мускулистое тело сложилось в гибкое, горячее туловище, кожу покрыла густая черно-серая шерсть.
Бежать. Мчаться. Нестись. Забыть про усталость и раны. У меня оставались ровно сутки, чтобы преодолеть огромное расстояние на пути к Озеру Лунных Слез. Ночная Матерь охраняет мой путь, и когда я достигну хрустальных вод, это будет означать, что она благословила меня.
Мимо пролетали леса и холмы, каменистые поля и поля, засеянные кукурузой и пшеницей, под лапами тихо шелестели сухие опавшие листья, в носу щекотал запах терпкой сосны. Вперёд, не останавливаться, перед глазами мелькали стволы деревьев, на шерсти плясали тени приходящего дня, и я уже слышал щебетание проснувшихся птиц. А я все бежал и бежал, подушечками лап ощущая усталость.
Три победы подряд впрыснули в кровь адреналиновую эйфорию, и несколько часов я мчался без продыху, но сейчас вдруг почувствовал, что нужно остановиться. До озера оставалось ещё несколько часов часов пути, и я должен был успеть к закату солнца. У меня ещё много времени. Полнолуние – вот моя цель. А пока что… голод.
Я повел носом по ветру, вдыхая тысячи запахов обращённого мира. Зверь во мне насторожился, распознавая малейшие оттенки, прикидывая, как далеко находится добыча. Лапы сами повели меня на восток, к травянистым холмам, туда, где заканчивается хвойный лес и начинается лиственный. Вот, мелкий зайчишка забился от меня в нору, зная, что убежать у него не получится, вот, вечно сопящий еж притих, пытаясь не выдать себя ни запахом, ни носом.
Но я всех чуял – до малейшего движения и до самого тонкого запаха… вот только никто из них мне не был нужен, я жаждал крупной добычи. Добычи, мягкое мясо которой дурманило мозг и выбивало слюну из пасти – сочный олень, в жилах которого текла теплая ароматная кровь.
Стадо пустилось в лиственный лес, раскинувшийся по ту сторону холмов. Терпкий аромат сосен остался позади, и впереди маячила только добыча. Я устал, очень устал, но не растерял хватки – нагнал самого взрослого, сильного и быстрого оленя, спружинил лапами от земли и впился ему в глотку. Будущий вожак не выбирает больных и слабых, будущий вожак не убивает детей – на пути к Озеру Лунных Слез он охотится только на добычу, равную себе.
Тук-тук-тук… а потом – тишина. Я слушал, как перестает биться его сердце и теплая кровь затмевала мне разум. Клыки вонзались в сочное мясо, морда испачкалась в крови, а я рвал и насыщался, ведь мне ещё нужны были силы. Я потерял счёт времени, прошлое слилось с настоящим, разум человека уступил разуму хищника – в эти минуты, секунды, я уже не был сам собой. Охота и кровь превратили меня в зверя, а ветер уносил всякую похожесть на человека.
Ветер… воет… солнце приятно греет шкуру, а в носу будоражащий запах крови и свежеубитой добычи… может ли быть что-то ещё более прекрасным? Нет запаха более манящего, чем…
Я насторожился. Повел носом. Что-то вонзилось в пространство, словно раскалённая игла в масло. Что это? Мясо? Взглянул на потрошенное брюхо, на бордово-красные мышцы и принюхался к ним, что есть мочи. Неужели страсть охоты настолько затмила мне разум, что мне стало мерещиться то, чего нет? В воздух вонзился какой-то новый запах, доселе мне незнакомый.
Это было настолько неожиданно, непривычно и до одури странно, что я на мгновение опешил, не в силах понять, что мне делать. Этот запах… он буквально сковал меня, обездвижил, парализовал, заставляя забыть про все то, что находится вокруг, и даже про сочное мясо у меня под мордой. Этот запах поборол даже теплоту свежей крови, смочившей мои клыки и нутро, заполнившей мой желудок и подарившей глазам ликование победы.
Немного присел, словно готовился к прыжку, лапы мои напряглись, морда оторвалась от мяса оленя. А ветер продолжал выть… и сквозь его завывания, сквозь пелену дурманящего забытья до меня донеслись обрывки человеческой речи:
- Грейси… Шепчешь… не слышу!
Я повел ушами по ветру, мгновенно вернувшись в реальность. Кто-то стоял позади – почувствовал это своей шкурой. Ты идиот, Конор! Позволил себе выпасть из реальности, отвлечься на нечто незнакомое, и потерял контроль над происходящим!
Я резко обернулся. Перед глазами возник образ какой-то мелкой девчонки с красными от интенсивной ходьбы щеками и с двумя абсолютно белыми косичками на плечах. Она была одета в клетчатую рубашку, джинсы и ковбойскую шляпу… а в руках держала ружье… и уже целилась. Вот черт!
- Не бойся меня, ты же хороший мальчик? Все будет хорошо, малыш! – пропищало мелкое недоразумение.
Не понял… что за… я оскалился, с осторожностью сделав шаг назад. Но там лежал олень, и я в него упёрся. Вид моих окровавленных клыков и явная агрессия должны были напугать малявку, и я ждал, пока она побежит, как и любой человек – обычная реакция на вид разъяренного, опасного зверя. Неправильная, губительная реакция, но в этот раз за девчонкой никто не погонится, потому что ей повезло – я волк, но разум у меня человеческий. Почти… пока что...
Ветер выл, мешая прислушиваться к шорохам. Нет, это не ее запах, от нее пахнет опасностью, ведь в этих хрупких руках, похожих на птичьи косточки - ружье.
- Не нужно упираться, ты такой злой, потому что боишься? Я не причиню тебе вреда! – снова проверещало это недоразумение.
Смотри на мои клыки! Смотри! Они могут разорвать тебя в клочья, если ты не уберешься отсюда сию же секунду! Беги, мелочь, иначе я больше не буду пугать тебя... Даже раненый я остаюсь очень опасен! Беги!
- Рррр… - зарычал я, напрягая лапы.
Выстрел.
Меня пронзила жгучая боль в боку, а вернее - в задней ноге. Ветер отклонил пулю, со жжением вонзив металл в мою задницу. Металл? Но ведь оглушительного звука выстрела я так и не услышал... И кровь… я должен был почувствовать запах собственной крови, но его почему-то не было. И кроме жгучего укола больше ничего не почувствовал, ни как расходится кожа, ни как рвутся мышцы и жилы. Я хотел зарычать, завыть, оскалиться и броситься вперёд, но волчье тело отяжелело, стало ватным, и реальность поплыла перед глазами. Голосовые связки стали тряпичными, и вместо грозного рыка из моего нутра вырвалось унизительное «Ммррру?»
Не в силах сопротивляться расслаблению, я свалился на бок, прямо рядом с убитым мною оленем. Перед тем, как провалиться в тяжёлое, темное забытье, я услышал у себя над ухом:
- Бедненький, совсем не понимаешь, как тебе повезло, что ты меня встретил. Теперь твоя жизнь полностью изменится, обещаю!
Вот дура.
Глава 3. Конор. У ветеринара
Ударился головой о камень, немного пришел себя.
- Потерпи еще чуть-чуть, малыш, просто ты такой тяжёлый, мне совсем трудно тебя тащить. Сейчас доберёмся до доктора, потом осмотримся и все у тебя будет хорошо, - донеслось писклявое сквозь пелену забытья. - Пусть папа хоть что говорит, теперь у меня будет собака!
Доктор? К какому доктору она меня потащила? Подо мной что-то неистово скрипело и лязгало, я подпрыгивал на кочках, не в силах пошевелиться, металл впивался в кожу, бил по костям, голова безжизненно свисала вниз, ударяясь о все препятствия, что встречала по пути. К утру мое тело будет в синяках, если, конечно, по пути не растеряю все мозги. Все к этому шло: после такого путешествия я рисковал остаться умственно отсталым. С трудом приоткрыл глаза, на задворках сознания слыша свой жалобный скулеж. Меня водрузили на какую-то странную металлическую конструкцию с колёсиками, и мелкая тиранша, усиленно пыхтя, тащила меня вверх по склону.
Пошевелиться… хоть лапой, хоть хвостом… чувствовал, как транквилизатор в крови расслаблял мышцы и обездвиживал меня, путал мысли, борясь с ними, как со своим врагом: видно, всадили в меня конскую дозу. Даже не хочу думать, для кого она предназначалась… кровь ликантропа боролась с ядом в крови, не давая полностью отключиться сознанию, но тело было бессильно. Давай, Конор, борись… ты должен встать… меня ждёт Озеро Лунных Слез!
- Да ты весь в ранах! – услышал я над головой. - Бедненький, а я не сразу и заметила. Просто ты такой шерстистый, что ничего не было видно. Потерпи немного, дружок. Сколько же ты натерпелся? Кто тебя так, милый?
Конечно я весь в ранах, потому что вожак! Это была моя чистая победа! Все это заживёт само, без каких-либо «докторов» и лекарств, потому что я оборотень, и гораздо сильнее любого человека, гораздо выносливей, чем обычный волк. Сила моей регенерации колоссальна. Отпусти…
Моя голова встретилась с очередным камнем, и на какое-то время я погрузился во тьму.
Вж… вж… тррр… тарахтел мотор надрывно, захлебываясь собственным бензином - явно какая-то развалюха, которая двигалась в пространстве исключительно на силе удачи.
Наполовину разлепил глаза уже на заднем сидении древнего пикапа, трясло на кочках не меньше, чем в предыдущем «транспорте». Быстрей бы уже отмучиться… все тело - словно растекшееся безвольное желе: обоняние исчезло, уничтожилось, пропало без следа, я не чувствовал запахов, звуки сливались воедино, я путал их, как самый зелёный, только что родившейся щенок. Все плыло, вертелось и плясало. Хорошо, хоть могу дышать, не задыхаясь… опять темнота…
- Грейси, опять ты? – послышался голос какого-то мужика, словно далёкое глухое эхо.
- Господин Корнвуд, у меня тут раненая собака. Нам бы на осмотр и анализы сдать...
Анализы?
- Скоро ты перетащищь сюда всех животных мира… ладно, давай сюда свою собаку, посмотрим, что там у нее. Повезло тебе, что сегодня небольшая очередь.
- Не могли бы вы мне помочь? Пёсик очень тяжёлый.
- Такая большая собака?
- Угу.
- Эй, Смолли! Бросай свою швабру и помоги девочке, - пауза. - Жду вас в кабинете. Давайте только быстрей, иначе все решат, что ты моя родственница и я принимаю без очереди по исключительному блату.