Сладкий апокалипсис. Ты моя

Всегда было интересно, что творится в мире. Спутники ещё работали лет с пять назад, но сейчас просто передавали несвязный поток информации. Их уже давно никто не обслуживал. На то время мы держали связь с девятью поселениями в горах, тоже не больше пары тысяч человек. И это на весь мир… не густо. Поэтому Николас так рвет и мечет… неизвестно, что с ними сейчас. Связь давно пропала. Сейчас в этом мире токсин не самый опасный хищник…

Казалось бы, куча народу могла залезть в горы и жить припеваючи, но не все так просто. Хищные звери, хаос, суматоха, мародёрство, борьба за выживание, остаточный токсин в крови и вот – люди дохли, как мухи. Когда попадаешь в апокалипсис из сытой жизни, трудно перестроиться на новый лад, особенно если до этого ты жил соплей на диване. В этом отношении солдатам повезло – в конкуренции с такими они выходили победителями.

Но я всегда утешал себя, что отдал долг стране до конца. Николас любит повторять, что я продолжаю это делать, но все это чушь собачья. Нет никакой страны больше, и моей присяги больше нет. Но остался долг перед народом, а он-то, худо-бедно, ещё влачит свое существование.

Николас сказал, что создаст вторую контрольную группу из этих пташек, мне это не особо понравилось. Но это было неизбежно. Чую, грядет веселье, в котором мне будет совсем не весело. Когда я узнаю все детали, которые, конечно же, останутся между начальством Квартейла, мной и моим замом, то смогу уже что-то решить. Рыжуле знать об этом не обязательно, да и протокол…

Рыжуля… и где я ее видел? Странное чувство подбиралось, словно дикий зверь, потому что на задворках сознания я уже знал ответ.

– Собираешься с мыслями? – послышался за спиной голос моего зама.

Дилан выезжал к первой контрольной группе на пару недель, и вернулся только сейчас.

– Штаб требует снова перекроить карты. Новый сезон, работы на несколько дней.

– Мог поехать вместо меня, расслабился бы. Приятно, когда яйца пустые.

Дилан сел рядом со мной, на берегу озера. Высокий блондин с вечно пристальным взглядом. Подмечает мелкие детали, не дурак, быстро реагирует. Главное, верный мне и долгу. Если я лягу на какой-нибудь неудачной вылазке, займет мое место. Поэтому мы всегда ходим разными группами.

– Залетел кто-нибудь от тебя?

– Мне откуда знать? Вряд-ли они сами могут знать, от кого залетели. Только по тесту.

– И всё-таки Николас та ещё мразь.

– Ты не прав, – Дилан предложил мне сигарету, аккуратно им скрученную, но я отказался. Он посмотрел вдаль, на горы. – Если бы они не хотели, не раздвигали бы ноги. Никто их не принуждает. Знаешь, какая там есть брюнетка? Девка вообще огонь.

– Что, так хороша?

– Трахается, как в последний раз.

Я рассмеялся.

– Нет, эти не такие. С этими сложнее.

– Не бывает не таких, – возразил Дилан, – Вопрос только в том, что ты им за это дашь. Просто некоторые просят больше.

– И что же попросила та брюнетка?

– Ничего особенного. Пару банок тушенки, шоколад и орехи. Мне кажется, только для того, чтобы не раздвигать ноги вхолостую. Чтобы не подумали, что ее можно трахнуть просто так. У них как – стоит дать просто так, начнут брать бесплатно. А у нее дома всякой дряни навалом, ей нравится такая жизнь.

– Так тушенки не напасешься, – уныло посетовал я, предвкушая бессонные ночи.

На этот раз рассмеялся Дилан.

– За свободную киску нужно платить. Так было ещё до апокалипсиса, а с уменьшением числа кисок цены возросли, – ответил он, докуривая сигарету, – Они начали наглеть ещё больше. Если и были не такие, то они все вышли. Из пятнадцати от силы только пара тройка устроили Николасу истерику. Сказали, мол, это насилие и они в этом участвовать не намерены.

– Я уверен, что ему было бы пофигу. Он не перед чем не остановится, чтобы добиться своего.

– Это точно, – согласился Дилан, – Но квоты на одного полового партнёра были, и он уступил.

– А ты чего? – спросил.

Он толкнул меня в бок.

– Я как и все. Удалось кинуть палку, радуюсь, нет – хожу грустный и выполняю свою работу.

Теперь мы рассмеялись одновременно.

– Пушки не нашли на вылазке? – спросил меня Дилан.

– Нет, тот сектор превысил количество токсина. Мы попробуем позже, – где-то в городе находились импульсные пушки высокого давления, которые создавали перепады атмосферного давления, инактивируя споры. Такие использовались правительством, чтобы обезопасить города. К сожалению, споры распространялись слишком быстро, чтобы оно успело поставить производство на поток.

– С этими штуками было бы проще. Шарить по руинам стало бы безопасней.

– Ты прав, но всему свое время.

– В третьем секторе должны быть семена. Давно хотел добыть этот цветок, как его там…

– Какой цветок?

– Диамант.

– Диамант… – протянул я, почувствовав на языке странную сладость.

– Ну да, это который кислый, аж глаза слезятся, – пояснил Дилан, но я и так это знал, – Его кладут в мед и получается забавный десерт… Была такая сладость до катастрофы.

– Я знаю, что это такое, – прервал я Дилана, – «Сладкая Аннарива», медовый Диамант.

– Вкусная штука.

– Слушай… мне нужно идти, – рассеянно бросил я, бросая бычок в траву.

– Хорош мусорить, – пристыдил меня Дилан, но я его не слушал, спеша в сторону дома.

Под стук учащенного сердца я влетел в кабинет, с треском откинув стены платяного шкафа. Тот натужно скрипнул, открыв свое нутро. Я опустился на колени, начав шарить по полкам, в самом низу находился стальной ящик, давно забытый мной. Я не открывал его более шести лет. Он покрылся толстым слоем пыли, которая взмыла вверх, только я его вытащил. С нетерпением откинув крышку, я дрожащими руками начал шарить по зелёной ткани, лежащей внутри. Шелковая ткань вечернего платья ласково обняла глянцевый свёрток, который я вынул, даже не пытаясь унять дрожь в руках. Это был плакат, с которого глядела прекрасная рыжая девушка, держащая в руках баночку меда с утопающим в нем огромным цветком Диаманта. Она рекламировала вкусную сладость, уголки ее губ легонько приподнялись в мягкой, милой улыбке. На вид ей было примерно двадцать восемь, и прозрачный взгляд голубых глаз излучал нежность.