О счастье физической любви: как обогатить свою сексуальную жизнь

1

Желание

Западноевропейцы в большинстве своем страдают хронической депрессией и сексуальной неудовлетворенностью, что обычно вытекает одно из другого. В частности, французы, в отличие от других европейцев, являются крупнейшими в мире потребителями лекарств от тоски и депрессии.

Следует сказать, что Франция относится к тем странам, которые щедрее всего оплачивают опросы о самих себе! И потребителям кажется, что заслужили поощрение, ибо правильно поступают!

Но целый народ страдает ужасающим рефлексом закрываться, а не МГНОВЕННО ОТКРЫВАТЬСЯ!

И статистика показывает удивительные вещи. Когда французов[3] спрашивают, насколько важно в их жизни удовольствие, только 63% респондентов говорят, что оно для них является главным. Однако любовь важна лишь для 28%, а секс – и вовсе для 7%! 58% французов ценят прежде всего «семейные радости», из которых, похоже, любовь и секс исключены! Любовь к еде стоит на два пункта выше физической любви!.. Не будем говорить о спорте, который волнует всего 17% французов!

Что такое желание? Желание – это суть жизни, ее первое условие. Это творческая энергия в самом широком смысле «творчества». Индусы называют эту основную энергию кундалини. Она лежит змеей, свернувшись в кольца, в основании позвоночника и после долгой работы внутреннего поиска может развернуться и достигнуть мозга, вместилища духовности. Эта главнейшая энергия идентифицируется как эротическое желание. Древние китайцы также считали физическую любовь космической энергией и не делали никакого различия между любовью сакральной и любовью обыденной.

Исток всего – сексуальное желание; Фрейд назвал его либидо. Это двигатель любого действия, любовного или нет. Невыраженное желание может вылиться в более или менее разрушительную страсть для индивидуума или его окружения.

Депрессия есть болезнь желания. Когда больше нет желаний, когда не хочется ничего делать, в крайнем случае утрачивается и желание жить. Людям обычно не хватает понимания, даже добросердечности по отношению к человеку, страдающему депрессией. Они с некоторым раздражением советуют впавшему в депрессию человеку «встряхнуться», «чаще общаться с людьми», «посмотреть мир» и так далее, хотя именно этому препятствует его болезнь. Депрессии затрагивают, исключений почти нет, сексуальную область, превращая желание в вещь исключительно редкую, а то и вовсе не существующую.

Большинство депрессивных хроников – повторяю, хотя трудно допустить, что таковой является значительная часть западноевропейцев, – скрывают свое состояние даже от самих себя. Когда становится очевидно, что им трудно жить, любить, проявлять любопытство к тому, что дает жизнь, оценивать прошедшие дни, спокойно спать, питаться без особых затей, смеяться, хорошо относиться к самому себе вообще, а иногда и с некоторой нежностью, они отказываются принять тот факт, что их поведение есть прямое следствие латентной депрессии. Они предпочитают возлагать вину за свою неудовлетворенность на время и тяжкую жизнь, развивая мрачные теории по поводу любви.

Это даже можно услышать в самых печальных припевах, говорящих о нехватке чувственных связей: «Удовольствие любви длится всего лишь миг, любовные печали длятся всю жизнь». Или: «Со временем все уходит […] и та, кого вы обожали, кого выискивали на улице […] даже лучшие воспоминания вызывают лишь недовольную гримасу! […]». Несмотря на чудесную музыку, не стоит позволять депрессивным людям распространять подобные идеи.

Часто можно слышать базарные рассуждения о притуплении желания, и такие рассуждения опасны, поскольку они утверждают людей в собственной безответственности. Уходящее время, скука обычной жизни и уничтожающая все и вся обыденность – именно их считают ответственными за любовные провалы. Такие мифы позволяют считать любовь неким довольно редким чудом, в котором вовсе не обязательно участвовать ежедневно, выстраивая связь дарения и разделения чувства. Ибо столь плохая повседневность есть не что иное, как следствие нашего выбора или, наоборот, нашего неумения сделать выбор на жизненном пути.

Разве презент на французском языке не означает «подарок»?

В этой логике чуда желание, родственное любви с первого взгляда, считается лишь чем-то новым. Не может существовать желания к тому, что бесконечно повторяется и каждый раз воспринимается со счастьем, как у детей, которые просят вас рассказывать им на ночь одну и ту же сказку. Рожденное из чуда, а не из потребности любить, желание проявляется как некое конечное количество, а значит, постепенно истощающееся. На этом банальном уровне нехватки чувственных ощущений желание как бы застывает в неподвижности. Это не источник, не поток, а нечто вроде собранного запаса воды, которую необходимо экономить.

По поводу желания в повседневности кто-то написал: «То, что наделяет меня силой, желанием, что доставляет мне наслаждение, – это ее любовь ко мне… Я читаю в ней, в ее глазах, в ее манере быть со мной, я вижу единение. У меня возникает ощущение, что я существую в ее взгляде… что я необходим и в какой-то мере вношу в повседневность благожелательность. Все дневные ощущения концентрируются вечером. Этот ежедневный осмос должен ощущаться и в деталях… Истинный осмос крайне редок. Он случается, когда двое находятся в психологическом и любовном единстве».

Из чего рождается желание? Из любви и только из любви, какой бы преходящей и поверхностной она ни была. А это означает, что желать может лишь тот, кто способен любить.

Любовь может быть и поверхностной, но все же в некоторых границах, поскольку некоторые мужчины испытывают сексуальное желание, близкое к фетишизму. В дальнейшем я покажу, как далеко от области любви лежит это извращение.

Г. Мишель попросил о консультации по проблемам преждевременной эякуляции и пытался мне доказать (такое поведение привычно при первом телефонном звонке), что речь шла лишь о «технической» проблеме, которую, несомненно, легко решить.

Г. Мишель был очень давно женат на женщине, которую, как он утверждал, любит всей душой, то есть испытывает к ней сильную привязанность. Его жена была частью «добытых благ», которые он назвал своим «лугом», при этом регулярно испытывая «желание побаловаться с округлостями». На самом деле его интересовала только женская грудь.

Желание – можно ли это назвать истинным желанием? – приласкать большую грудь могло втянуть его в кратковременную связь, но не больше, поскольку он ощущал, что проявляет неверность по отношению к жене и чувствует смутную вину как муж. Это было ужасно, ибо его мало интересовали сами женщины, существовавшие как бы отдельно от своей большой груди. Г. Мишель жаловался, что был способен только на любовный акт, продолжавшийся всего несколько минут. В глубине души я считала: «Так тебе и надо! Получил, что заслужил! Разве можно так плохо любить женщин?» – что противоречило моей привычной доброжелательности терапевта.

Однако продолжала беседу, не выказывая никакого раздражения, и в конце концов я сумела убедить его, что его короткий сладострастный спазм полностью соответствует почти полному отсутствию желания заниматься любовью с легко заменяемой партнершей. Ибо в реальности он позволял себе лишь краткое удовольствие. Наслаждаться женщиной, с которой занимаешься любовью, было для него равнозначно адюльтеру. В конце концов, его преждевременная эякуляция была признаком верности!

Самым печальным в этой истории было то, что он выбрал себе супругу, которая не совпадала с его идеалом. У нее была маленькая грудь, а потому отношения с ней были не лучше, чем с другими. Г. Мишель, не любивший задавать себе слишком много вопросов, последовал моему совету и, покинув мой кабинет, купил виагру[4].

В психосексологии наиболее часто встречающейся проблемой, кроме последствий травматизма, является неспособность любить. Чаще всего она выражается в виде анестезии чувственных связей, которая не позволяет эмоциям свободно перемещаться на психическом и физическом уровнях.

Желание может быть частично затруднено плохим отношением к телу партнера, как и к своему собственному, а такое отношение обычно является следствием сексуальной травмы.

Чтобы выразить это на языке, соответствующем любви, двигателем желания остается сердце. «Сердце, фонтан желания, иссякает»[5] – так писал великий андалузский поэт Федерико Гарсия Лорка.

В романе «Любовник»[6] Маргерит Дюрас прекрасно говорит о желании молодого китайца к юной девушке, какой она была. Они провели целую неделю в комнате в квартале Шолон в Сайгоне, занимаясь любовью, и эта история превратилась в миф в ее жизни и творчестве.

«Он любит грубою любовью». Можно ли с большей точностью и краткостью сказать, что желание связано с чувствами? Пойду даже дальше, сказав, что желание есть выраженное чувство, когда оно достигает наивысшего пика одновременно в сердце, душе и теле. Дюрас квалифицирует его словом «грубый», несомненно, чтобы выразить его силу, но также и потому, что она, тогда еще совсем юная девушка, очень плохо удовлетворяет желание любовника, отвечая только телом.

Излишне полной страстной любви к матери, которую невозможно разжалобить (она называет ее «моя мать, моя любовь»), девушке нужно отдаление, отплытие корабля в Европу, чтобы ощутить волнение при мысли о любовнике и всплакнуть о том, что она его любила.

Чуть дальше по тексту: «Мы идем в гарсоньерку. И снова мы любовники. Любим друг друга и не можем остановиться. Я не всегда вечером возвращаюсь в пансион, засыпаю рядом с ним. Не могу спать в его объятиях, потому что слишком жарко, но сплю в его комнате, в его постели. Бывает, пропускаю занятия в лицее. Поздно вечером мы идем ужинать в город. И он сам моет меня под душем, намыливает, ополаскивает, он обожает это делать, наносит мне грим, одевает меня, обожает. Я – единственная его любовь[7]».

Он ее обожает, она – «единственная его любовь». Он ее моет, он ее одевает. Она заняла в его душе всё место, все места, а главное, одно из самых животных, одно из самых волнующих – место ребенка.

«Он смотрит на нее. Даже с закрытыми глазами, он все еще на нее смотрит. Вдыхает аромат ее лица. Вдыхает запах детской кожи, вбирает в себя ее дыхание, слабое теплое дуновение. […] Я смотрела, что он делает со мной, смотрела, как он берет меня, я не знала, что так бывает, это превосходило все мои ожидания, отвечало малейшим движениям моего тела. […] Я была его дитя. Каждый вечер он занимался любовью со своей дочерью […] Он берет ее, как взял бы свое дитя. Вот так же он овладел бы своей дочерью. Он играет с телом своего ребенка, переворачивает его, прижимается к нему лицом, губами, утыкается в него лицом. А девочка отдается этой игре, зная заранее, к чему она приведет».

Мужчина может выбрать положение жены в своей жизни, сделав ее супругой, любовницей, сестрой, подругой, матерью, возможно, бабушкой, если та многое значила в его жизни, ребенком и в самых разных пропорциях в зависимости от каждого человека и каждой пары.

Когда мне приходится помогать испытывающей затруднения супружеской паре и я прошу супругов указать, какое место отводится партнеру, случаются сюрпризы. К примеру, женщина не в состоянии сказать, на какое(ие) место(а) она ставит мужа. Иными словами, указать, кем он является для нее в настоящее время и как она включила его в свое эмоциональное прошлое, как любовное, так и семейное.

Когда муж и жена отвечают, что они друг для друга прежде всего брат и сестра, их сексуальная жизнь обычно бедна. Она, несомненно, столь же бедна, когда послание на семейном ответчике, записанное супругой, гласит: «Алло, вы попали к родителям Поля и Гастона…» Здесь присутствует лишь пара родителей, каждый сам по себе, ибо их личности растворились в воспитательной и кормящей функции.

Когда позже те же пары дают определение идеальной ситуации, 80% обычно говорят об отношениях любовника или любовницы[8]. Превращение в подобную пару любовников не обязательно относится к утопии, но путь к такому состоянию может быть долгим и трудным.

В превосходном стихотворении «Приглашение к путешествию»[9] Бодлер указывает место, которое занимает любимая женщина.

И здесь привилегированное место отдается ребенку, но и сестре тоже. И не поэтому ли «солнце из влажных завес» является предательскими слезами, а не эротическим желанием? А как бы этот образ подошел для выражения желания!

Продолжение стихотворения очень точно указывает на то, что любовные игры сравнимы с нежностью раннего детства (если это детство было пропитано нежностью). Любовь и желание возвращают любовников в ту материнскую эпоху, где все пропитано «родным языком», языком, который лучше всего говорит о душе, а значит, и чувствах.

Способность любить, а значит, желать есть вопрос места, статуса, который придается партнеру, статуса, который всегда связан с историей семьи. Кого заменяет партнер? Отца, дедушку, брата и так далее? Ибо тот, другой, всегда занимает издавна существующее эмоциональное место, во многом определяющее значение связи.

Любовь, в конце концов, довольно редкая добродетель, а любовные намерения распространены очень широко.

Банальные слова «я тебя люблю» чаще означают просьбу, а не дар. Объявление намерений, которые редко подтверждают последующие действия, есть ожидание симметричного ответа «Я тоже!».

У большинства людей существует идеализированное представление о родителях, чаще становящихся героями мифа, чем те, кто не оказался на высоте в детстве. В таком случае они возводят родителей на пьедестал. Отношения с исходной семьей занимают тогда такое место, что практически не остается никаких возможностей испытать новые чувственные приключения.

Внесем ясность. Не существует возможности сформировать гармоничную пару и жить в плане полного сексуального расцвета, пока не будут свергнуты с трона родители, чтобы открыть путь любовной жизни. Это не означает, что родителей перестают любить, их просто ставят на нужное место, переводят на задний план взаимоотношений любящей пары.

В этом смысле абсолютное антиобъяснение мужа жене звучит примерно так: «Я люблю тебя почти так же сильно, как мать».

Сердце есть «фонтан желания», пока оно не занято кем-то другим, оставшимся в прошлом. Конкретно это означает, что пора перестать быть влюбленным в своих родителей (или одного из них), чтобы начать их любить сыновней любовью[11].

Какова инициирующая формула желания в том смысле, когда оно приближается к любовной страсти, о которой мечтают пары, тонущие в своих семейных привязанностях? Можно вернуться к примеру Маргерит Дюрас. Она – любимое дитя любовника, «избранница его жизни».

Девушка, держащаяся в отдалении во время их первой встречи, в основном ослеплена богатством любовника, его шикарной машиной. Она близка к положению проститутки, но в конце концов охвачена сильным желанием быть с этим мужчиной. Он предпочитает ее всем другим. Но не так относится к нему мать Маргерит, и от этого Маргерит, несомненно, страдала всю жизнь.

Шекспир в двух своих превосходных сонетах (31 и 40) говорит примерно то же.

Он вспоминает здесь не только об исчезновении тех, кого любил в детстве, но и о тех женщинах, которые наследовали им, а траур, необходимое предварение любого изменения, воздействует на всю эмоциональную сферу.

Ко мне часто обращаются с просьбами о консультации в связи с проблемами преждевременной эякуляции (реже из-за импотенции). Это очень распространенный симптом, который я бы определила как короткое замыкание желания, обычно вызванного эмоциональным расстройством. Оно коренится в детстве и выражается в форме некой эмоциональной анестезии.

Подруги этих мужчин не заблуждаются. Они считают укороченное сексуальное общение доказательством, что они не любимы или уже не любимы.

«Я поняла, что у нас ничего не ладится, когда он начал меня обманывать… а к тому же у него началась преждевременная эякуляция», – со злостью сообщила мне одна из пациенток в начале своего развода.

Когда они узнают, что этот симптом исчезает, стоит лишь задать себе несколько вопросов о его значении в их сексуальной и эмоциональной истории, а также в супружеской жизни, то каждый второй мужчина больше не является на консультацию, которой требовал. За несколько минут телефонного разговора он подсознательно понял, что лечение мучающей его проблемы грозит опасностью пересмотреть его отношение к родителям, в основном к матери, даже к своей жене, если он живет в браке, тогда как он надеялся, что столкнулся с механической проблемой, требующей кое-какого психологического или химического «ремонта».

Половина оставшихся пациентов все же идут на подлинное изменение своей жизни.

Один из них, назвавший себя Человеком-слоном, изложил мне довольно серьезную проблему импотенции. Чтобы понять рассказ о его лечении, начну с описания моего личного видения подсознания.

С момента открытия в пятнадцатилетнем возрасте Фрейда меня не переставали восхищать подсознание и продукция его деятельности: сны и кошмары, игра слов, сверхбыстрые математические расчеты, неудавшиеся дела, воспоминание о зонтике, забытом у кого-то, желание с кем-то встретиться, предугадывание некоторых физических симптомов, предвестников смертельных болезней, дня и часа родов и, похоже, часа смерти.

Подсознание для меня является темой наблюдения столь же увлекательной, как сами люди или сексуальность. Я гляжу на все с любопытством, иногда даже с восхищением, как на цветы в своем саду.

Как оно работает? Почему все пошло наперекосяк? На чем зиждется чудесное равновесие, которое может нарушить легкий дополнительный груз? Почему этой женщине никак не удается повзрослеть? Как ей помочь? Назначить наставника? Подкормить? Отпилить ветвь, которая накрывает ее своей тенью? Можно ли жертвовать матерью, чтобы спасти ребенка?..

Кроме того, надо, чтобы пациент сам решился сделать выбор, решился жить, как чаще всего бывает.

Описанное Фрейдом подсознание все же остается несколько таинственным, темным, иногда зловещим. Оно часто описывается его последователями как наша «ночная часть», полная задних мыслей, которые надо нещадно истреблять, чтобы не стать их жертвой.

Из этих страниц надо запомнить только то, что все мы полностью действуем под влиянием нашего подсознания и мало кто умеет с ним справиться. Я настоятельно советую не только познать его, но и приручить.