Я верю в любовь

– А, да, – продолжил он, – начнем по порядку. У нас двое новеньких, давайте все тепло поприветствуем Дези Ли и Люку Дракоса. – Кто-то вяло захлопал в ладоши, послышался смех.

Мистер Россо сердито посмотрел на смеявшихся.

– Как бы то ни было, Дези и Люка, две последние недели мы готовили работы для благотворительной выставки. Все сборы пойдут в пользу Калифорнийского государственного фонда парков. Ну а сегодня сделаем небольшой перерыв, порисуем в зоопарке.

Я кивнула, натянув улыбку, хотя в глубине души меня душили рыдания.

– Замечательно, – буркнула я.

Снова послышался смех, и Вайолет пискнула:

– Да, замечательно.

Мистер Россо, укоризненно взглянув в глубину автобуса, сел.

– Ведите себя прилично, – предупредил он, – нам ехать около двадцати минут.

Вайолет села рядом с Люкой, через два ряда от меня и Кассиди.

В глазах Кассиди читалось любопытство.

– Так откуда Люка знает, какое нижнее белье…

Я отмахнулась, и она замолчала.

– Это совсем не то, что ты думаешь. Он шутит.

Кассиди, судя по всему, было недостаточно этой информации, но докапываться она не стала и просто поджала губы. Через некоторое время она шепнула:

– Ты извини Вайолет, она обычно не такая…

– Приветливая? – сухо закончила я. Моя соседка хмыкнула.

– Именно. Не знаю, она просто очень любит искусство и осуждает людей, которых считает… выскочками, – смущенно добавила Кассиди.

Я негодующе втянула носом воздух, хотя, если честно, так и есть: я – выскочка. Я взглянула на Вайолет и Люку.

– Так, м-м, эти двое вместе или как? – Я надеялась, что задала этот вопрос вполне безразлично.

– Что? Люка и Вайолет? – переспросила Кассиди, нахмурив лоб. Неужели нельзя было сказать это еще громче?!

Я улыбнулась, хоть втайне и заскрежетала зубами.

– Да.

– Нет, что ты. Он здесь еще и недели не пробыл. Девчонке пришлось бы очень подсуетиться. – Кассиди изобразила дьявольскую улыбку. – Но, поверь мне, все впереди. Она на него еще в пятницу, на уроке изобразительного искусства, глаз положила.

Только через мой труп.

– Ясно, – как можно спокойнее ответила я.

Кассиди придвинулась ближе.

– Но, по-моему, это дохлый номер. – У меня перед глазами мелькнуло лицо Гарри Чена. Может, Люке… не нравятся девушки? – В первый же день в классе девчонки приглашали его на свидание, я немного подслушивала. Но он сказал, что не хочет заводить подружку.

Теперь наступила моя очередь нахмурить лоб.

– Почему?

Кассиди пожала плечами.

– Кто знает? Я думаю, это оттого, что он такой серьезный художник. Знаю, что он хочет добиться большой стипендии, чтобы легче было платить за учебу в Род-Айленде. – Она мельком взглянула на меня. – Там находится…

– Школа дизайна. Да, я знаю названия всех колледжей в Северной Америке. – Я сразу пожалела о сказанном и виновато улыбнулась. – Извини, я на этом сдвинута.

Кассиди засмеялась.

– Так и запишем.

Я с любопытством посмотрела на нее.

– Откуда ты так много о нем знаешь?

Она покраснела.

– Он говорил в классе об этой школе, стипендии… Я просто услышала. – Прошло несколько секунд, и Кассиди изменилась в лице. – Кроме того, я посмотрела о нем в Сети.

Я не могла винить ее в любопытстве. Просто поудобней устроилась на сиденье и посмотрела на затылок Люки в этой милой шапочке. Тот факт, что он и это ужасное существо не вместе, уже радует. Но загадочная история с нежеланием заводить подружку была препятствием, которого я не предвидела.

Хорошо, что ничто так не побуждает к действию, как высказанные сомнения в моих способностях.

Что ж, вердикт был вынесен: художник из меня не очень. Я энергично стерла ластиком рисунок жирафа, который почему-то напоминал работу кубистов.

Кассиди заглянула в мой альбом и попыталась скрыть улыбку.

– Честно говоря, если бы ты и в этом оказалась сильна, нам, возможно, пришлось бы тебя прикончить.

Слышать это было лестно, но невыносимо. Я с ненавистью уставилась на то, что осталось от моего рисунка.

Мы сидели на скамье неподалеку от вольера с жирафами. По приезде все сразу разбились на пары, и не успела я даже заговорить с Люкой, как Вайолет взяла его под руку и куда-то утащила. Да, оказывается, я не одна такая бесстыжая.

И вот мы сидели с Кассиди, пытаясь рисовать животных. События развивались совершенно не по плану.

– Эй, вы Люку не видели?

Я подняла голову и увидела взбешенную Вайолет.

– Нет. А что, он тебя бросил? – спросила Кассиди. Вайолет уперла руку в бок и сердито посмотрела на нее.

– Не смешно. Ищу его последние минут двадцать. Он пошел в туалет и исчез.

– Может, обратиться в бюро находок? – пробормотала я. Ну и чудак же этот парень.

Она презрительно взглянула на меня и скривила верхнюю губу.

– Прости, я что, с тобой разговаривала?

Знаете что? В «Защитите босса» Ин-Сол в конце концов тоже засунула рожок с мороженым в задницу этой стерве. В некоторых случаях нельзя прогибаться, надо иметь хребет.

Я вздернула подбородок, повернулась к Вайолет и выпалила:

– Прости, а я разве просила тебя загораживать мне этих великолепных животных?

Сняв солнцезащитные очки, Вайолет смерила меня презрительным взглядом.

– Хватит притворяться, будто рисуешь.

Кассиди вскинула руки.

– Довольно, Вайолет! Пойдем лучше, поищем его, – Кассиди виновато посмотрела на меня. – Прости, Дези, ты не возражаешь?

Я не возражала. Совсем. Я улыбнулась и помахала ей.

– Нет-нет, иди, удачи!

Вайолет скривилась и, схватив Кассиди за руку, буквально сдернула ее с места.

Когда они скрылись из виду, я вскочила и собрала свои вещи. Люка должен быть где-то здесь, один, и мне представлялась прекрасная возможность его найти.

Проходя по аллеям зоопарка, я видела рисующих ребят напротив выбранных ими животных. Бассейн с морскими львами, медвежья берлога, террариум для рептилий… И никаких признаков серой шапочки. У входа в зоопарк его тоже не было. Я уже собиралась вернуться к жирафам, как вдруг что-то привлекло мое внимание. На воротах, частично скрытая ветками эвкалипта, висела старинная латунная табличка. Она казалась настолько неуместной в зоопарке с новеньким ремонтом, что я подошла, чтобы прочитать надпись.

Историческая достопримечательность «Зоопарк Саут-Ориндж», округ Эссекс.

Построен в 1932 году. Известен как один из первых современных американских зоопарков.

После пожара 1994 года был полностью реконструирован в 2001-м. Немногочисленные сохранившиеся здания и вольеры расположены возле южного выхода, к которому ведет тропа от радужного эвкалипта. Пожалуйста, не трогайте растения и ненадежно закрепленные конструкции.

Так-так. Будь я художником, куда бы я пошла в поисках чего-нибудь более интересного, чем малоподвижные животные, которых рисуют все остальные?

Я посмотрела на план зоопарка и направилась к южному выходу. Взглянув на часы в телефоне, я сообразила, что до отправления автобуса остался всего час, и на всякий случай включила будильник. Лучше бы тебе оказаться здесь, юный художник.

Не заметить этот эвкалипт было невозможно: он достигал в высоту около восемнадцати метров, и кора действительно переливалась всеми цветами радуги. Выглядел он очень круто. Кроме того, это был единственный вид эвкалиптов, встречающийся в естественных условиях в северном полушарии (да, я состою в обществе охраны деревьев Монте-Висты). Рядом с деревом виднелась тропинка.

Я пошла по ней, пробираясь сквозь густые заросли виргинских дубов и платанов. Под ногами тихо шелестели опавшие листья. Все это было, конечно, очень романтично, но Люки здесь не оказалось. Наконец я заметила что-то вроде развалин и поспешила к ним. Путь оказался не близким, так что пришлось остановиться и перевести дух.

Я оказалась на большой поляне, окруженной скалами. Повсюду виднелись пещеры и ржавые клетки, густо покрытые мхом. Растения здесь разрослись, как в джунглях, и солнечный свет почти не проникал сквозь сплетение их ветвей. Между вольерами петляла мощеная дорожка.

Я раздвинула ветви, чтобы забраться в одну из открытых клеток. Ее ржавые стенки изнутри тоже поросли мхом, но не настолько, чтобы скрыть какие-то надписи, сделанные аэрозольным баллончиком. Наморщив нос, я направилась к одной из пещер, как вдруг услышала шипение и замерла. Вот дерьмо… Это что, змея? Неужели по зоопарку, который и так выглядит как после апокалипсиса, еще скитаются животные? Шипение стихло, но затем началось снова. Я наклонила голову: нет, вряд ли этот звук издает животное.

– Эй! – неуверенно крикнула я.

Шипение прекратилось. Затем послышалось шуршание листьев. Кто-то или что-то двигалось среди деревьев. Господи, зачем я сюда пришла? Дурацкий пошаговый план, который возник из-за глупых корейских сериалов!

– Дези!

Низкий мужской голос показался мне очень знакомым.

В проходе между полуразрушенными зданиями появился Люка.

– Что ты здесь делаешь? – прищурился он.

Я обхватила себя руками, выжидая, когда сердцебиение немного успокоится.

– Увидела указатель к развалинам старого зоопарка и решила узнать, что там. – Давай, Дез, ври складно. – И еще… мне не очень понравилось рисовать животных вместе с остальными. Подумала, что со зданиями будет интереснее. – Люка посмотрел на меня с неподдельным сочувствием. Кажется, поверил. – А ты что здесь делаешь?

Он поправил рюкзак.

– Стало скучно, хотел осмотреться. – Мы некоторое время просто глядели друг на друга.

– Ну… – я попыталась нарушить молчание, но в голову ничего не приходило.

– Почему ты боишься рисовать? У тебя неплохо получается, – заметил Люка.

– Да, не так уж плохо для детского сада.

Он подошел ко мне и протянул руку.

– Дай-ка посмотрю.

– Что?

– Твои рисунки.

Я чуть было не замотала головой, но вовремя спохватилась, потому что отказ свел бы на нет все мои старания. Я неохотно достала из рюкзака альбом.

Он начал листать его – мне казалось, это происходило так медленно, что каждая секунда тянулась как целый год. Когда я поняла, что не смогу больше выносить тягостное молчание, Люка наконец остановился на одном из рисунков жирафа.

– Ну вот, этот очень неплох. Хочешь, научу тебя одной штуке?

Его тон был такой серьезный и участливый, что все мои сомнения растаяли и собрались в лужицу у ног (прямо как тренировочные штаны).

– Конечно, – ответила я.

Люка положил свой рюкзак на землю, сел, скрестив ноги, на высокую траву рядом с кустом шалфея и похлопал по земле рядом с собой. Я тоже села и осторожно, дюйм за дюймом, стала двигаться к нему, пока мне не показалось, что сидеть ближе было бы уже слишком.

– Ты ошиблась только в деталях, а это, знаешь ли, не самое легкое в рисунке. – Он указал на те места, которые я пыталась скрупулезно изобразить, но в конце концов бросила.

– Когда смотришь на объект, нужно видеть комбинацию форм, из которых он состоит, – объяснил он, жестикулируя. Какие у него красивые руки. Длинные пальцы, чистые короткие ногти, кисти не жилистые и не костлявые, а такие… как нужно.

Он выжидательно посмотрел на меня.

– Понимаешь?

Ой, что именно? Мое смущение было очевидным, поэтому он перевернул страницу альбома, достал из-за уха карандаш и дал его мне.

– Так, посмотри вон на ту сосну. – Он указал рукой на дерево.

– М-м, на самом деле это гималайский кедр, его часто путают с сосной.

Люка заморгал.

– Откуда ты знаешь? – Черт! Не веди себя как зануда. Я небрежно пожала плечами.

– Ну, так… Я член общества охраны деревьев. – Нет нужды упоминать, что я также занимаюсь сбором средств для них. Я приготовилась услышать насмешки.

Но он внимательно посмотрел мне в глаза.

– Конечно, само собой. – Сердце у меня заколотилось. Само собой? Это хорошо или плохо? Он улыбнулся и слегка покачал головой. Хорошо.

Тут он снова показал на гималайский кедр.

– Итак, рассмотри это дерево и нарисуй основные формы, из которых оно состоит.

Я приказала себе не придавать значения тому, что этот карандаш соприкасался с его драгоценной кожей, и покосилась на дерево. Так, ладно. Я принялась за набросок, начав с верхушки, изображая каждую иголку отдельной линией. Законченный рисунок выглядел как шерстяная клякса.

– Хм, давай попробуем так, – он прикрыл своей рукой мою, которая тотчас же вспотела. Делая линию моей рукой, он нарисовал большой треугольник, а под ним прямоугольник.

– Похоже на дерево из мультфильма, – хихикнула я.

Его лицо было так близко, что, когда он вздохнул, я щекой почувствовала тепло его дыхания.

– Мисс Очевидность, вы не могли бы чуть повременить с выводами? – Мне хотелось назвать его «мистером Абстракцией», но я удержалась.

– Чувствуешь, как приятно рисовать эти неопределенные формы? От этого рука делается теплой, верно? – Да, рука у меня действительно сильно потеплела. Не то слово.

Он продолжал водить моей кистью, рисуя более мелкие треугольники в кроне дерева.

– Потом уже сможешь постепенно сосредоточиться на проработке отдельных частей рисунка.

Когда он отпустил мою руку, на странице альбома было нарисовано дерево. Рисунок состоял из отдельных неправильных фигур, но в нем на сто процентов можно было узнать дерево, и это гораздо больше походило на правду, чем то игольчатое чудо, что нарисовала я.

– Круто! – я усмехнулась и посмотрела на Люку снизу вверх. Он усмехнулся в ответ. Меня снова ударило чем-то вроде электрического разряда.

И тут сработал будильник в телефоне.

– Черт, автобус уедет через десять минут!

Мы быстро собрали свои вещи и бросились бежать по тропинке. Чтобы добраться до действующей части зоопарка, пришлось немного подняться в гору. Возле эвкалипта я обернулась и увидела, что Люка с трудом поспевает за мной.

– Погоди… дай передохнуть… секунду.

Я насмешливо взглянула на него.

– Да ведь мы пробежали всего ярдов двадцать[15].

Он, задыхаясь, махнул рукой.

– Понятия не имею, сколько ярдов. Ну ты и спортсменка!

Я засмеялась.

– Тогда выходит, что спортсмен – всякий, кто не валится с сердечным приступом, пробежав полминуты трусцой.

Он наконец отдышался, выпрямился и наклонил голову набок, рассматривая меня. Мы оказались ужасно близко друг к другу.

– И что такая спортсменка, как ты, забыла на курсах изобразительного искусства? Я думал, ты на них не ходишь.

Услышав в этом вопросе насмешку, я едва не сказала, что сделала это только из-за него, но вовремя прикусила губу. Вот где надо было сыграть роль, достойную «Оскара».

– Когда на уроке ты увидел мой рисунок, – произнесла я как можно более задумчиво, – я… просто подумала, что всегда рисую вот так, по-детски. – Ага, интересно, кто делает это не по-детски, за исключением вас, художников? – И, потом, я всегда хотела научиться рисовать хорошо. – Бесстыжая, наглая ложь.

Он смотрел на меня так долго, что я была уверена: мой план провалился и он все понял. Как это было глупо! Но потом что-то в его выражении лица изменилось. Уголки рта медленно приподнялись, и широкая улыбка появилась на его лице.

– Круто. Рад, что ты с нами. Если потребуется помощь еще с чем-нибудь, не стесняйся.

Вам знакомо чувство, когда в пасмурный день вдруг выглядывает солнце и светит прямо в лицо? Вот такой была улыбка Люки. Как будто специально мне в лицо направили лучи из космического пространства. Пришлось отвернуться, чтобы Люка не увидел, как я покраснела.

– Спасибо. – Когда я почувствовала, что лицо остыло, я снова взглянула на него, такого свободного и раскрепощенного (а как иначе с таким-то телом?). – Что, на углубленный английский больше не ходишь?

– С таким количеством сданных экзаменов я никак не могу заниматься в вашей группе.

Я нахмурила лоб.

– Что же ты раньше ничего не сказал?

Он опять улыбнулся этой своей нагловатой улыбкой.

– Забавно было посмотреть, что вы, ботаны, делаете на уроке.

Почувствовав себя уверенней, я решила попробовать флиртовать и слегка толкнула его бедром. Господи, хоть бы получилось. Он с удивлением искоса взглянул на меня. Я улыбнулась.

– Тебе явно не угнаться за ботаном типа меня! Сможешь сам дойти до автобуса или тебя донести?

Он поднял брови и покраснел – не слишком ли я далеко зашла? Может, я обидела его этим? Но он поднял голову и искренне загоготал.

– А ты сможешь? – поинтересовался он, все еще усмехаясь. Я широко улыбнулась и даже не подумала, что в зубах могут быть остатки пищи и что он видит меня под таким углом, под которым мои щеки кажутся полнее.

Только дойдя до автобуса, я сообразила, что не спросила его, нарисовал ли он что-нибудь в заброшенной части зоопарка. Именно в этот момент нас заметили Вайолет и Кассиди.

– Где это вы двое были? – спросила Вайолет, пригладив свои волосы. Деликатна, как всегда!

Люка мельком взглянул на меня.

– Успокойся, я просто случайно его встретила, – ответила я, проходя мимо нее. Не хотелось бы, чтобы Вайолет знала. Старый зоопарк должен остаться тайным местом, предназначенным только для нас двоих. Ее сердитый взгляд, казалось, прожег дыру у меня в спине, пока я шла по автобусу. Вайолет – типичная стерва в классическом корейском сериале. Но если в нем и есть что-то неизменное, так это то, что хорошая девушка в конце всегда побеждает.