- -
- 100%
- +
Глава 1. Последнее сообщение
Дождь барабанил по стеклянному куполу кафе «Синтез» с методичностью метронома. Алиса Воронова сидела за угловым столиком, наблюдая, как капли стекают по прозрачной крыше, превращая вечерний Москва-Сити в размытую акварель огней. На экране её смартфона мигало последнее сообщение от Киры:
«Алис, мне страшно. EvaMind выдала красный код на Марка. Максимальная опасность. Но это же бред! Это МОЙ Марк! Приезжай, умоляю»
Сообщение было отправлено три дня назад. В 23:47. С тех пор Кира не выходила на связь.
Алиса в сотый раз перечитывала эти строчки, чувствуя, как тревога свивается в тугой узел где-то под рёбрами. Её пальцы машинально скользили по холодной поверхности стакана с остывшим латте. Пена давно осела, превратившись в неаппетитную корку, но Алиса не замечала. Все её мысли были заняты Кирой – лучшей подругой, сестрой по духу, человеком, который никогда не пропадал без предупреждения.
– Ещё кофе? – официантка с фиолетовыми волосами и пирсингом в брови материализовалась рядом со столиком.
– Что? Нет, спасибо, – Алиса подняла взгляд. – Скажите, а вы пользуетесь EvaMind?
Девушка расплылась в улыбке, словно речь зашла о любимом сериале.
– Конечно! Все пользуются. Это же гениально! Знаете, сколько дерьма она помогла мне избежать? – официантка понизила голос до заговорщического шёпота. – Последний мой бывший… приложение выдало оранжевый код ещё на втором свидании. Я не поверила, думала, глючит. А через месяц он психанул из-за того, что я опоздала на десять минут. Разбил мою любимую кружку. Ту самую, с единорогом, представляете? Если бы я послушалась EvaMind сразу…
– А красный код вам когда-нибудь выдавало?
Официантка покачала головой, и её фиолетовые локоны качнулись как водоросли.
– Красный? Нет, слава богу. Это же значит… – она понизила голос ещё больше, – потенциальный убийца или насильник. У моей соседки был такой случай. Парень казался идеальным – цветы, подарки, стихи писал. А EvaMind – бац! – красный код. Она сразу заблокировала его везде, переехала к родителям. А через две недели его арестовали. Оказалось, у него в подвале… – девушка поёжилась. – В общем, страшные вещи нашли. Фотографии бывших. Не просто фотографии, если вы понимаете.
Алиса кивнула, хотя внутри всё протестовало против этой слепой веры в алгоритм. Она была журналисткой уже восемь лет, специализировалась на расследованиях в сфере технологий. И знала главное правило: если что-то кажется слишком хорошим, чтобы быть правдой, то так оно и есть.
– Спасибо, – Алиса оставила на столе купюру и поднялась. – Сдачи не надо.
Выйдя под дождь, она набрала номер Марка. Длинные гудки казались бесконечными. Наконец, щелчок:
– Алиса? – голос Марка звучал устало, надломленно.
– Марк, где Кира? Что происходит?
Долгая пауза. Слышно было только его тяжёлое дыхание.
– Я не знаю, – наконец выдохнул он. – Три дня назад она получила это чёртово уведомление. Красный код. На меня. Я пытался объяснить, что это ошибка, показывал результаты психологических тестов с работы, справки… Она смотрела на меня как на монстра. А потом просто исчезла. Забрала вещи, пока меня не было, и исчезла. Телефон не берёт, в квартире у родителей её нет, подруги молчат…
– Подожди, я сейчас приеду.
– Не надо, Алиса. После красного кода EvaMind автоматически отправляет предупреждения всем женщинам в радиусе километра от меня. Соседки шарахаются, в магазине не обслуживают. Я как прокажённый. Даже ты… разве ты не получила уведомление?
Алиса проверила приложение. Действительно, в разделе «Предупреждения» висело сообщение: «Пользователь Марк Семёнов (32 года) получил красный код. Рекомендуем избегать контактов. Ваша безопасность – наш приоритет».
– Получила. И мне плевать. Я тебя знаю пять лет, Марк. Ты даже муху не обидишь.
– Расскажи это алгоритму, – горько усмехнулся Марк. – Знаешь, что самое страшное? Я начинаю сомневаться в себе. А вдруг во мне действительно что-то сломано? Вдруг я просто не знаю о своей тёмной стороне?
– Это бред. Я еду к тебе.
– Алиса, не…
Она сбросила вызов и вызвала такси. Пока машина пробиралась через вечерние пробки, Алиса открыла EvaMind. Приложение встретило её успокаивающим градиентом от розового к фиолетовому. «Ваша безопасность в ваших руках», – гласил слоган под логотипом в виде стилизованного женского профиля, составленного из единиц и нулей.
История EvaMind началась четыре года назад. После серии громких убийств женщин их партнёрами общество требовало решения. И оно появилось – стартап под руководством Евгении Райской, бывшей жертвы домашнего насилия, ставшей миллиардершей. Приложение обещало революцию: анализ цифрового следа, поведенческих паттернов, биометрии, даже микровыражений лица через камеру смартфона. Искусственный интеллект, обученный на миллионах случаев, мог предсказать склонность к насилию с точностью 97.3%.
Сначала скептики смеялись. Потом начали появляться истории успеха. Женщины рассказывали, как EvaMind спасла их от потенциальных абьюзеров, насильников, психопатов. Статистика домашнего насилия пошла вниз. Правительство сделало приложение частью национальной программы безопасности. Установка стала если не обязательной, то крайне рекомендованной.
Алиса помнила свою первую статью об EvaMind. Восторженная, полная надежд. Она брала интервью у женщин, которых приложение уберегло от токсичных отношений. Их глаза светились благодарностью. «Наконец-то кто-то нас защищает», – говорили они.
Но потом начали появляться другие истории. Мужчины, получившие жёлтый или красный код, теряли не только отношения, но и работу – никто не хотел нанимать потенциального абьюзера. Некоторые заканчивали жизнь самоубийством, оставляя предсмертные записки с одним вопросом: «За что?»
Такси остановилось у серой высотки в Хамовниках. Алиса расплатилась через приложение и поднялась на четырнадцатый этаж. Дверь квартиры Марка была покрыта граффити: «КРАСНЫЙ КОД», «МОНСТР», «УБИРАЙСЯ».
Марк открыл не сразу. Когда дверь наконец распахнулась, Алиса едва узнала его. За три дня он осунулся, щетина превратилась в неопрятную бороду, под глазами залегли тёмные круги.
– Не стоило приходить, – буркнул он, но отступил, впуская её внутрь.
Квартира выглядела как после погрома. Не внешнего – внутреннего. Повсюду валялись вещи Киры, которые она не забрала: фотографии, книги, даже её любимая кружка с надписью «Утро начинается не с кофе». На журнальном столике громоздились распечатки – результаты психологических тестов, справки, характеристики с работы.
– Я пытался доказать, что это ошибка, – Марк устало опустился на диван. – Прошёл все возможные тесты. Три психиатра, два психолога. Все говорят, что я в норме. Но кого это волнует? EvaMind сказала своё слово.
– А что насчёт апелляции? В приложении же есть функция оспаривания?
Марк горько рассмеялся.
– Есть. Знаешь, какой ответ я получил? «После тщательного анализа дополнительных данных решение системы остаётся в силе. Для вашей же безопасности рекомендуем пройти курс психологической коррекции в одном из сертифицированных центров». Психологической коррекции, Алиса! Как будто я больной.
– Покажи мне переписку с Кирой. Последние сообщения.
Марк протянул телефон. Алиса пролистала чат. Обычные сообщения влюблённых: планы на выходные, шутки, селфи. А потом – обрыв. Последнее сообщение от Киры: «EvaMind не ошибается. Не ищи меня».
– Это не похоже на неё, – нахмурилась Алиса. – Кира никогда не писала так… холодно.
– Я тоже так подумал. Но её телефон выключен, соцсети удалены. Как будто её никогда не существовало.
Алиса встала и прошлась по комнате. На стене висела карта мира с отмеченными местами, где они с Кирой мечтали побывать. Исландия, Новая Зеландия, Япония. Рядом – фотография с их выпускного в университете. Кира смеялась, запрокинув голову, её рыжие волосы сияли на солнце.
– Марк, а что именно анализирует EvaMind? Какие данные?
– Всё, – он пожал плечами. – Переписки, фотографии, геолокацию, пульс через фитнес-браслет, даже то, как часто я моргаю во время видеозвонков. У них есть доступ ко всему через пользовательское соглашение.
– А что если… – Алиса замерла. – Что если дело не в тебе? Что если алгоритм среагировал на что-то другое?
– На что?
– Не знаю. Но я выясню. – Алиса взяла свою сумку. – Я найду Киру, обещаю.
– Алиса, осторожнее. После того как EvaMind выдала на меня красный код, происходят странные вещи. Меня уволили под надуманным предлогом. Банк заморозил кредитную карту для «проверки». Даже доставка еды отказывается привозить заказы. Как будто меня стирают из жизни.
– Тем более надо разобраться. Это уже не просто приложение для знакомств. Это система социального контроля.
Выходя из квартиры, Алиса заметила камеру видеонаблюдения в коридоре. Красный огонёк следил за каждым её движением. На улице она обернулась – в окнах соседних домов мерцали огоньки смартфонов. Город смотрел. Город судил. Город выносил приговоры.
Глава 2. Цифровые следы
Редакция «Технополиса» располагалась в отреставрированном здании бывшей ситценабивной фабрики. Индустриальный шик: кирпичные стены, огромные окна, переплетение труб под потолком. Алиса любила приходить сюда рано утром, когда в open space было тихо, а солнце расчерчивало пол длинными полосами света.
Но сегодня было не до эстетических удовольствий. Алиса сидела за своим столом, окружённая тремя мониторами, и методично просматривала цифровые следы Киры. Социальные сети подруги действительно были удалены, но кэш Google сохранил некоторые страницы.
Последний пост в Instagram датировался четырьмя днями назад – за день до красного кода. Кира стояла на фоне Moscow City, в руках кофе, подпись: «Утро добрым не бывает, но кофе помогает притвориться». Тридцать семь лайков, пять комментариев. Обычный пост обычного понедельника.
– Копаешься в чужом белье с утра пораньше? – над плечом Алисы возник Денис Волков, технический редактор и по совместительству лучший специалист по кибербезопасности, которого она знала.
– Помоги лучше, – Алиса развернула монитор. – Моя подруга пропала после того, как EvaMind выдала красный код на её жениха.
Денис присвистнул и придвинул стул.
– Красный код – это серьёзно. Знаешь, сколько их было выдано за всё время? Меньше тысячи на всю страну. Это реально должен быть полный псих.
– Или ошибка алгоритма.
– EvaMind не ошибается, – Денис произнёс это с такой уверенностью, словно цитировал законы физики. – У них точность…
– 97.3 процента, я знаю. Но это всё равно означает почти три ошибки из ста.
– Ты же понимаешь, что копаться в EvaMind – это как пытаться взломать Пентагон? У них защита уровня государственной тайны.
– Я не собираюсь их взламывать. Просто хочу найти подругу. Смотри, – Алиса открыла новую вкладку. – Кира Мельникова, 29 лет, дизайнер интерфейсов. Работала в студии «Пиксель». Вот её последний проект – редизайн приложения для медитаций. А это…
Она замолчала, уставившись на экран. В портфолио Киры появился новый проект, датированный вчерашним днём. «Концепт интерфейса для системы социального рейтинга». Мрачная цветовая гамма, чёткие линии, цифры вместо имён.
– Как она могла загрузить это вчера, если пропала три дня назад? – Алиса нахмурилась.
Денис быстро застучал по клавиатуре.
– IP-адрес… Интересно. Загрузка была сделана из дата-центра в Сколково. Корпоративная сеть. Дай-ка я проверю… – его пальцы летали над клавиатурой. – Так, это интересно. Этот IP принадлежит компании «Нейросфера».
– Никогда не слышала.
– Потому что это дочка дочки дочки. Смотри, – Денис вывел на экран сложную схему. – «Нейросфера» принадлежит «Цифровым решениям», те в свою очередь входят в холдинг «Технологии будущего», а тот… – он сделал драматическую паузу, – принадлежит Евгении Райской.
– Создательнице EvaMind?
– Именно. Твоя подруга сейчас в штаб-квартире EvaMind.
Алиса откинулась на спинку стула. Зачем Кире там находиться? И почему она загрузила именно этот проект – концепт системы социального рейтинга?
– Денис, а ты можешь достать данные о том, на основании чего именно EvaMind выдала красный код?
– Теоретически… – он почесал небритую щёку. – У меня есть знакомый, который работал над нейросетью EvaMind на ранних этапах. Он ушёл из проекта, когда понял, во что это превращается. Может, он что-то знает.
– Связи с ним?
– Сложно. После ухода из EvaMind он стал параноиком. Живёт за городом, интернетом пользуется только через тысячу прокси, телефон меняет каждую неделю. Но я попробую.
Пока Денис искал контакты своего знакомого, Алиса продолжала копаться в цифровых следах. Она нашла странную закономерность: все женщины, чьи партнёры получили красный код за последний месяц, исчезали из публичного пространства. Удаляли соцсети, меняли номера, некоторые даже увольнялись с работы. Но потом, через несколько недель, появлялись снова – с новыми аккаунтами, новыми фотографиями, новыми… личностями?
Телефон Алисы завибрировал. Неизвестный номер.
– Алло?
– Алиса Воронова? – женский голос, механический, словно пропущенный через синтезатор.
– Да. Кто это?
– Прекратите искать Киру Мельникову. Это для вашей же безопасности.
– Кто вы? Где Кира?
– Кира в безопасности. Она проходит программу психологической реабилитации после травмирующего опыта отношений с потенциально опасным субъектом. Не вмешивайтесь.
– Какая ещё программа? Она что, в секте?
– EvaMind заботится о своих пользователях. Красный код – это не просто предупреждение. Это спасение. Кира поймёт это, когда закончит программу. А вы… вы рискуете получить жёлтый код за поддержку потенциального агрессора.
– Вы мне угрожаете?
– Мы вас предупреждаем. EvaMind анализирует не только романтических партнёров, но и социальные связи. Ваше общение с Марком Семёновым уже отмечено в системе. Будьте благоразумны.
Гудки.
Алиса посмотрела на Дениса. Тот успел подключить к её телефону какое-то устройство и теперь хмурился, глядя на экран ноутбука.
– Звонок шёл через IP-телефонию, десяток прокси, отследить невозможно. Но… – он поднял палец, – голос был изменён программно. Я могу попробовать восстановить оригинал.
– Сделай это. И ещё, Денис… Проверь мой профиль в EvaMind.
Денис кивнул и углубился в работу. Алиса встала и подошла к окну. Москва жила своей обычной жизнью: спешили люди, сигналили машины, мигали рекламные экраны. На одном из них – реклама EvaMind: «Любовь должна быть безопасной». Красивая девушка улыбалась с экрана, обнимая сияющий смартфон.
– Алиса, – голос Дениса заставил её обернуться. – У тебя жёлтый код.
– Что?
– Только что появился. «Пользователь демонстрирует потенциально деструктивное поведение: поддержка лиц с красным кодом, игнорирование рекомендаций безопасности, возможная склонность к созависимым отношениям». Рекомендация: пройти онлайн-курс «Здоровые границы в отношениях».
– Это абсурд!
– Это система, – Денис пожал плечами. – Знаешь, что будет дальше? Твои коллеги получат уведомления. Потенциальные романтические партнёры увидят предупреждение. Работодатели…
– Погоди, – Алиса вернулась к компьютеру. – Если они так быстро повесили на меня жёлтый код, значит, следят. Значит, боятся, что я что-то найду.
Её пальцы забегали по клавиатуре. Она открывала базы данных, корпоративные реестры, искала связи между EvaMind и государственными структурами. И нашла.
– Денис, смотри. Три месяца назад EvaMind получила государственный контракт на «разработку системы превентивной социальной безопасности». Бюджет – два миллиарда рублей. А вот это интереснее: в техническом задании упоминается «создание алгоритма социального рейтинга граждан на основе анализа цифрового следа и поведенческих паттернов».
– Социальный рейтинг? Как в Китае?
– Похоже на то. Только под соусом защиты женщин. Гениально, если подумать. Кто будет против приложения, которое спасает от домашнего насилия? А то, что параллельно оно создаёт систему тотального контроля…
Дверь в редакцию распахнулась. Вошли трое: две женщины в строгих костюмах и мужчина с планшетом.
– Алиса Воронова? – спросила старшая из женщин, демонстрируя удостоверение. – Департамент цифровой безопасности. Вы подозреваетесь в попытке несанкционированного доступа к конфиденциальной информации и дискредитации сертифицированной системы безопасности.
– Что за бред? Я журналист, я провожу расследование!
– Ваше расследование может нанести вред национальной программе защиты женщин. Пройдёмте с нами. Добровольно или мы применим принуждение.
Алиса посмотрела на Дениса. Тот незаметно кивнул – он успел скопировать все данные.
– Я пойду добровольно. Но сначала позвоню адвокату.
– У вас будет такая возможность. После оформления.
Пока Алису выводили из редакции, она успела заметить, как на экранах коллег загорались уведомления от EvaMind: «Ваша коллега Алиса Воронова получила жёлтый код. Рекомендуем соблюдать осторожность в общении».
Система работала безупречно. Как хорошо смазанный механизм. Как алгоритм.
Глава 3. Лаборатория душ
Департамент цифровой безопасности располагался в одной из сталинских высоток – помпезное здание, пропитанное духом контроля и порядка. Алису провели через металлодетекторы, забрали телефон и умные часы, затем повели по длинным коридорам с высокими потолками.
Кабинет, куда её привели, больше напоминал переговорную корпорации: стеклянные стены, минималистичная мебель, огромный экран на стене. За столом сидела женщина лет сорока пяти с идеальной укладкой и холодными серыми глазами.
– Здравствуйте, Алиса. Я Маргарита Павловна Серова, начальник отдела превентивной безопасности. Присаживайтесь.
Алиса села, стараясь выглядеть спокойной, хотя внутри всё дрожало от напряжения.
– Вы понимаете, почему вы здесь?
– Потому что ищу пропавшую подругу?
Маргарита Павловна улыбнулась – холодно, профессионально.
– Потому что вмешиваетесь в работу системы, которая ежедневно спасает тысячи жизней. Вы знаете статистику? С момента запуска EvaMind количество случаев домашнего насилия снизилось на 73%. Убийства на бытовой почве – на 81%. Это тысячи спасённых женщин, Алиса.
– А что насчёт мужчин, которые получили красный код по ошибке? Что насчёт суицидов?
– Приемлемые потери, – Маргарита Павловна произнесла это так буднично, словно обсуждала погоду. – Любая система имеет погрешность. Но если выбирать между жизнью женщины и репутацией потенциального агрессора, выбор очевиден.
– Потенциального? То есть вы признаёте, что они могут быть невиновны?
– Невиновность – юридический термин. Мы работаем с вероятностями. Если алгоритм говорит, что с вероятностью 97% человек совершит насилие, общество имеет право защититься.
– Это же «Особое мнение»! Наказание за преступление, которое ещё не совершено!
– Это превенция, – поправила Маргарита Павловна. – И знаете что? Это работает. Женщины наконец-то чувствуют себя в безопасности. Они могут встречаться, не боясь, что очередной принц превратится в монстра.
На экране появились графики, фотографии счастливых пар, отзывы пользователей.
– Но моя подруга…
– Ваша подруга проходит реабилитацию. Отношения с человеком, получившим красный код, травматичны по определению. Даже если насилие ещё не произошло, сам факт, что женщина была близка к опасности, требует психологической помощи.
– Где она?
– В безопасности. Через несколько недель Кира вернётся к нормальной жизни, свободная от токсичных связей и готовая к здоровым отношениям.
– А если она любит Марка? Если хочет быть с ним несмотря на ваш алгоритм?
Маргарита Павловна покачала головой с выражением снисходительной жалости.
– Любовь к потенциальному агрессору – это не любовь, а психологическая зависимость. Стокгольмский синдром в миниатюре. Мы помогаем женщинам освободиться от этих деструктивных паттернов.
– Вы промываете им мозги!
– Мы даём им выбор. Настоящий выбор, основанный на данных, а не на гормонах и иллюзиях. – Маргарита Павловна встала и подошла к окну. – Знаете, сколько женщин говорили «он изменится», «он больше не будет», «это была моя вина»? И знаете, чем это заканчивалось?
Она щёлкнула пультом. На экране появились фотографии – изуродованные лица, синяки, полицейские протоколы.
– Это жертвы тех, кто «изменится». EvaMind не даёт им шанса стать палачами.
– Но Марк…
– Марк Семёнов, – Маргарита Павловна вернулась к столу и открыла планшет. – 32 года, программист, стабильная работа, без судимостей. На первый взгляд – идеальный жених. Но алгоритм видит глубже. Повышенная агрессия в онлайн-играх, специфические поисковые запросы, паттерн отношений с контролем… Знаете, что он искал в интернете за неделю до красного кода?
– Что?
– «Как незаметно читать переписку девушки», «признаки измены», «почему девушка стала холодной». Классические маркеры будущего ревнивца-контролёра.
– Это может искать любой неуверенный в себе человек!
– Именно. И наша задача – защитить женщин от таких «неуверенных», пока неуверенность не переросла в насилие.
Алиса стиснула кулаки. Логика была железной, но что-то в ней было глубоко неправильным.
– Я хочу увидеть Киру. Убедиться, что с ней всё в порядке.
– Это невозможно. Программа реабилитации требует изоляции от травмирующих факторов. А вы, с вашим жёлтым кодом и поддержкой красного кода, являетесь таким фактором.
– То есть вы держите её против воли?
– Мы обеспечиваем её безопасность. С её согласия, разумеется.
– Покажите мне это согласие.
Маргарита Павловна улыбнулась и вывела на экран документ. Электронная подпись Киры, дата – три дня назад.
– Как видите, всё законно. А теперь, Алиса, поговорим о вас. Ваш жёлтый код может быть снят, если вы пройдёте краткий курс коррекции. Всего неделя в нашем центре, и вы вернётесь к нормальной жизни.
– А если откажусь?
– Тогда код останется. И поверьте, с жёлтым кодом в современной Москве очень некомфортно. Работодатели видят риск, арендодатели отказывают в жилье, даже в кафе могут не обслужить. Система защищает себя от деструктивных элементов.
– Это шантаж.
– Это выбор. Ваш выбор.
Дверь открылась, и вошёл молодой человек в белом халате.
– Маргарита Павловна, она готова.
– Отлично. Алиса, хотите увидеть, как работает программа реабилитации? Исключительно в образовательных целях, конечно.
Не дожидаясь ответа, Маргарита Павловна встала и направилась к двери. Алиса последовала за ней, понимая, что выбора у неё нет.
Они спустились на три этажа ниже. Коридоры стали уже, светлее, на стенах появились мотивирующие постеры: «Ты достойна лучшего», «Безопасность – это не роскошь, а право», «Доверяй данным, а не чувствам».
За стеклянной стеной – комната, похожая на дорогой спа-салон. Мягкие кресла, приглушённый свет, звуки природы. В кресле сидела девушка лет двадцати пяти, на голове – странный обруч с проводами.
– Нейростимуляция, – пояснила Маргарита Павловна. – Мы не промываем мозги, как вы выразились. Мы помогаем мозгу сформировать новые нейронные связи. Разорвать патологическую привязанность к токсичному партнёру и создать здоровые паттерны выбора.
– Это же воздействие на мозг!
– Как и психотерапия. Только эффективнее. Смотрите.
На экране в комнате появились изображения – сначала фото мужчины, затем он же, но с красными маркерами: «агрессия», «контроль», «манипуляция». Девушка в кресле морщилась, её пальцы сжимались.
– Мы создаём негативную ассоциацию с образом токсичного партнёра. Параллельно формируем позитивный образ здоровых отношений.
Изображения сменились: улыбающиеся пары, зелёные маркеры: «забота», «уважение», «поддержка». Девушка расслабилась.
– Через неделю она даже не вспомнит, что видела в нём хорошего.
– Это чудовищно, – прошептала Алиса.
– Это милосердно. Вы бы предпочли, чтобы она вернулась к нему и через год оказалась в морге?
Они прошли дальше. За следующей стеклянной стеной – групповая терапия. Десяток женщин сидели в кругу, делясь историями.
– …и только благодаря EvaMind я поняла, какое чудовище было рядом со мной, – говорила одна из них. – Я была слепа, но теперь вижу.
Остальные закивали, захлопали.
– Усиление через группу, – прокомментировала Маргарита Павловна. – Они поддерживают друг друга в новой картине мира.
– Где Кира? – Алиса остановилась. – Я хочу её увидеть, или я обращусь в полицию.