Зарево над Припятью

В письмах одобряются те решения, которые приняты на специальном заседании Политбюро ЦК КПСС, посвященном докладу правительственной комиссии. С удовлетворением восприняты меры о наказании ряда виновников аварии – и по партийной линии, и по служебной.

"Уроки Чернобыля состоят в том, что мы должны еще раз посмотреть, как мы работаем, – пишет из Новосибирска слесарь И. Ростов, – именно от качества нашего труда зависит, будут ли подобные аварии в будущем.

Повторяю: от качества труда каждого человека в стране! И очень верно, что партия нацеливает нас именно в этом направлении – надо прежде всего перестраивать самого себя. Халатность в работе, низкая квалификация рабочего, инженера и оператора, некомпетентность руководителя ведомства и приводят к таким авариям".

Уже три с половиной месяца прошло после аварии.

Интенсивно ведутся работы по захоронению 4-го блока, проводится дезактивация территории станции и окружающих районов, готовятся к пуску 1-й и 2-й блоки АЭС, ведется тщательное обследование состояния 3-го блока.

Но пока нельзя говорить, что работа "вошла в нормальное русло" – в подобных ситуациях такие слова неприемлемы. По-прежнему ситуация экстремальная, самоуспокоенности быть не может – ведь мы имеем дело с весьма опасным противником – радиацией. И не только с ней. Есть враг не менее коварный. Это всевозможные слухи и сплетни, с которыми воевать необходимо беспощадно. Причем ежедневно. А средство этой борьбы единственное: откровенная и исчерпывающая информация о происходящем, гласность. "Ни для кого не является секретом, что Киев сейчас живет очень сложной жизнью, нервная нагрузка очень большая, – пишет наш читатель из столицы Украины. – И мне кажется, что было бы справедливо, если бы правдиво и ежедневно освещать положение дел в Чернобыле. К сожалению, информации недостаточно, а поэтому Киев полнится слухами – самыми невероятными, и это лишает людей покоя. Прежде всего людей волнуют вопросы об уровне радиации.

Поползли разговоры о том, что в Казахстане якобы даже готовят площадку для выселения киевлян.

…Вернутся ли наши дети в Киев к сентябрю или останутся зимовать в пионерских лагерях?"

Можно отмахнуться от сомнений читателя, мол, сообщалось и о начале учебного года, и о ситуации на промплощадке. Да, на страницах газет появляются разные материалы о событиях вокруг аварии, но некоторые публикации грешили восторженностью, недостаточно, к сожалению, информации о конкретной обстановке в том или ином районе. На местах так и не налажена просветительная работа – недостаточно лекций, статей о радиобиологии, о ядерной физике, о мерах по обеспечению безопасности в тех районах Украины и Белоруссии, которые пострадали в результате аварии.

"Мы, женщины, эвакуированные из Брагинского района Гомельской области в санаторий «Криница» Минского района, пишем вам потому, что надеемся узнать правду в отношении наших многочисленных вопросов…

Мы вынуждены были бросить свой полесский родной уголок, который нам дорог и любим с детства, с красивым широким Днепром и живописными лесами Брагинщины, свой насиженный домашний уют и ехать с маленькими детьми подальше от опасной зоны. Мы очень благодарны правительству за заботу о нас, о наших детях, очень благодарны медицинскому персоналу, работникам столовых санатория «Криница» за их чуткость и заботу о нас.

Но вместе с тем у нас возникло много нерешенных вопросов, которые усложняют и без того нелегкий, выпавший на нашу долю жребий. Тяжело нам материально и морально, и не только оттого, что мы лишились нормальной домашней жизни, что расстались со своими родными и близкими, оставшимися рядом и в опасной зоне, за которых мы очень волнуемся, но и оттого, что не видели в своей области чуткости, остро ощутили на себе неорганизованность и неподготовленность к чрезвычайной обстановке многих руководителей областных и районных органов…" И далее В. Руденок, Ю. Кузьменко, Д. Болошенко, Г. Буйневич, Л. Кравченко, В. Ребенок и другие женщины, которые находились в то время в санатории "Криница", рассказали о том, что их мучила неизвестность, что не все благополучно. Женщины не знали условий получения помощи, не были обеспечены одеждой.

Конечно, в таком сложном испытании, каким явилась эвакуация, могла случиться и неразбериха, разные накладки. Но почему после того как снялось напряжение первых недель у местных властей стали проявляться порой равнодушие и формализм?

"Может, повод писать вам покажется не столь значительным… – так начинает свое письмо М. Старовая из поселка Коцюбинского Киевской области. – Мои близкие – мама и отчим – из Чернобыльского района эвакуированы в с. Андреевка Макаровского района.

При эвакуации не взяли ничего. Все вещи, нажитые за их жизнь, остались в доме. Оставлено все так, будто хозяева отлучились на минутку. Прошло время, навестил дед дом. Только он не выглядел так, как оставили: замки сорваны, все двери настежь, компоты вскрыты, наверное, думали, что там наливка. Закрыл дед снова двери на ключ. Но через полмесяца все та же история: замки сорваны, окно выбито, взломан гардероб, все перевернуто.

На душе у моих стариков покоя нет: кто там рыщет, чего ищет? Многие жалуются, что двери в их домах взломаны. Не было раньше покоя у людей, так как вывезены из родных мест, а теперь и вовсе не стало. В их домах рыщут ищут мелкие ценные вещи, а будет такая свобода шарить по оставленным домам, начнут тащить телевизоры, холодильники – все, что подвернется. Может, наше село брошено на произвол судьбы? Пишу вам потому, что не знаю, кто отвечает за порядок в нашем селе, не знаю, к кому обратиться…"

Помню четкую работу милиции в первые дни аварии.

И что характерно: не было случаев, чтобы в оставленные квартиры и дома проникали преступники (иного слова и подбирать не надо – именно преступники те, кто пытается нажиться на чужом горе). Работники МВД Украины с гордостью рассказывали о порядке, который соблюдался и в Припяти, и в 30-километровой зоне.

А почему потом стали возможны такие случаи?

"Зона повышенной заботы и внимания" – это прежде всего отношение к людям, которые принимают участие в ликвидации последствий аварии и которые пострадали от нее. И здесь судьба каждого человека, его горести и заботы должны быть в центре внимания. Да, это прекрасно, что появляются новые благоустроенные поселки и деревни, что большинству пострадавших компенсированы материальные потери, что повсеместно оказана помощь эвакуированным. Проводится огромная по своим масштабам работа, и хотя она ведется впервые – подобного не было, тем не менее это не может служить оправданием для местных руководителей, если тому или иному человеку такая помощь не пришла вовремя, если отсутствовала информация, если приходилось преодолевать бюрократические препоны. Беда всегда конкретна, и ее не прикрыть общими цифрами и показателями, сколь бы эффектными они ни были.

"Я – Юлдашев Хошим. Как и все советские люди, знаю: когда к нам пришла беда – землетрясение, – нам помогали украинские товарищи. И вот сейчас я не хочу оставаться в стороне. Сейчас я работаю поваром, хочу готовить обеды для работающих на Чернобыльской АЭС", – такое письмо пришло из Узбекистана. Сотрудники Ташкентского областного госпединститута информировали редакцию, что перечислили в фонд Чернобыля однодневную заработную плату. "Наш многонациональный коллектив учащихся и работников сельского профтехучилища решил оказать помощь пострадавшим от аварии, пишет учитель Б. Яшаев из Дагестана. – Мы восхищены мужеством и героизмом людей, принимавших участие в ликвидации последствий аварии. Более 60 человек дали донорскую кровь безвозмездно, перечислили из училища 4630 рублей в фонд Чернобыля". Каждый день редакционная почта рассказывала о самоотверженности советских людей, о советском патриотизме, который так ярко проявился в наши дни.

Об одном письме следует сказать особо. Многих читателей интересовала судьба тех, кто в первые минуты и часы аварии находился на станции. Как их здоровье?

Где они сейчас? – спрашивали читатели. Из Киева пришло письмо от пожарных и эксплуатационников, которые были на станции во время аварии: В. Сенина, А. Панченко, Ю. Бадаева, В. Беликова и других (всего 19 подписей). В нем, в частности, говорилось: "Нас привезли в Киевский НИИ рентгенорадиологин и онкологии в конце апреля. Многие из нас были в тяжелом состоянии. С первых минут нас окружали опытные специалисты. Был проведен интенсивный курс лечения. Сегодня состояние здоровья улучшилось. Чувствуем себя полноценными людьми, готовыми и в дальнейшем выполнять свой служебный долг. Считаем необходимым выразить глубокую признательность и благодарность всем, кто оказал нам своевременную медицинскую помощь.

Авария на Чернобыльской АЭС показала, сколько бед может принести людям вышедшая из-под контроля энергия атома. Пусть же наша беда послужит тем набатным колоколом, который разбудит разум всех людей мира и не даст возможность использовать энергию атома на беду человечества. Мы благодарим Центральный Комитет КПСС за ту заботу, которая проявлена к чернобыльцам, и за ту работу, которую неустанно ведет наша партия в борьбе за разоружение и использование атома в мирных целях".

* * *

Записка из зала: «После того как был опубликован обзор писем в „Правде“, были ли приняты меры?»

По каждому письму! И виновные наказаны…

Хочу отметить: все критические замечания, высказанные на страницах газет, обсуждались в партийных комитетах и в ведомствах. Оперативно принимались необходимые меры…

Вена. Август 1986 года.

Из Вены возвратилась группа специалистов, которые принимали участие в совещании экспертов МАГАТЭ. Я обратился к руководителю делегации академику В. А. Легасову с просьбой рассказать об этом совещании.

– Судя по сообщениям советской и зарубежной печати, в Вене была «горячая» неделя?

– Разговор шел об авариях на АЭС. В Вене присутствовало более 500 экспертов из 45 стран, среди них были крупнейшие специалисты по энергетике, атомной физике, безопасности, медицине. И хотя наша встреча в Вене – это подготовка к Генеральной конференции МАГАТЭ, которая состоится в конце сентября и где будут обсуждаться важнейшие документы по безопасности атомной энергетики, тем не менее интерес к работе экспертов был необычайно велик. Это естественно, поскольку прогресс в ядерной энергетике позволил за необычайно короткий срюк довести долю электроэнергии, получаемой в мире за счет ядерных источников, до 15 процентов. Накоплен огромный опыт, созданы мощные производства, подготовлены миллионы специалистов для атомной промышленности.

Во всех прогнозах новым энергоисточникам отводилась существенная роль, в них виделось спасение от засорения Земли, загрязнения атмосферы и воды. И вдруг происходят аварии на атомных станциях то в США, то в Чернобыле, пугающие и возможными и реальными масштабами моральных и материальных потерь.

– Инициатором этой встречи в Вене была наша страна?

– Конечно. Авария на Чернобыльской станции – большая беда для нашего народа. Погибли люди, нанесен большой материальный и моральный ущерб. Многие научные и хозяйственные учреждения и предприятия вынуждены были изменить характер своей работы, переключившись на ликвидацию последствий аварии. Людям приходится трудиться в радиационно осложненной обстановке. Одновременно авария на 4-м блоке обострила дискуссию как в нашей стране, так и в мире о целесообразности дальнейшего использования ядерной энергетики.

Как идти дальше? Как оценивать происшедшее? Эти вопросы задаются многими в разных странах. И оценки происшедшего разные. Многие газеты преувеличивали масштабы последствий аварий. Некоторые обвиняли в малой надежности только уран-графитовые реакторы, другие – советскую атомную энергетику, а третьи – всю атомную энергетику как направление. Оживились группы, требующие полного запрета АЭС. И все это без анализа последствий подобной аварии, без сравнения опасностей ядерных источников с опасностью других современных производств.

Нужно было уйти от эмоций и некомпетентности, дать возможность специалистам спокойно и объективно оценить происшедшее, дать свои рекомендации. Поэтому Советское правительство поручило группе экспертов представить Международному агентству по атомной энергии полную и достоверную информацию, основанную на выводах правительственной комиссии о причинах аварии и исследованиях, измерениях, расчетах и наблюдениях, связанных с происшедшим событием.

– Как известно, вы – член правительственной комиссии и с первого дня аварии находились в Чернобыле…

– В составе экспертной группы много специалистов, которые вместе со своими коллегами на протяжении всех минувших месяцев были заняты разработкой и реализацией противоаварийных мероприятий. Эксперты постарались отобрать наиболее существенные для коллективного рассмотрения данные, надежные и неоднократно проверенные цифры и результаты тех измерений, которые удалось провести в достаточно сложной обстановке. Но это только начало. Огромная работа по более детальному зондированию разрушенного 4-го блока, изучение специфики миграции радионуклидов в различных сферах – все это еще находится в стадии развития. Накоплен и продолжает накапливаться большой экспериментальный материал. В Вене были изложены те результаты, методика получения которых не вызывает сомнений у специалистов, и те цифры, которые установлены с достаточной надежностью.

– Хочу процитировать некоторые высказывания западных газет. "Австрийские эксперты, как и другие специалисты, были удивлены обширными советскими данными и материалами", – писала "Фольксштимме". Лондонская "Файнэншл тайме" отмечала: "Западные официальные лица высоко оценили искренность советских экспертов, которые, со своей стороны, выразили глубокое удовлетворение результатами встречи". Американский посол по особым поручениям Ричард Кеннеди сказал:

"Мы получили практически все, за чем приехали сюда, и, возможно, услышали больше, чем ожидали".

– Мы рассчитывали на откровенный разговор, поэтому предоставили в распоряжение своих коллег весь полученный на сегодняшний день опыт. Мы были готовы к критическим и конструктивным обсуждениям наших планов повышения надежности атомных станций. Важно в общих: дискуссиях выявить общие причины происходивших в разных странах аварий на атомных станциях и других технологических системах, чтобы найти совместные рекомендации для наиболее эффективных путей снижения риска их возникновения.

Ну а что касается качества информации, представленной в МАГАТЭ, то могу сказать, что крупнейшие и авторитетнейшие организации СССР принимали участие в подготовке доклада.

– Еще одна цитата из "Монд": "Помимо рассмотрения чисто научных проблем, анализа причин и последствий аварии на Чернобыльской атомной электростанции, на этой встрече были заложены прочные осповы широкого международного сотрудничества в области атомной энергетики, что крайне необходимо в нынешних условиях". Вы разделяете эту точку зрения?

– Специалисты знают, что за последние годы в мире произошло несколько аварий с необычно высоким уровнем человеческих и материальных потерь. Эти аварии мало зависят от типа техники и сильно от единичной мощности аварийного блока – атомная ли это станция, химический реактор или газовое хранилище, – отданного в распоряжение оператора. Зависит ущерб и от места и плотности размещения потенциально опасных объектов.

Но даже такие тяжелые по последствиям аварии, как чернобыльская, бхопальская или фосфорная авария в США, не должны повернуть вспять технологическое развитие цивилизации, не должны заставить отказаться от мирного использования ядерных источников или достижений химии, ибо этот отказ обернулся бы для людей еще более тяжелыми последствиями. Но дальнейшее развитие атомной энергетики требует повышения уровня ее безопасности и усиления международного сотрудничества для использования наивысших достигнутых стандартов и критического отношения к ненадежно решенным технологическим системам и их элементам.

Основная причина, как это и случилось в Чернобыле, – дефекты во взаимодействиях человека с техникой.

И каждый раз это именно проблема взаимодействия, так как в оптимальном варианте машина и человек должны выручать друг друга при случайных отказах. Причем выручать автоматически! Но пока этой оптимальности не достигнуто нигде в мире.

– В докладе, представленном в МАГАТЭ, анализируется и эта проблема?

– Конечно, потому что авария на 4-м блоке – прежде всего грубейшие ошибки обслуживающего персонала, но не сумела и техника сдержать операторов, не дать им отключить защитные системы. В докладе проанализирован каждый этап работы в тот день, дана хронология развития аварии. Проведен анатиз процесса развития аварии на математической модети. Показаны все этапы работ по ликвидации последствий аварии, по контролю за радиоактивным загрязнением окружающей среды и здоровьем населения. В докладе даны рекомендации по повьшению безопасности ядерной энергетики и определены направления ее развития.

– Неделю продолжались дискуссии. Каков главный вывод?

– Первым я бы отметил тот факт, что установилась общность взглядов на реактор РБМК, на специфические проблемы безопасного управления им. Меры, предложенные советскими специалистами, исключающие аварии, подобные чернобыльской, были оценены и не критиковались. Не вызвала возражений представленная оценка причин и хода течения аварии.

Все действия советских организаций и специалистов по ликвидации последствий аварии в Чернобыле признаны правильными, международное сообщество одобрило их. Получили понимание и динамика эвакуации населения из опасных зон, и все медицинские мероприятия.

Международные эксперты оценили огромное значение того опыта, который был получен советскими специалистами по ликвидации аварии и который теперь стал международным достоянием.

Уроки аварии в Чернобыле заставляют нас вложить много новых усилий в повышение уровня безопасности АЭС. Проведенные в МАГАТЭ дискуссии полезны. Они привели к выработке конкретных 15 рекомендаций, выполнение которых в еще большей степени повысит уровень безопасности АЭС и оградит людей от аварий, подобных случившейся. И мы хотели бы развивать такие контакты и в будущем.

Совместная работа в масштабах всей планеты сегодня совершенно необходима. Но любая безопасность станет бессмысленной, если не будет устранена самая главная опасность – возможность не случайного, а сознательного разрушения объектов во время ядерного конфликта. Поэтому Советский Союз, предложив режим безопасного развития атомной энергетики, установил мораторий на ядерные взрывы и предлагает приступить к сокращению ядерных вооружений.

Чернобыль. Сентябрь 1986 года

С вертолета четвертый блок выглядит совсем иначе, чем пять месяцев назад. Тогда – зияющая рана, выбрасывавшая в небо столь опасную для всего живого радиоактивность. Сейчас вертолет проходит рядом, а стрелка дозиметра уже не рвется вправо, как раньше… Впрочем, не будем предаваться иллюзиям – ситуация рядом с аварийным блоком сложная. А потому внимание к тем, кто сегодня сооружает саркофаг и ликвидирует последние очаги радиоактивности, особое. Каждый их шаг на виду. Ведь начинается перекрытие реактора, и через несколько дней – пуск первого энергоблока.

Председатель правительственной комиссии, заместитель Председателя Совета Министров СССР Б. Е. Щербина, образно охарактеризовал ситуацию:

– Мы надеваем на поврежденный реактор оболочку.

Будто коронку на больной зуб. Саркофаг – сложное инженерное сооружение с вентиляцией, охлаждением, системой контроля… Но по сути – коронка… В общем, мы вступили в завершающую фазу ликвидации аварии на Чернобыльской АЭС.

Записка из зала: "Борьба за ядерное разоружение вспыхнула с новой силой. Причин много, не кажется ли вам, что события в Чернобыле оказали на это влияние?"

Бесспорно, Авария в Чернобыле наглядно показала, насколько катастрофической для Земли будет ядерная война. Не случайно был продлен мораторий на ядерные взрывы сразу после событий в Чернобыле. Закономерно, что ученые всего мира активно включились в борьбу за ядерное разоружение и, в частности, за прекращение ядерных испытаний. Об этом мы беседовали с академиком Евгением Павловичем Велиховым сразу после завершения встречи ученых в Москве.

– Международную встречу ученых за прекращение ядерных испытаний, которая недавно состоялась в Москве, теперь многие наши читатели называют "форумом надежды". Как вы оцениваете ее результаты? – спросил я.

– Значение ее очень большое, – ответил академик. – Во время беседы с участниками форума М. С. Горбачев высоко оценил работу, проделанную представителями науки многих стран планеты.

Свыше сорока лет человечество носит в себе зародыш собственного уничтожения – ядерное оружие, и уже более трех десятилетий ведутся переговоры по прекращению ядерных взрывов и испытаний ядерного оружия. Заключение такого договора – важнейший шаг к выживанию, но, к сожалению, нынешняя администрация США прекратила переговоры.

Как известно, в 1963 году был заключен Договор о запрещении ядерных испытаний в трех средах, а затем договоры о пределе ядерных испытаний и о ядерных взрывах в мирных целях. И хотя последние не были ратифицированы США, тем не менее эти шаги привели к положительным результатам.

За минувшие 23 года была заключена целая серия важных соглашений, и прежде всего договор 1972 года, ограничивающий систему противоракетной обороны, который является фундаментом всего дальнейшего процесса ограничения ядерных вооружений.

Однако то, что не удалось договориться о полном прекращении ядерных испытаний, привело к целому ряду отрицательных последствий. Были созданы разделяющиеся боеголовки, в десять раз увеличилось количество ядерных боезарядов. Появилось и тактическое ядерное оружие, которое сегодня угрожает существованию человечества в такой же степени, как и стратегическое, и многое другое. Наконец появилась в США так называемая "идеология продолжительной ядерной войны". Это, конечно, сомнительная и опасная фантазия. Мы знаем, что большинство ученых мира не разделяют эту точку зрения, но, к сожалению, она продолжает высказываться и пропагандироваться.

– Что мы можем ожидать в будущем?

– Учитывая сегодняшнюю международную обстановку, последние заявления американской администрации, развитие событий, связанных с космическим вооружением, трудно сейчас предсказать, какие из договоров, заключенных в 70-е годы, перейдут в 90-е. Разрушение Договора ОСВ-2 и продолжение испытаний может привести к беспредельному размножению ядерных боеголовок.

Если анализировать пятилетний план развития стратегических вооружений, который был опубликован Соединенными Штатами, то мы видим, что их количество вырастет примерно на 40-50 процентов. Но опасен не только количественный рост (хотя наращивание ядерных вооружений само по себе опасно), но и качественное так называемое "совершенствование ядерного оружия". Основной результат – это создание высокоточного оружия, ядерных ракет типа MX, ракет подводных лодок и других, угрожающих ответным средствам другой стороны.

Создание такого оружия подрывает устойчивость стратегического равновесия и порождает опасный рост напряжения в мире. Далее, так называемое "третье поколение" – это оружие, с помощью которого делается попытка так или иначе направленно использовать энергию ядерного взрыва. Цель – создать оружие, которое США рассчитывают использовать прежде всего в локальном конфликте с военной целью или как средство политического давления, а также – в космосе.

Таким образом, если не будут приняты соответствующие меры, то в следующем пятилетии будет существенно подорвана устойчивость существующего стратегического равновесия. Здесь уместно напомнить слова М. С. Горбачева, который говорил, что Советский Союз не заинтересован в том, чтобы США чувствовали бы себя в меньшей безопасности, чем СССР. Мы – за равную безопасность – и это есть основа нового мышления в ядерный век.

– Как предотвратить, развитие событий в пагубном для человечества направлении?

– Первым шагом к этому был бы договор о прекрашении ядерных испытаний, который перекрывал бы все пути, ведущие к гонке вооружений на Земле и в космосе. Договор мог бы сопровождаться набором соглашений, проекты которых представлены СССР… Это стало бы началом осуществления той программы, ведущей к полному уничтожению ядерного оружия, которая была предложена М. С. Горбачевым 15 января 1986 года.

– Что сейчас можно сказать о контроле над ядерными испытаниями?

– Противники прекращения ядерных испытаний выдвигают сегодня ряд аргументов, призванных скрыть единственную истинную цель их продолжения создание новых видов оружия. Среди них и аргумент о контроле.

В 60-е годы был достигнут существенный прогресс в области сейсмического контроля. Создана всемирная сеть, состоящая из 120 сейсмических станций. Было создано 20 измерительных групп, которые специально фиксируют ядерные взрывы, и ряд центров в Европе и Америке.