Последний Иерусалимский дневник
- -
- 100%
- +
© Губерман И., текст, 2022
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022
Моей жене Тате – с любовью и благодарностью
«Забавны с реальностью наши контакты…»
Забавны с реальностью наши контактыв любые текущие дни:легенды и мифы нужнее, чем факты, —понятней и ярче они.«Смотрю я, горестно балдея…»
Смотрю я, горестно балдея,как мир на самом деле прост:заплесневевшая идеяидёт из кучи хлама в рост.«Увы, но он никак не обнаружился…»
Увы, но он никак не обнаружился —тот путь, что вывел нас пожить на свете:я вовремя спросить не удосужился,а нынче уже некому ответить.«Убога поздней старости тюрьма…»
Убога поздней старости тюрьмаи горестна её неодолимость:любое напряжение умародит во мне дремучую сонливость.«Читаю разных типов откровение…»
Читаю разных типов откровение,мне делается пакостно и грустно:публичное общественное мнениесейчас публичным домом пахнет густо.«Законы, правила, традиции…»
Законы, правила, традициии нормы всех иных краёвнамного мельче интуициибольших привластных холуёв.«Оставив будней суету…»
Оставив будней суету,понять пытаюсь Божью волю;следы уводят в пустотуи властно манят к алкоголю.«В моём сегодняшнем уюте…»
В моём сегодняшнем уюте,как камень, вложенный в пращу,есть чувство близости к минуте,когда я душу отпущу.«Пока мы есть сейчас и здесь…»
Пока мы есть сейчас и здесьвнутри безумного пространства,смешны напыщенность и спесь,высокомерие и чванство.«Вся цель моих мыслительных потуг…»
Вся цель моих мыслительных потуг,попыток и усилий долгих лет —понять, пускай отчасти и не вдруг,зачем явился я на белый свет.«Нельзя не выразить сочувствия…»
Нельзя не выразить сочувствия,а также честь я воздаютем, чьё отсутствие присутствиятак освежает жизнь мою.«Прошлое не стоит ворошить…»
Прошлое не стоит ворошить,пусть оно висит, уже неясное,ибо из былого можно сшитьнечто, настоящему опасное.«Я спорю деликатно и тактично…»
Я спорю деликатно и тактично,я душу не поганю грубой шуткой;а то, что я ругаюсь неприлично —так это от застенчивости жуткой.«А время так необратимо…»
А время так необратимои так безжалостно оно,что выпивать необходимо,чтоб жить с эпохой заодно.«Мои тюремные соузники…»
Мои тюремные соузники —а с ними крепко я дружил,мне вряд ли были бы союзникив том, чем я тайно дорожил.«Он так лучился и блистал…»
Он так лучился и блистал —влюблялись даже зеркала,пока какая-то глистаего к рукам не прибрала.«Я слабо верю в коллектив…»
Я слабо верю в коллектив,хотя уютней в общих кучах,но там рождается активлюдей совсем не самых лучших.«Да, я изрядно толстокож…»
Да, я изрядно толстокож,но видя мрази единение,я ощущаю в нервах дрожьи частое сердцебиение.«Забавно, что в последние года…»
Забавно, что в последние годавзамен благоговения и страхамне в голову приходит ерунда,лишённая и смысла, и размаха.«Переплетение ветвей…»
Переплетение ветвейчревато соком ядовитым,и прадед чистый был еврей,а правнук стал антисемитом.«Сколько жить ещё мне суждено…»
Сколько жить ещё мне суждено,никому не известно про это;но всегда интересно кино,где не знаешь развязку сюжета.«Тот путь, который выбрал я себе…»
Тот путь, который выбрал я себе,он часто подвергался испытанию,однако подчинялся не судьбе,а личному душевному метанию.«Вполне хватало мне ума…»
Вполне хватало мне ума —всё понимал я про отечество,но и по мне прошлась чумасопливой веры в человечество.«Я много пью хмельного зелья…»
Я много пью хмельного зельяне только в пользу удовольствия,не ради краткого веселья,а для душевного спокойствия.«Ко мне приходят мысли и сентенции;…»
Ко мне приходят мысли и сентенции;я мог бы их использовать с успехом,но я, принадлежа к интеллигенции,встречаю их сомнением и смехом.«Давнишняя загадочность России…»
Давнишняя загадочность России —висящая над нею благодать,и как бы в ней таланты ни гасили,Россия продолжает их рождать.«Высоких нет во мне горений…»
Высоких нет во мне горенийнасчёт борьбы добра со злом:наплыв печальных умозренийлечу я выпивкой и сном.«Года летят быстрее птичек…»
Года летят быстрее птичек,меняя облик наш и мнения;десяток пагубных привычекя сохраняю тем не менее.«Тоска приходит в душу ниоткуда…»
Тоска приходит в душу ниоткуда,порой даже покою вопреки:надеется позорная паскуда,что ей легко сдадутся старики.«Мой узкий мир ничуть не тесен…»
Мой узкий мир ничуть не тесен,живу я в личном окружении,я тот, кому я интересенв любом доступном приближении.«А старость потому порой уныла…»
А старость потому порой уныла,томясь в домашних тапках и халате,что некая осталась ещё сила,но не на что и жалко её тратить.«Почувствовав судьбы благоволение…»
Почувствовав судьбы благоволениеи жизнь мою угрюмо подытожив,я рад, что совершил переселениетуда, где никому не нужен тоже.«Приглядываюсь пристально и страстно…»
Приглядываюсь пристально и страстнок обидному повсюдному явлению:любых жрецов послушливая паствавесьма подобна овцам, к сожалению.«Сейчас, когда помимо иллюстраций…»
Сейчас, когда помимо иллюстрацийчитается последняя страница,смешно уже чему-то удивлятьсяи вовсе нет резона кипятиться.«Земного срока на закате…»
Земного срока на закатесмотрю вокруг без одобрения:сегодня мир заметно спятил,рехнулся в нём венец творения.«Года текут невидимой рекой…»
Года текут невидимой рекой,душа томится болью, гневом, жаждой,невозмутимый внутренний покойдаётся даже старости не каждой.«Не люблю я возвышенный стиль…»
Не люблю я возвышенный стильс воздеванием глаз и бровей,мне приятнее благостный штильтихих мыслей о жизни моей.«Пусть не хожу я в синагогу…»
Пусть не хожу я в синагогуи не молюсь, поскольку лень,но говорю я «слава Богу»довольно часто каждый день.«Я медленно и трудно созревал…»
Я медленно и трудно созревал,хоть не плясал под общую чечётку,а подлинный прошёл я перевал,когда уже смотрел через решётку.«Не говорил я это вслух…»
Не говорил я это вслух,но замечал чутьём фактическим:герои часто любят шлюхс настроем тоже героическим.«В отличие от гонореи…»
В отличие от гонореикоронавирус дан от Бога:религиозные евреи —большая вирусу подмога.«Я люблю любого эрудита…»
Я люблю любого эрудита,он из наших с хаосом посредников,в нём избытки знаний ядовитольются на притихших собеседников.«Добавляются нам неприятности…»
Добавляются нам неприятности,когда к финишу клонит года:стало больше забот об опрятности,а у старости с этим беда.«Не хочется двигаться, лень шевелиться…»
Не хочется двигаться, лень шевелиться,исчезло былое лихачество;я по легкомыслию – прежняя птица,но только бескрылая начисто.«Участливо глядит на нас Творец…»
Участливо глядит на нас Творец,с печалью и тревогой пополам,а значит, неминуемый пиздецещё покуда слабо светит нам.«Мы вряд ли замечали б это сами…»
Мы вряд ли замечали б это сами,но зеркало твердит опять и снова,что виснут под обоими глазамимешки от пережитого былого.«Я из разумных стариков…»
Я из разумных стариков,за справедливость я не воин,а Божий мир, увы, таков,что лишь сочувствия достоин.«Хотя полно гуманных версий…»
Хотя полно гуманных версий,что разделять народы – грех,но всё равно арбуз – не персик,а сыроежка – не орех.«Бог явно длит моё существование…»
Бог явно длит моё существование,надеясь, что к исходу утлых днейя всё же сочиню повествованиео жизни неприкаянной моей.«По жизни случаются дни…»
По жизни случаются дни,когда уже ясно с утра,что мрачными будут они,и будет тоски до хера.«Теперь я тихий долгожитель…»
Теперь я тихий долгожитель:забыв былые приключения,я лишь сочувствующий зрительземного умопомрачения.«Со счастьем очень тесно я знаком…»
Со счастьем очень тесно я знаком:живу я у жены под каблуком.«Старость – это горечь угасания…»
Старость – это горечь угасанияи с ветвей душевных листопад,и окрестной жизни прикасаниечасто раздражает невпопад.«Бог аккуратно близких всех выкашивал…»
Бог аккуратно близких всех выкашивал,а я пока остался срок тянуть…Сегодня поминал я брата старшего.Кого ещё успею помянуть?«Похоже на дыхание чумы…»
Похоже на дыхание чумытечёт заразы паводок шальной,так сильно вирус вывихнул умы,что станет жизнь совсем теперь иной.«Ночью дух податлив чуду…»
Ночью дух податлив чуду,всё загадочно на свете,лунный свет рассеян всюду,как евреи по планете.«Мир хотя устроен не без блядства…»
Мир хотя устроен не без блядства,но повсюду веет благодать,многому пристойно удивляться,ничего не стоит осуждать.«Не известна конечная дата…»
Не известна конечная датау таких же, как я, долгожителей,но теперь я живу бородатои к себе отношусь уважительней.«Хвалю кровать я кстати и некстати…»
Хвалю кровать я кстати и некстати:когда-то я на ней любил жену,а главное – на этой же кроватикогда-нибудь я ноги протяну.«Отменный был бы я еврей…»
Отменный был бы я еврей,весьма трудолюбивый,но жаль – на дне души моейживёт подлец ленивый.«Прохиндей, вымогатель, пройдоха…»
Прохиндей, вымогатель, пройдоха,слепок желчи, ума и гавна,рад любому сказать, что эпохаудручающе ложью полна.«Я людей нисколько не сужу…»
Я людей нисколько не сужу —так уж мы устроены, наверно,я лишь огорчительно гляжу,как ползёт на мир густая скверна.«Пускай беснуется толпа…»
Пускай беснуется толпа,вопя свои желания,мне одинокая тропанужней для выживания.«В это время навеки я влип…»
В это время навеки я влип,в нём живу я и с ним заодно,а что я – ископаемый тип,я почувствовал очень давно.«Когда евреи, головы клоня…»
Когда евреи, головы клоня,благодарят незримого Творца,то чувство гложет изредка меня,что я меж них – паршивая овца.«Не отвлекаясь на подробности…»
Не отвлекаясь на подробности,скажу, что я бы, будь у власти —пособие по неспособностиплатил лентяям разной масти.«Мы душевно – отнюдь не калеки…»
Мы душевно – отнюдь не калеки,но не стоит сгибаться в поклонах:дремлет варвар в любом человеке,а проснуться готов – в миллионах.«Увядание естественно…»
Увядание естественно —мир безжалостно жесток,только видеть очень бедственноусыхающий цветок.«И был я уязвим со всех сторон…»
И был я уязвим со всех сторон,хоть жил, почти того не замечая,а нынче я в еврействе растворён,как сахар в чашке налитого чая.«Напрасно нас пугает бездна…»
Напрасно нас пугает бездна —в ней очень виды хороши,туда заглядывать полезнодля укрепления души.«С валютою не снятся мне мешки…»
С валютою не снятся мне мешки,в достатке я живу, хоть не богато;оплот моей свободы – те стишки,которые в тюрьму свели когда-то.«При жизни в сумасшедшем доме…»
При жизни в сумасшедшем домес его различными акцентамиразумно всё на свете, кромесерьёзных споров с пациентами.«Пока тупая сила правит миром…»
Пока тупая сила правит миром,и ложь весьма успешно служит ей,не надо ждать ни кацам, ни шапирамни тихих лет, ни даже светлых дней.«Я часто про себя пишу неряшливо…»
Я часто про себя пишу неряшливои грустен, как весёлая вдова,мне жалко про себя, такого зряшного,отыскивать высокие слова.«Я раньше никогда бы не подумал…»
Я раньше никогда бы не подумал,что всё так переменится на свете,и жизни обаятельного шумадостаточно мне будет в интернете.«Учусь я у власти умению жить…»
Учусь я у власти умению жить,завидны апломб и нахальство,талантом в чужие штаны наложитьвсегда отличалось начальство.«Сегодня говорю я, что всегда…»
Сегодня говорю я, что всегда,когда уходят царственные лица:ещё один ушёл из-под суда,который непременно состоится.«Слова – сродни случайному лучу…»
Слова – сродни случайному лучу —приходят без резонов никаких;стихи я не пишу, а бормочу,лишь после я записываю их.«Шёл двадцать первый век уже. Смеркалось…»
Шёл двадцать первый век уже. Смеркалось.Такого я не знал ещё дотоле:весь день во мне угрюмо тлела жалость —подряд ко всем, кто ссучился в неволе.«В итоге благодарен я судьбе…»
В итоге благодарен я судьбе —она меня пугала направлением,а я не упирался с ней в борьбе,но просто изменял её велениям.«Я жизнь мою не мыслю без того…»
Я жизнь мою не мыслю без того,что дарит необъятную свободу —чтоб как бы я не делал ничего,но черпал из души живую воду.«Преступному весь век я предан зуду…»
Преступному весь век я предан зуду,и в том давно пора признаться мне:я мысли крал. И впредь я красть их буду,и пусть потом в аду гореть в огне.«Я не храбрюсь, когда ругаюсь матом…»
Я не храбрюсь, когда ругаюсь матом,но не боюсь ни бесов, ни скотов;готов я к пораженьям и утратами к разочарованиям готов.«Мне не дано сердечный перестук…»
Мне не дано сердечный перестукдарить стиху, лепя его истоки,и музыка свиданий и разлукне вложена в мои скупые строки.«Глухую подковёрную борьбу…»
Глухую подковёрную борьбумы вряд ли в состоянии представить,но проще херу вырасти на лбу,чем людям добровольно власть оставить.«В семье, далёкой от народа…»
В семье, далёкой от народародился, рос и думал я:семья, в которой нет урода, —неполноценная семья.«Мне утреннее тяжко пробуждение…»
Мне утреннее тяжко пробуждение —из памяти теснятся ламентации,какое это было наслаждение —мне в молодости утром просыпаться.«Я нынче тихо бью баклуши…»
Я нынче тихо бью баклуши,стишки пустячные пишу,и с удовольствием на ушилюбую вешаю лапшу.«Я не войду в число имён…»
Я не войду в число имёнлюдей, постигших мира сложность,но я достаточно умён,чтоб осознать мою ничтожность.«Наш мир в рассудке повреждён…»
Наш мир в рассудке повреждён,во вред был вирус тихим людям;когда он будет побеждён,мы все уже иные будем.«Друзья уходят, множа некрологи…»
Друзья уходят, множа некрологипро ум, великодушие и честь;слова про них возвышенно убоги —смеялись бы они, дай им прочесть.«Я век мой мирно доживал…»
Я век мой мирно доживал,уже за то собой доволен,что не напрасно хлеб жевали жаждой славы не был болен.«Житейской мудрости излишек…»
Житейской мудрости излишекпри богатейшем нюхом носене избавляет нас от шишек,которые судьба приносит.«Как было в молодости пылкой…»
Как было в молодости пылкой,когда стелился дружбы шёлк,теперь я с рюмкой и бутылкойязык общения нашёл.«За книгами провёл я много дней…»
За книгами провёл я много дней.Скорей – годов. Точней – десятилетий.Но стал ли я от этого умней?Пока что я такого не заметил.«Что-то я мучаюсь мыслями стрёмными…»
Что-то я мучаюсь мыслями стрёмными,глядя на дрязги в курятнике:светлые силы воюют не с тёмными,их раздражают соратники.«Все ухватки картёжного шулера…»
Все ухватки картёжного шулераперенял современный прогресс:превращение лидера в фюрера —очень лёгкий сегодня процесс.«С несправедливостью не воин…»
С несправедливостью не воин,но и не делатель её,я блага свыше удостоен —влачу пустое бытиё.«По счастью, я ругался матом…»
По счастью, я ругался матом,пороча образа кристалл,и ничего лауреатомя из-за этого не стал.«Дух времени отнюдь не благовонен…»
Дух времени отнюдь не благовонен,легко любому носу уловить,что явно есть душок, который склоненвсю атмосферу мира отравить.«Секрет молчанья очень прост…»
Секрет молчанья очень прост,и это всем понять дано:внутри у каждого есть хвост,а он поджат у нас давно.«В моём весьма почтенном возрасте…»
В моём весьма почтенном возрастетекут естественные бедствия,но вдруг такие вспышки бодрости,что очень страшно за последствия.«Стареет цех наш очень фанфаронисто…»
Стареет цех наш очень фанфаронисто,читателя волнуя и маня,моё литературное достоинствотеперь важней мужского для меня.«Лентяи, я всегда любуюсь ими…»
Лентяи, я всегда любуюсь имии силой их стремления главнейшего;они изобретательны – во имябезделья вожделенного дальнейшего.«Такой приключилась эпоха моя…»
Такой приключилась эпоха моя,что грязи в ней были пуды;вся рыба, которую выудил я,ловилась из мутной воды.«Несутся мои старческие дни…»
Несутся мои старческие днис невиданной доселе дикой скоростью —похоже, занедужили оникакой-то возрастной безумной хворостью.«Я что-то нынче сильно плох…»
Я что-то нынче сильно плох,так беззащитно слаб сегодня,что появись орава блох,и я бы молча руки поднял.«К потомкам дальним не дотянутся…»
К потомкам дальним не дотянутсявсе сочинения мои,но всё равно за мной останутсямотивы грусти и любви.«Большому веку современен…»
Большому веку современен —как я не вывихнул мозги?Смотрите: Сталин, Гитлер, Ленини много чёрной мелюзги.«Я благонравием не был отмечен…»
Я благонравием не был отмечен,есть на мне тёмные пятна;в мой догорающий старческий вечервспомнить их очень приятно.«Когда умру – привет народу…»
Когда умру – привет народу,своими занятому бедами;а про заветную свободуспоёт им бард, пока неведомый.«Прошли естественные сроки…»
Прошли естественные срокиписательского ремесла,а я слова в тугие строкивяжу с упрямостью осла.«С началом горячей и влажной весны…»
С началом горячей и влажной веснывся жизнь облекается песней;у вдов и невест одинаковы сны,однако у вдов – интересней.«Навряд ли польза есть в житейском опыте…»
Навряд ли польза есть в житейском опыте,когда он весь – из грязи и из копоти.«Весьма достойна сожаления…»
Весьма достойна сожаленияи восхищает нас немеренота часть земного населения,которая во всём уверена.«Наша старость протекает без надрывов…»
Наша старость протекает без надрывов,тихоструен весь поток последних лет:нету замыслов, мечтаний и порывов,даже просто и желаний тоже нет.«Какой-нибудь идеи дуновение…»
Какой-нибудь идеи дуновениеедва только повеет над окрестностью,Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.