Убийство в Дрездене

Григорий Степанович стучал в дверь «люкса», словно отбивая ритм. Сдержанно, настойчиво, долго. Наконец, за дверью зашуршало, послышался звон разбившегося стекла, кто-то грязно выругался хриплым мужским голосом, и дверь распахнулась.

– Чего надо? – Григория Степановича накрыло смесью выпитого вчера виски, выкуренных сигарет и еле уловимой нотки дорогого парфюма.

– Вы просили утром разбудить.

– А, ну да. А где грудастая баба с ресепшена? – постоялец вопросительно повертел головой и захлопнул дверь, не дожидаясь ответа.

Григорий Степанович ухмыльнулся. Он никогда не назвал бы их нового стажёра Юлю грудастой. Фигуристой, это да, но не больше. Глупая девчонка прибежала к нему со слезами на глазах: «Сходите, пожалуйста, Григорий Степанович, на третий. Очень нужно разбудить клиента из «люкса», – покраснела и добавила, – я его боюсь. Он ко мне пристает». Вот зачем бегает? Могла бы просто позвонить пару раз в номер. Не проснулся постоялец – не наши проблемы. Ничего, девчонка ещё освоится – Григорий Степанович в неё верил.

Он не спеша возвращался по длинному коридору. Со стен на него взирали картины, пусть не великих, но достойных художников. С левой стороны немного покосился зимний пейзаж со сломанным забором. Серые ёлки на фоне мрачного неба. Григорий Степанович аккуратно поправил картину и тут заметил мокрые следы по краю ковра. Кто-то неосторожно наступил в лужу и потащил воду дальше в коридор.

Григорий Степанович подергал дверь в комнату горничной. Закрыто. Вошёл в туалет, включил свет и увидел на полу грязные мокрые разводы. Две недели назад чинили раковину, которая засорилась. Может, снова с ней проблемы? Он провёл рукой по сифону, сухо.

Толкнул внутреннюю дверь, она была не заперта и легко открылась.

В первый момент ему показалось, что женщине стало плохо, и она просто наклонилась над унитазом. Григорий Степанович осторожно тронул её за плечо. Женщина тут же завалилась набок, и взгляду предстало посиневшее лицо с вывалившимся на бок распухшим языком.

…Из оцепенения Григория Степановича вывел звук приближающихся шагов. Из-за того, что на полу лежал ковёр, он услышал их слишком поздно, чтобы успеть прикрыть дверь. На пороге стояла Ольга Александровна. Гневно-недовольное выражение, такое привычное для ее лица, медленно сменялось ужасом.

– Ну, что ты Ольга, совсем побледнела. Лучше выйди на воздух, – быстро заговорил Григорий Степанович, подхватив начальницу, которая словно кукла рухнула на него и позволила вывести себя в коридор.

– Что это такое, а? Труп, у нас тут! Что же будет? – испуганно лепетала она, опираясь о стену и постепенно приходя в себя.

* * *

Привычная размеренная жизнь отеля «Дрезден» полностью нарушилась. На этажах там и тут хлопали двери, за столиками в фойе рядом с живыми цветами расположились мужчины в форме с кофе в пластиковых стаканчиках. Горничные, не имеющие надлежащих документов, разбежались по домам, остальные толпились в подсобке и испуганно шушукались.

– Ой, где вы были? Тут Ольга Александровна такое устроила, – затараторила Юля, увидев Григория Степановича. – Полиция регистрационную книгу постояльцев проверяет. Я говорю, у нас всё как положено. Сержант такой молодой, симпатичный… А Ольга вся красная, аж пятнами пошла. Вас срочно искала.

– Спасибо, Юленька.

Она пыталась еще задавать вопросы, но Григорий Степанович уже закрывал за собой дверь внутренней комнаты рецепции. Как только дверь захлопнулась, на него набросилась Ольга Александровна.

– Доигрался, Григорий Степанович. А я говорила, нельзя в приличный отель девок пускать, – зашипела она.

– В чём дело?

– Это Светка, твоя любимица.

Он молча смотрел в искаженное злобой лицо и ждал объяснений.

– Думал, я ничего не узнаю?! Она тут всю ночь с мужиком шарахалась, а с утра вон чего устроила.

– Всё по договорённости с тобой, кстати, – развёл руками Григорий Степанович. –Половину она заплатила вперед, половину отдаст тогда, когда выйдет от клиента. Что ты к девчонке придираешься? Работает как все остальные, платит исправно, шума не поднимает.

– Шума не поднимает?! – брызги слюны долетели до лица Григория Степановича, но он не поморщился и не отстранился, – да она мать свою убила у нас под носом. А ты, старый олух, продолжаешь её защищать. Ты хоть представляешь, что теперь будет!

– Надо ее предупредить. Я поднимусь.

– Поздно. Я полиции сообщила, где она с клиентом болтается, – злорадно проговорила Ольга Александровна. – Повязали уже красавицу твою. И не вздумай вмешиваться. Если наши дела на свет Божий вылезут, я всё на тебя повешу.

* * *

Москва жила своей обычной жизнью. Мимо дверей отеля проплывали дорогие и не очень машины, разметая в разные стороны жижу из снега и грязи, спешили на работу служащие, согревая друг друга проходили редкие влюбленные парочки. Григорий Степанович задумчиво смотрел на привычное московское утро сквозь толстые стекла дверей и не сразу заметил, что Юля машет ему рукой – явно хочет рассказать последние новости.

– Все улики против той девушки. Света ее зовут. Ну, та, волосы длинные, светлые. Вы ее знаете. Мне следователь сказал, сомнений нет. Убила мать из-за наследства. Ужас какой. Женщина так всю ночь и пролежала головой в унитазе. А ведь я ее видела вечером с той, другой.

– Кого видела? – насторожился Григорий Степанович.

– Свету, – пояснила Юля. – Они тут в кафе сидели. Я еще подумала, такие девушки похожие. И такие разные. Та, вторая, тоже красивая, но такая простая, скромная. Они кофе пили, не кричали, не ссорились, а потом вторая заплакала.

– Ты не помнишь, вторая девушка когда ушла?

– Не помню. Знаю только, что ее Леной звали. Света ее на прощание обняла и сказала: «Хорошо все будет, Лена». Точно, Лена. А потом я отвлеклась, и их уже тут не было.

***

В гостинице «Дрезден» двери открывались автоматически, поэтому швейцар отвечал не столько за двери, сколько за безопасность. Он приветливо встречал гостей у входа, наметанным взглядом старого военного легко определяя, чего ждать от постояльца. Поэтому положение Григория Степановича было двояким. Официально он числился за рецепцией, но и в отделе охраны считался своим.

Записи видеокамер за пятнадцатое число он нашел легко. Они были аккуратно собраны, скопированы и отложены в отдельный ящик. Кафе захватывали несколько камер, запись с каждой из них Григорий Степанович посмотрел по несколько раз. Вот Света садится за столик с другой девушкой. Они заказывают кофе. Девушка плачет, Света протягивает ей пухлый конверт. На другой записи можно хорошо рассмотреть лицо девушки. Она сильно взволнована. Видимо, это сестра Светы, Лена. Она как-то упоминала, что у неё есть сестра, которая учится в институте.

На одной из записей внимание Григория Степановича привлёк молодой человек в углу. Он явно наблюдал за девушками. Многие мужчины в кафе поглядывали на них с интересом, пытаясь привлечь внимание красоток. И только этот парень внимания к себе не привлекал, он, наоборот, словно спрятался за газетой.

Григорий Степанович продолжил просмотр. Так, вот девушки встают, тепло прощаются у ресепшена. Светлана уходит к лифту, Лена собирается на улицу, но в последний момент передумывает и возвращается. Хочет догнать сестру? Нет, в лифт Светлана входит одна. Куда же делась Лена? Скрылась на служебной лестнице?

* * *

Парень в красной куртке и черном спортивном костюме толкал перед собой светловолосую девчушку, зябко кутающуюся в короткое пальто. Они опоздали на полчаса, но это точно были они. Сходство с сестрой сразу бросалось в глаза, хоть Лена и выглядела намного моложе. А рядом ее парень Саша, понял Григорий Степанович.

Разговор как–то сразу не заладился.

– Лена уже ответила на все вопросы следователю. Что вам еще от нас надо? – Саша с аппетитом поглощал оплаченный Григорием Степановичем комплексный обед.

– Я ничего не знаю о случившемся, в этот день у меня был назначен визит к гинекологу. Вот и талон есть, – Лена достала из сумочки помятый талончик на пятнадцатое число, и продолжала теребить его в руках, не поднимая глаз.

– На записи с камер наблюдения четко видно, что вы были в кафе на первом этаже вместе с сестрой. Куда вы пошли после встречи? – вкрадчиво поинтересовался Григорий Степанович.

– Вы ошибаетесь, меня там не было, – всхлипнула Лена.

– Не было ее там. Я сам с ней ходил к гинекологу, готов под присягой подтвердить. Вы вообще кто такой, чтобы запугивать беременную женщину? – Саша умял свою порцию, и теперь торопливо пережевывал котлету Лены, к которой она даже не притронулась. – Тоже мне защитник выискался. Следователь уверен, что убила Светка. Они с мамашей всю дорогу цапались. Светка давно от рук отбилась, вот и докатилась в итоге до убийства. А Ленка у меня другая, порядочная. И наследство матери заслужила, – он сделал особый напор на последнем слове.

…Пока Саша забирал с вешалки верхнюю одежду, Григорий Степанович быстро протянул Лене визитку с номером телефона.

– Позвоните мне, если что–то вспомните, или приходите в отель.

Она неопределенно кивнула, но номер взяла.

***

С неба сыпался мокрый снег, превращаясь в грязное месиво, едва коснувшись земли. Григорий Степанович посмотрел на свои ботинки. Одной ногой он попал в лужу, обманчиво припорошенную снегом. Тонкая кожа мгновенно пропиталась ледяной водой.

Они познакомились со Светой в такой же серый московский день несколько лет назад. Не было в ней тогда ни стиля, ни лоска. Голодная зашуганная девчушка, не понимающая, что к чему, в таком же поношенном пальтишке, как сейчас её сестра. Только было в ней нечто неуловимое, живое, теплое, как руки матери, что захватило его сердце в ласковые сети и не отпускает до сих пор. Он не питал иллюзий, что они когда-нибудь будут вместе, просто присматривал за ней, помогал как мог. И вот теперь случилось такое.

…– Григорий Степанович, вас там девушка ищет, – из оцепенения его вывела Юля.

– Ну, та, что со Светой была. Я ее узнала, – добавила она заговорщицким шепотом.

Лена пришла на следующий день ближе к обеду. Глаза припухшие, лицо бледное, усталое.

– У вас правда запись есть, где мы со Светой в кафе? – испугано начала она.

– Правда.

– Вы только Саше не говорите. Света меня аборт сделать уговаривала, денег дала. А Саша, – она запнулась, – он был сильно занят. Работу искал. Вот я и подумала, что сама не потяну. Но вы не подумайте, сейчас у нас все хорошо. Мы скоро поженимся, вот только наследство оформим и обязательно поженимся, чтобы у ребенка отец был.

Она сжимала и разжимала пальцы, словно собираясь с духом, и наконец спросила:

– Вы верите, что убила Света? Зачем мать могла в отель прийти? Только чтобы со Светой поговорить. Больше незачем.

Григорий Степанович продолжал молчать. Это явно давило на Лену, и она торопливо принялась рассказывать:

– Отношения у них были хуже некуда. Понимаете, мать всегда только Вадима любила. Старший сын, память о любимом мужчине. Мы со Светой родились от второго брака. Всё всегда было для Вадима. Одежда, репетиторы. Ему нужно будущее обеспечить, он – мужчина. Мать, когда деньги ему на учебу собирала, все ценное продала, даже золото, что нам со Светой бабушка оставила. Мы в комнате в коммуналке ютились, колбасу только по праздникам видели, зато Вадим учился в Германии в университете. Вот Света и не выдержала, ушла из дома, стала сама деньги зарабатывать, как могла. И мне помогала. Она хорошая, вы не подумайте.

– А о каком наследстве говорил ваш молодой человек? – спросил Григорий Степанович, –Разве у вашей мамы было, что оставить?

– Да, она же у нас медсестрой работала в поликлинике. Подружилась с одной пациенткой старенькой, ухаживала за ней. Та ей после смерти квартиру неплохую оставила в Чертанове. Мать последний год в этой квартире и жила. От нас отдыхала, как она сказала. Света уже давно съехала, а я в нашей комнате осталась.

– А что сейчас с этой квартирой? Кто там живет?

– Никто пока не живет. Саша говорит, что надо собственность осваивать, но я боюсь призраков. Пусть сорок дней сперва пройдет.

– У вас случайно нет ключей от маминой квартиры? – интуиция Григория Степановича никогда не подводила. – Я бы хотел посмотреть, знаете, всякое бывает, может, найдутся улики. И окажется, что ваша сестра тут ни при чем.

Воцарилась тишина. Оба напряженно рассматривали пол.

– Хорошо, – наконец, решилась Лена, – Я одежду на погребение забирала, ключи в сумке остались. Вот, возьмите. Только я сама за ними приду, вы Саше ничего не говорите.

– Спасибо, конечно, не скажу, – Григорий Степанович тепло приобнял девушку.

– Скажите, а вы после встречи со Светой сразу домой пошли?

– Да, взяла деньги и пошла домой.

* * *

Потратив с полчаса на исследование безликого спального района, Григорий Степанович наконец нашел нужный дом и теперь стоял перед железной дверью, обтянутой дешевым коричневым дерматином. Рядом с дверью значился номер пятнадцать, накарябанный черным маркером на стене. Ключ легко провернулся в замке, и на Григория Степановича навалился запах давно не проветриваемой квартиры. Пахло смесью лекарств, слежавшейся одежды и мусоропроводом. В квартире стояла тишина, и только за окном пиликала сигнализация потревоженной машины. Все вокруг дышало старостью и запустением.

Григорий Степанович попытался включить в коридоре свет. Выключатель щелкал, но свет не зажигался. Видимо, лампочка перегорела. Он на ощупь двинулся вперед, то и дело натыкаясь на расставленную вокруг мебель. Добравшись до ближайшей двери, он неожиданно услышал шорох и, не успев опомниться, получил оглушающий удар по голове.

Когда Григорий Степанович очнулся, в квартире уже никого не было. Рядом валялся табурет, виновник беспрерывно пульсирующей в голове боли. С трудом преодолевая головокружение и тошноту, Григорий Степанович включил свет в комнате и осмотрелся.

Время словно остановилось, перенося его в Советский Союз. Два полированных серванта ломились от хрустальных вазочек и разнообразной посуды. На столе красовался стационарный телефон с реле и огромной трубкой. Над диваном висел красный ковер с замысловатым узором.

Обстановка неожиданно вызвала ностальгию. Григорий Степанович разглядывал фарфоровые фигурки балерин, птичек и слоников, дешевую репродукцию «Дамы с горностаем» над сервантом, и думал о скоротечности времени. У него дома когда-то были такие же слоники. Он потянулся за фигурками и заметил в углу старую фотографию с двумя малышками и пареньком постарше. Их обнимала еще не старая женщина. Он внимательно всмотрелся в лица. Все четверо улыбались и выглядели вполне счастливым семейством.

* * *

В отель Григорий Степанович вернулся уже под вечер. Голова раскалывалась, вид у него был помятый и больной. На ресепшене его встретила Юля и охнула:

– Ой, вы что-то выглядите неважно. Не приболели ли?

– Скажи, – ничего не объясняя, спросил Григорий Степанович, – можно ли найти человека в социальных сетях, если он живет за границей?

– Ну, конечно, можно. Неужели у вас самого нет профиля, ну хотя бы в «Одноклассниках»? – простодушно удивилась Юля. – Вы же еще не такой старый. Ой, простите.

– Сможешь найти для меня одного парня?

– Конечно.

Юля уже собралась открыть перед Григорием Степановичем волшебный мир социальных сетей, но в этот момент на рецепции появилась Ольга Александровна. И устроила обоим разнос.

– Идите домой и приведите себя в порядок. Не годится с таким лицом торчать в холле респектабельного отеля.

* * *

Похороны Анфисы Петровны Лапиной прошли скромно. На кладбище присутствовали только близкие друзья и родственники. Из Германии приехал старший сын Вадим, он стоял рядом с рыдающей навзрыд Леной. Немного поодаль приютилась Света, бледная и похудевшая.

«Черный цвет ее совсем не красит», – подумал Григорий Степанович. Он наблюдал за церемонией издалека, готовый прийти на помощь Светлане в любой момент.

На выходе с кладбища ждала полицейская машина. Как только те, кто хоронил Анфису Лапину, приблизились, из машины вышло двое мужчин в штатском. Головы всех присутствующих повернулись в сторону Светы. «За ней приехали», – пронеслось в головах у многих, но не у всех. Полиция арестовала Вадима. Это вызвало удивление и даже возмущение среди присутствующих. И только Света с интересом посмотрела на Григория Степановича.

– Вы не удивлены? Знаете, что всё это значит? – спросила она, отведя его в сторону.

– Вадим убил вашу маму, – как можно деликатнее произнёс Григорий Степанович.

– Этого не может быть! – ахнула Светлана. – Он же был в Германии в это время.

– Боюсь, что нет, – вздохнул Григорий Степанович. – Он собрался жениться. Слышали об этом? Судя по фотографиям в социальных сетях, девушка привыкла жить на широкую ногу, поэтому ему были нужны деньги. Он знал, что ваша мама недавно получила наследство, и приехал просить денег. Видимо, она ему отказала. Тогда Вадим поселился в нашем отеле, пригласил мать к себе под каким-то предлогом и утопил в общем туалете.

– Но почему именно в нашем отеле?

– Он знал, что ты работаешь в отеле, и подозрение падёт на тебя. В тот день он наблюдал за вашей встречей с сестрой в кафе.

– Я его не заметила, – с удивлением проговорила Света.

– Я бы тоже пропустил неприметного на вид парня, если бы не газета в руках. Бесплатная газета южного административного округа Москвы «Южные горизонты» более чем странный выбор для обычного постояльца нашей гостиницы.

– Но как же его пропустила полиция, они ведь проверяли регистрации?

– Он зарегистрировался на фамилию Левандовский, знаешь такого футболиста? У него весь профиль завешан его фотографиями. А наша Ольга Александровна не постеснялась взять денег за регистрацию постояльца без паспорта.

– Григорий Степанович, вы освоили социальные сети? – удивилась Света.

– Боже упаси, – отмахнулся Григорий Степанович. – Это наша Юля постаралась, ей спасибо скажи. Перерыла все сети, какой-то там випиэн подключала. Смышленая девчонка, хоть и сопливая совсем.

Света улыбнулась.

– А дальше просто. Полиция проверила списки въехавших из Германии, и оказалось, что Вадим уже дней десять, как находится в Москве.

Света порывисто обняла Григория Степановича. Он прижал её к себе, гладил по голове, а она плакала. Громко, искренне, оставляя в прошлом страхи и боль.