Не ешь меня, Серый Волк!

Глава 6 Преображение. Или из грязного в чистое...

— Не могу! — жалобно проныла я, хныкая и сжимаясь в клубок. — Я ранена, меня искусали до смерти!

— Ты жива.

— Пока жива! — парировала я, закрывая глаза и готовясь к мучительной смерти. — Но чувствую, это вот-вот изменится.

Последовал ещё один тяжкий вздох, а потом меня ухватили за край футболки зубами и довольно бесцеремонно выволокли из хвойной кучи, оставив валяться на голой земле.

— Всё равно больно, — пробормотала я.

Тогда перед моим носом упал какой-то гадкий на вид корешок, присыпанный землёй.

— Что это? — спросила я подозрительно.

— Не важно, — ответил Волк. — Пожуй, всё пройдёт. У Лешего взял.

Пару секунд я раздумывала, не собирается ли он меня добить, но так как укусы сильно начали распухать и болели, а тот, что был в пятке, ещё и чесался, то я мужественно решилась. Протянув руку, взяла грязный, немного липкий корешок, а затем отломила маленький кусок и сунула в рот. Ну так… на всякий случай, чтобы концентрация была не такой губительной.

Сначала во рту ощущался лишь привкус земли и сухого… то ли дерева, то ли ещё чего… но потооом… случился взрыв!

— О-о-о-о! — я резко села, активно разжёвывая жёсткий корень. — Так он же сладкий! Как этот… как его… в детстве ещё дают… У нас в детдоме..

— Не знаю, кто и что тебе в детстве давал, — сухо парировал Волк, — но это обыкновенная лакрица. Леший её в каких-то отварах вымачивает, чтобы свойств волшебных придать, а потом торгует на чёрном рынке. Я у него последнюю партию недавно изъял.

— Лакрица! Точно! — меня осенило. — Это корень солодки, поэтому вкус знакомый!

— Называй как хочешь, — мохнатые лапы прошли мимо меня и направились к костру. — Как ты вообще додумалась лезть на это дерево к пчёлам?

— Мы хотели кашу подсластить!

— Ты что, дура? — совершенно искренне поинтересовался он.

— Я? А причём здесь я? Меня Заяц уговорил!

— Заяц... Зайцу ты нужна, как третье ухо. У тебя своих мозгов нет? Если ты расшибёшься, то уже навсегда.

Я насупилась, но потом, прислушавшись к себе, поняла, что боль утихла, так что, вполне можно подниматься на ноги. Да, и если после таких акробатических трюков я не похудею, то мне уже ничего не поможет…

— Ой, каша! — понеслась к костру и осторожно, при помощи веток и листьев сняла с огня уже чуть дымящуюся густую крупу. — Ну… почти и не сгорела…

Посмотрела на Волка и умилилась.

— Спасибо, ты меня спас! Такой хороший! Ещё и лакрицу конфискованную дал. А ведь с виду бука букой! Кто бы знал, что ты такой благородный!

— Конечно, спас — если ты помрёшь, мне придётся опять человека искать, чтобы от проклятия избавиться.

У меня тут же испортилось настроение. Волк из благородного рыцаря превратился в расчётливого зверя.

И тут я вспомнила, что так и не оценила эффект от лечения.

— Ой, а где…

— Что где? Заяц? — лениво уточнил Серый.

— Да нет, — отмахнулась я, перекатывая лакрицу за щёку. — Если его пчёлы не сожрали, то он сейчас прискачет. А я думаю, что такого, как он, сожрать нереально. Я говорю, где укусы… Я же искусана была, а сейчас ничего не чувствую. Действительно прошло, словно исчезло!

Пришлось выплюнуть остатки волокнистого корня, потому что он мешал разговаривать. Да и сладости в нём почти не осталось…

— Я же говорил, что заговорённый он.

Я покачала головой, довольно оглядывая и ощупывая свои пострадавшие конечности. Сейчас и следа не осталось ни от нападения пчёл, ни от царапин еловыми ветками и иголок. Даже синяк под глазом и тот перестал болеть. А ноги — ныть от усталости.

— Чудеса… — пробормотала едва слышно. — Это же просто волшебство какое-то.

— Чудо — это ты, — недовольно проворчал Заяц, прыгая ближе к костру. Он раздражённо теребил правое ухо и всячески высказывал недовольство. — В перьях. Курица глупая, в общем. Пчёл потревожила, мёд не собрала. Почему ты им песню не спела и частушку не рассказала?

— Здравствуйте, — рассердилась я, — а откуда я знала, что им надо песню петь и частушки рассказывать?

— Так это каждый знает, — он смерил меня недовольным взглядом. — Если бы они были разумные, то ты бы своей песней дала понять, что понимаешь их боль и разделяешь их страдания по потерянному мёду.

— Но они оказались обычными пчёлами, — напомнила я.

— Тогда песня тем более нужна! Настоящий боец должен и погибать красиво! А ты просто свалилась вниз, как куль с картошкой, ещё их и на меня… — тут он почесал мохнатый бок, — натравила…

Я задумчиво посмотрела на горячую кашу в котелке, потом на оставшийся корешок в своих руках, кивнула сама себе и, взяв два камня, начала усиленно перетирать части корня между ними.

— Сейчас и кашу подсластим, и твои увечья вылечим, — бормотала еле слышно, страшно довольная тем, насколько я догадливая. Конечно, был соблазн засунуть этого помогатора в чан и сделать мясное блюдо, но в конце концов благородство победило. Не могу же я быть злопамятней Зайца!

Кусочки корня смешались с горячей крупой, и я, подождав несколько минут, энергично перемешала варево палкой.

В бездонном кулёчке Зайца обнаружились миски и для меня, и для него, и для Волка, и даже пара ложек.

Я только головой покачала. Это же передвижная столовая получается!

Мы молча позавтракали. Даже Серый с мученическим видом, как собака, полакал кашу. По напряженному виду волка мне даже показалось, что ему неудобно перед нами что ли. А я ему искренне посочувствовала. Ведь приходится есть не мясное, а постное варево, даже сладкое, вместо наваристого на костях. У нас в столовке для собак всегда готовила густую мясную кашу, добавляла туда очистки, даже скорлупу яиц крошила — говорила, что так зубы будут крепче. А тут даже не собака, а настоящий хищник!

— Ну ничего, — пожалела я его вслух, — вот до места доберёмся, если мяса найду, то я тебе такой обед забабахаю — пальчики оближешь!

— Мне нормально, — сухо парировал Волк, отодвигая пустую миску лапой.

— Это как благодарность, — улыбнулась я, собирая все тарелки, — за то, что спас… дважды. Даже если мотивы были корыстными, всё равно это моя жизнь! А она мне нужна.

После моих слов Волк как-то сразу посмурнел и недовольно умолк, а я, вымыв всю посуду и проследив, как Заяц запихивает огромный котелок обратно в маленький платок, предложила:

— Что… пойдём дальше? Мне вроде даже легче… Быстрей пойдём — быстрей придём.

На самом деле, я себе в маленький нагрудный кармашек, так удачно расположившийся на футболке, заложила остаток корня лакрицы — про запас — всё же он очень помог. И сейчас, с таким подарком чувствовала себя почти всемогущей и готовой пройти ещё много-много километров!

— Ты это… — Волк вдруг неожиданно вытащил из-под ближайшего куста небольшую котомку. Назвать её полноценной сумкой не получалось, она, скорее, напоминала мягкую корзину с большим ремнём, который, видимо, продевался через голову. Остаётся только догадываться, в каком виде Волк ходил с ней по лесу. — На, ты же это… женского пола…

— А ты только понял? — хмыкнул Заяц, который после плотного то ли завтрака, то ли обеда лежал кверху брюхом и довольно вздыхал. — Я вот сразу знал, что от неё будут одни проблемы!

— Кто бы говорил, — огрызнулась я, пододвигая к себе котомку и засовывая туда любопытный нос. — Что это? Мне? О-о… о-о-о… это эти, как их?

— Лапти.

— Да, точно! — я вытащила из сумки обувь и почти с умилением посмотрела на своё спасение. На самом деле, бегать в разваливающихся тапочках по лесу становилось всё больнее — ведь сначала я действовала на энтузиазме и адреналине, но они постепенно пропадали, а на их место приходили совсем другие чувства. И они оказались куда менее приятными.

Ещё в котомке обнаружился просторный сарафан из льняной ткани, пара поясков, а может быть подвязок, гребень и…

— А это что за камень? — вытащила я увесистый коричневый булыжник.

— Совсем дикая, — шепнул Заяц.

— Это не камень, это мыло, — спокойно ответил Волк.

— Мы-ы-ы-ыло? — я заинтересованно покрутила интересный предмет. Ну да, если прищуриться и смотреть сквозь пальцы, то этот камень действительно издалека напоминает хозяйственное мыло. Очень издалека. Но если звери не врут, то…

— Мы идём? — спросил Серый.

— Нет! — фонтанируя энтузиазмом, я вскочила. — Идите. Погуляйте где-нибудь, а мне надо выкупаться.

— А это нельзя сделать, когда придём? — поинтересовался Волк. — Нам осталось-то всего сутки.

— Сутки? Тем более! — я решительно указала в сторону леса. — Пожалуйте на выход.

Мужчины-звери после недолгих препирательств всё же сподобились удалиться, а я, выложив корень лакрицы в котомку, которую с этого момента приватизировала, закатала штанины на лосинах и с радостным воплем влетела грязным, немытым телом в речку.

Боже, уже и не думала, что дождусь подобного! В этот момент я была так счастлива, как никогда! Осторожно заплыв за кусты у берега, я содрала с себя растянутую футболку и отправила её на длинные ветки, почти касающиеся воды. Туда же полетели лосины, которые снять оказалось куда сложнее, и, напоследок, — даже трусики. Кусок мыла, который пенился весьма плохо, а если точнее — никак, был натёрт об сорванную рядом кувшинку, которой сегодня предстояло стать мочалкой.

— “Сердце красавицы склонно к измене и перемене-е-е”, — протяжно затянула я, с удовольствием натирая кувшинкой одну из пяток, вытащенную из воды, — “как ветер мая-я-я…”

— И голову не забудь намыть, — пожелал из-за куста голос Зайца, — а то страшная, словно пугало на людском огороде.

Я отломила от куста ветку и метнула в сторону звука, еле удерживая равновесие на одной ноге. Из-за куста послышался удар, а потом визг, а я, не слушая больше ругани ушастого, продолжила омовение. В конце концов, если он будет так глуп, что после вежливого предупреждения высунет морду и свалится в обморок от моей красоты, то я не виновата!

Но голову всё же вымыла. Не потому, что просили, а потому, что сама захотела.

Затем пришла очередь вещей. Я всё старательно натёрла выданным мылом, постоянно щупая и принюхиваясь — уж очень непривычным было то, что мыло не пенится. Но, вроде как, одежда действительно стала чище.

Крайне довольная собой и чистым, поскрипывающим тельцем, я, прикрытая лопухом, быстро сиганула на берег, схватила сумку и юркнула опять в кусты. А уже из них вышла настоящая местная красавица. В платье, подпоясанном красным поясом, — второй пояс, более тонкий, я не придумала, куда деть, так что вплела в косу.

— Ну? — обратилась я к спинам мохнатых сопровождающих, которые внимательно смотрели в лес. При этом Волк спокойно о чём-то думал, а Заяц держался лапой за подбитый глаз.

Услышав мой вопрос, они оба развернулись и внимательно осмотрели меня сверху донизу.

Я, сияя счастьем и улыбкой, крутанулась вокруг себя, чуть прижав рукой перекинутую через плечо сумку, на стенках которой развесила своё бельишко. А потом изящно выставила вперёд ножку с надетым на неё лаптем. Верёвками я обвязала и щиколотки, и икры, а бантик завязала под коленочками. Чтобы не спадали в дороге. Ну красна девица! Пышущая жаром и здоровьем! Тем более, я действительно схуднула — во время купания отпали последние сомнения. Не знаю, как это возможно за два дня, но факт оставался фактом. Размер или даже два с меня точно слетел. Хотя, конечно, до фитнес-няшки мне было как пингвину до Сибири, но всё же хотелось услышать восторженных отзывов от единственных мужчин в округе.

— Пошли, — недовольно приказал Волк, поднимая мохнатый зад от земли и направляясь по лесной дороге вперёд.

— И радуйся, что подождали, — проворчал Заяц, прыгая вслед за товарищем, — а то в самом деле ушли бы, и бежать тебе тогда за нами. Глядишь, ещё бы пару складок сбросила.

Я просияла. Значит, всё же заметили! Как же мало надо женщине для счастья!

Глава 7 Опять дорога

Дорога до моего нового дома оказалась… интересной.

То ли заговоренная лакрица придала сил, то ли сброшенные килограммы перестали тянуть мою тушку к земле, то ли лапти спасли многострадальные ноги от ран, ведь тапочки уже давно с этой миссией не справлялись, и от этого ноги бежали почти вприпрыжку… Но главное было то, что я наконец-то начала получать удовольствие от странного путешествия. В конце концов, это почти отпуск! Кто бы не хотел вместо скучной, изнурительной работы, на которую нужно вставать в пять утра, шагать по тёмным, холодным улицам, а потом ещё и проводить на ногах всю смену, чтобы в конце месяца получить слёзы вместо зарплаты, — кто бы не хотел попасть в сказку? В тёплое лето, где лёгкий ветерок треплет подол длинного сарафана, в натуральную, не синтетическую природу, где от обилия красок рябит в глазах, где запах берёзовых рощ смешивается с ароматом цветов и лесных ягод?

Поняв, что голодная смерть с запасливым Зайцем нам не грозит, что Волк или любой другой хищник меня не съест, что ночью мне будет тепло — ведь для этого надо всего лишь обнять мохнатую тушу, — я вдруг успокоилась и просто приняла происходящее как данность. Я, Алька, теперь живу тут. Пусть это не деревня людей, но в зачарованном лесу кто только не живёт. А раз это мой новый дом, то пора начинать его изучать.

Я крутила головой в разные стороны, попеременно уточняя:

— А это кто?

— Гриб-боровик, — меланхолично отвечал Волк.

— А почему он живой и выглядит как мой двоюродный дедушка? Только размером с табуретку?

— Потому что это особенность его вида.

— А это кто? — показала я на эталон мужской красоты, показавшийся из-за камышей, — Он живой? Человек?

— Не тыкай пальцем, это Водяной. И не стой так близко — утащит на дно пруда, и будешь всю оставшуюся жизнь на дне квакать.

Я быстренько подхватила края юбки и отпрыгнула в сторону от зелёного красавчика, словно сошедшего с глянцевой обложки модного журнала. Разве что в чешуе… но она его нисколько не портила.

Мужик, высунувшись из воды по самые… крепкие зеленоватые кубики, фыркнул и закатил глаза.

— Волк Батькович, что же вы так суровы? Я девушке лишь улыбнулся, а вы сразу — на дно, на дно…

— Тебе припомнить те скандалы, в которые попадал, улыбаясь молодым селянкам? — приподнял бровь Серый. На мохнатой морде это смотрелось…

— Но, господин начальник, не вы ли их потом за шкирку вылавливали и к Бабе-яге на промывание мозгов водили? Всё же хорошо закончилось!

— Поговори мне тут! — Волк сурово нахмурился.

А я удивлённо присвистнула. Так Волк что-то вроде местного стража порядка? Скажу честно, мне казалось, здесь дикий мир, разве что животные говорящие, а оказывается…

Спорить с мохнатым мужик не решился, а потому, дерзко мне подмигнув, исчез в своём прудике.

— Он ещё придёт, — хмыкнул Заяц, забираясь на голову к нашему провожатому и удобно устраиваясь между ушами. На фоне тёмно-серой шерсти Волка его светленький пушок выглядел как меховая шапка. Я постаралась скрыть улыбку и уточнила:

— Что ты имеешь в виду?

— Запал он на тебя, — пояснил ушастый, но до того, как я успела обрадоваться внезапной популярности, спустил с небес на землю: — У него всегда был вкус дурной, самых страшных баб в деревне выбирал.

— Эй! — я расстроенно всплеснула руками и первой пошла дальше по лесной тропе. — Только и знают, как издеваться! Я, между прочим, имею классическую стандартную внешность и шерстью, в отличие от некоторых, не поросла. — А как он мог на меня запасть, если мы только подошли, а он уже вылез, такой весь красивый, с кувшинкой наперевес?

— Так, увидал, скорее всего в речке, — в свою очередь удивился заяц, — когда ты купалась, да и заинтересовался…

— Что?! — от возмущения аж дыхание перехватило. — Это он… А я… А как же…?!

— Нам в другую сторону, — услышала сквозь собственные причитания голос Волка.

Стараясь держать спину ровно, а подбородок и нос высоко задранными, я развернулась на девяносто градусов и направилась вслед за крепкой фигурой Серого с мохнатой ушастой шапочкой на голове. Даже думать не хочу о том, насколько тут мужики неприличные подобрались!

Долго ли коротко ли… шли мы по тропинке, сквозь берёзовые рощи и сосновый лес, переходили вброд мелкие речки и широкие ручьи, взбирались на холмы и спускались в самые низины. Проходили через разноцветные поля и луга, где я сплела венок из местных ароматных цветов. И везде, всюду видела много-много разных сказочных созданий. То Гуси говорящие, целой стаей пробегающие мимо и обсуждающие, где будут отдыхать на выходных, то Колобки сказочные — грязные, как чертята, но деловые, — пересекали дорогу и крайне недовольно на нас поглядывали… Я только и успевала головой вертеть. Вот вам и необитаемый лес. Я пару раз заговорить хотела, но меня боялись. А Волка боялись и того больше. Только узрев его суровый, нахмуренный взгляд сразу в разные стороны разбегались. Поговорить и то не с кем.

Хотя… какая разница, если Волк даже останавливаться запрещал? Раз за разом, быстро пересекали очередное поселение сказочных созданий и выбирали самые дикие и нелюдимые тропы… А уж деревни и города людей мы и вовсе десятой дорогой обходили!

Сколько бы мы ни плутали, а всегда оставались в пределах волшебного леса, в который людям обычным никак не попасть! Это мне по пути рассказали.

На ночевку пришлось остановиться прям посреди леса, причем полянка очень напоминала ту, на которую я свалилась.

— Ой, как красиво! — устало упала я на землю. Солнце уже клонилось к закату и отбрасывало красные лучи сквозь густую листву. — А как называется такой лес? Ну, в смысле, здесь не ёлки, не берёзы, а вот эти… большие… дубы? Дубы же? В самое небо уходят! — с интересом посмотрела на своих спутников, которые, в отличие от меня, готовились к ночлегу.

Волк сразу приметил сухостой и, просто перекусив несколько веток, потащил в зубах в нашу с Зайцем сторону. Для костра, я так полагаю. Заяц же деловито доставал котелки и прочую утварь из своего платочка, чуть дёрнув ушами при моём вопросе.

— Ты лучше, чем разлеживаться, делом бы занялась!

— Каким? — я еле ворочала языком. Определённо, в моём загаженном ГМО организме сегодня случился передоз свежего воздуха и чистой водицы. Я даже есть не сильно хотела, что для меня ну совсем не свойственно. Зато ой как хотела блаженно закрыть глаза и провалиться в сон.

— А кто нас кормить будет? — возмутился ушастый.

Я со стоном вернула организму сидячее положение и жалобно уточнила:

— А без этого никак нельзя?

— Нельзя, — отрезал мохнатый тиран.

— Дубрава это, — выплюнул Волк изо рта добычу, и начал складывать во вполне образцовый костёр.

— Какая дубрава? — удивилась я.

— Ты спрашивала, какой лес, — спокойно объяснил он, подталкивая ко мне огниво. — Зажги, пожалуйста.

Я радостно подскочила. После продолжительных презрительных взглядов и снисходительных реплик вежливое слово было словно бальзам на мою не очень-то самоуверенную душу. Я и на работе за простое «спасибо» готова была и в выходные выйти, и допоздна работать. Просто… тепла хотелось, человеческого… Здесь, конечно, Волк, но тоже подойдёт.

Пока я пыталась выжечь заветную искру, наш предводитель опустился до объяснений.

— Мы добрались до Озёрной дубравы. Перейдём её и, спустившись с пригорка, прямо с утра попадем в березовую рощу — она огибает озеро Синее со всех сторон. Там ты и будешь теперь жить. Это довольно густонаселённое место, так что сможешь найти себе работу.

— Работу?! — я даже с костром возиться перестала. — А… как же…

— Как же что?

Я прикусила губу. Вот тебе, Алька, и сказочке конец. Понадеялась, что теперь по лесам будешь такая красивая ходить и жизнью наслаждаться? Нет! И в этом сказочном мире, оказывается, простые люди работают! Эх, почему я не упала куда-нибудь в царские палаты на пуховые перины? Мне бы там подносили пряники с петушками на палочке и чай из самовара. Жила бы себе, лежала целыми днями пузом кверху и горя не знала.

— Работу — это хорошо, — довольно кисло согласилась я. — Даже прекрасно. Я этого и хотела.

— Оно ж и видно, — фыркнул Заяц. — Вон как глазёнки вытаращила.

Волк отошёл в сторону, но я успела увидеть, как на его морде проступила едва заметная ухмылка.

— Что готовить будем? — поинтересовалась я грустно, стремясь перевести тему.

Заяц деловито полез в свою котомку, разве что с ногами туда не влез.

— Вот, на тебе, — забормотал он, через плечо выкидывая из платка связку сушёных грибов.

Я словила их на лету и уважительно присвистнула.

— А ещё что есть?

— А нет ничего, — развёл он руками. — Солонка с солью только.

— А пшено?

— Я тебе тягловая лошадь? — рассердился ушастый. — У меня стандартный размер расширительного мешка, в него много не положишь.

Я задумчиво осмотрелась. Может, листья какие сгодятся? Суп сделаю, правильный там… с грибами. Ну, а что? Мне как повару помереть с голоду в лесу просто стыдно!

Волк тяжело вздохнул и поднялся на лапы.

— Сидите здесь, можете пока мха или травы натащить, чтобы спать удобно было. И костёр разожгите. Скоро вернусь.

— А ты куда? — встрепенулась я.

— Рыбу к ужину поймаю, — фигура лесного хищника скрылась в зарослях.

— Он к озеру пошёл? — заинтересовалась я.

— Конечно, и ты иди, нам вода нужна, для ухи-то! — воодушевился Заяц.

— В смысле? — не поняла я. — Ты же это…

— Что?

— Ну, Заяц же. Животное… травоядное…

Меня смерили снисходительным взглядом.

— То есть то, что я с утра кашу с вами ел, тебя не смутило?

Я немного подумала и покачала головой. Каша, может, не самая привычная для попрыгунчиков еда, но всё же не вызывает во мне такого резонанса, как картина, где Заяц жуёт рыбий хвост.

— Не питай иллюзий, — посоветовал ушастый. — Просто свари уху на ужин.

Я пожала плечами и кивнула. Ну, попался Заяц не вегетарианец — с кем не бывает. Зато не нужно придумывать, чем таким накормить сразу всех и притом вкусно. Так что я тоже приободрилась. Если Волк вернётся с добычей, то сварим потрясающий наваристый суп. Ещё и грибами приправим. Не самый классический рецепт, но имеет место быть.

— Жалко, лука нет, — пробормотала я, разжигая костер и подхватывая котелок.

На самом деле, страсть как хотелось посмотреть, как Волк мощными лапами рыбу будет ловить. Или он морду в озеро засунет и зубами начнет клацать?

Крадучись, чтобы не спугнуть хищника и наш будущий обед, я направилась следом, оставив Зайца блаженно почивать на небольшой кучке мха. Везет ему, много не надо. Чтобы мне лежанку сделать и ночью себе все почки не отморозить, придётся либо пол-леса оббегать в поисках подстилки, либо лежать и крутиться как курица-гриль, подставляя то один бочок к костру, то другой.

Волк обнаружился на берегу. К сожалению или к счастью, он не ловил рыбу зубами, а стоял по колено в воде, как монумент. Ну или не по колено — я не очень в строении волков разбираюсь…

Вытягивая шею и стараясь ничего не пропустить я тихонько подкралась поближе. В закатном солнце мигнула чешуя блестящей рыбки, а уже в следующую секунду её настиг удар мощной лапы.