Её Выбор. Его Любовь

— А мы никому не скажем, — я задорно ей подмигнула и направилась на выход из покоев. — Отдохни, пока меня нет.

И, не слушая больше возражений, прикрыла за собой дверь со стороны коридора.

— Черт бы побрал этот средневековый этикет, — проворчала я, уверенно направляясь к выходу из дворца.

Если бы не мои постоянные сны, в которых мне не нужно ни у кого спрашивать, можно ли мне куда-либо пойти и когда можно это сделать, я бы, может, и не возражала сейчас. Но теперь уже ничего не поделаешь: дикая птичка, почувствовав свободу от клетки, никогда в неё назад не вернётся.

Я не соврала Аурелии. Мне и вправду нужно было подумать. Раз уж с Зариной раньше обеда не увидимся. Как минимум, над тем, что мне делать дальше с моей жизнью? Ещё несколько дней назад я решила, что пока не буду разбираться с проблемами своей двойной жизни, оставив их на более спокойное время, точнее на то, где я уже не буду навязанной невестой.

Но мне нужно было решить, что я вообще хочу от этой жизни, ради чего мне сейчас стараться получить ту самую свободу. Потому что, по правде сказать, об этом я даже ни разу не думала.

У Юли Косыгиной в жизни были большие планы. На год, на два, на пять и пятьдесят. Всё было расписано по полочкам и продумано до мелочей. А чего хочет Юлианна?

Сейчас я внутренне знала, что моя жизнь как принцессы — это не бред, не галлюцинация и даже не сон. Она — реальность. Не знаю как, но я знала это. А значит, я хочу прожить её так, чтобы потом не жалеть об отпущенном мне здесь времени, каким бы коротким оно не оказалось.

Поэтому я вышла к небольшому фонтану, который приметила из окна своих покоев. Он был окружен со всех сторон густой стеной растительности, а значит, скрыт от посторонних глаз и ушей. Так что я принялась наматывать вокруг него круги, бубня себе под нос:

— Если замуж не пойду, и если батюшка меня не съест живьём, и не выдаст за первого встречного, я бы хотела попробовать разобраться в финансовых делах Исларии. Мы, конечно, самая богатая страна на континенте, но за счёт чего? За счёт войн, точнее грабежа побеждённых стран (мой отец — первый не особо кровожадный правитель, до этого были куда хуже) и за счёт полезных ископаемых. Золота, драгоценных камней. А я бы хотела, если будет возможно, наладить более эффективные торговые отношения с соседними странами. Мы могли бы торговать с той же Флорентией, выкупая у неё магические изобретения. Рыночная экономика. И ей хорошо, озолотится, и мой народ станет более технически продвинутым. Осталось только уговорить папеньку дать мне хоть немного ответственности в этой сфере, да нанять соответствующих учителей. Потому как знаний у меня явно недостаточно для подобного размаха, точнее, их совсем нет.

Я на секунду остановилась и задумалась: а хочу ли я всего этого? Интересна ли мне эта сфера?

Потом сама же фыркнула, развернулась и зашагала в обратную сторону.

— Ещё как интересна! Если отец пойдёт на уступки, я им тут устрою бухгалтерские проверки! Всех зажравшихся фрейлин веником из дворца выгоню. Всё равно от них никакого толку — только голова болит от непрекращающейся болтовни.

Тут прямо на меня из-за поворота вынырнула мужская фигура, и на огромной скорости понеслась в сторону дворца. Мужчина, видимо, не заметил меня, смотря себе под ноги, а я, в свою очередь, не успела освободить ему дорогу. Так что он по касательной задел меня плечом, и я, не удержав равновесия, с глухим вскриком упала в фонтан.

***

Андриан

— Ох, прошу прощения, простите! — я испуганно полез в фонтан доставать упавшую девушку.

Не понимаю, как можно было задуматься настолько, чтобы не увидеть человека у себя на пути! Стыд и позор моему предполагаемому водительскому стажу!

Девушка оказалась моей навязанной невестой — Юлианной. Ну конечно, кто же ещё?!

Она злобно отбросила мокрые розовые пряди с лица, и моё сердце пропустило удар. Она была так близко. И сейчас, когда на ней не было маски презрительности и капризности, она была очень похожа на ту, другую девушку. Умные глаза метали молнии, а рот был плотно сжат в суровую линию.

Как же тяжело сейчас видеть это лицо и понимать, что это — совсем другой человек. Как близнец. Обладающий совершенно другим характером. И, как в насмешку, жениться я должен был именно на копии, а не на оригинале, пусть и существующем только в моей голове.

Да, стыдно признаться, но похоже я влюбился, как в школьник, в девушку из своих снов. Понятия не имею, как такое вообще возможно, но с первой нашей встречи я был в таком восторге, что крышу просто снесло. И полетели к чертям все мои благородные намерения о холостяцкой жизни. Теперь, стоило мне закрыть глаза, в моих мечтах фигурировали не цифры, а одна серьёзная блондинка. Это было не осознанное, взвешенное решение. Нет, это был вихрь, снëсший мой здравый смысл и мозги в придачу.

Так что смотреть сейчас на Юлианну было... тяжело. Я непроизвольно сглотнул и уже хотел извиниться, чтобы как можно скорее позорно убежать к своим бумагам и отчётам, лишь бы не видеть эти глаза.

Но мои благородные порывы были перерублены на корню реакцией девушки.

— Простить?! — зашипела она. — Да без проблем, мой принц!

И зачерпнув полную шляпку воды из фонтана, она перевернула её мне на голову!

— Что за!.. — я отскочил от неё как ужаленный. Ненормальная баба! Я же сказал, что это была случайность!

Тем временем она совсем не грациозно вылезала из фонтана. Лёгкое летнее платье облепило ноги, а с волос капала вода. Я непроизвольно отметил, что лицо не «поплыло». На ней не было никакой косметики, а значит, и размазаться было нечему. Это было приятно. И забавно — девушка была похожа на мокрую кошку. Она злобно отфыркивалась и трясла руками.

— Я была бы очень вам обязана, если бы вы перестали на меня так пристально смотреть, — не скрывая сарказма, проговорила она. — Мы, между прочим, ещё не женаты!

— Я мог бы вас высушить магией, — предложил я. Нет, желание от неё избавиться никуда не делось, но от одной мысли, что она в таком виде пойдёт по всему дворцу, где есть множество мужчин, меня передёрнуло.

— Обойдусь! — Юлианна перекинула мокрую прядь волос за спину и гордо вздёрнула королевский нос. Она бросила на меня презрительный взгляд и, круто развернувшись на каблуках, широким шагом направилась во дворец.

Я глубоко вздохнул, успокаиваясь. Ну, не хочет так не хочет, моё дело — предложить.

Самого себя я достаточно резво высушил магией. А дойдя до дворца, у ближайшего зеркала привёл в порядок топорщащиеся во все стороны волосы. Там, куда я направлялся, будет неуместен неопрятный вид.

— Андрик, куда прихорашиваешься? — за моим плечом возник силуэт братца. — В город, девиц покорять? Я с тобой!

Я только усмехнулся.

— Размечтался! Я иду к отцу, — брат заметно скривился, а после моих следующих слов и вовсе скис: — И ты идëшь со мной.

— Да я и не собирался, — попытался он отбиться от такой перспективы. Отец был строгим, так что его нравоучения порядком надоели Альфреду. Да и Андриану, то есть мне, то есть мне прежнему они также набили оскомину. А сейчас я сам туда иду, по своей воле. Есть от чего рожи корчить.

— Это не обсуждается, — спокойно оповестил я его, а в следующий момент взял парня за шкирку и потащил в нужную сторону.

Братец, конечно, пытался вырваться и удрать, но я держал крепко. Так что у самого кабинета правителя Фред, в итоге, затормозил и, смирившись со своей судьбой, оповестил меня, что пойдёт своими ногами. Я не возражал, так что вошли в двустворчатые двери мы вместе, синхронно, как и подобает отпрыскам королевской крови.

— А, это вы, — отец поднял голову от бумаг и мельком на нас посмотрел. — Вовремя. Как раз хотел за вами послать.

— Да, Андрэ, пора выбрать победительницу второго тура отбора, — согласилась матушка, внезапно вынырнувшая из глубин кресла рядом с отцом.

— Но я собирался обсудить кое-что более важное, — начал я. — Отец, мне нужно твоё внимание на пятнадцать минут. Дело касается экономики Флорентии. У меня есть несколько предложений и просьб.

— Это всё неважно, — махнула мама рукой и заметила: — Сын, решается твоя судьба! Разве тебе всё равно, кто станет твоей супругой?

— Я считаю, что дела страны важнее на данный момент, — возразил я. — Итог отбора уже решён, так зачем зазря это обсуждать?

— Не дерзи матери, — оборвал меня отец. Я прикусил язык и нахмурился. Раньше Андриан совсем не стеснялся в выражениях, а у Андрея никогда не было собственной матери, чтобы знать, как с ней общаться. Так что упрёк я посчитал обоснованным. — Не тебе рассуждать о благе всей страны. А на отборе, между прочим, есть не только первое место. Вдобавок, в этот раз я не уверен, что его можно отдать Юлианне. Вы видели, что устроила эта девчонка?!

— Это было весело, — хихикнул брат. Я не удержался и отвесил ему подзатыльник. — Ай! Изверг!

— Так, замолчали! — оборвал нас отец. — Я спрашиваю, что делать с итогами? — в этот момент двери в кабинет ещё раз отворились, и к нам присоединилась Кэти. — О, Кэтрин, дорогая, ты вовремя.

— Вы посылали за мной, ваше величество? — кузина сделала церемонный реверанс, а после ответного кивка моего отца уселась на широкий диванчик, стоящий вдоль стены.

— Кэти, мы обсуждаем итоги второго этапа, — королева тепло улыбнулась своей племяннице и доверительно поделилась, чуть понизив голос: — Филипп считает, что лучше всех справилась принцесса Арии — Зарина. А ты что думаешь?

— Что?! — вклинился брат, резко став из расслабленного настороженным. — А причём здесь принцесса Арии?

— Её танец был самым милым, — пожала плечами мама. — А разве ты так не считаешь, Андрэ?

Брат тоже уставился на меня, но только возмущённо. Эка его маленькая арийка задела! Ничего, для такого, как он, иногда полезно хоть немного проявить эмоции, а не смотреть на всех свысока.

Разрядила обстановку Кэтрин, хихикнувшая на своём диване.

— А мне понравилась Исларка. Юлианна, кажется? — она дождалась утвердительного кивка и продолжила: — Она забавная. Я подумала, что с такой женой Андрэ будет точно не скучно.

— Она опозорит наш род и всю страну в придачу, — возразил я.

— Пфф, ты давно это сделал сам, — заметил отец. Потом обратился к племяннице, которой до этого ничего не говорили о наших планах: — То есть, тебе понравилась Юлианна? Не смотря на её более чем вычурный вид и поведение?

— Да, я думаю, она сможет поставить на место кузена, а внешний вид... Ну, это скорее дело вкуса, за это не казнят, — Кэти бесстрашно мне улыбнулась во все тридцать два зуба.

Я заскрипел зубами от злости. Для них это всё игра? Забавно? Весело? О чём они с Фредом думают вообще?

— Отец, если ты хочешь, чтобы выиграла отбор Юлианна, тогда давай отдадим ей и тут первое место. Если ты считаешь такое решение подозрительным, то можешь ей присудить второе или третье, а первое отдать Зарине, — я ненадолго остановился, и стало слышно, как на заднем плане начал возмущаться брат. — Всё равно результаты одного испытания ничего не значат.

Король задумчиво потëр подбородок.

— Я ценю наш договор с Линсоном. Но его дочь... Неужели он не мог родить что-то менее нелепое?

— Зачем ты так о бедной девочке? — возразила мама. — Да, она малость избалована, но вовсе не глупа. При правильном воспитании она может стать неплохой королевой.

— Кому говорить о воспитании, Анжелина, как нам с тобой? — отец вздохнул. — Ты посмотри на этих оболтусов, — он махнул в нашу сторону рукой. — Вот и всё наше воспитание. На поверку мы оказались никудышными родителями.

Мама расстроенно отвела взгляд.

— Неправда, — в один голос возразили мы с Кэти. Фред сейчас благоразумно помалкивал.

— Ваше величество, не говорите так, — взмолилась кузина, — Андрэ с Фредом ничем не хуже любого ребёнка-аристократа в нашем королевстве.

— И ни чем не лучше, — хмуро заметил отец.

— А Андриан вообще в последнее время поменялся, — она указала на меня пальцем. — Стал таким строгим, неприступным. Так что теперь и не подойти к нему. Наверняка, теперь он больше подходит под звание «правильного» ребёнка.

— Отец, — я сам решил поговорить с родителем. Момент подходящий, — дело не только в воспитании, сколько в условиях, в которых мы живём. В которых живёт вся знать. Отпрыски любой влиятельной семьи ничем не заняты. По закону они освобождены от любого вида деятельности. То есть, получается, что их родители трудятся на благо Флорентии, а дети этими благами без зазрения совести пользуются. Я провёл подсчёт количества придворных во дворце, знаешь, сколько их?

Отец отрицательно качнул головой и откинулся на спинку стула, с любопытством меня рассматривая. Я же вытащил свой альбом с записями, который, к счастью, не пострадал во время утренней стычки с Юлианной, а также моего последующего купания в воде из фонтана.

— Полторы тысячи. Полторы тысячи взрослых, совершеннолетних дворян-мужчин (это я не брал в расчёт женщин и детей!) живёт на территории дворца и гостевых коттеджей в границах королевского парка. Триста пятьдесят из них служат в гвардии на лидирующих позициях. Сто сорок заняты административной деятельностью, около полусотни принадлежат к касте казначеев и секретарей. И десять являются твоими личными советниками. Вопрос, чем заняты остальные девятьсот пятьдесят дворян?

В кабинете стало тихо.

— Они участвуют в официальных мероприятиях, — неуверенно ответила мама.

— Поймите, — продолжил я, — такая ситуация не только во дворце. И, даже, не только в столице. В регионах и деревнях та же самая история. Работающих дворян от силы третья часть. Все остальные живут даже не за счёт своей земли и ренты за аренду. Нет. Они живут за счёт бюджета. Если корона их кормит, то зачем создавать рабочие места? Зачем выращивать животных и сажать пшеницу и овощи? Зачем заниматься коммерцией? Проще купить всё готовое, сходить в элитную кофейню в столице. Эти неработающие дворяне — самая большая статья расходов в бюджете. Самая огромная. Если всё продолжит идти так, как сейчас идёт, то нас просто растащат на куски за долги соседние государства!

— И что ты предлагаешь? Свергнуть вековые устои? Настроить против себя знать? — отец был мрачен как никогда.

— Да, — я протянул ему альбом со своими записями, — удели мне пятнадцать минут, прошу.

***

С минуту король сверлил меня взглядом и в задумчивости барабанил пальцами по столу. Наконец, он обратился к жене: — Дорогая, оставь нас, пожалуйста. Вы можете пока проголосовать между собой, кому присудить первое место за второй этап. Мой голос вы уже знаете.

Я облегчëнно выдохнул, мимолётно радуясь своей маленькой победе по привлечению внимания. Но затем снова подобрался. Впереди самое сложное: доказать, что я не брежу, не сумасшедший, и что подобные методы сработают и дадут результат. В конце концов, я не политик. Я работаю с цифрами и фактами. Такчто моя задача сейчас была — прийти к разумному компромиссу, используя мои отчëты, а так же сопоставив их с опытом и знаниями политических тонкостей, которыми владел отец.

Если мы хотя бы перестанем брать в долг и встанем на путь экономии и раздачи долгов, то, возможно, сможем вытащить свою страну из той ямы, в которой она оказалась. В том числе, из-за меня и моих бесконечных игр, споров и тусовок. Пример распутного принца стал столь заразительным, что больше половины детей-дворян начали растрачивать семейные капиталы на вечеринки, соревнуясь, кто лучше и богаче.

— Хорошо, Андриан, что ты предлагаешь?

— Во-первых, оставить на бюджетном обеспечении только работающую знать, а так же вдов и малолетних детей тех аристократов, кто умерли или погибли. Всем остальным выплатить ещё раз жалование, а затем дать полгода, в течение которых они могут начать любое собственное дело, будь то производство или коммерция. В течение этого времени освободить их от налогов. Ещё выдать беспроцентные займы на развитие. Естественно, под залог имущества. Если они желают оставаться под королевским покровительством, предложить им хорошо оплачиваемые места.

— Зачем им всё этот делать, если они и так до сих пор были на полном обеспечении?

— Отец, такие меры, я уверяю тебя, более чем лояльные и удобные для них. Конечно, многие могут возмущаться тем, что их оторвали от королевской кормушки, но тут уж тебе решать: ублажать знать только за их статус или же хотя бы попытаться разобраться с долгами.

— А если они будут бунтовать?

— Не мне тебе рассказывать, что как у короля у тебя есть методы влияния на любой род Флорентии, — я улыбнулся. — И это — провокационный вопрос. Недовольные будут всегда, наша задача — найти золотую середину. Вдобавок, я предлагаю ограничить не только расходы на дворян, — я ткнул в соответствующий пункт в записях.

Отец проследил за моим пальцем, и его брови взлетели вверх.

— Ты предлагаешь сократить расходы королевской семьи на пятьдесят процентов?! Ты с ума сошёл?!

— Вовсе нет, наша казна не резиновая, чтобы оплачивать всё, что на самом деле нам даже не нужно. В том числе, нет необходимости содержать такой огромный штат прислуги.

— То есть, ты считаешь, что твоя мать должна сама по утрам одеваться, а потом сама шить себе платья?

Я вздохнул.

— Отец, я предлагаю пожертвовать немногим ради того, чтобы потом не снять с наших голов корону. Да, дыры в бюджете появились в том числе из-за того, что я транжирил и сорил деньгами направо и налево. А за мной начала повторять и остальная молодёжь Флорентии. Но и до этого дела наши были плохи. Мало того, что никакой отчётности не было, так ещё и обеспечение королевской семьи из казны было по нуждам: есть нужда — лезем в казну.

— По твоему, это плохо?

— Это неэффективно, — я понимал, что для средневековья мои мысли несколько... радикальны, но ничего не мог с этим поделать. — Лучше выделять какую-то конкретную сумму раз в месяц или квартал, и из неё рассчитывать возможные траты, вместо того, чтобы брать столько, сколько требуется под конкретное мероприятие или покупку.

В кабинете повисло молчание. Отец откинулся на спинку кресла и внимательно меня рассматривал, постукивая ручкой по столу.

— А что насчёт штата прислуги?

— При дворце работает около тысячи человек. Плюс приходящие работники. Я предлагаю сократить этот штат до двухсот пятидесяти, автоматизировав некоторые процессы — у нас есть бытовая магия, она прекрасно нам в этом поможет... Вот зачем при обеде в столовой стоит около тридцати лакеев, три повара и нескольких поварят? Почему бы не ограничиться пятью лакеями, а остальные могли бы просто заняться делами? Меньшим количеством станет легче управлять, можно будет лучше контролировать траты, как и уменьшить количество краж. Я лично видел, как из служебных дверей выезжали вчера повозки с провизией. Повозки, отец! Это так называемые «остатки после обеда», которые просто воруют.

— А куда, по-твоему, их девать?

— Я предлагаю не придумывать, куда деть десятки килограммов продуктов и блюд, а устранить проблему: уменьшить количество блюд за трапезами, составить чёткое меню для нас и для служащих; нанять людей, которые бы следили за тем, чтобы продукты покупались строго для этого меню, а потом наблюдали, чтобы не оставалось лишнего. Я не прошу, чтобы вы отказывали себе во всём, но уменьшить количество запечённых поросят с трёх до одного в ваших силах. Всё равно остальные никогда не съедались.

— Но это — мелочи, — король насмешливо поднял бровь. — Как они помогут в борьбе с долгами, где суммы с девятью нулями?

— Нет, отец, таких мелочей очень много. И именно из них состоит весь бюджет. Давай я тебе сейчас на цифрах покажу, сколько можно сэкономить, если немного ужаться.

— Не надо, — он выставил вперёд ладонь и продолжил листать мои записи, — я вижу. Это безумство. Но... Если ты действительно хочешь — давай попробуем. Но запомни, Андриан, я даю тебе последний шанс на моё доверие. Подорвëшь его, и я навсегда лишу тебя права принимать решения в этой стране.

— Я согласен.

— Тогда я даю тебе неограниченные полномочия в этой сфере, делай то, что считаешь нужным. И через месяц я жду тебя с отчëтом. Народные волнения я, так и быть, возьму на себя. Как ты правильно заметил, у меня есть методы влияния, — на последних словах он усмехнулся в густые усы. — Но в успехе дела я всё же не уверен.

Я кивнул и, поблагодарив отца, уже направился к двери, как меня остановил его насмешливый оклик:

— Но, надеюсь, ты не забыл, что отбор остаётся в силе? — я в ответ чертыхнулся. — Через час жду тебя на обеде, где объявим о третьем испытании, я как раз об этом общался сегодня с принцессой Арии. Хорошая девчушка. Ты знаешь, что на неё уже положил взгляд Альфред?

— Главное, чтобы он не причинил ей вреда. Она бастард, и её некому защитить, отец. Я прошу тебя запретить брату приближаться к девушке.

— Знаешь, Андриан, — он встал и отвернулся к окну, — Кэтрин права — ты изменился. И я пока не знаю, как к этому относиться.

— Привыкнешь, отец.

С этими словами я вышел из кабинета и направился прямо по коридору. У меня в голове было столько идей, столько планов. Далеко не всё мы обсудили, но теперь я хотя бы надеялся, что к моему мнению начнут прислушиваться. Единственное, что ужасно раздражало — это пресловутый обед и принцессы, из-за которых есть совсем не хотелось.

***

Юлианна

За обедом, на удивление, всё было спокойно. Королевская семья в полном составе тихо переговаривались между собой и просто трапезничали. На нас они совершенно не обращали внимания. Прямо семейная идиллия, в самом деле. Только непонятно, наигранно это, или они действительно души друг в друге не чают?

Принцессы, лишённые внимания, беспокойно ёрзали на стульях. Признаюсь, мне тоже было некомфортно, что нас так явно игнорировали. Подозрительно это...

Зарина пришла последней, и ей осталось только одно место, как раз напротив принца Альфреда. От меня это было крайне далеко, так что пообщаться не было никакой возможности. Поэтому я только приветливо ей кивнула, а она, в свою очередь, густо покраснела под неприкрытым взглядом младшего принца. Вот же! Была бы моя воля — уши бы ему надрала!

Ленси сегодня разоделась в пух и прах, от количества оборок рябило в глазах, как от моего недавнего зелёного платья. Я же сегодня предпочла более лёгкий вариант платья «аля-сарафан» с закрытыми плечами и теперь с радостью не умирала от жары, в отличие от остальных. Шатенка умильно хлопала длинными ресницами (явно подмагиченными) и строила глазки всем мужчинам за столом без исключения. На всякий случай. Как у неё только все ресницы не повыпадали от натуги?! Правда, после того, как поймала разъярённый взгляд королевы при попытке заигрывающе улыбнуться королю, опустила глаза долу и, наконец, обратила внимание на свою тарелку.

Одна Аделаида была спокойна, как айсберг в океане. И также холодна. Она молча отправляла в рот миниатюрные кусочки сырников и долго-долго их пережевывала. Казалось, ей совсем не было дела до собравшегося здесь общества. Не сомневаюсь, что она считала окружающих недостойными своего внимания и думала, что выглядит максимально достойно и породисто. Но то ли у меня восприятие неправильное, то ли ещё что, но я видела перед собой просто зазнавшуюся гордячку.

Пока мой мозг самым постыдным образом перемывал косточки всем сидящим за столом, король, наконец, обратил на нас внимание и обратился с речью:

— Дорогие невесты, думаю, пришло время объявить результаты вчерашнего конкурса танцев. Наша семья и ещё несколько приближённых после долгого совещания решили признать победительницей принцессу Арии Зарину.

Металлические приборы с громким звоном выпали из рук северянки.

— А... — Ленси явно хотела что-то сказать, но в последний момент захлопнула рот и только покрылась бордовыми пятнами гнева.

А я внутренне возликовала. Счастье-то какое! Не я! Правда, сомневаюсь, что сама Зарина рада подобной чести — вон как побледнела и бросила затравленный взгляд на сидящего напротив Фреда, который молча согнул в руках вилку и смотрел на отца так, как будто у него отобрали самое вкусное мороженное в жизни, — обиженно и сердито.

— Второе место у принцессы Юлианны, — меж тем продолжил король. Он хотел ещё что-то сказать, но тут истерично закашлялась Ленси. Заленийка смотрела на меня с такой нескрываемой ненавистью, что меня аж передёрнуло. В конце концов она не выдержала:

— Как так?! Ваше величество, вы наверняка что-то путаете! Юлианна не принимала участия в конкурсе, поэтому в принципе не может занять какое-либо место.

— Она попрала устои Флорентии, — как бы между прочим вставила Аделаида, делая вид, что очень занята рассматриванием сладкого соуса на своих сырниках.

Лицо короля перекосило, как от зубной боли. Ему сейчас явно надавили на больную мозоль. Он бросил на меня осуждающий взгляд. Казалось, будь его воля, он бы меня самолично выпорол. Но увы! Не в его это власти. А судя по тому, какими выросли его сыновья, то и обычая у них такого не было. Иначе бы они были не такими раздолбаями. Я вспомнила, как мне родители на Земле один раз всыпали ремнём по мягкому месту за то, что я во втором классе назвала учительницу «клушей»; я после этого ещё пару дней старалась не присаживаться на свою филейную часть. Да, методы жёсткие, но весьма действенные — больше я никогда в жизни не смела дерзить старшим или же тем, кто трудится ради моего блага, какими бы забавными или нелепыми они не выглядели.