Мой личный Страж. Часть 2

– Не совсем. Но, как я понял, на каких-то путников, следующих сюда, напали по дороге, а у одного из них тут мать. Кажется, она сегодня переживёт своего ребёнка… Кыс раньше меня убежал, подозреваю, что он где-то там.

Я вздохнула.

– Отпусти.

И, не отрывая взгляда, повторила:

– Отпусти. Я пойду туда.

Буквально одно мгновение Кирилл буравил меня взглядом, а потом чуть-чуть отодвинулся для того, чтобы взять мою руку в свою ладонь.

– Ни на шаг от меня не отставай, – предупредил он и понёсся к месту событий.

***

Кирилл

Я боялся. Я просто до ужаса боялся, что не смогу защитить свой цветочек. Вчера я делал пробную вылазку. Кентавры. Они же полу-лошади. Огромные, под два метра, мускулистые и, что самое главное, совершенно неизученные.

Если с людьми для меня было всё понятно – я знал расположение мышц, все болевые точки, мог взглядом определить достойного противника и даже просчитать свои шансы в любой схватке, то здесь я вдруг резко стал совершенно бесполезен.

Это не значит, что при случае я сдамся без боя, это просто значит, что я рискую потерять Алисию. Поэтому я всеми силами выбирал самые безлюдные… Безлошадные… Безкентаврные места. Пока я не узнаю их отношение к принцессе соседней страны, я не буду им доверять.

И вот теперь она смотрела на меня своими пронзительными, не по годам серьёзными глазами, и в них я видел укор. И я был с ней согласен.

Веду себя, как последняя скотина. Тут, совсем рядом кто-то страдает, а я не двигаюсь с места и девушку не пускаю.

Но если отпущу, то рискую ею самой.

Я бы, наверное, запер её в доме и закрыл все окна и двери, чтобы не проникали звуки с улицы, но видел – Алисия уже всё решила для себя.

– Отпусти. Отпусти. Я пойду туда.

В глазах непоколебимая решимость. Она готова пожертвовать собой ради тех, кого совсем не знает, ради тех, кто может стать её врагом.

Потому что она – настоящий врач. Кажется, я понял, почему именно у неё открылись целительские способности. Это не профессия – это призвание всей жизни.

И я отступил. Я никогда не смогу заставить еë пожертвовать пациентом ради своей безопасности. Потому что это еë сломает, и она этого не простит. Себе. Не мне, я это знал. Как раз меня она поймёт, а вот себя не простит.

Поэтому я взял её такую маленькую ладошку и кивнул своей женщине с титановым стержнем.

– Ни на шаг от меня не отставай.

В эту секунду я решил, что она – моя женщина. Теперь уже навсегда. Не взирая на разницу миров, менталитета, жизней. Я уже намного раньше влюбился всём своим существом в Алисию, но думал, что смогу отпустить, забыть, когда помогу ей, если она захочет, если мне не будет места в её мире рядом с ней. А теперь решил, что не отпущу. Не отпущу и не оставлю. Ни сейчас, ни потом. Прогонит – буду стоять под её окнами и петь серенады, пока не сдастся.

А сейчас думаю, что с кентаврами справлюсь. Если в них нет магии, у меня есть шансы. Насколько я знаю – у лошадей колени достаточно уязвимы, может, и эти четвероногие не исключение. В крайнем случае, воспользуюсь пистолетом. Хотя применение его на гражданских – против моих принципов.

А Алисия поможет.

Я прекрасно знал, что она будет и дальше делать что-то вопреки моим решениям, как сейчас. Я не смогу изменить её. И не хочу.

А значит – помогу.

Даже если это будет последнее, что сделаю.

Алисия.

На препинания с Кириллом ушло максимум несколько секунд, но я знала цену времени.

Мы вылетели за калитку, а затем и на тракт, и понеслись к группе кентавров, стоящих прямо посреди дороги.

Беглым взглядом оценила ситуацию.

Кроме местного населения, опознанного по домашней, у многих ещё ночной одежде, тут была группа мужчин, насквозь пропитанных пылью и кровью.

Я насчитала около десяти рослых фигур, и все они были изранены и изрезаны. Сочилась тёмно-алая кровь, окрашивая пыльную дорогу в грязно-багровый цвет.

Бегло оценила состояние каждого. У большинства – открытые раны, но кровотечение не артериальное – они подождут.

Так, а вот мужчина, повисший практически без сознания на своём собрате и уже обретший неестественную бледность, ждать не мог. Но было ещё кое-что.

Несколько самых крупных кентавров держали самодельные носилки, в которых лежал бездыханный подросток лет шестнадцати, около них рыдала женщина, по-видимому, местная.

А вот парнишка был совсем плох, и у него прямо из груди торчал изогнутый троллий меч, больше похожий на тесак для мяса.

И как раз его собирались сейчас вытащить из ребёнка. Идиоты!

– Стойте! – рявкнула что есть мочи, подлетая ближе.

Ближайшие ко мне кентавры обернулись и постарались закрыть собой пострадавших, а у меня не было времени с ними препираться.

Но и не понадобилось. Их просто снесло с моего пути моим сильным защитником. Вряд ли он один справится со всеми, но у меня будет несколько секунд форы.

– Не трогайте меч! – я остановила руку, потянувшую за рукоять.

– Что..? – кентавр попытался что-то спросить, но я перебила:

– Положите его на землю, только аккуратно. Я – целитель, я помогу. Быстро! У него мало времени!

Одно долгое мгновение на меня смотрели чёрные глаза мужчины. Затем он кивнул своим людям, и они аккуратно положили носилки на землю.

– Мне нужно много тёплой воды, чистых тряпок, тонкие, крепкие, а главное, чистые нитки, длинную иглу и бутылку самого крепкого алкоголя.

Если моим просьбам и удивились, то никак это не показали. Люди вообще, в случае безнадёжности готовы цепляться за соломинки, какими бы ненадежными они не казались.

Я подожгла собственные руки своим целительным огнём, и яркое зелёное пламя опалило кожу, очищая её и обеззараживая.

– Кирилл!

– Я тут! – моему защитнику хватило пары секунд, чтобы оказаться подле меня. Не знаю, как он уладил всё с кентаврами, да мне сейчас это и не интересно. Главное – он здесь, потому что никто другой не сможет мне помочь так, как он.

– Мне нужно что-то, заменяющее скальпель, и будь готов ассистировать, – пусть Кирилл и не медик, но военные умеют оказывать первую помощь, а при наличии такого брата, как у Кирилла, не уметь ассистировать он в принципе не мог. Я была уверена, что он найдёт нужный мне инструмент, у меня же не было времени на то, чтобы искать и договариваться с окружающими. Я изучала состояние больного и намечала план операции. У меня будет не больше двух минут на самые главные манипуляции, поэтому ошибиться не могу себе позволить.

Слава Богу, я – маг. Иначе парнишке было бы уже не помочь.

Первым делом погрузила в сон ребёнка. Пусть сейчас он без сознания в состоянии болевого шока, но так надёжней.

– Пойдёт? – послышался голос Кыса. Вот и нашлась пропажа! Перед лицом мелькнул тонкий острый клинок, явно эльфийской работы. На периферии сознания я поразилась, как настолько редкая вещь могла здесь оказаться. Я взвесила в руке. Форма, конечно, не та, зато маленький и очень острый.

– Обеззаразить, – я сунула клинок в руки Кирилла и добавила: – И руки. А ты, Кыс, – вон отсюда.

– Но я… – начал было лис.

– Девушка сказала – вон. Ты не должен на это смотреть и её отвлекать. Лучше организуй место, куда можно будет перенести парня, если… когда мы его спасём, – ответил за меня Кирилл.

Оборотень понял, что с нами лучше не спорить, поэтому понуро пошёл, куда сказали.

Кирилл же под шокированными взглядами присутствующих плеснул принесённый дорогущий гномий коньяк на лезвие и на свои руки.

– Вы, – ткнула пальцем в кентавра, пропустившего меня к пациенту, а теперь склонившегося над ним вместе со мной, – мне он показался самым адекватным, – тоже самое. Руки в коньяк, берите чистую тряпку и зажимайте здесь, – я показала на кожу по обеим сторонам от меча. – И держите крепко. Оба сердца кентавров качают кровь с огромной силой. Удержите.

На заднем фоне удивлённо гаркнул Кирилл. А я порадовалась, что вопреки воле дворцовых учителей брала уроки у травников и даже некромантов. И знаю физиологию кентавров. Иначе, даже с магическим зрением, я бы не смогла быстро принять решение о порядке действий. Меч вошёл ровно в одно из сердец ребёнка.

– Кирилл, вытаскивай меч на счёт три по той траектории, по которой он вошёл в рану. Готовы? Зажимайте! Раз, два, три!

Кирилл быстро, но ювелирно аккуратно вытащил оружие из груди, кентавр рядом практически навалился на открытую рану, пытаясь сдержать хлынувший фонтан. А я за эти пару секунд останавливала кровотечение.

Если с людьми всё было проще, то с сумасшедше-быстрым сердцебиением этой расы вся кровь могла покинуть тело ещё до начала операции.

Когда поток остановился, я разрешила взрослому кентавру убрать руки и насквозь мокрую тряпку с раны. Затем попросила, одновременно разрезая протянутым клинком верхние ткани, освобождая место для обзора и убирая всё лишнее:

– Найдите ближайшего родственника ребёнка.

– Это я! – нервно выкрикнула женщина, которую я идентифицировала как мать пострадавшего.

Я мельком на неё взглянула. За время обучения на Земле мы научились с Андреем с помощью моих сил определять группу крови пациента. Оказалось, что я её просто вижу разными цветами. Точнее, слабыми оттенками. Поэтому всех собравшихся будет довольно долго и проблематично осмотреть. У меня четвёртая, у Кирилла третья, – мы оба не подходим.

У ребёнка была вторая группа крови – не самая редкая. Так что я не удивилась, когда увидела и у матери такую же группу. Проблема была в другом – у матери явно кровь положительная, а у моего пациента отрицательная. Я вспомнила, как однажды влила кибер-пациенту с отрицательным резус-фактором положительную кровь (виртуально, конечно же) и как у последнего случился анафилактический шок. Тогда Андрей меня долго и очень муторно ругал.

Я вздрогнула от воспоминаний.

– Нет, мать не подходит, и уведите её – она беременна, ей не нужно на это смотреть.

Женщина ошарашенно вытаращила на меня глаза, как и большинство присутствующих, но мне не было до этого никакого дела.

– Кто ещё? – боковым зрением увидела, что упирающуюся женщину действительно уводят.

– Я, – на грани слышимости проговорил кентавр, помогавший мне. – Я – дядя Келна…

Я присмотрелась. Первая отрицательная! Идеальный донор! С собой бы его взять!

– Кирилл – капельницу!

Мужчина подскочил и засуетился, пытаясь из подручных материалов создать капельницу.

Сама занялась раной. Всё, как обычно, только в сто раз сложнее: убрать всё лишнее, обработать, зашить. Один из молодых кентавров сёл рядом со мной и подавал то, что просила.

Магией срастила сначала порванные сосуды, потом мышечные ткани, потом уже вручную зашивала кожу.

Кирилл сунул мне под нос свёрнутую в длинный жгут какую-то травину.

– Запаяй!

Я, не глядя, исполнила и продолжила своё занятие. Кроме этой страшной раны было ещё несколько. И некоторые действительно жуткие. Пришлось зашивать печень и бесконечные порезы – они не были смертельными, но их было много и через каждый уходила драгоценная кровь.

– Иголки нет, сможем вставить так?

Кирилл махнул перед глазами полым кусочком стержня от шариковой ручки, которую, наверняка, извлёк из своих многочисленных карманов. Импровизированная игла крепилась к длинному гибкому травяному жгуту и кончалась таким же кусочком полого стрежня. Чистого, к счастью.

Я прикинула. Толстоват, конечно, для иголки, но вряд ли найдём что-то тоньше сейчас.

– Шрам останется, – предупредила кентавра, которому Кирилл уже перевязал руку повыше локтя и обеззаразил предварительное место укола.

Мужчина только горько усмехнулся.

Я, не медля больше ни минуты, клинком аккуратно рассекла кожу над веной и вставила в поток кусочек стержня. Магией одновременно остановила кровь. Теперь главное – мысленно продолжать держать это место, чтобы излишки крови вокруг разреза не вытекали.

Другой конец импровизированной трубки вставила в руку подростка. Не особо гигиенично, но у кентавров повышенная регенерация и прекрасная переносимость любых ядов, так что с обыкновенными микробами точно справятся.

Кровь мощным потоком хлынула в руку раненого. Мощные сердца его дяди с пульсацией отправляли живительную жидкость в детский организм.

– Держите тут. Стойте и не двигайтесь, – приказала я. – Примерно… пять минут. С вашей скоростью кровообращения должно хватить. Надо было это сделать во время операции, но мы не успели.

– Он… – мужчина сглотнул. – Он выживет?

– Я не знаю, – честно ответила я. – Помощь была оказана достаточно поздно, поэтому я не могу вам ничего обещать, – и видя, что мужчина дёрнулся, добавила: – Но если вы не перестанете шевелиться, то сильно уменьшите его шансы. Лучше скажите – готовы дать вторую руку?

Кентавр сначала непонимающе на меня посмотрел, затем, когда я указала на его товарища, без чувств повисшего на одном из воинов, кивнул.

– Вам будет потом не очень хорошо, – честно предупредила я. – Но, насколько я поняла и успела увидеть, вы – единственный подходящий донор. Кирилл – вторую капельницу!

А затем кивком головы приказала молодому воину принести ко мне второго серьёзного пациента.

Тут были множественные переломы, причём, в нижних – лошадиных конечностях, и также открытые раны. Мы подсоединили к нему вторую капельницу, и я принялась за обработку и зашивание ран на теле второго пациента. Здесь проблема была больше именно в потере крови, так что я не завидую сегодняшнему донору. После такой отдачи его ещё неделю шатать будет, даже с их хвалёной регенерацией.

Когда я закончила с немолодым, как оказалось, кентавром, Кирилл уже вытащил первую капельницу из маленького Келна.

Я вернулась и постаралась влить живительную магию в тело ребёнка. Он должен, должен жить! Одно из его сердец билось неровно, второе же, оперированное, – не билось вовсе. Я направила на него поток магии и попыталась сымитировать непрямой массаж сердца. Толчок магией, ещё толчок. Ну, давай же! Заводись!

Толчок! Толчок! И в этот момент сердце ответило. Сначала слабо, но с каждым разом сильнее и сильнее, и потом уже начало биться без помощи магии.

– Господи! – я всхлипнула и отпрянула от ребёнка, попав в тёплые руки стоявшего за моей спиной мужчины. В нос ударил родной запах.

– Не переживайте, – громко сказал Кирилл присутствующим, переполошившимся от моей реакции, – ребёнок выжил.

На секунду на поляне повисла тишина, а потом она стала наполняться всхлипами и бессвязными причитаниями.

Кирилл аккуратно убрал руки с моих плеч и пошёл вынимать капельницу из второго пациента.

– Теперь… – немного растерянно проговорила я. Сейчас вспомнилось, что мы совсем не знакомы и как бесцеремонно я влетела в их беду, – всем остальным нужно тоже обработать раны. Они не смертельны, но есть риск получить заражение крови. И не всё сможет хорошо зажить просто регенерацией, я могла бы зашить…

Я не договорила, потому что дядя Келна, освободившись от капельниц, упал на колени на передние две ноги. Я дёрнулась к нему, испугавшись, что он слишком много отдал крови, но Кирилл меня аккуратно схватил за локоть и удержал.

В этот момент все присутствующие на поляне один за другим начали падать на колени.

– Мы в неоплатном долгу перед вами, бесстрашные лимийцы.

– Это всë девушка… – начал было Кирилл благородно отказываться от благодарности, но, получив хороший тык под рёбра, заткнулся.

– За спасение Келна вы можете просить всё, что угодно. Куда бы вы ни шли – мы будем с вами! – кентавр низко опустил голову. – Теперь моя жизнь и жизнь моей семьи в ваших руках.

Я вздохнула.

– Как ваше имя?

– Грайдон.

– Встаньте, Грайдон, нам не нужны ваши жизни. Вы нам ничего не должны. Я – целитель. Я поклялась помогать тем, кто в этом нуждается.

Народ кентавров не очень много понимают в сострадании – слишком суровы для этого. Зато они хорошо понимают язык клятв. Так что, говоря это, я говорила на их языке.

– Берите Келна и вашего друга, – я указала на второго пациента, – и пойдёмте ближе к жилым домам, мне всё же нужно обработать раны всем оставшимся.

Кентавры ещё раз низко склонили головы, а затем начали выполнять распоряжение.

И мы двинулись к домам, где, приплясывая от волнения, нас дожидался Кыс.